Клуб анонимных существ

Глава 3. Стертая девушка

В открытое окно дышало лето.

Конец мая баловал теплом, я предвкушала комфортный вечер и ненавидела место, где была. Работа, – как много боли может быть в этом слове, если ты устал от звонков, от коллег, от босса… от самого себя? Сегодня я ощутила всю накопившуюся усталость и не побоюсь этого слова – ненависть к рабочему процессу. Трезвонили телефоны, со всех сторон разговоры с клиентами – началось горячее время для установки дачных удобств. Список дел рос вопреки моей воле, и я не спешила за них браться. Тянула из кружки не самый лучший чай, обжигала язык, но было все равно. Казалось, я от нечего делать в зоопарк пришла: хожу, гляжу на зверей в клетках, апатично и с долей сожаления. Из собственной переносной клетки, конечно.

Вот Оля. Ей немного за сорок, закрашивает седину и ходит в спортзал. Я знала, что муж ей изменил и она решила ему отомстить, накачивая зад и флиртуя с парнями в качалке. Мне сложно представить, что можно знакомиться в месте, где истекают потом и пахнут соответственно. У Оли получалось: мужу она отомстила четверократно и не собиралась останавливаться или разводиться, ей понравились новые ощущения.

Вот Дима с потными руками, его третирует жена, но он слишком спокойный, чтобы разобраться в ситуации, а еще ему не хочется признавать проблему.

Вот Арина. Хрупкая, мечтательная, ей тридцать. Дети и муж ни во что ее не ставят. Она со смехом рассказывает о семейных происшествиях, коллеги смеются в ответ, а я слышу звон тревожных колоколов – она не понимает, что происходящее в ее жизни ненормально, что ячейка общества больна и серьезно. И они тоже не понимают. Не могу заставить себя улыбаться ее рассказам, и от меня отстраняются. Угрюмая Наташа, не компанейская, в семье не без урода.

Я прокручиваю все знания, собранные в области семейных, межличностных отношений, мой личный архив самотерапии, и мысленно прикусываю язык – нельзя лезть без запроса. Даже не могу прислать Арине материалы для изучения – меня не просили.

Прислушалась бы я в свои девятнадцать лет, если бы кто-то отвел в сторонку и поговорил, если бы встряхнул хорошенько и завопил «сними очки, посмотри, что случилось с тобой!». Но правда о себе стоит дорого. Плата берется не деньгами, а самоуважением и людьми, которые после исчезают из твоей жизни. Иногда исчезает и сама привычная жизнь. Правда – это совсем недешево. Почему нет возможности швырнуть таким людям ветром бумажку с приглашением к психологу? Было бы удобно и эффективно.

Вот начальник Никита Алексеевич, но про него я ничего не знаю, кроме рабочих моментов. Вечно грязный кончик галстука, поскольку тот ежедневно купается в кружке с кофе, зерна которого выкакали какие-то животные. Фу! Но какое дорогое «фу». Не думаю, что ему самому нравится тот кофе. Пыль в глаза окружающим.

Новенькая Карина. Работает, не поднимая головы, как будто к розетке подключена. Активная до раздражения. Не хочу ничего о ней знать.

Я смотрела на зоопарк и понимала, что дошла до точки. Скорее бы вечер, сбежать на собрание. Окунуться в другой мир, живущий не по людским законам и вновь повстречать оборотня, нависающего надо мной, надвигающегося тайфуном.

Озноб прокатился по спине, волоски на руках приподнялись. Мне нужно разобраться в ощущениях. В темной поверхности чая отразились потолочные лампы, как два проклятых желтых глаза, внимательных, сканирующих; взгляд, который теперь мерещится повсюду.

***

Странное сочетание цифр: 23 мая и время 23:05.

Поимка таких неочевидных мелочей – один из моих пунктиков, всегда кажется, что за подобными совпадениями кроется некая магия. Например, в метро я всегда прохожу через турникет номер семь или пять, на крайний случай – третий. Иногда даже в очередь на семерку стою, хотя кругом свободно. Люблю создавать свои приметы. Раньше, если турникет принимал жетон сразу – дорога пройдет удачно, а вот если вернул, выплюнул со звоном из своего металлического рта, презрительно говоря «забери свою тертую грязную железку», то стоило быть осторожнее. Никогда меня не подводило. Сейчас жетоны уходят в прошлое, и придется придумывать что-то новенькое.

Я теребила браслет на руке, сидя в одиночестве за столиком, гадала, что принесет окутанный магией цифр вечер. Кусочки аметиста медленно нагревались от пальцев, неправильные формы завораживали множеством граней и изломов. В последние годы я полюбила украшения из натуральных камней, какая-то необъяснимая тяга заставляла покупать на ярмарках, хотя раньше побрякушки меня совершенно не волновали. Я не пропускала ни одного крупного мероприятия на эту тему и покупала, покупала. Скоро мне понадобится сундук для хранения камней.

Я не все рассказала о себе в первый раз, приберегла небольшой кусочек, самый смак, из-за которого живу одна.

– Желаний у хозяина три? – уточнила тогда у Кати перед уходом.

– У обычного – да.

– Бывают особенные?

– Бывают. Когда взаимное влечение, лампа связывает хозяина и джинна, и там не важно, сколько желаний. Лучше об этом не упоминать.

Вот я и опустила детали. Тайны, тайны… Не хватало снова попасть в зависимость. Мне обычной хватило, от магической вряд ли смогу сбежать. Смена номера и города проживания прекрасно выручила в случае с человеком, но точно не поможет, если за поиски возьмется ведьма или рейнджер.

Бармен натирал стойку, периодически наклонялся, почти касался носом поверхности, находил пятнышко и с наслаждением его удалял. Существа подтягивались на встречу, заполняли зал, здоровались, пожимали руки, обнимались. Мерный гул голосов, скрежет отодвигаемых стульев, стали сладкой музыкой в моей жизни. Каждую среду после одиннадцати вечера. Я ждала этих встреч будто свиданий, с нетерпением, трепетом, приятным волнением. Поразительно, и как до этого жила?

Приветствовала дружелюбное сообщество, не вставая с места: кивком или взмахом руки, – сказывался тяжелый день на работе, полный звонков и негатива заказчиков. В такие моменты думаю: зачем работать, да еще менеджером по продажам, если ты джинн? Потом вспоминаю, что свои желания исполнять не могу и встаю с третьего будильника – коммунальные платежи сами себя не заплатят и продукты просто так не появятся. Живу одна: парня нет, домашних животных нет, родственников нет, парочка подруг найдется, но общаемся от случая к случаю. Мы познакомились на нынешней работе, но вскоре из нас троих в фирме осталась только я. Подумала, что надо бы написать Наде, узнать, как дела – она только развелась и переехала в другой город, а с Ирой я разговаривала совсем недавно, у нее сынишка и времени на встречи стало совсем мало. Послушала о достижениях маленького человека, порадовалась, что все у них хорошо. У меня-то болото: дом-работа-дом и отдушина – клуб анонимных существ. Одно из этих существ значительно разнообразило жизнь – лохматое и огромное как шкаф. Сама не ожидала, что постоянно буду думать о нем, но списываю на новизну впечатлений. Такое бывает, даже если ты давно не старшеклассница, каждые несколько месяцев меняющая объект воздыханий, а вполне себе самостоятельная двадцатишестилетняя девушка.

Существа входили, покладисто позволяли верзиле-оборотню делать свою работу. Макс был приветлив и одинаково улыбался любому входящему во все свои ослепительно белые зубы с слегка удлиненными клыками. Я покрываюсь мурашками от его улыбки. И это был совсем не страх.

Он больше не обнюхивал так беспардонно, как впервые, но смотрел таким взглядом, что казалось, будто моя одежда вот-вот загорится, золотистые глаза обещали грешные вещи. Так никто и никогда меня не рассматривал. Я будто обнажена перед ним и в отместку прячусь за самыми объемными вещами – благо похолодало, даже снег шел на прошлой неделе. С первой встречи меня не отпускали его нечеловечески сияющие глаза. Он прокрался в мои сны, без угрызений совести сделал их откровенными, по утрам я видела желтые радужки в зеркале начищенного бока чайника и в черном омуте кофе в большой кружке. Слишком быстро я заинтересовалась Максом, не к добру. Наваждение. Руки тянутся к каблукам, коротким платьям, косметичке, но я останавливаю себя и загоняю порывы назад. Не люблю привлекать внимание.

Мужчины, подобные ему, зачастую чрезмерно властны и сближение может обернуться катастрофой. Я смотрела в его сторону урывками, старалась не встречаться взглядом, не выдавать интереса. Необходимо убедиться в природе эмоций, прежде чем предпринимать какие-то шаги. Вероятно, это просто легкое увлечение.

Иногда джинну лучше не вылезать из своей лампы – так безопаснее.

«Трусиха!», – прозвучало в голове, и голос был не похож на обычный внутренний. Возможно, и трусиха, но я такой не родилась, а стала.

– Привет, – ведьма присела за мой столик. – Какая-то ты задумчивая. Порядок?

Ведьма. Слово из сказок, где жуткие старухи заманивают детей в свои пряничные домики и пируют их плотью. Ирэн на каннибала не походила: молодая жизнерадостная женщина, каштаново-рыжие волосы и карие глаза, родинка на виске у левого глаза, дерзкая красная помада и обтягивающее зеленое платье в рубчик. Красивая и общительная. На самом деле ко мне подсаживались поболтать немногие: Ирэн, Саша-перевертыш и Абелин. Мужской контингент в подавляющем большинстве просто здоровался, удостаивая сдержанным любопытством во взглядах. Кстати, шептались, что дух легенд зачастил. Встречи не были обязательными и постоянно на них ходили единицы. Я, например. Помимо самих встреч, меня интересовал кое-кто самоуверенный, с тяжелым внимательным взглядом и красивым голосом.

– Порядок, сложный день на работе, – улыбнулась я в ответ.

– Может, хочешь узнать получше свой новый мир? Могу пригласить на полуночный базар ведьм.

– Базар?

– Да. Зелья, услуги, – подмигнула Ирэн.

– Какого рода?

– Зелья: от чего угодно и для чего угодно. Услуги на любой вкус и кошелек. Ты, должно быть, баснословно богата и можешь себе позволить заказать проклятье…

Я задумалась. Это было очень странное предложение. Сейчас проклинать, так чтобы по настоящему, было некого. Тот, кому желала зла, заворочался в ментальной могиле на кладбище прошлого, и я так же ментально бросила на нее очередную горсть земли – покойся дальше, говнюк.

– Это интересно, но у меня нет такой потребности.

Полагаю, подобные предложения необходимо отклонять вежливо.

– Если понадобится, ты всегда можешь меня найти, – Ирэн подмигнула и пересела на свое любимое место, оставив на столе визитку, которую я бросила в сумку раньше, чем подумала.

– Наташа, не ведись! – шепнул Саша, проходя мимо. – Ведьмы зарабатывают магическими услугами и втюхают тебе все свои склянки, если не будешь твердо знать, зачем пришла. И торговаться не забывай, реально как на базаре.

Сашка ушел, я задумчиво посмотрела ему вслед и подумала, что торговаться не умею совсем. Для экскурсии на ночной базар понадобится авторитетный гид.

Посреди зала материализовались две фигуры. Одного я уже знала – это Абелин, дух городских легенд и страшилок. К нему и его эффектным появлениям я могу постепенно привыкнуть, несмотря на то, что облик он меняет как перчатки. На прошлой встрече, когда мы познакомились, он имел вид древнего египтянина. Сказать, что я удивилась, будет недостаточно, но дух быстро меня разговорил и вскоре мы болтали, как старые приятели. Я поблагодарила за тот знак в виде листовки, что он мне послал. Он загадочно улыбнулся.

Полупрозрачный мужчина в камзоле и со шпагой – таким сегодня явился дух легенд. Колоритно. Рядом с ним стояло существо неизвестного и странного вида. Девушка, похожая на выцветшую картину или фотографию в сепии. Не прозрачная, как Абелин, но и не во плоти, как остальные. Местами ее одежда и тело размыты, будто кто-то пролил на изображение чай. Половины лица не было. Несмотря на это, она не выглядела пугающей, скорее – одинокой и грустной. Она улыбнулась присутствующим половиной своего лица – глаз прищурился, губы приподнялись.

Девушка оглядела помещение, нашла зеркало и направилась прямо к нему. Я видела, как сквозь ее тело слегка просвечивает зал. Она осмотрела себя, слегка коснулась руками обезображенного лица. С моего места было хорошо видно, как злость исказила нормальную половину. В ее руках появился телефон. Она позировала перед зеркалом, не обращая никакого внимания на недоумение окружающих – занятие поглотило ее полностью. Мне показалось, будто она немного налилась цветом, хотя, может, мне от усталости померещилось. Интересная особа.

Абелин присел ко мне за столик.

– Привет, джинн.

– Привет, дух.

– Вот, новенькую привел, – он подмигнул мне: мол, ты-то знаешь, как это бывает. Примерно так и есть, если считать прилетевшую в лицо бумажку с адресом «Мечты» за проводника. Похоже, он никогда не устанет об этом шутить.

Существа молча разглядывали гостью, никто не смеялся над странной девушкой, все ждали развития событий. Макс тихонько обошел ее кругом, его ноздри раздувались, на лице было озадаченное выражение. Она даже не заметила, увлеченно делая новые фото. Титанический труд, учитывая ее особенности.

– Так-с, господа, – Абелин поднялся с места и зашел за стойку. – Я привел вам нового городского духа. Это Алена, ее заметили поздно вечером в одном торговом центре у автомата для печати фото из соцсетей. Говорить с вами она не может, поэтому я поработаю вместо ее голоса, а Алена продемонстрирует свои способности и покажет, как жила раньше. Алена, ты готова?

Девушка присела на край свободного столика, рядом с зеркалом, от которого не отходила, и кивнула. Зеркальная поверхность покрылась белым шумом, затем на ней возникли маленькие иконки множества фотографий.

– Привет, меня зовут Алена, и я мертва, – заговорил Абелин милым девичьим голоском. Меня передернуло от простоты, с которой она представилась. Мертва. Подумаешь, бывало и хуже. Зеркало продемонстрировало фото симпатичной девушки, шатенки, с модным макияжем, что делает лица девушек похожими друг на друга, так что и не различаешь, с нарисованными идеальными бровями, наращенными ресницами и пухлыми губками.

– Привет, Алена! – эхом прокатилось по залу. Она улыбнулась половиной своих губ.

– Пару лет назад я плелась домой после вечеринки и поймала попутку, – продолжал говорить дух, но на нее уже никто не смотрел, аудитория внимательно разглядывала клубные фото в зеркале. – Домой не доехала. Меня задушили прямо в машине и бросили в подвале заброшенного дома. С тех пор я живу там.

Зал внимательно слушал, не перебивая, не задавая вопросов. В тишине раздалось утробные рычание Макса, волосы на его затылке встали дыбом. Я хорошо это видела даже в полумраке и с расстояния. Неоднозначная реакция. Макс методично хрустел пальцами, сжимая и разжимая кулаки. Щетина тенью лежала на напряженных до предела скулах, делала лицо страшным. Холодок прокатился по спине: с таким существом лучше не встречаться в темном переулке. Зеркало продолжало показывать фотографии: Алена на море, в ресторане, на учебе, на вечеринке, в кино… Обычная жизнь столичной штучки, когда еще не думаешь о будущем и просто наслаждаешься свободой взрослости.

– Быть мертвой скучно, часто выбираюсь в город. Умею становиться невидимой, поэтому бесплатно хожу в кино на последний сеанс, кидаюсь попкорном в целующиеся парочки, – Алена постучала ногтем по подбородку и посмотрела в зал. – Я не знаю, зачем существую. Но знаю, почему выгляжу так. – Девушка показала на свое блеклое тело.

Вначале она была обычной, похожей на Абелина, а потом начала тускнеть. Это происходило этапами: однажды руки вдруг посерели. Она испугалась и впервые за долгое время вышла из своего подвала. Оказалось, что ее подруги, погоревав для приличия, просто стерли ее фотографии в соцсетях и телефонах.

– Стервы! – Абелин так вжился в роль, что уже никто не обращал внимания на него самого, казалось, это говорит Алена. – С каждым удаленным снимком умирал мой цвет, заменялся… этим, – она посмотрела на свои серо-желтоватые руки и вздохнула.

Так удалили почти все, остались только фото в паутине интернета, ее странички, которые никто не мог удалить. Но это не спасало, она потускнела вся и стала просвечивать сильнее. А однажды вечером расплылась: губы растеклись, одного глаза не стало. Алена неосознанно переместилась домой к близким, увидела свои снимки на столе. Кто-то плакал над ними или разлил воду. С тех пор она такая, и лучше не станет. Девушка приспособилась и к этому: обнаружила, что если делать селфи, то цвет возвращается. Она отвела от всех нас взгляд, грустная донельзя, одинокая и почти забытая всеми.

– Ей кажется, что она останется в этом мире, пока хоть кто-то помнит о ней, пересматривает фото, хранит напечатанные снимки, – продолжила Абелин уже своим голосом. – Что будет, когда исчезнут и они? Думаю, Алена будет окончательно стерта.

Мне стало безумно жаль девушку. Я поддалась какому-то неясному порыву, достала мобильник и навела на существо. Кадр – она есть на фотографии, и серый чуть побелел. Колдун взглянул на меня и полез за своим телефоном. Существо за существом снимало фантома, и вдруг проявился синий цвет мини-юбки, красная блузка. Постепенно тело стало нормального цвета, волосы приобрели оттенок с фотографий. Алена закружилась у зеркала, она улыбалась так широко, как могла. Макс перестал рычать, успокоился, и лишь напряженный взгляд выдавал пережитые эмоции. Мы не вернули фантому размытое, но хотя бы вернули цвет. Она сделала селфи и задорно посмотрела на всех.

– Добро пожаловать, фантом, – сказал Абелин. – Ты жива и не забыта, если что обращайся – мы нарисуем тебя снова, стертая девушка.

Я отвлеклась на сообщение в рабочем чате и упустила момент, когда оба призрака исчезли.

Вечно эти рабочие моменты не ко времени, как будто мы круглосуточно должны быть на связи.

***

Встреча закончилась, существа покидали «Мечту» и я торопилась домой. Там меня ждали запасы самообладания.

– До среды, – быстро сказала я охраннику, пытаясь проскользнуть впереди всех.

– Постой, – тяжелая рука опустилась на плечо. От неожиданного прикосновения екнуло сердце.

– А?

– Ты… Будь осторожна по пути домой, – выпалил Макс. Я взглянула снизу на его лицо: он смотрел куда-то поверх моей головы, ноздри раздувались, квадратный подбородок напрягся. Существа обходили нас как преграду, весело толкались в дверях… Эх, не успела улизнуть первой.

– Да, спасибо, у меня с собой шокер, – я полезла в сумочку, но рука Макса соскользнула с моего плеча, горячие пальцы с чуть грубоватой кожей слегка сжались вокруг запястья, останавливая. Не надо иметь сверхспособности, чтобы почувствовать сдерживаемую силу – он запросто мог раздробить мне кости. Большой палец потерся о ладонь в мимолетной ласке прежде, чем отпустить.

– Знаю, – прозвучало над головой как-то неожиданно мягко. – До среды, Наташа.