- -
- 100%
- +
Данные тексты являются общественным достоянием, т.е. могут свободно использоваться любым лицом.
При этом должно соблюдаться право авторства, право на имя и право на защиту репутации автора (личные неимущественные права автора).
Свободное использование подразумевает:
– использование произведений без согласия автора;
– без заключения с ним договора;
– без выплаты вознаграждения.
То же относится и к оформлению обложки – за что отдельная благодарность петербуржскому художнику Анатолию Кудрявцеву.
Хроники Трикстера
часть первая
1
В тесном коммунальном вигваме на северной окраине Города Воды жил Старик. Двадцать лет он не выходил из вигвама, только спал и часами смотрел в магический кристалл, а скво из собеса приносила ему еду и гуманитарный секонд-хенд. Но настал день, когда смотреть в кристалл стало совсем невмоготу, и Старика потянуло к людям.
И задавали ему люди вопросы, и дивились его лютой мудрости. А он дивился им, ибо ни грана мудрости не было ни в их вопросах, ни в его ответах.
Сам себя он в шутку называл Перворожденным; прочие же индейцы называли его Трикстером. Тоже в шутку.
2
Однажды индеец Крапленая Кость спросил Трикстера:
– Сегодня я пойду в Вигвам Дураков, дабы сорвать куш на рулетке. Скажи мне, на какое число надо поставить, чтобы не пожалеть потом?
– На какое ни ставь – все равно пожалеешь! – ответствовал Трикстер.
И отправился Крапленая Кость в Вигвам Дураков, и ставил на тройку, и ставил на семерку, и много еще ставил – но сама судьба была бессильна перед мудростью Трикстера. И понял это индеец, и устыдился, и не посещал боле сей вигвам.
А его скво ходила по товаркам и славила Трикстера на три квартала окрест.
3
И приступил к Трикстеру индеец Лысый Кришнаит, и спросил, пряча глаза:
– О, Трикстер, страшную силу ношу я в себе – великую энергию Кундалини. Ответь же мне, мудрейший, через какую чакру следует выпускать эту космическую Прану?
– Через какую выходит, через ту и выпускай! – заорал Трикстер, выталкивая просителя из вигвама.
Кришнаит же громко выпустил свою Прану и ушел счастливым, смеясь и славя мудрость Трикстера.
4
И приступила к Трикстеру рыдающая скво Целлюлито-Фобия:
– Как мне быть, о мудрейший? Годы идут, и мой мужчина все реже смотрит на меня, и все чаще – на молодых скво в магическом кристалле. Я уж и на диете сидела, и зарядку делала, и вокруг дома по утрам бегала – ничего не помогает! Еще немного – и он окончательно зароет топор любви!
– Побрей пелотку, скво! – прорычал Трикстер и громко захохотал. Ибо гласила древняя мудрость Перворожденных – если не знаешь, что сказать, говори первое, что придет в голову.
Но скво, похоже, ответ понравился. И ее мужчине тоже. Правда Трикстера она не славила. Молчала целыми днями и глупо улыбалась.
И только Трикстер знал ее тайну. А теперь и мы знаем.
5
И прирастала слава Трикстера ежечасно; и узнали о нем даже в Белом Вигваме. Тогда приступил к нему индеец-депутат Аграрный Коммунитарий, вопия и стеная:
– Ответь мне, о мудрый Трикстер, почему так не любит меня мой народ?! Почему так уничижительно называют меня Членом Совета Племени? Что надо изменить в Белом Вигваме, чтобы я стал Правой Рукой Совета? Или хотя бы Левой Ногой? Ты только намекни, Трикстер, а я уж проголосуну!
– Все может поменяться в Белом Вигваме, – ответствовал Трикстер. – Но кого бы ни назначил Главой наш Большой Лилипут, ты, Коммунитарий, как был Членом, так Членом и останешься!
И ушел депутат, вопия и вырывая власы, ибо беспощадна порой была мудрость Трикстера.
6
И приступили к Трикстеру двое пьяных индейцев-интеллигентов:
– Две вещи в этом мире не перестают нас изумлять: где соберется нас двое, тут же появляется и третий; и как только в разговоре помянем мы Москву и Питер – так тут же всплывает и Бологое!
– Мудрый не удивится, увидев трещину в расколотом. Ибо истинно говорю вам – географическая граница Европы проходит по Уралу, а культурная – через Бологое.
Так сказал Трикстер и стал третьим.
7
Белой ночью вышел Трикстер в инет, но и там ему не суждено было скрыться. И приступила к нему озабоченная скво христианской ориентации, и вопрошала:
– Развей мои сомнения, о мудрейший! Ответь мне, ИНН – он от лукавого? Или откуда надо?
– Откуда Янь, оттуда и ИНН, – уклончиво ответствовал Трикстер.
– Но ведь там число диавольское, 666! – напомнила беспокойная скво.
– Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его 404.
Так говорил Трикстер.
8
Однажды глотнул Трикстер пивка, но не успел проглотить, как приступила к нему скво Автолюбительница:
– Странные вещи творятся в этом мире. Пять лет я ездила на синей шахе и слышала от мужчин только те слова, которых она достойна. А недавно пересела на красную бэху и будто лет на двадцать помолодела. Пылкие джигиты в салон заглядывают, телефончик спрашивают, прогуляться под луной приглашают. И на стоянке, и в пробке, и даже на светофоре пытаются познакомиться. А у меня дни! Я и отворачиваюсь, и головой мотаю, и даже кольцо обручальное им показываю – ничего не понимают, лезут и лезут! Ну как им еще объяснить, что я сегодня не могу?!
– Достаточно просто показать кольцо, – успокоил даму Трикстер, – но только в такие дни его лучше носить на среднем пальце. Так им будет понятнее.
Скво так и сделала и ушла довольная, на прощание показав Трикстеру кольцо.
9
Трикстер был божественно прост – плоть от плоти и кость от кости своего человечества. В те дни, когда он не геройствовал (а так было почти всегда), ему надо было от жизни совсем немного – выпить, пожрать да присунуть.
Но женщины Трикстера говорили, что все не так просто. Что жизнь Трикстера – высокая философия, а сам он – гедонист. И пиит, и жрец, и на дуде игрец.
10
И приступили к Трикстеру толпы страждущих:
– Яви нам чудо!
Но Трикстер был с бодуна и послал всех страждущих нах. И возроптали они; и говорили меж собой:
– Да бог ли он?
И услышал их Перворожденный, и горько сетовал:
– Род низколобый и жестоковыйный! Не ведомо вам то, что ведомо и самому ужратому из моих собутыльников:
Я – бог!
Но мне пох!
Так говорил Трикстер.
11
Темной осенней ночью мчался Трикстер на сейшн. В левом ряду, как и положено Трикстеру. Вдруг чья-то тень неслышно промелькнула перед капотом. На второй полосе ее уже ждали.
– Йопт! Какой-то идиот превзошел меня в распиздяйстве! – удивленно взревел Трикстер. И, проследив за полетом тела, добавил:
– Правда, ненадолго.
А через час, в обществе учеников и поклонниц, он принял на грудь и развил тему:
– Истинно говорю вам – превзойти Трикстера совсем нетрудно. Но пока никому не удалось сделать это дважды.
Так говорил Трикстер.
12
И приступил к Трикстеру индеец еврейской национальности:
– Хочу на историческую родину!
– А чем же тебе эта не нравится? – удивился Трикстер.
– Но здесь же ни Херута, ни кибуца…
– Чудак-человек, да где ж еще кибуцца, как ни здесь?! Да тут так кибуцца, что перья летят!
Индеец проникся и решил не возвращаться на историческую родину. А остаться на неисторической.
13
Сошлись как-то книжники в непримиримом споре – каким главным атрибутом явил себя человеку Великий Креатор. И говорили одни, что явил им Креатор свой божественный гнев; другие же отвечали, что явлена им его божественная любовь. И спорили они без устали; и не могли прийти к согласию. И убивали они ради гнева, и прощали ради любви. И убивали ради любви, и прощали ради гнева. И пролили реки крови ради любви и гнева. Когда же пошла кровь на убыль, взглянули они окрест и ужаснулись. И в ужасе приступили к Трикстеру, дабы разрешил он их давний спор.
– Я не видел всевышнего гнева, – ответствовал Трикстер, – и не чувствовал всевышней любви. Но глядя на мироустройство, я не устаю восхищаться чувством юмора создателя. Ибо оно совершенно.
Так говорил Трикстер.
14
Седьмого дня весеннего месяца апрель вечерял Трикстер с мужиками в пивной. Когда же схлынула первая волна, и стало накатывать бархатными глотками, приступили к нему мужики и вопрошали:
– Вот мы слушаем тебя и ржем, слушаем и ржем – а толку? Научил бы ты нас лучше жизни и истине.
Трикстер долго смеялся. Но потом все же ответил:
– Хотите истины? Есть у меня для вас истина, слушайте:
Учиться у меня можно. Но не нужно.
Таково мое слово.
Но если кто-то не согласен со мной – я буду его учить.
Мужики гордо молчали, постигая сказанное. И лишь Борода ничего не понял. Он хряпнул кружкой о стол и возмущенно рыгнул:
– Это что же получается? Выходит, учеником может стать лишь тот, кто не верит учителю? Но это же полная хуйня!
– Первый! – сказал Трикстер.
– Хуясе! – сказали мужики.
15
И приступил к Трикстеру индеец Супруг, и горько сетовал:
– Нет мира в моем вигваме. Тропа войны слилась с тропой любви, и два топора всегда в моих руках. Я ли в том виноват? Или моя скво? Или проблема в том, что мой сын не похож на меня?
– Умный, наверно, раз на тебя не похож? – предположил Трикстер. – Ибо только дурак может искать проблему в детях.
А проблемы у вас всего две.
Первая – ты не похож на ее отца.
И вторая – она похожа на свою мать.
– Так что же нам делать? – отчаялся Супруг.
– Простите это друг другу. Или добейте уже себя наконец.
Так говорил Трикстер.
16
Наутро же приступил к Трикстеру индеец Супруг, радостно вопия:
– Трикстер, ты не прав!!! Я выкурил трубку мира со своей скво, и у нас нет больше проблем! Я похож на ее отца! А она не похожа на свою мать!
– Свою-ж-мать… – машинально повторил Трикстер. А потом добавил:
– Принеси-ка и мне той травы, которой ты забиваешь трубку мира.
17
И был день, и было пекло. Когда же поутих полуденный жар, собрал Трикстер мужиков в тени старого каштана – ибо подошло время оттяга. Деловито и неспешно расстелили на траве газету, крупно порезали рыбку горячего копчения, разлили в пластиковые стаканы прохладную водку. Молча возлегли. Вздрогнули. Закурили.
Сама собой потекла неторопливая беседа. Внутри потеплело; жизнь налаживалась.
Трикстер лениво огляделся. Неподалеку на скамейке маялся потный Офисный Планктон с бутылкой теплого пива. Сомнений быть не могло – в июльский день пиджак и галстук однозначно указывали на клановую принадлежность. Планктону было жарко и тоскливо.
– Присоединяйся! – махнул ему Трикстер, пожалев несчастного.
Планктон оживился и радостно засеменил на зов.
– Падай! – широким жестом Трикстер указал на свободное место в круге.
– Благодарствую! – пискнул Планктон и аккуратно присел на корточки, предварительно одернув брюки на коленках.
– Бери закусь!
Планктон сглотнул и посмотрел на мужиков. Мужики ели рыбу руками, выплевывая кости и облизывая масляные пальцы.
– Спасибо, я сыт, – пропищал он, пряча глаза.
И в третий раз обратился к нему Трикстер, протягивая стакан:
– Держи!
И в третий раз Планктон вежливо отказался:
– Благодарю, я со своим.
Он допил пиво и несколько минут сидел молча, остро ощущая свою непричастность к этому миру, этому каштану и этим людям.
Затем неловко извинился, тяжело вздохнул и поплелся куда-то по своим мутным офисным делам.
– Вот же ж мудак! – возмущенно зашумели мужики.
– Хуй пойми кто, – уточнил Борода.
Все посмотрели на Трикстера, но тот был расслаблен и не склонен к затяжным поучениям.
– Хуй пойми кто, – коротко подтвердил Трикстер. Потом опрокинул очередной стакан и добавил:
– Истинно говорю вам – сеющий дресс-код пожнет капчу!
Так говорил Трикстер.
18
И приступили к Трикстеру ученики, и вопрошали:
– Мы ходим повсюду вместе, и пьем, и дуем одно и то ж. Почему же Борода стал твоим любимым учеником?
И Трикстер ответствовал:
– Вы слушали меня и не слышали, смотрели на меня и не видели. И только Борода понял главное – что Трикстер не стоит зависти. Ибо живет на краю и ходит по краю. Вы же, безумцы, мечтаете превзойти Трикстера. Но нельзя обогнать бегущего по краю, не сорвавшись за край.
Так говорил Трикстер.
19
И приступил к Трикстеру индеец Неофит, и начал методично выносить мозг, ибо реально высадился на умняк. Трикстер же молча пыхал, думая о своем, пока Неофит не вцепился в его рукав:
– Что мне сделать, чтобы быть услышанным?
Трикстер проводил взглядом рассыпавшуюся пяточку, вздохнул и ответил:
– Насмеши меня.
– Но как?
– Очень просто. Хочешь насмешить Трикстера – поделись с ним своим планом.
Так говорил Трикстер.
20
И возлегли ученики на траву, и расслабились, дабы неспешно постигнуть глубинную суть вещей. И когда эта суть была уже близка, приступил к ним индеец Супруг, весь в печали и тяжком подпитии.
– Налейте мне, мужики, – мрачно выдохнул он. – Нашла-таки моя скво заначку и выскребла все дочиста.
– Да, чистоту они любят, – подтвердил Борода, доставая стакан.
– Еще и базу под это подвела, – обиженно продолжал Супруг. – Я, грит, должна выглядеть презентабельно. А ты, грит, подавляешь мою женственную натуру. Кстати, а что значит презентабельно?
– Презентабельно – это от слова презент, сиречь подарок, – ответствовал Трикстер. – Выглядеть презентабельно значит выглядеть подарочно.
– То есть как блядь, – уточнил Борода.
– Я так и думал, – угрюмо пробурчал Супруг. – А что значит женственная натура?
– Это от слова женщина, сиречь скво, – ответствовал Трикстер. – То бишь скволочная натура.
– Давил и буду давить! – свирепо провозгласил Супруг, поднимая стакан.
За это и выпили.
21
Две недели город задыхался от жары – и наконец дождался дождя. Ученики блаженно вдыхали озон и потягивали пиво на крытой веранде. Жизнь была прекрасна и удивительна.
До тех пор, пока бармен не включил магический кристалл. Новости, Белый Вигвам, крупные планы. Ученики опустили глаза, но было поздно – лучший вечер сезона был непоправимо испорчен. Пиво загорчило, а сухарики наждаком ободрали нёбо.
– Скажи мне, учитель, – вполголоса спросил Водила, – а ты принимал участие в создании человека?
– Ну а як же! – улыбнулся Трикстер. – И неоднократно.
– Я вот чего не пойму, – продолжал Водила, – если Креатор делал этих людей по своему образу и подобию, он же должен быть настоящим уебищем.
– По образу и подобию в мир приходят дети, – ответил Трикстер, – а уже потом родители и учителя превращают их в срань господню.
– Но как такое возможно? – недоверчиво спросил Водила.
Трикстер пожал плечами.
– Сон разума рождает уебищ. В промышленных масштабах.
Так говорил Трикстер.
22
И затарились они, и решили возлечь прямо у магазина, чтобы потом далеко не бегать.
– А вот еще был случай в одном зеленогорском вигваме, – начал Трикстер, но Водила перебил его:
– Да сколько ж можно слушать твои байки! Другие учителя притчами изъясняются, а у тебя все приколы да смехуечки!
– Хотите притчу? – усмехнулся Трикстер. – Ну так слушайте.
Жил некогда в одной отдельно взятой стране индеец ГлавГей. И пресытили его услады тела, и возалкал он услад духа. И призвал он к себе представителей всех мировых религий, дабы узнать, как они относятся к геям, и выбрать свой духовный путь. И пришли к нему миссионеры, кипя и брызжа, ибо многое они желали высказать ГлавГею.
Когда же наступил час откровений, взошел на кафедру представитель РПЦ и грозно возвестил:
– После смерти все геи попадут в ад, где их будут нещадно жарить…
– Отлично! – возопил ГлавГей. – Всем спасибо, все свободны. Наш выбор сделан.
Вот с тех самых пор РПЦ и геи так неровно дышат друг к другу.
С минуту все молчали.
– Ну и в чем же тут смысл? – подозрительно спросил Водила.
– Что перебивающий учителя подобен пидору? – предположил Борода.
– Ну, почти, – улыбнулся Трикстер. – От перебивающего ускользает смысл сказанного.
Все снова умолкли. Водила почесал щетину на скуле и вопросительно взглянул на Трикстера:
– Так что там, говоришь, было в том зеленогорском вигваме?
23
И приступил к Трикстеру индеец Супруг, и горько сетовал:
– Сходил я намедни со своей скво к семейному психологу. Так эта грымза сказала, что нам нельзя ругаться так часто, что ежедневные ссоры разрушают семью. А как же мне со своей не ругаться? У меня тогда мозг взорвется. Выходит, капец семье?
– Не бери в голову, – успокоил Супруга Трикстер. – Тут надо помнить лишь одно правило: каждую ссору завершай сексом. И следи за балансом. Если ссор будет больше, чем секса, тебе уже ни один психолог не поможет.
– А если меньше? – с надеждой спросил Супруг.
– Пока есть силы – не слушай старых грымз, ругайся хоть по три раза на день! Семье это не угрожает.
– Так я побегу? – обрадовано вскочил Супруг. – Ух, как же я сейчас с ней поцапаюсь!
– Беги-беги, – напутствовал его Трикстер. И добавил, обращаясь к ученикам:
– Истинно говорю вам – не бойтесь ссор частых, но бойтесь ссор редких.
Так говорил Трикстер.
24
И возлегли они, и вкусили блаженство расслабления. Когда же до единения со всем сущим оставался лишь один вдох, приступил к ним индеец Адепт, громогласно вопия:
– Вот вы тут лежите, а там митинг! Честного человека, хорошего журналиста с работы выгнали! За правду! Вставайте быстрее, покажем врагам, что мы едины!
– Не мельтеши! – перебил его Трикстер и, указав на свободное место, добавил. – Возляг лучше с нами и послушай байку про древнейшие профессии. Была у меня когда-то знакомая, вип-проститутка. И случилось так, что на одном инет-портале появились ее фотографии, естественно ню. Причем не рабочие, но исключительно из личной жизни. А поскольку та проститутка была полноправной гражданкой федерации, затерзали ее сомнения – а не подать ли ей в суд на тот портал за вторжение в частную жизнь, смертельное оскорбление и моральный ущерб.
Трикстер умолк, достал из кармана трубку и неспешно занялся ею.
– И что, подала? – спросил Водила, не дождавшись продолжения.
– Зачем ей это? – ответил Борода. – Для нее же такие фотки – лучшая реклама. Она наверняка еще и отстегнула порталу. И еще пару сессий туда дослала.
Все посмотрели на Трикстера.
– Правильно, – подтвердил он. – Для проститутки это было лучшей рекламой. Поэтому она и подала в суд. Скандал был такой, что тех злосчастных фоток не видел только ленивый. Кстати, именно после этого она из простой шлюхи и превратилась в вип.
Трикстер снова умолк; мужики тоже глубокомысленно молчали.
– Так я не понял, – неуверенно спросил Адепт, – нам на митинг-то идти?
– Смотря чего вы хотите, – ответил Трикстер. – Если хотите обломать честного журналиста – идите и добейтесь его реабилитации.
Так говорил Трикстер.
25
И приступил к Трикстеру индеец Супруг, и вопрошал:
– Скажи мне, учитель, как отличить человека от боевого человекоподобного робота?
– Очень просто, – ответствовал Трикстер. – У человека в голове тараканы. А у робота – баги.
Так говорил Трикстер.
26
И приступил к Трикстеру индеец Старпер:
– Вот скажи мне, Трикстер – ты же старше меня раз в триста. Почему же тебя все называют Суперстар, а меня – Старпер?
Трикстер долго смеялся. Так долго, что Старпер и сам все понял.
27
Плавно текла трапеза, и так же плавно текла беседа. Когда же разлили по пятой, разговор о судьбах индейской интеллигенции традиционно перетек в разговор о природе скво.
– Нам их не понять! – обреченно начал Супруг. – Вот объясните мне – как может голова болеть каждый вечер? И главное – чему там болеть???
– Сквы – существа непостижимые, – глубокомысленно изрек Борода.
– Тоже мне, бином Ньютона, – усмехнулся Трикстер. – Формулу скволочной головы выдавливали еще на шумерских табличках. Чем меньше там чему болеть, тем чаще оно и болит.
Так говорил Трикстер.
28
И приступила к нему скво Мордокнижница, стеная и жалуясь на одиночество в социальной сети.
– Сегодня опять выложила фотки – и опять ноль внимания! Никто не плюсует, никто не лайкает. Меня просто никто не замечает. А фотки хорошие, няшные. Не понимаю – чего им еще надо? :(
– В том-то и беда, что няшные. А должны быть нюшные!
Так говорил Трикстер.
29
И приступил к ним Планктон, многообещающе позвякивая увесистым дипломатом:
– Поздравьте меня, мужики – я взял очередной кредит. Надо бы обмыть…
– Не гони коней, – осадил его Водила, – сейчас Трикстер подойдет, и начнем.
– Да что вы все носитесь со своим Трикстером, как с писаной торбой? – возмутился Планктон. – Кто он такой вообще? Обычный оттяжник, каких у каждой точки валом.
– Так оно и есть, – согласился Супруг, – оттяжник и раздолбай. Но только раньше я на службе с утра до ночи жилы рвал и по психологам бегал непрерывно – а семья разваливалась на глазах. И ничего не помогало. А сейчас бухаю с вами в полный рост – и все ништяк. Супруга с меня пылинки сдувает, сын мне в рот смотрит. И Водила перестал на людей бросаться, и Док чего-то там защитил. Нет, что-то в нем все-таки есть…
– Да что в нем такого может быть? – не унимался Планктон. – Простой же алкаш!
– Не простой, – возразил Борода, – и не алкаш. Он – часть той силы, что вечно ищет кайф и вечно совершает благо.
Так говорил Борода.
30
И приступил к ним индеец Супруг, матерясь и скрежеща зубами:
– Куда катится этот гребаный мир?! Уже и в школу детей страшно отпускать. Вчера сыну дали брошюрку, а в ней русским по белому написано, что гомосексуализм теперь считается нормой. Они там что, совсем ебанулись? Что у них в голове?
– Да они давно уже думают не тем, что в голове, – объяснил Док, наливая Супругу до краев.
– Но мозг-то у них должен быть? – неуверенно спросил Супруг. – Они же с детьми работают.
– На хрена им мозг? У них есть классификатор болезней. МКБ-10 – их библия, истина в последней инстанции.
Все посмотрели на Трикстера, но он только отмахнулся.
– В последней инстанции – это для дебилов. А для остальных – тестовая версия истины в десятой редакции. И, кстати, тестируется она сейчас именно на нас.
Так говорил Трикстер.
31
Разомлев от жары, мужики лениво потягивали пиво в тени террасы. Водила похлопал себя по карманам и легонько потянул Планктона за рукав:
– Слышь, закурить не найдется?
– Да я уж неделю как бросил, – отозвался Планктон, не поворачиваясь. – Вредно для здоровья. По зомбовизору сказали, что каждая сигарета сокращает жизнь на пять минут.
– Ага, а кружка пива – на десять, – в тон ему прогундел Водила, доставая очередную бутылку.
– А час на диване у зомбовизора – на двадцать, – подхватил Борода. – Так что курить тебе по-любому полезнее, чем слушать про вред курения.
– Что, действительно на двадцать? – недоверчиво переспросил Планктон, обернувшись к Трикстеру.
– И чему я вас только учу! – вздохнул Трикстер. – Это же элементарно. Час, проведенный у зомбовизора, отнимает у жизни ровно час.
– От-же-ж-бля! – восхищенно выругался Планктон. – Мужики, а закурить ни у кого не найдется?
32
Июльское солнце пробивалось сквозь закрытые веки багровой волной; сознание неуловимо соскальзывало в свет, где теряется грань между оттягом и медитацией. Тяпничный вечер располагал; да никто особо и не противился.
И хотел приступить к ним Столичный Хипстер, и не знал как. И топтался он пред ними неприкаянно, потея и разглядывая бисер на мокасинах.
– Да садись уже, не заслоняй солнце, – махнул рукой Трикстер.
Хипстер с сомнением оглядел свои зауженные белые джинсы.
– Чо, прямо на бордюр?!
– На поребрик, – поправил Борода, не открывая глаз.
– Да какая в жопу разница? – раздраженно огрызнулся Хипстер. – Камень он и в Африке камень.
Трикстер приподнял голову и посмотрел на него с сожалением.
– Суть не в материале, но в технологии. Бордюр ложат. А поребрик кладут.
Так говорил Трикстер.
33
И приступила к ним вечно недовольная скво Льготница, и кипел ее возмущенный разум. И поносила она мужиков, насколько хватало словарного запаса.
– Чо лыбитесь, козлы?! В стране кризис, на пенсию не прожить, все дорожает! Промышленность разрушили, сельское хозяйство угробили, полимеры просрали! И сидят довольные! Веселятся! Чему радуетесь, злыдни?
– Питие на Руси – веселие есть! – снисходительно объяснил Борода. И, повернувшись к Трикстеру, уточнил: