Суррогат любви. Substitute for love

Милана доверила ему свои руки так же безоговорочно, как сердце

«You got me trippin’, stumblin’, flippin’, fumblin’

Clumsy ’cause I’m fallin’ in love…5»

– Что ты делаешь?! Мне же больно! – воскликнула Милана.

– Тебе полезно, – сказал Аркадий. – Слушаться меня лучше будешь.

– You wish6, – строптиво фыркнула она, закусив губу.

Ай-ай-ай, fuck fuck. Помолчу об этом я.

Аркадий подул на её ладони и отставил в сторону флакончик с непонятной жидкостью, от которой ужасно щипало поцарапанные руки.

– Боевое крещение, поздравляю, – он улыбнулся. – Сама не захотела защиту надевать.

– Ещё чего! Мне уже совсем не больно, – соврала Милана, вздёрнув нос. – Завтра опять будем кататься.

– Посмотрим.

Он изучал её ладошки с таким серьёзным видом, что Милана испуганно замолкла и даже на время задержала дыхание. Авторитет Новикова в некоторых вопросах был абсолютным, и Милана доверила ему свои руки так же безоговорочно, как влюблённое сердце.

– Сиди тут, – строго сказал Аркадий.

– Ты куда? – спросила встревоженная Милана.

– Ща приду, – ответил он и вышел из гостиной.

Да, мы друг друга отлично слышим и понимаем с полуслова: не так-то важно, куда он ушёл, главное, чтобы вернулся поскорей.

Она осталась покорно дожидаться его на диване, разглядывая свои руки и улыбаясь своим мыслям. Все пережитые ощущения были по-своему приятны – и катание, и падение, и эта его забота о царапинах…

Потеряла равновесие? Не беда, все падают. Главное – красиво встать и достойно выдержать восстановительное лечение. Не упала бы, если бы не начала думать. От некоторых мыслей можно и на ровном месте споткнуться, и хорошо, если найдутся силы, чтобы подняться на ноги. О чём я подумала? О деде, о матери, об отце. О том, что у меня даже не было нормального детства – с царапинами и синяками, с весельем, играми и друзьями…

Первые три года в Англии я откровенно скучала по дому, прилежно училась и чувствовала себя абсолютно совершенной в своём полном одиночестве. У всех одноклассников были семьи, свои домашние дела, планы на каникулы. А у меня не было никого, кроме Антония, с которым мы даже по телефону не разговаривали, и деда, который звонил регулярно – в школу, не мне.

Навязываться никому в друзья не хотелось – не было тех, кто всерьёз заинтересовал бы меня, увлёк своим внутренним миром и как-то скрасил досуг. Я общалась со всеми одинаково, не отказывала в помощи, но никогда не нуждалась в ответной благодарности, всегда отстаивала своё мнение и смело посылала тех, кто хотел возразить. Может, поэтому я незаметно для себя стала авторитетом в классе? Потому что мне было на всех всё равно? Не знаю, не важно уже.

Потом появилась Камила, и тут же прибавилось веселья, хотя я, конечно, никогда не давала ей понять, как много значило её присутствие в моей жизни. Она была робкой, милой и в чём-то похожей на меня. Я думала, что мы с ней станем сёстрами, будем вместе играть на каникулах, дружить и доверять друг другу все свои секреты. В этих отношениях я была искренней, она – нет, это выяснилось довольно быстро.

Впрочем, даже вначале у нас с ней не было того, о чём я грущу сейчас. Мы не играли в Barbie, fuck no! Это не по возрасту и не по статусу. Вместо этого мы тусили в гардеробной её мамы: тонули в вечерних платьях, путались в струящихся юбках, спотыкались в туфлях 39 размера, душились шёлковыми шарфами и пили «Moët & Chandon», немного, правда, но всё же. Сколько нам было? Десять?

С годами внешнее сходство стало усиливаться, и нас всё чаще называли сёстрами. Даже сейчас многие думают, что мы родственницы. Пф, наивные. Внешность Камилы – плод тщательного подражания, мы с ней совершенно разные. Трудно судить о книгах по обложкам, а людей прочитывать ещё сложней. Особенно тех, кто предпочитает таиться за завесой лжи и вуалью иллюзий.

Помню, летом перед нашей ссорой мы отдыхали на Лазурке, общались исключительно по-французски и обсуждали наших будущих мужей точно так же, как выбирали платья и сумочки, вместе листая «Vogue». Я тогда в основном слушала Камилу, потому что думать о муже ещё не было настроения. А Волкова с азартом моделировала своего идеального миллиардера – брюнета с огро-о-о-омной белой яхтой, «больше, чем у папы, и чтобы Cartier дарил!»

Понятное дело, такой брюнет вскоре появился в жизни Камилы и был хладнокровно отвергнут ей – в 13 так легко разбивать чужие сердца! Мы с ней постоянно лгали, чтобы казаться более взрослыми и крутыми. Она врала с аппетитом, я – из страха отстать и быть съеденной за мою наивную правду. Мы щедро кормили друг дружку рассказами о своей бурной личной жизни, достойной страниц взрослого глянца, сочиняли наивные истории про поцелуи, свидания и, разумеется, секс.

Наши байки, припудренные избыточными деталями, в сущности были совершенно бредовыми, но мы в них верили, и не было никакого желания разоблачать друг дружку. Правда жизни была такой серой и скучной, что её хотелось поскорей приукрасить, завернуть во что-нибудь яркое и шуршащее, чтобы было приятно смотреть. Разворачивать никто не стремился – обе знали, что такое пустота внутри души, и как трудно её заполнять.

Мы с ней обе были совершенно одиноки, но, увы, из-за этого вредоносного одиночества так и не смогли построить доверительные отношения. Да и возможна ли искренняя дружба, когда одна постоянно завидует другой? Камила почему-то всегда со мной конкурировала, копировала мой стиль, причёску, маникюр, но при этом стремилась превзойти, став более совершенной версией меня. Она сама охотно забралась в мою тень, а потом вдруг решила вырваться оттуда, избрав не самую чистую тактику – узрев уязвимость, пошла на предательство.

Разумеется, после того как она обнародовала мой дневник, я больше не решалась открывать ей свои слабые стороны, и Камила отвечала мне взаимностью. По итогу я даже не знаю, когда она впервые поцеловалась, кто был её первым и кого она реально любила.

Past tense, потому что нынешняя Волкова уже явно не умеет любить. А тогда? Тогда она смотрела на мир другими глазами – они всегда были на несколько оттенков теплее и живее моих. Камила была соткана из милых противоречий: много мечтала, то презирая ванильную романтику, то громко грезя о ней, умилялась шоколадным конфетам, которые ей дарил влюблённый в неё Майкл, и в то же время строила корыстные планы по захвату завидных женихов, рассматривая старшеклассников с удивительной прагматикой в не по-детски расчётливом взгляде. И Новикова она сразу же выбрала, ещё до того, как он появился в нашем классе. Странно даже, что он предпочёл меня – я совершенно не старалась ему понравиться…

Аркадий вернулся в гостиную и поманил её за собой.

– Come on7.

– Чё ты задумал? – спросила напряжённо Милана, следуя за ним.

– Граффити рисовать будем. Ты же хотела!

Он улыбнулся. Она, обрадованная таким неожиданным поворотом, кивнула и прижалась к нему.

Если бы только наивная Милана знала грани творческих фантазий Аркадия, она бы осталась сидеть на диване и перебирать свои школьные воспоминания.

Ты меня слышишь, хотя часто замечаю, что ты меня не слушаешь

Смоленская прикольно каталась, умела падать, мягко приземлялась, легко вставала на ноги и с юмором воспринимала царапины, поэтому Аркадий пообещал не убирать скейт из совместных планов – в награду за её терпение. Тщательно разрисовав зелёнкой уже не болевшие ладони Миланы, которая, устав сопротивляться, смиренно ожидала результат, Аркадий остался доволен проведённой воспитательной работой и повёл свой шедевр в столовую.

Там он усадил Милану рядом с собой и кормил её с ложки, несмотря на возобновившиеся протесты. Среди её возмущений мелькали «меня никогда», «я сама» и «так неправильно», но её глаза сияли счастьем, и настроение за столом было игристо праздничным, как шампанское.

После весёлого обеда они зависали в шезлонгах у бассейна и отвечали на вопросы в Formspring. Милана то и дело отвлекалась, чтобы полюбоваться своими зелёными ладошками, на которых выразился креативный порыв Аркадия.

– Кеш, ты меня сфотаешь на скейте? – неожиданно спросила она.

– Нафига?

Аркадий посмотрел на неё. Ему казалось, что у Миланы уже должна была развиться устойчивая аллергия на фотографов.

– На профиль себе поставлю, – пояснила Милана. – Стереотипы разрушать буду.

– Какие такие стереотипы? – полюбопытствовал Аркадий.

– А почитай мой Forms, – ответила Милана, отложив iPad и с наслаждением вытянувшись в шезлонге.

Она была в золотом купальнике, эффектно сияющем в ярких лучах солнца. Он нехотя перевёл взгляд с неё на дисплей своего планшета. Страница Смоленской освежилась новыми ответами. Девиз «Не знаешь лично – не суди публично», короновавший её аккаунт, по-прежнему оставался незамеченным. Многие вопросы поражали даже Аркадия, но Милана давно вошла во вкус и теперь профессионально расправлялась с чужим любопытством.

– Чё, по сути за Новиковым замужем?

– Da

Аркадий улыбнулся.

– Как ты относишься к Камиле?

– Kosvenno.

– Сама себе пишешь вопросы.

– ne oskorblyayte moyu fantaziyu

Аркадию понравился этот ответ, и он взял его на заметку.

– videla vas s novikovim na presne. Che eto vi peshkom hodite?

– tozhe lyudi. Voobshe lublu peshkom hodit’

– Мажоры не ходят пешком

– Ну да, мы порхаем на вертолетах

Аркадий рассмеялся и посмотрел на всем довольную Милану, которая потягивала свой ледяной безалкогольный «Мохито» и улыбалась солнцу.

– че посоветуешь делать по жизни?

– цените момент

По факту.

– во сколько был первый секс?

– сегодня? в десять утра.

Он фыркнул.

– Чё читаешь? – поинтересовалась она.

– Про секс.

– А-а-а, – скучающе протянула Милана. – А вообще? Книги какие-нибудь?

– Тебя, – он улыбнулся, пролистнув её страницу.

– как с Аркадием познакомились?

– uzhe otvechala

– When did you first kiss?)

– When I had my first love)

– А чё за first love? – спросил Аркадий, отложив iPad и сосредоточив внимательный взгляд на безмятежно расслабленном лице Миланы.

– А во-о-от.

– Расскажешь?

– А ты не будешь ревновать? – обеспокоенно уточнила она.

– Не буду, – пообещал Аркадий, заинтригованный раздражающей неизвестностью.

Милана улыбнулась и сняла солнцезащитные очки, подставив лицо нежным ласкам тёплого солнца.

– Дело было давно, одним солнечным сентябрьским вечером, почти на исходе дня. Но начать надо с другого. I fell in love at the first sight, can you imagine that?8 Увидела его, и сразу что-то ёкнуло, но я не подала вида, потому что мы были не одни. Сам знаешь, в школе такая тема – люди, чуть узрев уязвимость, тут же спешат на предательство… А он был такой… Дерзкий, самонадеянный…

Её мягкий голос вовлекал воображение, и слушать стало сложно.

– Чё за тип? – спросил Аркадий, против воли начав ревновать.

Милана мечтательно вздохнула и провела кончиками пальцев по своим ключицам, затем медленно прочертила контур своего купальника, отслеживая его реакцию.

– Офигенный, – прошептала она и, отпив «Мохито», томно продолжила. – Он раздевал меня взглядом. У него такой взгляд… М-м-м, катастрофа просто… Он мне снился, не давал прохода, а однажды вдруг выманил на разговор и завёл меня к себе в комнату. У меня голова шла кругом от его близости, а он смотрел на меня, улыбался, говорил что-то про essays, а потом… вдруг поцеловал и предложил встречаться.

Аркадий слушал уже с улыбкой, вспомнив эпизод, о котором она говорила.

– Я, что ли? – спросил он, не совсем веря Милане, но оценив её актёрское мастерство.

– Жарко!

Милана поднялась, медленно продефилировала мимо него и грациозно устроилась на краю бассейна, опустив ноги в лазурную воду. Поборов соблазн подтолкнуть её к плаванью, Аркадий мирно сел рядом.

– Так чё, реально? – спросил он, проведя рукой по её теплой коже.

Милана улыбнулась и кивнула, глядя на свои ноги.

– Странно, – вслух подумал Аркадий.

– Чё странного? – она посмотрела на него.

– Ты такая популярная была.

– Я и сейчас популярная. Booked for August, September and Fashion week9, – Милана закинула голову назад. – Облака чёткие, look!10

Аркадий тоже посмотрел на небо. Но толстые тучи, медленно плывущие по волнам голубого океана, не могли отвлечь его мысли.

– Ну да, ты по сути популярная, – признал он, глядя на Милану. – А чё у тебя никого не было?

– Не хотела. Я всегда знаю, чего хочу, – она улыбнулась ему.

– И чего ты хочешь?

– Лет с пятнадцати – тебя, – просто сказала она и поцеловала его.

– Ничё такое признание.

Он хотел обнять её, но Милана легко соскользнула в воду, обрызгав его прохладной свежестью и спровоцировав на взаимность. Смеясь и дурачась, они провели некоторое время в бассейне, затем снова подплыли к бортику, и Милана сказала, глядя ему в глаза.

– Поэтому меня и бесит моя машина.

– Почему? – не понял Аркадий.

– Потому что я её не выбирала.

– А мне нравится, – честно сказал он.

– Да?

Милана внимательно посмотрела на него. Аркадий кивнул.

– Ну, может, покатаемся тогда, – подумав, согласилась она. – Ещё бесит, что дед меня не слышит. Вообще. Он не понимает, что для меня важнее эмоции.

– Эмоции? – переспросил Аркадий.

Милана провела кончиками пальцев по водной глади.

– У меня завались сколько вещей с детства было, – раздражённо сказала она. – Но никто, кроме папы, не слышал моих желаний. То есть…

Она посмотрела ему в глаза.

– Ты меня слышишь, хотя я часто замечаю, что ты меня не слушаешь. Странно так. Поэтому что бы ты ни подарил мне, я это люблю.

– И я исполню любое твоё желание, – Аркадий улыбнулся. – Скажи, чё хочешь?

– Смелый такой, – Милана покачала головой и вновь посмотрела в небо. – А ты во сколько первый раз поцеловался?

– С тобой? В 15.

Она рассмеялась.

– Не, чётко ваще, что я первый!

Аркадий поцеловал её. Милана улыбнулась.

– Кеш, а почему так получается, что если у парня большой опыт – это чётко, а если у девушки – плохо.

Он посмотрел на неё, удивлённый вопросом.

– Ну, есть такая тема: ключ, который открывает все двери, это круто. Дверь, которую можно открыть любым ключом, это дёшево. В курсе?

Милана фыркнула.

– Интересная тема. Но все двери не откроешь, да?

Она требовательно посмотрела ему в глаза. Fuck. С ней не надо было про ключи.

– Да ты каждый день разная, – сказал Аркадий. – И не сравнивай себя с дверью.

– Ты сравнил, – возразила Милана.

– Я процитировал, – признался он. – По сути, когда у ключа появляются мозги, он уже сам решает, чё открывать – дворец с множеством комнат или отель с кучей номеров.

Милана рассмеялась.

– У меня скоро будет свой отель, – вдруг вспомнила она.

– В смысле?

– Да я про семейный бизнес, – она кивнула куда-то в сторону столицы. – Там, строится. Люблю отели больше, чем дворцы.

– Почему?

Милана пожала плечами.

– Там есть люди, а во дворцах пусто. Не тупи, – она рассмеялась и брызнула ему в лицо водой. – Мой дворец – там, где ты. Мне с тобой очень хорошо.

Поцелуй был долгим, слова приятными, но один вопрос так и остался без ответа.

– Так чё, назовёшь своё желание? – повторил Аркадий.

Милана удивлённо посмотрела ему в глаза.

– Нафига?

– Formspring, детка. Тебе же нравится.

Она рассмеялась, затем плавно поднялась из бассейна и, завернувшись в полотенце, прошла к своему iPad.

– Ты чё, мне там вопрос пишешь? – спросил Аркадий, наблюдая за ней.

– Нет, проверяю кое-что, – сказала Милана, сосредоточившись на своём планшете.

Аркадий подошёл к Милане. Она пролистывала его страницу ответов.

– Чё ищешь? – спросил он, целуя её шею.

– Один ответ, – она склонила голову на бок. – Продолжай. А, вот! Это правда?

– Чё?

Её влажная кожа покрылась мурашками. Аркадий обнял её, завернув в своё полотенце, затем заглянул в iPad. Там был открыт его ответ полуторамесячной давности.

– Ты че, всё запоминаешь? – удивился он.

Милана кивнула и посмотрела ему в глаза.

– Кто твоя первая любовь?

– Milana

– Правда, – подтвердил Аркадий. – Чё, сомневалась, что ли?

По сути, первая и единственная любовь, если подумать. Смоленская – моя силость. Сила и слабость, то есть.

– Чётко так, – Милана улыбнулась. – Просто я только сейчас начала узнавать, каким ты был до Лондона. Думала, может…

– Меньше думай, – в очередной раз посоветовал Аркадий.

Милана хихикнула и снова листнула вопросы в своём iPad.

– А кто такая Лера? – она выразительно ткнула в дисплей.

– Ты так чётко брейк в школе танцевал))) я помню:** Лера

– ))

– Одноклассница, – сказал Аркадий, не понимая, куда она клонит.

– Ясно, – Милана, удовлетворённая его ответом, радостно отложила iPad и обняла Аркадия.

– Станцуй нижний брейк, – прошептала она. – Это моё желание.

– Сейчас? – удивился он.

– Сегодня. Слабо?

Она вызывающе улыбнулась.

Всё снова было в моменте, от которого хотелось получить максимум

В мягком вечернем освещении удлинялись тени и золотилась кожа. Юные миллионеры, оценив атмосферу, устроили себе back to school party. Милана в драных джинсах и его белой футболке позировала на скейте, радостно демонстрируя свои по-летнему зелёные ладони. Аркадий обнимал её за талию, стоя позади на своей доске. Охранник Борис, оказавшийся талантливым фотографом, уверенно щёлкал айфоном.

– Теперь как-нибудь по-другому, – скомандовал он, зычно перекрикивая «50 Cent».

– Let’s dance?11 – предложила Милана, глядя на Аркадия.

– Твоя очередь.

Она улыбнулась, уверенно шагнула на асфальт и, взлохматив волосы, начала двигаться в ритме Candy Shop – дерзко, страстно, вовлекая всех в свой танец. Борис, начавший покачивать головой в такт, был быстро удалён с места событий с похвальной премией.

– Ревнуешь? – не останавливаясь, рассмеялась Смоленская.

– Это не для фото уже.

Аркадий продолжил наблюдать за ней. Брейк Милана танцевать не умела, зато хип-хоп удавался ей очень даже неплохо. Чувственно, искренне, ярко.

– Join me!12 – воскликнула она.

Устоять было сложно. Заиграл новый трек, движения стали смелее, Милана повязала футболку на талии и, раскрасневшись, то приближалась к нему, то отдалялась. Они обнимали друг друга, повторяя движения рождающегося по ходу танца, копируя и дополняя, раскрепощаясь с каждой минутой. Музыка вывела их на новый уровень: всё снова было в моменте, от которого хотелось получить максимум.