- -
- 100%
- +
– Ну что, пошли поглядим, что там за бешеный полукровка. Может, и правда твой брат. Тогда оба к своим пойдете – мне злобные психи в доме ни к чему.
***
Идти надо было через весь город, поэтому Акита сразу взяла Каурого у гостиницы, чтобы потом не возвращаться. Но вела коня под уздцы, потому что на узких улочках удобнее было идти, чем скакать. Низкие балконы вторых этажей соседних домов порой просто сталкивались друг с другом, так что иногда приходилось просачиваться чуть ли не боком.
Место, где держали рабов, с виду было совсем неприметным, сереньким таким каменным домишком. Прямо вот мимо бы прошла и не заметила, даже в мыслях бы не промелькнуло, что там можно незаконно приобрести себе послушную собственность. Считалось, что в стране рабства нет, просто кто-то один работает на кого-то другого без продыха, за еду и подстилку у двери. Нинор вон тоже может считаться рабом, хотя по документам, которые сегодня дядя Гош выдал Аките, мальчишка считался ее опекаемым. Как и Соль. Как и мама…
Нинора верхом на Кауром оставила, чтобы сторожили друг друга.
И конь под присмотром, и до эльфа чужие загребущие лапки не дотянутся. А хозяина загребущих лапок и лошадиным копытом можно приласкать, коли нужда возникнет.
Опять же, случись что, пусть и недалеко ускакать смогут, но быстро. И сразу орать дурниной, зовя на помощь стражу…
Подстраховалась на всякий случай, а то мало ли что в этом неприметном домике может случиться? Но не с дядей же Гошем его штурмовать? Работорговцы народ злопамятный, перебьют всех рабов, а сами разбегутся и будут зло помнить, пока не отомстят.
Нет, Акита была против торговли людьми, но в меру. Осуждала, но бороться с ветряными мельницами не хотела. Без этого забот хватает…
Так что постучала, вошла в грязный предбанник, огляделась, посмотрела на древнюю беззубую старуху, что из себя хозяйку пыталась состроить. Нет тут тех, кто рабов ловит, есть такая же рабыня, много о себе возомнившая. А случись что – спасать ее никто не станет, так и сгинет в подвалах у стражников.
– Знакомый сказал, что у вас эльф есть. Мне нравится с ними развлекаться, – и лицо состроила такое, как у одной выскочки из деревни само получается. Старуха вроде бы поверила, но на всякий случай прикинулась дурочкой.
– Какой-такой эльф, ми-и-илая, нетути у нас никаких эльфей! – прошамкала и смотрит хитро. Ждет.
– А знакомый сказал – есть, – упорно повторила Акита. – Велел слово вам сказать, – и девушка повторила чушь бесвязную, зазубренную быстро за шрамированным. Эта биллиберда служила знаком, что пришлый и верно от кого-то своего по наводке зашел. Во всех таких тайных местах этим способом пользовались – и для тайных игрищ, и для торговли незаконной, и много еще для чего.
– Ну раз слово знаешь, ща приведу гадость остроухую, – радость от того, что вот-вот избавится от не самого приятного товара, старухе удавалось скрывать едва-едва. Только в пляс не пустилась, но зато быстро поковыляла к спрятанной за коврами дыре и гаркнула в нее: – Эльфу выпинывайте, пришли за ним!..
Не прошло и полминуты, как в дыре показалась черноволосая макушка, острые уши и удивительной красоты мужское лицо. А потом и весь парень вылез… Ну как вылез – выпинали, животом по полу, острыми кольями подгоняя. Акита хоть и не эльфийка, но тоже востроглазая – разглядела.
Руки у парня оказались связаны за спиной, да так туго, что от запястьев все красное было и припухшее. «Может вообще пальцы омертвели?» – заволновалась девушка, но виду не показала. Как стояла вся из себя много возомнившая, так и продолжала рожу кривить.
– Идти-то сможет? – поинтересовалась с презрением в голосе у старухи, отсыпая ей монетки в подставленные ковшом ладони.
– Дык если недалече, то дойдет, – задумчиво прошамкала та, поглядывая парню на ноги.
Босые ступни все стертые, разодранные… «Где ж его пешком гоняли?» – опять заволновалась Акита, но пнула эльфа в спину:
– Иди давай!..
И даже оказавшись на крыльце, вдохнув грудью свежий воздух, не позволила себе расслабиться. Так и допинала до Каурого. Тут парень застыл как вкопанный, уставившись на Нинора. И мальчишка, как назло, тоже задеревенел. Пришлось балаган из одного актера отыгрывать, потому что Акита спиной чувствовала, что бабка в окно глядит, глаз не спускает. А вдруг передумает? Или решит чистенького эльфа себе захватить? Позовет тех, что в подвале с кольями сидят… Нет, пока далеко-далеко от этого страшного места не отъедут, расслабляться нельзя.
Пнула старшего, за ногу сдернула младшего, подзатыльник ему еще залепила, чтобы разум заработал:
– Перекидывай через коня, быстро! Не мне же с этой грязной мразью возиться?
Поежилась под злобным взглядом старшего, но глаз не отвела. Если дурак, то уже не вылечится, а если умный, то поймет, что она ему тут не девочка-ромашка. Ромашка в такой сральник у черта на куличках не полезла бы…
Нинор побелел, конечно, но перекинуть брата животом на седло силенок хватило. Потом догадался, Аките сесть помог, даже руки подставил, а потом Каурого под уздцы взял.
– Можешь мозгами шевелить иногда, – одобрительно процедила девушка, пока они медленно удалялись прочь от жуткого дома. Едва отъехали чуть подальше, девушка спрыгнула с коня и тоже пошла пешком, сбоку, придерживая ерзающую пузом по седлу не совсем законную собственность.
Ясно было, что таким ходом до деревни им брести и брести. Так что пришлось разворачиваться и топать к гостинице, просить в долг второго коня, до завтра. Хорошо Акиту там все знали, к тому же и залог небольшой помог – выдали им Гнедого. Старенький конь, но до деревни довезет, не развалится по дороге.
***
На Гнедого уселся Нинор, а спасенного эльфа Акита так и везла на Кауром, перекинув через седло и усевшись рядом. А чтобы не надо было постоянно поправлять и переживать, что скатится, девушка еще и веревками свой новый гемморой привязала. На ногах узел натянула, потом под брюхом у Каурого веревку протащила и напоследок у парня под мышками еще один узел сделала. Теперь если и начнет сползать, то не упадет, а только перекрутится вокруг коня. Удовольствия мало, конечно, но на полном скаку упасть в его состоянии тоже не очень завлекательно.
Эльф ругался сквозь зубы на эльфийском, иногда пытался поднять голову и высказаться Аките в лицо, но девушка лишь успокаивающе хлопала его по спине:
– Домой приедем, и отведешь душу, а пока не отвлекай, не до тебя…
На самом деле Акита даже не сомневалась, что первым отводить душу будет Соль, громко, зло, с кучей выражений, которые сама девушка старалась не употреблять. Потом мама… Мама при виде уже вполне половозрелого мужчины-эльфа вообще дар речи может потерять. Так что в дом гостя вести было нельзя, придется в сарае припрятывать, а уже завтра утром придумывать, как с ним поступить. Может, он до утра сбежит, а с ним все заботы и переживания…
Соль поджидал у ворот, всклокоченный, мрачный и злющий, словно Акита в первый раз домой из города к закату возвращалась. Увидев живую поклажу, ожидаемо разозлился и гневно засверкал глазищами. Но скандал устраивать не стал, наоборот, помог быстро стащить парня с коня и занести в сарай. Понимал, что на шум выйдет мать, увидит эльфа и… Нет, таких впечатлений родной матери никто из двоих не хотел, ни Акита, ни Соль.
– Лилу бы позвать, – шепотом попросила девушка. – Видишь, что у него с руками?
– До завтра не помрет, – зло прошипел Соль, привязывая эльфа к столбам, подпирающим крышу в сарае. И выпинал всех прочь, рыча и ругаясь с таким надрывом, что Акита решила не настаивать, а молча потащила Нинора за собой.
– Завтра приведем твоему брату целительницу…
– Слушай, я тебе сейчас одну вещь скажу, – эльфенок весь сжался, словно боялся, что Акита начнет на него кричать или того хуже. – Это не мой брат…
Девушка от души выматерилась, радуясь, что ее брат уже влетел в избу, демонстративно швырнув на стол ужин, залез на печь и повернулся к ним задом. Уши, правда, не заткнул, так что мог и прислушиваться. Поэтому молча поковырялась ложкой в тарелке, зыркнув на Нинора так, что тот сразу понял – надо съесть все, а не то или в штаны, или за шиворот сложат.
И только когда оказались в своей клети, схватила мальчишку за рубашку и тряханула:
– Мы же рисковали… ты понимаешь, как мы рисковали?! А это оказался не твой брат?!
– Это один из тех, кто с ним пропал! – попытался оправдаться эльфенок.
– Ты говорил, что они все эльфы, а этот – полукровка, сразу видно.
Нинор засмущался и уставился в окно, потом признался:
– Ты просто про этот заговор… я подумал, что тогда брата спасать не станешь, вот и сказал…
Акита искренне обиделась:
– Сам же говорил, что врать нехорошо. Или типа я тебе не своя? Рискую тут ради тебя, забочусь, переживаю, а раз ушами не вышла, значит, мне на уши можно лапшу вешать?!
Нинор еще больше засмущался, покраснел, ушами прядать стал, чисто Каурый…
Потом взял и укусил себя за палец. Девушка даже прервалась на полуслове, замерла, непонимающе глядя на эльфенка и обдумывая, заразно ли безумство? Может, старший на младшего надышал, и теперь младший тоже слегка не в себе?
Но тут Нинор начал творить и вовсе странное – взял и своим прокушенным пальцем у Акиты по губам провел, оставив влажную теплую полоску, которую сразу же захотелось слизнуть. На вкус эльфийская кровь ничем не отличалась от людской. А то Акита ранки себе не посасывала, чтобы кровь остановить? Такая же соленая, густая…
– Давай свой палец, – потребовал эльфенок от немного ошалевшей девушки. Нет, она почти сразу догадалась, зачем Нинору ее палец, и тихо про себя переживала, чтобы не откусил ненароком, бешеный остроухий кровосос!..
– Все, теперь мы с тобой одной крови, – объявил гордый мальчишка. – Ты моя семья, я твоя. Мне нельзя врать тебе, тебе нельзя врать мне.
– Хитрый какой, – усмехнулась Акита, а потом горестно вздохнула:
– Думаешь, этот убогий знает, где искать твоего брата?
– Надеюсь, – тоже печально вздохнул Нинор и потом сам первым предложил: – Давай спать? Глаза просто слипаются…
Глава 6
Девушка в искренность намерений Нинора не поверила, но хитрость оценила. Раз они теперь одна семья, значит, и брат эльфенка Аките не чужой. Придется искать, хочется ей или нет. Родню ж в беде бросать последнее дело, так вон даже эльфы не поступают, оказывается.
Нинор уснул почти сразу, наверное, и правда измотался, бедолага, изнервничался. А Аките не спалось. Стоило только задремать, как перед глазами возникал привязанный к столбу эльф и его злющий ненавидящий взгляд прямо пробирал до костей.
«Как бы сарай не поджег, бес остроухий», – запереживала девушка. Еще поерзала, теперь представляя картинки пожара, одну страшнее другой. Вздохнула. Выползла из-под теплого одеяла, прикрыла Нинора, который уже сразу лег в ее кровати, минуя попытку зарыться в шубы. Запихнула босые ноги в высокие сапоги, специально выставленные, чтобы в них по нужде выбегать ночью удобно было, и накинула сверху на ночную рубаху длинный теплый зипун.
Вот в таком виде и заявилась в сарай к эльфу. Краса неописанная.
Правда, привязанный к столбу спасенный тоже выглядел не очень завлекательно, только глазища черные сверкали зло, но при этом один был немного припухлый, и кожа вокруг него отливала легкой синевой, а волосы спадали на плечи давно немытыми жесткими снопами. На ступни вообще не глядеть бы… и губы все потрескались. Поили ли его там? Кормили ли?
Вот какое ее дело, сдавать надо дяде Гошу было или к своим завтра отвезти. Привязать обратно на Гнедого – и обратным ходом и коня, и эльфа. Всех с дома прочь…
Хотя Нинора уже жалко, тем более он же посевами заняться обещал.
Тут Акита вспыхнула, потому что от питья и еды мысли переметнулись к другим житейским надобностям. Сама-то она перед тем, как в сарай завалить, нужду справила, а этот… Но не ей же его?.. Даже если от столба отвяжет, то…
Сухие потрескавшиеся губы оскалились в наглой ухмылке, словно эльф бросал Аките вызов. И вся жалость мигом выветрилась у девушки из головы, осталось только дикое желание поскорее избавиться от этой по ошибке спасенной головной боли. Даже целительницу вызывать расхотелось. На Гнедого и к своим… Там пусть про судьбу брата Нинора кому надо рассказывает. Не ее это печаль-забота, даже после того как Нинор побратимом кровным стал. Все равно не ее… У нее тут куры, кролики, Бурая, Каурый, мама с Солем. Хватает ей головной боли!..
– Что, даже воды не дашь попить? – хриплый, словно сорванный голос резанул по натянутым, как тетива лука, нервам. Но Акита сдержалась, не вздрогнула под насмешливо-злым взглядом, вышла на улицу, добрела до бани, где в бочке с водой плавал ковшик, чтобы плескать на камни. С ковшиком дошла до колодца и зачерпнула холодной чистой воды из ведра, а потом вернулась в сарай.
Эльф, закрыв глаза, откинул голову назад и выглядел как-то… не слишком здоровым он выглядел. Может, все же начать с целительницы? Да только как она с ним справится? Это ж не Нинор, это чужой взрослый парень. Совсем чужой…
– Пей, – Акита подошла поближе, но не совсем вплотную. Хотя вроде бы чего бояться – руки связаны, сам к столбу привязан.
Но неожиданно девушка вдруг интуитивно осознала, что этот эльф так же опасен, как и люди, от которых его Акита спасла. Она-то думала, что это брат Нинора и тот с ним поговорит, все объяснит, а теперь что?
Только запоздала в этот раз интуиция, немножечко, но запоздала. Хотя радоваться надо, что вообще объявилась, потому что не дернись Акита в последний момент в сторону, получила бы ковшиком в лоб, а так лишь слегка по скуле смазало. Больно, и кожу ободрало, а еще злость проснулась, на себя больше всего, дуру. Только позлиться как следует не вышло, потому что остроухий возомнил себя бешеным кроликом. Жилистый такой, мускулистый кролик, который сначала связанные ноги умудрился от пола оторвать и по ковшу стукнуть, а за те мгновения, что Акита от возмущения рот открывала, в живот ее ударить, чтобы весь воздух из открытого рта и вышел…
Но девушка падать не захотела, хотя эльф на это рассчитывал, так что пришлось ему еще раз бить, для надежности, и сразу ногами к полу прижимать, чтобы не дергалась.
И уже приготовился шейные позвонки сломать… но тут Акита прочухалась и спокойно так поинтересовалась:
– А потом что делать собираешься?
– Ничего, – насмешливо фыркнул парень. – Просто одной человечкой меньше станет.
– Так и одним эльфом меньше станет, – девушка понимала, что надо говорить. Уверенно.
И что это они сами виноваты. Она… Не объяснила, что так странно спасают. Надо объяснить и отправить к своим, лучше всего прямо сейчас и отправить.
– Да и ладно… – излишне безразлично произнес остроухий, наигранно. Как плохой актер в балагане.
– Нинор думал, что ты его брат, – Акита решила сразу открыться. Чтобы потом уже торговаться за свою жизнь спокойно.
Эльф весь сморщился, словно кислый фрукт съел.
– Из красивого имени рабскую кличку сделала? А брат его всем нужен, не только человекам.
– Ты меня слушаешь или нет? Мы думали, что спасаем его брата, а спасли тебя. Брата Нинора я бы оставила, а ты мне не сдался… так что я бы тебя отпустила, после того как лекарка твои ноги залечила.
– Ври… Человеки всегда врут.
– А смысл мне врать? – поинтересовалась Акита. – Сам подумай, зачем ты мне нужен, на всю голову ушибленный? Кролей у меня и без тебя хватает, гораздо пушистее будут, чем ты.
– Человечкам моя голова ушибленная не нужна, они о другом всегда бредят.
– Ты себя в зеркале видел? Соблазнитель! И воняет от тебя, как от хряка старосты в жаркий день. И ноги у тебя в струпьях, и…
– Так и зачем ты меня к себе притащила? Увидела бы, что не Ольар, и оставила бы… подыхать, – вот если бы не заминка, может, и поверила бы Акита эльфу, такая убедительная злость звучала в его голосе. Но теперь девушка даже не сомневалась – подыхать эльф совсем не хочет.
– Так я ж не знала, как он выглядит. А Нинор только дома сказал, что ты не его брат. Просил о тебе позаботиться.
– И ты тут же кинулась каприз молодого раба выполнять? Как вы умудрились Амнинора из лесу выманить, ньяга гравеллен граулунг?!
– Сам ты… граулунг, – смысл ругательства Акита не поняла, но то, что «граулунг» – отдельное слово, уловила. – Нинор своего брата ищет, понятно? Поэтому и из лесу вышел…
– Чистокровный ради спасения полукровки решил переспать с человечкой? Что ж он тебя выбрал, ты ж деревенщина неотесанная, как ты ему брата спасешь?
– Тебя же спасла… идиота! – возмутилась девушка и неожиданно резким рывком приподняла давящие на грудь и шею чужие ноги, выкатилась подальше и только потом уселась, глядя на злюку, сверкающего глазами в ее сторону. – Завтра с утра в лес отвезу, пусть они тебя лечат.
Эльф лишь презрительно прищурился и губы надул… Акита про себя отметила, что красивый, гад, но только дурной по самые уши.
– Вот и сиди теперь до утра не пивши, придурок, – мстительно фыркнула девушка, отряхивая одежду. – А у Нинора – коса… Тебе ж глаз подбили, а не выбили. Хотя косу и одним глазом разглядеть можно, если глядеть вокруг, а не в своих обидах плескаться.
Развернулась и ушла, гордая и с прямой спиной.
А на крыльце дома уселась и расплакалась. Тихо-тихо, чтобы не разбудить никого. И щека горела, и шея болела, и внутри живота все ныло, а еще такой дурой себя чувствовала, прям хоть волком вой!..
***
Долго слезы лить Акита не стала, обругала себя нюней, вернулась в сарай, и пусть злость так и рвалась наружу, ну хоть ковшиком гаду по голове стукнуть – не позволила. Она – дура, эльф – дурной, оба хороши…
Эльф, кстати, смотрел на девушку с большим подозрением, вроде и с опаской, только какой-то усталой, что ли… Хорошего ничего не ждал, просто пытался понять, насколько больших размеров будет плохое, вот и все.
Акита подняла с пола ковшик, снова дошла до колодца, заодно лицо ополоснула зареванное. Глаза заплыли, нос подпух, щеки красными пятнами покрылись, но если не приглядываться сильно, то и не заметно. Не хватало еще, чтобы всякие остроухие ее слезам радовались!..
Увидев, что девушка снова вернулась, расслабившийся было эльф опять насторожился, и уши у него будто вытянулись.
Когда же она протянула ему ковш с водой на вытянутой вперед руке, как дядя Гош учил, а не как тупая деревенская девчонка какая-нибудь, которой можно этим ковшом по лицу съездить, эльф даже соизволил поинтересоваться:
– Отравила, что ли? Так нас людская отрава не берет, не старайся!
Акита промолчала, хотя ей было что ответить, много чего было. Слова просто рвались изнутри, но девушка поджала губы и молча посмотрела остроухому гаду прямо в глаза. Красивые, словно вытянутые к вискам, как у всех эльфов… От злости они еще чернее становились, а от удивления будто бы распахнулись, став еще больше.
И он не выдержал, потянулся к ковшу, весь напряженный, ожидающий подвоха, которого не последовало. Пил эльф быстро, большими глотками, и при этом взглядом постоянно буравил Акиту, отслеживал малейшее движение. Замирал, готовый вмиг отстраниться, если у девушки подергивалась затекшая рука…
Когда вода закончилась, глубоко вдохнул и устало откинулся назад, прижимаясь затылком к столбу. Прикрыв глаза, вроде бы расслабился, только по шее было заметно, как сглатывает часто-часто, словно все еще пьет…
Спустя пару минут молчания, пока оба расслаблялись, выдыхая напряжение, сгущающееся туманом над их головами, эльф взмахнул длинными ресницами и поинтересовался:
– «Спасибо», что ли, ждешь? Или еще как за воду отблагодарить надо?
Акита опять промолчала, считая про себя кроликов, маленьких пушистых кроликов, которые от страха могут задними лапами разорвать кожу на животе…
– Извиняться не буду, – с упрямым вызовом в голосе заявил в это время парень. – Не дождешься! Сама…
Девушка не выдержала, выбежала прочь, до дровницы, где кроме топора еще и большой нож прятался, схватила, влетела обратно в сарай… Широко распахнувшиеся глаза эльфа постаралась не заметить, хотя злорадство в душе мурлыкнуло сытой кошкой: «Боишься, гад остроухий?! Подыхать не хочешь?!». И рассекла ножом веревки, удерживающие парня у столба, а потом, пнув его коленом в спину… не удержалась… но стыдно не было… резанула со злостью, освобождая страшно затекшие руки. А потом обошла, встала напротив, усмехнулась отчаянно и еще несколько раз с размаху рубанула по веревкам на ногах. И застыла, выжидая, что дальше будет.
Эльф сначала попытался руками пошевелить, но с первого раза не вышло. Зато кровь по пережатым венам потекла, судя по искривившемуся от боли лицу. Как ни старался парень, как ни пыжился, а глаза и губы выдавали – больно ему, сильно больно.
Нормальный бы оказался – отбросила бы Акита нож в сторону и растерла, размяла бы и плечи, и руки, но не этому психу, нет… Тут оружие из рук выпускать опасно.
Только смотреть, как он сам пытается руками пошевелить, а они болтаются непослушными плетями вдоль тела – тоже тяжко. Но не уходить же, оставив его одного в сарае?
А эльф почему-то поглядывал на Акиту так, словно это она в его боли виновата. Или еще в чем-то, о чем даже не догадывается. Глаза сверкали гневно и… влажно. Нет, наверное, показалось – свет-то в сарае тусклый, всего пять свечей, под толстыми мутными колпаками, шестая и седьмая сгорели, сменить надо утром…
– Отвернись! – внезапно зло процедил парень. – Или не смотри на меня так…
– Как? – сначала искренне удивилась Акита, а потом уже тоже огрызнулась: – Я отвернусь, а ты мне по голове тем, что под руку подвернется?!
– Отвернись… – почти попросил, хотя все равно со злобой непонятно на что. – Клянусь, не трону я тебя!
– С чего вдруг мне твоим клятвам верить? Я тебя уже водичкой попоила… Живот до сих пор болит, и глотать больно. Не дождешься! – фыркнула девушка, а потом вздохнула, отложила нож подальше от эльфа, сделала пару шагов в его сторону, одумалась, вновь добежала до ножа, схватила его и вышла из сарая. Встала так, чтобы можно было за парнем следить, но он ее при этом не видел. Обманула, но не на словах, да и кто б в здравом уме клятвам таким поверил? Не тронет он ее… Дуры закончились, после того как ковшиком по скуле получили!
Едва Акита скрылась, эльф упал на пол сарая и начал кататься. Сначала девушка решила, что совсем головой тронулся внезапно. Но потом поняла – он так тело разминает. Слышно, что стонет от боли, но крутится, перекатывается, и вот вроде как уже смог рукой взмахнуть, вот и второй пошевелил. Молодец… догадливый!..
С пальцами заминка вышла, но опять же пол помог – парень даже кистями об него стучал. Но добился того, что смог кулак сжать, едва не заорал, правда, такой громкий скрежет зубами вместе со стоном вышел. Разжал и снова сжал, а потом со злости по полу несколько раз стукнул и опять за свое. Упрямый… Справился.
На ноги встал, держась за столб, постоял какое-то время. Ходить-то он мог, значит, что-то другое волновало, раз не сбегает прочь в свой лес, а шатается, как былинка, в чужом сарае.
– Я твой взгляд чувствую, – буркнул негромко, на Акита услышала. – Иди сюда, мне на улицу надо.
– Так и выходи, кто тебя держит? – тоже негромко поинтересовалась девушка.
– Не хватало еще, чтобы я при человечке…
– А я слышала, что вы с человеческими женщинами много чего проделываете и за равных себе не считаете, – огрызнулась Акита.
Но в сарай зашла, чтобы потом взглядом проследить, как эльф выполз во двор, огляделся и дошлепал до отхожей ямы. Запираться там не стал, дикарь остроухий, но девушке все равно только спину и видно было…
И вместо того чтобы валить прочь, вернулся обратно в сарай! Да что ж за наказание…
Глава 7
– Не смотри на меня так, – фыркнул парень, глядя на недоуменно-возмущенное лицо Акиты. – Не попру я пешком в ночи за неприятностями. Второй раз уже так не повезет. Да и не знаю я точно, куда идти.
– Туда, – махнула рукой девушка в направлении эльфийского леса и тяжко вздохнула. – Но второй раз тебе точно не повезет, да и Нинор хотел переговорить о брате.
Эльф как-то странно глянул на Акиту, потом уселся у столба, словно понравилось ему на этом месте, голову назад откинул, глаза закрыл…
Девушка уже решила, что это такой вежливый намек по-эльфийски, чтобы его в покое оставили, но тут парень тяжко вздохнул и признался:
– Не о чем ему со мной говорить. Не знаю я, где Ольар.
– На вас же всех вместе напали, – подсказала Акита.
Бывает иногда, когда плохое словно дымкой покрывается и забывается потихоньку. Вот и забылось. Да и били столько раз – может, вышибло, напомнить надо немного…
– Напали на Ольара, мы просто рядом оказались, – устало-безразлично признался эльф и так же устало продолжил: – На ближайшей стоянке мы с Дибримом попытались сбежать, но его поймали… – небольшая пауза очень напоминала минуту скорби, да и заигравшие желваки на скулах словно намекали, что судьба Дибрима оказалась не самой завидной. – А я сумел добраться обратно… – тут в хриплом простуженно-сорванном голосе парня зазвенела злость. – Почти сумел, но ночью наткнулся на работорговцев…