Максимка, Толик и каляки-маляки

Велосипед

Младшая группа «Колокольчик» детского сада, куда ходил Васютка, внук Ольги Сергеевны , была на вечерней прогулке, когда она пришла за ним.

Увидев её, он радостно подбежал, повис на руке, прижался:

– Бабушка!

Попрощавшись с воспитательницей, они пошли к выходу, но Васютка потянул к входной двери в свою группу, около которой стояли несколько детских велосипедов.

«Видимо, из ближних домов дети на них приехали», – подумала Ольга Сергеевна.

– Бабушка-а, купи «весипед»! – запросил Вася, пытаясь сесть на сиденье одного из велосипедов.

– Вася, нельзя, это не наш!

– Купи!

– Знаешь, я тоже об этом думала, вот в ближайшие выходные и купим. А сейчас пошли домой.

В ближайшие выходные Ольга Сергеевна с сыном и Васенькой были в магазине. Вдоль стены стояли по росту велосипеды – от больших до самых маленьких, дорожные, спортивные, мужские, женские, детские трёх- и двух- колёсные всевозможных расцветок.

Подбирали по росту, устойчивости и прочности:

– Вася, ну-ка садись вот на этот! Удобно? Ножками давай покрути! Не достаёшь? Садись на этот. Подходит?

Наконец, все были довольны, и цвет нарядный, синий, только на раме с одной стороны была глубокая царапина.

– Нельзя ли заменить? – спросила Ольга Сергеевна.

– Нет, этот последний.

Так и взяли велосипед с царапиной.

На троллейбусе доехали до парка, который был рядом с домом. Вася сел на велосипед, закрутил ножками и поехал, как будто давно знал и этот руль, и педали, и звонок спереди, да так быстро поехал, что вот уже далеко впереди.

– Вася, не спеши! – закричала Ольга Сергеевна.

– Вася, остановись! – позвал сын.

Но куда там! Быстро, быстро поехал Васютка по дорожкам парка, щёки раскраснелись, улыбается, глаза блестят, светятся, говоря:

– Посмотрите, какое у меня счастье!

Сын догнал его, остановил и стал учить кататься медленнее.

Дома на раму велосипеда Вася наклеил рисунок с изображением мишки.

Теперь каждый день после детского сада Ольга Сергеевна с Васюткой заходили домой, брали велосипед, шли в парк и… поехали! Малыш научился кататься спокойнее, далеко не уезжал и возвращался сам.

Однажды Ольга Сергеевна сидела на скамейке, наблюдая за внуком, и задумалась о чём-то… весна, молодые листики проклюнулись на деревьях, солнышко светит, воробьи чирикают, но вот подбежал Васютка.

– Бабушка, пошли!

Васенька поехал в сторону танцплощадки, открывшейся в парке недавно. Ему надоело ездить на велосипеде, а захотелось побегать по гладкому, блестящему, пахнущему деревом, полу. Здесь теперь часто собирались родители с маленькими детьми.

Они оставили велосипед рядом с танцплощадкой. Васютка, увидев знакомых, побежал к ним, у кого-то был мяч, у кого-то машинка, у девочек коляски с куклами, дети весело играли, бегали.

Вдруг появилась незнакомая девочка приблизительно того же возраста, что и другие дети.

Её чёрные, кудрявые волосы выбились из-под шапочки, чёрные глазки, зелёная куртка, быстрая, озорная, она подбегала к детям, выхватывала игрушки, бегала с ними, бросала и снова отнимала. У Дашеньки из пятого подъезда отняла воздушный шарик, и он лопнул. Малышка заплакала.

– Вы научили бы свою девочку спрашивать: «Можно?» – сказала бабушка Даши молодой маме этой незнакомой малышки.

– У нас во дворе все так себя ведут! – с вызовом ответила она.

– А у нас есть слова «можно» и «нельзя», – строго произнесла бабушка Даши.

Ольга Сергеевна отвлеклась, разговаривая с соседкой по дому, а потом увидела, что маленькая незнакомка катается на велосипеде Васи.

«Пусть покатается!» – подумала она.

А когда решила пойти домой, то обнаружила, что велосипеда нет. Не было и незнакомки с девочкой в зелёной куртке. Васютка стоял около Ольги Сергеевны готовый вот-вот заплакать.

– Бабушка, где «весипед»?

– Нам его вернут, Васенька. Покатаются и вернут.

Но малыш расплакался. Так и пошли домой без велосипеда. Надо ли говорить, какое у них было настроение, и каким был тот вечер. На следующий день из детского сада домой они пошли через парк. Ольга Сергеевна хотела увлечь Васютку качелями, горкой, но он побежал к танцевальной площадке, где вчера пропал его новенький велосипед.

Подойдя к танцплощадке, они увидели свой велосипед – синий, с царапиной на раме и с наклейкой, на которой был нарисован мишка, и которую Васютка наклеил недавно.

– Мой «весипед»! – радостно закричал он.

К раме велосипеда была привязана картонка с надписью: «Извините».

Лошадки

Детский сад, в который родители недавно перевели Павлика, был теперь ближе к его дому и располагался на необыкновенной улице.

Эта улица с недавних пор стала пешеходной, её покрыли плиткой, поставили по центру красивые фонари, скамейки и сделали клумбы, на которых с ранней весны и до глубокой осени цвели и радовали глаз разные цветы. Вначале распускались красные и жёлтые тюльпаны и белоснежные, изящные нарциссы, их сменяли анютины глазки и нежные маргаритки, позже сажали бархатцы и астры. Астры напоминали об осени и опавших листьях на дорожках парка, о школе и первоклассниках с букетами цветов первого сентября.

Улица проходила по старому, городскому парку, с одной стороны отделяясь от него высокой, ажурной решеткой; в этой части парка были качели-карусели и детские площадки. С другой стороны улицы парк был дикий, с небольшим озером, с зарослями черёмухи и могучими, вековыми дубами; к этой, дикой, части парка и прилегал детский сад, в который теперь ходил Павлик.

Справа от детского сада была школа, слева четырёхэтажный жилой дом, рядом с ним бассейн, чуть дальше и в глубину от которого находилась конюшня. Павлик раньше никогда здесь не был, наверное, потому, что был ещё маленький.

Однажды весной Елена Сергеевна, бабушка Павлика, привела его в детский сад и, прощаясь, сказала:

– Сегодня приду за тобой раньше, пойдем лошадок смотреть, и ты узнаешь, как и где они живут.

Павлик очень обрадовался, потому что лошадок он видел только на картинках в книгах и в альбомах для раскрашивания. В глубине от пешеходной улицы стояло довольно длинное двухэтажное здание, рядом с которым на отгороженной площадке девушка выгуливала лошадь, держа её за поводья.

Лошадь была высокая, чёрная, с тёмно-коричневой чёлкой, гривой, с длинным хвостом и с сильными, стройными ногами, одетыми в нарядные, белые носочки.

– Лошадка! – радостно воскликнул Павлик, подбежав к забору, который отгораживал площадку для выгула. – Бабушка, а что у тёти в руках?

– Тётю звать наездница, а в руках у неё хлыст, им она управляет лошадью и поводьями – она натягивает их, отпускает, и лошадка слушается, поворачивается направо, налево, или останавливается.

– Слушается, – повторил Павлик, глядя на лошадь, которая лёгкой рысью бегала по кругу.

Двери в конюшню были открыты, у входа сидел мужчина в униформе. Спросив его разрешения, Елена Сергеевна и Павлик вошли внутрь.

По центру конюшни шёл длинный, широкий коридор, по обе стороны которого располагались похожие на комнаты секции, верхняя часть которых представляла собой решётку из металлических прутьев.

– Видишь, Павлик, – объясняла Елена Сергеевна, – каждая лошадка стоит в отдельной секции или комнате, она называется…

– …денник, а я конюх – человек, который ухаживает за лошадьми, – вступил в разговор подошедший мужчина в униформе. – Меня звать дядя Миша, а тебя, малыш, как?

– Павлик.

– Хочешь угостить лошадку? Её звать Зорька.

– Хочу, – глаза Павлика загорелись.

Дядя Миша достал из кармана морковку и протянул её Павлику:

– Положи морковку вот сюда, на эту площадку на ограждении, – сказав это, он приподнял Павлика, и тот положил угощение между широко расставленных металлических прутьев решётки.

А Зорька уже ждала, аккуратно взяла морковку мягкими, большими губами и тут же, громко хрустя, съела её. Павлик рассмеялся.

– Чем можно угощать лошадок? – спросила Елена Сергеевна.

– Можно давать яблоко, сухари или сушки, но лучше всего и полезнее морковь. А знаешь, какая у лошадок главная еда? – задал вопрос дядя Миша и, увидев удивлённые глаза Павлика, сам же ответил. – Лошадь – животное травоядное, поэтому основные корма для неё – это овёс, отруби, сено, их дают лошадям через равные промежутки времени. У нас на заднем дворе лежит сено, вы можете взять немного и покормить любую лошадку.

После знакомства с Зорькой Елена Сергеевна и Павлик пошли по коридору конюшни и стали рассматривать лошадей, их имена были написаны на табличках секций. Лошадей было двадцать, и имена у всех были красивые – Агат, Геркулес, Злата, Пчёлка, Егоза…

– Гармонист, – прочитала Елена Сергеевна и рассмеялась, – смотри, Павлик, и музыкант есть.

Лошади были разной масти – чёрные, белые, рыжие, но у всех чёлки, пышные гривы, длинные хвосты и большие, выразительные глаза.

– Бабушка, давай дадим лошадкам сено, дядя Миша разрешил.

Елена Сергеевна с Павликом вышли во двор, завернули за угол конюшни и увидели загон, где гуляли две небольшие лошадки, позади загона был невысокий, деревянный дом.

– Бабушка, смотри какие маленькие!

– Эти лошадки называются пони, а в том доме, что позади, они, наверное, живут, но почему-то отдельно от остальных.

Елена Сергеевна с Павликом подошли ближе, пони звали Элис и Молли. Элис была серой масти, с чёрной гривой и хвостом, а Молли чуть ниже, рыжая, с коричневым хвостом и гривой, и с белым, похожим на звёздочку, пятнышком на лбу. Недалеко от загона, около забора было сложено сено, спрессованное в небольшие тюки, как печенье в пачке, от сена пахло летом и солнцем.

Елена Сергеевна выдернула пучок сена и дала Павлику. Элис и Молли стояли, прижавшись к забору, и внимательно наблюдали за бабушкой и внуком. Не успела Елена Сергеевна протянуть угощение, как Элис наклонилась через забор и выдернула сено из её рук, и не только выдернула, но и оттолкнула Молли, которая теперь стояла позади.

Элис начала ходить около забора, карауля угощение, и как ни пытались бабушка с внуком дать пучок сена Молли, они не смогли сделать этого – тут же перед ними появлялась Элис. Чтобы перехитрить её, нужно было давать угощение одновременно обеим пони, тогда Элис не могла отогнать Молли.

– Бабушка, почему так, почему Элис обижает Молли?

– Может быть, она очень хочет есть?

– А мы завтра придём? Принесём морковку?

– Придём.

С тех пор бабушка и внук стали навещать пони каждый день. Елена Сергеевна приносила морковку, яблочко, изредка сухарики, но в основном морковку, которую дома мыла и резала на крупные куски. Павлик угощал Молли, а Елена Сергеевна Элис, по-другому не получалось – при появлении гостей Элис отгоняла Молли от забора, и та испуганно стояла вдали с обиженными глазами. Но и Элис, и Молли запомнили Павлика и бабушку, и стоило им только появиться, как они подходили к забору, ожидая угощения и глядя на всех умными глазами.

В тот день в загоне была только Молли. Елена Сергеевна и Павлик подошли к дяде Мише и спросили «почему».

– Элис подралась с Молли, прогнала её в дом, в конюшню, а потом укусила за руку маленькую девочку, когда та давала ей яблоко. Хорошо, что укус был поверхностный, и всё обошлось.

– Отчего же она вдруг укусила?

– Во-первых, девочка была незнакомая, может быть, она шумела, кричала, пони и лошади не любят этого, а потом характер у неё такой, вы же видели, как она гоняла Молли.

– Видели.

– Вот мы её и переселили, раз она никого не терпит. Теперь она живет в большой конюшне, в отдельной комнате, которая называется… – дядя Миша посмотрел на Павлика и улыбнулся, – которая называется денник.

– А Молли не скучает? Одна всё-таки.

– Что поделаешь, будем искать ей нового друга.

Прошло две недели. Елена Сергеевна с Павликом всё также навещали лошадок и пони и приносили им морковку и яблоки, а у Молли появилась новая подруга Ласточка, и они дружат.

Птичьи домики

Юля, маленькая девочка четырёх лет, стояла у окна и, поднявшись на носочки, с большим интересом разглядывала прилетевшую на подоконник птичку, которая своими блестящими, чёрными глазками смотрела через окно на Юлю, и так они изучали друг друга. У птички, размером с воробья, было ярко-жёлтое брюшко с «галстуком» посередине – широкой, чёрной полосой, идущей от груди до хвоста, спинка её была жёлтого, а крылья и хвост синего цвета.

– Бабушка, смотри, к нам синичка прилетела! – Юля подбежала к бабушке, взяла её за руку и потянула к окну. – Смотри, какая красивая!

– У неё действительно чудесная окраска!

– Бабуля, давай дадим ей поесть что-нибудь! Знаю, что птичкам можно давать хлеб, я видела, как в парке мальчики бросали голубям булку.

– Голубям можно и булку дать, то есть белый хлеб, но зимой лучше подсушенный.

– А почему?

– Потому что в свежем хлебе много влаги, которая на морозе замерзает и превращается в лёд, и птицы такой хлеб есть не могут. Им можно давать сухой хлеб, причём белый, а не чёрный, и сухой как сухари, он превращается в крошки и лучше усваивается. Но больше всего птички любят…

– Любят семечки. Пойдём, бабуля, в парк, птичек покормим. Смотри, наша синичка на подоконнике улетела.

– Не расстраивайся, она улетела в парк, и мы её встретим.

В парке рядом с домом было светло и снежно, снег покрывал деревья, скамейки, все дорожки и тропинки, снег укрыл качели и горку, и нужно было расчистить горку лопаткой, чтобы кататься с неё.

На многих деревьях висели самодельные кормушки для птиц, многие были сделаны из пакетов для молока и сока, или из больших пластмассовых бутылок, в которых было вырезано отверстие, а внутрь насыпана крупа и семечки.

А на некоторых деревьях располагались настоящие деревянные птичьи домики, у которых была покатая крыша, чтобы снег сваливался с неё, а не задерживался в виде сугроба, было отверстие, куда залетала птичка, а перед ним обязательно находился шесток или насест, где птичка приземлялась, и уже потом забиралась в свой домик.

Юля с бабушкой ходили от кормушки к кормушке и раскладывали семечки подсолнечника и просо, которое взяли из дома. Этой крупой – просом бабушка удивила двух мальчиков школьного возраста, они сыпали в кормушки пшено.

Бабушка объяснила им, что пшено птицам давать ни в коем случае нельзя, потому что оно сильно разбухает, отчего птичка может даже умереть. Нужно давать именно просо.

– А что такое просо? – удивились мальчики.

– Просо – это, ребята, неочищенное пшено, пшено с кожицей, которая нужна всем птицам. Просо – главная составная часть всех кормов для птиц, в том числе и домашних попугайчиков, – объяснила бабушка.

– А ещё синички зимой едят сало, – сказал мальчик, который был постарше, и звали его Боря, – вот посмотрите!

Юля и бабушка оглянулись. Недалеко рос высокий, раскидистый дуб, к одной из нижних веток его был намотан узкий и длинный кусок белого сала, и издали казалось, что ветка была как будто забинтована. Рядом пристроились две синички, они отрывали крохотные кусочки сала, и было видно, что оно им нравится. Прилетевшая ворона отогнала синичек, и Юля подошла ближе. Ворона перелетела на другую ветку, с любопытством глядя на людей и спрашивая – чем вы меня ещё угостите?

Бабушка понюхала сало, привязанное к ветке дуба.

– Бабушка, почему ты нюхаешь сало? – спросила Юля.

– Чтобы узнать солёное оно или нет.

– И как? – спросил Боря.

– Вроде бы несолёное.

– Я знаю, что солёное сало, также как солёные семечки, смертельно опасны для птиц, – уверенно сказал Боря.

– Молодец, – улыбнулась бабушка. – Хорошо бы и другие это знали. Но сало – это неестественная еда для синичек, поэтому его можно давать только иногда и только несолёное.

Потом мальчики попрощались и ушли, а Юля с бабушкой пошли по краю парка, там, где был овраг и росли низкорослые кустарники.

– Смотри, бабушка!

На вершине кустарника, припорошённого снегом, они вдруг увидели маленькую корзиночку, сплетённую из тонких веточек и стеблей трав, она была удивительно крепкой, а по размеру… в ней могло поместиться, например, одно куриное яйцо. Какие птички здесь жили?

– Это опустевшее гнездо, Юля. Весной две маленькие птички свили здесь гнездо, вернее, гнёздышко, видишь, какое оно маленькое.

– А потом?

– Потом? Кто же знает, что было потом, были здесь птенчики или нет. Сейчас мы видим только опустевшее гнездо… среди зимы.

– Можно мне потрогать гнёздышко?

Бабушка подняла Юлю, и она аккуратно дотронулась до гнезда.

– Ты видишь, как прочно прикрепили птички гнездо, это просто удивительно, насколько прочно!

– Бабушка, а птички вернутся в своё гнездо?

– Мы, внучка, придём сюда весной и посмотрим. А до весны… до весны всего-то три месяца осталось.

Бабушка с внучкой отправились домой, а позади, на окраине заснеженного парка, среди тонких, переплетённых между собой ветвей кустарника осталось маленькое опустевшее гнездо. Вернутся ли сюда его обитатели? Кто же знает…

Рыбка

– Бабушка, смотри, рыбка губками шевелит, – мой трёхлетний внук Ванечка смотрел удивлённо-заинтересовано на рыбу в большой клетчатой сумке, с какими в лихие девяностые челноки ездили за границу.

С этой сумкой, лежащей на земле, стоял на базаре в городе Конаково мужчина средних лет, загорелый, крепкий, с аккуратной интеллигентной бородкой, одетый в военную униформу – защитного цвета брюки и ветровку.

– Это карп, Ваня, он… он скоро уснёт, как и другие рыбки в сумке, видишь, как много дядя наловил.

– Можно я потрогаю, бабушка?

– Можно. Верно, это карп, – добродушно ответил продавец, он же, видимо, и рыбак.

Ванюша осторожно дотронулся до туловища, головы рыбы, хотел сунуть пальчик ей в рот…

– Вот это нельзя, Ваня. Постой и просто посмотри на рыбку.

В распахнутой огромной сумке с одной стороны аккуратно лежали судаки, большие, серебристые, вытянутой формы, рядом несколько карпов, ещё живых, шевелящих губами, тут же лещи с толстой спинкой, а рядом много подлещиков. Около продавца устойчиво стоял и чувствовался уже издали запах свежей, недавно пойманной рыбы.

– Вот это улов! – с восхищением сказала я. – Сами поймали?

– А то кто же, – с гордостью ответил мужчина. – Вчера день да сегодня утром рыбачил.

– Наверное, с лодки?

– Конечно, судака на берегу не поймаешь, тем более таких…

– Сколько же весит вот этот судачок, – я показала на самого большого.

– Три с половиной килограмма, остальные – два и больше, – продавец раздвинул рыбу в сумке. – Видите, пять судаков поймал, берите на уху.

– У вас и лещи большие, красивые, уху-то можно и с лещами сварить, а судачка лучше на заливное.

– Вот и покупайте!

Ванечка сел на корточки и во все глаза смотрел на рыбу, никогда он не видел её столько и такую разную.

– Бабушка, купи эту рыбку, – внук указал на карпа. – Я его в тазик с водой пущу, можно?

– Ванечка, мы судака лучше купим. Завесьте нам этого – самого большого, сколько потянет?

– Три шестьсот, округлим – три с половиной килограмма. Завернуть?

– Спасибо, – расплатившись, я положила рыбу в сумку.

– Так что вы будете делать с ней, хозяюшка, как готовить?

– Из половины судака сделаю заливное, другую половину приготовлю по-польски.

– Это как?

– Да просто очень. Чистим, моем, режем рыбу, припускаем в специях до готовности. Отвариваем несколько яиц. Рублеными белками обсыпаем рыбку, а желтки перетираем с кусочком сливочного масла, доводим до кипения и поливаем этим соусом и рыбу, и молодую горячую картошечку, которую кладём рядом, и всё посыпаем укропом. Просто, быстро, вкусно и полезно.

– Спасибо, обязательно сделаю.

– Ещё добавим, конечно, малосольный огурчик со своего огорода и… и рюмочку, – мужчина улыбнулся. – Разрешите, хозяюшка?

– Ну что с вами делать! – рассмеялась я.

– А я вот уху делаю отличную, приходите через недельку в это же время за рыбой, может, жереха поймаю, принесу, и об ухе поговорим, поделимся опытом.

– Уха – это хорошо, договорились, приду.

– Бабушка, уха это что? У меня ухи есть, вот, – малыш показал на свои уши.

– Не ухи у тебя, а два уха. Есть уха – это суп такой из рыбы, а есть два уха, вот они, – я дотронулась до ушей внука. – Понял?

– Да, ухи-ухи-ухи, – Ванечка засмеялся, побежал вперёд, наткнулся на пустую пластиковую бутылку на земле, начал бить по ней ногой, подбрасывая и смеясь: – Ухи-ухи-ухи…

– А кто озорничает, мы того «за ушко да на солнышко», – я пыталась быть строгой.

– Бабушка, ты мне про солнышко будешь читать? И про крокодила.

– А ты помнишь: «Горе, горе, крокодил солнце в небе проглотил…»

– Наступила темнота, не ходи за ворота, кто… кто… – забыл.

– «Кто на улицу попал, заблудился и пропал, плачет серый воробей, выйди, солнышко, скорей», – напомнила я. И дальше, дальше… Пока ехали домой вспомнили «Краденое солнце» и «Муху-цокотуху».

Вечером приехала подруга, пошли купаться на Волгу – Ванечка, я с мужем, подруга и наша собака Юлька. Ванюша бегал по мелководью, поднимая тысячи брызг, за которыми азартно охотилась Юлька, пытаясь схватить ртом сверкающие капли воды. Волны плескались о песчаный берег, переливаясь серебристым блеском, Юлька гонялась за ними, стараясь удержать, а Ваня за ней и за волнами, Юлька лает, Ваня хохочет…