Суррогат любви. Substitute for love

Слова рушат моменты, которыми приятно наслаждаться в тишине

Аркадию нравилось лежать и наблюдать за тем, как собиралась Милана. Позвякивали украшения, шуршали ткани, воздух наполняли ароматы её парфюма и каких-то вкусно пахнущих штук, которые она хранила в своём гардеробе. Всё вокруг колыхалось, вовлекаясь в это движение, в это страстное стремление к совершенству…

– У тебя такой чёткий папа! – воскликнула Милана.

Она порхала в нижнем белье, выбирая платье и рассуждая о прошедшей встрече. Аркадий молчал. Слова часто рушат моменты, которыми приятно наслаждаться в тишине, созерцая и кайфуя.

– Он не знает, что ты сделал мне предложение, да? Какое лучше?

Решив ответить на второй вопрос, Аркадий кивком головы выбрал тёмно-синее платье.

– Thanks, – Милана улыбнулась ему и на время исчезла из вида, скрывшись в ванной. – Fuck… Аркадий, help me!16

Он неспешно встал с кровати и пошёл на звук. Милана стояла спиной к нему. Беззащитно обнажённая кожа ожидала прикосновений.

– Застегни, пожалуйста, – мягко попросила она.

Аркадий помог ей с платьем. Милана поблагодарила его поцелуем и, отстранившись, внимательно посмотрела ему в глаза.

– Что? – спросил Аркадий, не сумев разгадать её неозвученный вопрос.

– Ты ему ничего не сказал, да? – уточнила она с улыбкой.

Давно уяснив, что в этих отношениях лучше избегать недосказанности, Аркадий отрицательно покачал головой.

– Но это ничего не значит, – поспешил заверить он. – Я обязательно ему скажу.

– Когда?

– Папе – после свадьбы, а твоему деду я бы сказал после третьего ребёнка… – Аркадий попытался вернуть разговор на волну лёгкости и безмятежности.

– Awesome17, – она кивнула и вернулась в комнату.

Её тон дал понять, что в голове Миланы бурлили такие мысли, которые лучше было бы немедленно прояснить.

Она остановилась посреди спальни и посмотрела на него.

– Милан, тебе чё-то не нравится?

– Не то, чтобы не нравится… – задумчиво начала Милана. – Просто я чувствую себя какой-то…

Он подошёл к ней и взял её лицо в свои ладони – это всегда выводило Милану на откровенность.

– Какой ты себя чувствуешь? Tell me18, – попросил Аркадий.

– Внешней, – Милана посмотрела ему в глаза. – I’m outside of you. Sort of…19

– Are you stupid?20 – Аркадий рассмеялся и обнял её. – Ты не внешняя, ты очень внутренняя. То есть…

Она с улыбкой отстранилась.

– Тогда почему ты почти не вводишь меня в свой мир? – спросила Милана. – Я не знаю никого из твоих бывших одноклассников, с которыми ты ещё продолжаешь общаться, я ни разу не видела твою маму, я уже второй раз предстаю перед твоим отцом в самом нелепом виде…

– Да прикольно получилось, чё ты?

Милана отрицательно покачала головой.

– Слушай, – Аркадий взлохматил себе волосы, глядя на Милану и пытаясь понять, как себя лучше вести. – Я не думал, что это важно.

Она улыбнулась.

– Для меня важно всё, что важно для тебя.

Сказать что-то в ответ было сложно. Он поцеловал её, с радостью убедившись, что конфликт исчерпан.

– Ты на папу похож немного, – Милана потрепала Аркадия по голове, усовершенствовав его небрежный hair-style. – У тебя папа брюнет, а мама блондинка, да?

Аркадий кивнул.

– А бабушки-дедушки есть? – спросила она, вновь начав собираться.

– Есть, – ответил он, наблюдая за ней.

– Чётко! – воскликнула Милана и посмотрела по сторонам. – Где они?

– Ты про туфли? – уточнил Аркадий.

Милана рассмеялась и покачала головой.

– Про твоих grandparents, вообще-то.

– А-а. Мамины с ней в Швейцарии.

– А папины? – спросила она, неспешно застёгивая ремешок на своём чёрном Louboutin.

– Умерли уже.

Милана взглянула на него без тени улыбки.

– Извини.

Аркадий усадил Милану на кровать и опустился перед ней на колени.

– Вот поэтому я не хотел ничё такого обсуждать. Ты грустишь, и это стрёмно.

– Не могу же я всегда улыбаться, – мягко возразила Милана. – Чё ты делаешь?

– Помогаю тебе.

Она хихикнула и попробовала высвободить свою босую ногу, но Аркадий продолжил лёгкими прикосновениями щекотать нежную кожу, вызывая у Миланы новые волны смеха.

– Уже лучше, – одобрил он, оценив её сияющую улыбку.

– Верни мне туфлю, – попросила Милана, вытирая выступившие на глаза слёзы.

– Момент, my lady.

Аркадий надел туфлю ей на ногу, медленно застегнул ремешок, поцеловал изящно изогнутый подъём и сказал: «Готово». Милана смотрела на него так, словно он сделал что-то необычайно важное.

– Чё? – спросил Аркадий.

– Ты проявляешься так, как я даже не ожидала, – помедлив, сказала она.

– Нравится? – он провёл рукой по её ноге.

– Очень. Я не знала, что ты такой галантный.

– Спросила бы меня, я бы тебе сказал!

Она фыркнула, потом добавила неожиданно серьёзно:

– Извини, что я пристала к тебе с этими вопросами, просто…

– Да всё норма, – Аркадий взглянул на часы. – Тоже буду собираться.

– Кеш, а ты покатаешь меня на Мерсе?

– На каком? – не понял Аркадий, отвлечённый внезапными мыслями о своей почившей бабушке.

– На том, который стоит у тебя в гараже.

Милана встала с кровати и неспешно прошла в гардеробную.

– На твоём? – оживился Аркадий.

– На нашем, – неопределённо ответила она. – Это дедушка нам подарил. «Welcome to the family» gift for the happy couple.21

– Реально? – не поверил он.

– Да, – Милана улыбнулась. – Какие сюда украшения?

Аркадию очень нравилось, что она прислушивалась к его мнению, хотя часто поступала по-своему.

– Где кольцо? – спросил он, окинув её изучающим взглядом.

– А разве сегодня надо его надевать? – неуверенно уточнила Милана.

– Дай-ка сюда, – попросил Аркадий.

Она подошла к тумбочке, на которой аккуратно лежали её вещи, и, взяв кольцо, в нерешительности приблизилась к Аркадию. Он уверенно надел бриллиант на её безымянный палец, который после Ибицы приобрёл очаровательную едва заметную кривизну, и поцеловал ладошку изумрудного цвета.

– Всегда носи, ясно? – строго сказал он, глядя ей в глаза.

– А твой папа? – спросила Милана.

– А папу просветим, – заверил Аркадий.

Не знаю, что мне за это светит, но я теперь в ответе за свои слова.

Огорчать Милану не было желания: её счастье было таким хрупким

Mercedes SL 63 скользил по сумеречной столице. Впереди ехал отцовский Maybach, позади – охрана. Милана сидела рядом, смотрела на Аркадия и улыбалась.

– Чё довольная такая?

– Люблю, когда ты рулишь!

Эта новая перемена, произошедшая с ней, приятно удивляла Аркадия: Милана больше не стремилась водить и не боролась с ним за самостоятельность. Почти.

– Машина чёткая, – Аркадий улыбнулся, наслаждаясь вождением.

– Рада, что тебе нравится.

Нравится, только всё это немного странно. Подарок нам? Если это и вправду так, значит, Милане удалось решить острый вопрос, ставший причиной её конфликта с дедом. Если нет – она врёт красиво, а мне приятно в это верить – тоже не по кайфу быть внешним. Хотя сама Милана заявляет, что я и есть её семья, всё равно чувствую, что она психует из-за возникшего противостояния. Замечаю это, но сделать пока что ничего не могу – она попросила не вмешиваться, и Антоний посоветовал не вникать.

В любом случае сейчас Милана рядом – роскошная и дорогая, и у нас по плану выстраивание отношений с моим отцом. Расставим приоритеты и не будем распыляться на нерешаемые проблемы…

Милана молча смотрела в окно. В тишине всё ещё звучал их разговор, и потому Аркадий не включал музыку. Ему хотелось додумать свои мысли на скорости, вспомнить вытесненное прошлое и понять, что именно так зацепило его в настоящем.

– Знаешь, а бабушка прикольная была…

Он не знал, зачем и почему ему захотелось поделиться с Миланой внезапно нахлынувшими воспоминаниями. Возможно, его подталкивала грусть, завладевшая сердцем, возможно, раскаяние, отравляющее мысли, возможно, то, что Милана была единственным человеком, с кем он мог поговорить на такую тему.

– Да? – Милана взглянула на него. – Расскажешь про неё что-нибудь?

– В детстве она меня бесила, – признался Аркадий. – Лет до четырнадцати. Потом взяла и умерла.

– Вы часто виделись? – спросила Милана.

– По праздникам, – сказал Аркадий, глядя на номера отцовского Maybach. – Дни рождения всякие, в курсе? Новый год больше всего запомнился.

Милана ничего не сказала, но её молчание располагало к откровенности.

– Она приходила раньше всех гостей, щипала меня за щёки и говорила: «Ути-пути, мой щладкий, какой ты стал большой. Как учишься? Весь в папу»…

– Щладкий?!

Милана рассмеялась. Аркадий кивнул.

– Терпеть не мог эти встречи, – сказал он. – А щас вдруг понял, что скучаю. Не по ней – по запаху.

– По запаху?

– Да. От её шубы всегда пахло зимой.

Полный бред. Лучше заткнуться.

– Чётко так, – Милана улыбнулась. – Можно будет пощипать тебя за щёчки?

– Нет! – твёрдо сказал Аркадий.

Она взглянула на него и хихикнула:

– Щладкий мой.

Аркадий начал искренне жалеть, что рассказал Милане эту детскую историю, но, к его удивлению, она мгновенно выровняла ситуацию.

– Чёткое воспоминание. Уютное очень, – сказала она с такой согревающей искренностью, что Аркадий улыбнулся.

По сути, уютное. Как Новый год в шале. Смоленская, мандарины, сноуборд, ёлка, снежки. Семейная нормальность.

– Без неё мы больше не праздновали Новый год вместе с отцом, – вслух подумал Аркадий.

Милана задумчиво смотрела на ехавший впереди Maybach.

– Знаешь, а ты счастливчик, – неожиданно сказала она. – У нас на Новый год всегда было много тех, кто называл меня красивой сладкой девочкой, но почему-то никто не рискнул ущипнуть за щёчки.

Аркадий фыркнул.

– Тебя пощипать?

– Только если взаимно, – улыбнулась Милана и вдруг спросила. – А как я пахну?

– Вкусно!

– Ну, в смысле, зимой или летом? – она посмотрела на него, ожидая ответ. Он пожал плечами.

– Всем самым чётким.

Милана немного смутилась. Заметив, что она нюхает своё запястье, Аркадий рассмеялся.

– What?

– Ты прикольная, – сказал он, желая выразить словами намного больше чувств, но не в силах правильно оформить свои мысли.

– Ты тоже прикольный, – Милана улыбнулась. – И, кстати, я тебя очень понимаю. Иногда реально не успеваешь вовремя ценить что-то, а потом безвозвратно теряешь это и начинаешь скучать. Но лучше долго не зацикливаться на этой эмоции.

По сути, она права. Чем больше думаю и чувствую, тем сильнее погружаюсь в прошлое, а жизнь – вот она, прямо здесь и сейчас. Моменты моей реальности наполнены настоящим многогранным теплом, а холодные воспоминания, какими бы уютными они ни казались теперь, всего лишь картинки пережитого опыта. Тоска по утерянным возможностям не оживит утраченных людей…

Аркадий не стал спрашивать, о ком именно грустила Милана, но она сама сказала:

– Отдала бы все свои вещи, все свои деньги, чтобы ещё раз увидеться с папой. Прикол, да? Чё-то не дано купить даже Смоленской.

Горечь, прозвучавшая в её сладком голосе, показалась Аркадию отражением его собственных чувств.

– Он тебя щипал? – спросил он, желая как-то развеселить Милану.

– Не-а. Он мне улыбался.

– Улыбался?

Аркадий посмотрел на Милану, но она, отвернувшись, смотрела в окно. В салоне было тихо. Колонна машин замерла на светофоре. Милана вновь нарушила молчание:

– Вообще, так интересно жизнь тратят люди, если подумать… И жизнь, и деньги – каждый на своё.

– Чё говоришь? – переспросил Аркадий, отвлёкшись на светофор.

– Говорю, прикольно, как мы тратим то, что имеем, – с улыбкой сказала Милана. – Кто-то спускает всё без цели и смысла, кто-то накапливает на будущее, которое может не наступить, а кто-то получает максимум от каждого момента жизни. Чётко с тобой, короче.

Аркадий улыбнулся, не совсем поняв цепочку её рассуждений.

– Главное нам с тобой не тупить и сделать что-то стоящее, да?

Милана посмотрела на него с такой искренней надеждой, что Аркадий кивнул, выражая согласие. Ему меньше всего хотелось что-то делать, но огорчать Милану не было никакого желания. Особенно этим вечером, когда её счастье было не менее хрупким, чем бокал.

Закономерный вопрос с очень странным ответом

Мягкий звон бокалов скрепил тост «За дружбу семей». Милана отпила шампанское и улыбнулась Аркадию. Ужин проходил гораздо лучше, чем он ожидал. Отсутствие в ресторане общих знакомых создавало атмосферу семейной расслабленности. Смоленская была идеально светской, отец пребывал в хорошем настроении и был расположен к общению, Аркадий слушал и молчал, стараясь не портить плавный ход беседы.

– Так значит, у вас всё серьёзно? – спросил отец, глядя на него и вынуждая вступить в разговор.

Аркадий посмотрел на Милану и, получив тёплую вдохновляющую улыбку, сказал:

– Да, пап, я сделал Милане предложение.

Отца ничуть не удивила эта новость. Он посмотрел на кольцо, сверкавшее на правой руке Миланы, и сказал:

– Одобряю. Когда свадьба?

Закономерный вопрос с очень странным ответом.

– Когда я добьюсь чего-то в жизни, – Аркадий улыбнулся.

Отец посмотрел на Милану. Она кивнула в подтверждение этих слов. Он хмыкнул.

– Интересный подход. И что ты намереваешься делать, а, режиссёр? Такая девушка долго ждать не будет.

– Я подожду, – мягко сказала Милана. – Тоже ещё не добилась своих высот.

Отец посмотрел на неё с улыбкой.

– В деда пошла, – отметил он. – Неуёмная.

– По сути, – хмыкнул Аркадий.

Милана тактично пнула его под столом. Завязался лёгкий разговор, в котором Аркадий не участвовал, думая о Милане, о словах отца и о своих планах на жизнь.

Ну и чего мне добиваться? Не хочу вникать в дела отца, не хочу следовать его путём, не хочу быть таким, как он, в 41 год. Чё хочу? Режиссировать – свою жизнь, свои фильмы, свой кайф.

– Да-да, совершенно невозможно… – вздохнула Милана. – Пока всё согласуют и утвердят, можно открыть пять таких кафе.

Аркадий с удивлением заметил, что у Миланы было больше общих тем с его отцом, чем у него с Антонием. Сначала они обсуждали посткризисную ситуацию на лондонском рынке недвижимости, а теперь Смоленская изящно ненавидела английских бюрократов, с которыми, как выяснилось, отец тоже не любил иметь дело.

– Не хочешь открыть свой ресторан в Москве? – поинтересовался отец.

Милана отрицательно покачала головой.

– В ближайшие два года все мои дела связаны с Лондоном, – улыбнулась она.

В какой-то момент разговора, упущенный Аркадием, отец перешёл на «ты», и Милана искренне обрадовалась этому сближению.

– Из-за кафе? – уточнил отец.

– Не только. Мне нравится мой новый проект – «Детская школа моделей». У него больше потенциала, чем я ожидала.

– Какая доходность?

– В сентябре должны выйти на окупаемость, – произнесла Милана с важным видом.

– Понял, да? – отец посмотрел на него.

Аркадий кивнул.

– Ничё ты не понял, – справедливо отметил отец и вновь обратился к Милане. – А ты сама модель?

– Модель, да, – Милана кивнула. – Агентство, в котором я работаю, продвигает моих учениц. Сегодня узнала, что Кристи пригласили сниматься для Burberry Kids Lookbook.

– А чё мне не сказала? – удивился Аркадий.

Милана взглянула на него и улыбнулась.

Нормально так. Вообще не знаю, кто такая Кристи и что за lookbook, но всё равно бесит, что я не в теме.

– Хорошо вы кризис пережили, – сказал отец. – Не просели, как многие. На угле вышли? Или на меди?

Какой нафиг уголь и при чём тут моя модельная Смоленская?

– Я в курсе только строительного бизнеса, – ответила Милана хорошо заученной фразой.

Отец улыбнулся, оценив её избирательную немногословность.

– Эта отрасль поредела активнее всего, вот я и спрашиваю, – пояснил он.

– Да, в Москве трудно было, – согласилась Милана. – Но у нас проекты в Дубае.

– В Дубае?

Милана кивнула.

– Строим там отели.

– Нормально, – одобрил отец. – А ты на кого учишься?

– Marketing and advertising, – ответила Милана, взглянув на Аркадия, который ушёл в свой iPhone, утомлённый допросом.

– Будешь свой бизнес развивать?

– И свой, и семейный.

– Деловая, – отец улыбнулся. – И нафига тебе этот балбес?

Аркадий отложил iPhone и возмущённо посмотрел на отца.

– В смысле «балбес»?

Но Милана прервала его, взяв за руку, и сказала без тени сомнения:

– Я люблю Аркадия. И совсем он не балбес.

– Да? – отец удивился.

– Вот увидите, он ещё и в семейный бизнес вникнет, – гордо объявила Милана.

Аркадий, осознав смысл этого заявления, взглянул на отца.

– Полагаете? – переспросил отец, с интересом глядя на Милану и вновь перейдя на «вы».

– Уверена, Анатолий Владимирович, – Милана улыбнулась.

Fuck, Смоленская. Просто fuck. Fucking brilliant22. Лучше бы ты откровенничала про уголь и медь – меньше риска для нашего с тобой семейного бизнеса.

Очень вовремя отцу позвонили, и он на время отошёл от их столика.

– Милана, блин, – начал Аркадий.

– Блины на завтрак, а сейчас у нас морепродукты, – она невозмутимо перебила его. – Relax, will you?23

– Не собираюсь я ни во что такое вникать, – заявил Аркадий, на волне протеста опережая свои мысли.

Милана посмотрела на него.

– У тебя хорошие отношения с отцом, у вас столько интересных проектов, а ты даже не хочешь попробовать? Слабо, что ли?

Над их столиком нависли грозовые тучи, и вот-вот должен был грянуть гром. В глазах Миланы застыло невысказанное раздражение, в голове Аркадия шумели противоречия.

– Милан, не лезь не в своё дело, окей?

Слова, сорвавшиеся с языка, застали врасплох и Милану, и самого Аркадия. Смоленская опасно прищурилась. Поняв, что сильно накосячил, Аркадий хотел исправить ситуацию, но ему помешало возвращение отца.

– Милана, так ты считаешь, мой сын интересуется бизнесом?

Лучше бы ты сменил тему или отвлёкся на какую-нибудь встречную красотку, dad.

Милана взглянула на Аркадия и пожала плечами.

– Думаю, у него есть потенциал, – спокойно сказала она. – Главное, чтобы не пропустил свою вспышку.

– Вспышку? – переспросил отец.

Милана кивнула и улыбнулась.

– Антоний, мой брат, как-то сказал мне, что в молодости есть такой период, который похож на вспышку. Энергии много, хочется что-то делать и кем-то быть, готов ради этого жить на пределе своих возможностей, достигать цели, покорять вершины. А потом это всё куда-то пропадает… Но у каждого есть эта вспышка – важно только правильно приложить свои силы.

За их столиком повисло вдумчивое молчание.

– Ну да, я в двадцать уже первый миллион заработал, – согласился отец.

– Правда? Расскажите, пожалуйста, – попросила Милана.

Отец был на удивление сговорчив.

– Дело было в конце 1989-го, – начал он.

И зазвучала история, хорошо знакомая Аркадию, пресс-секретарям, журналистам из бизнес-среды и всем прочим любопытствующим. Эффектно ретушированная правда про выгодную торговлю автомобилями и радиотоварами, кооперативы и акционерные общества, сделки и напряжённые переговоры…

Милана, которая, наверняка, могла бы с лёгкостью рассказать точно такую же легенду о своей семье, слушала с искренним интересом. Аркадий наблюдал за ней, скучал и думал о том, какого рода разговор ждёт их в машине. Надеяться, что Смоленская забудет обиду, было в высшей степени наивно. Но извиниться значило бы признать её правоту, а это не входило в планы Аркадия.

Надо чё-то делать. Босс, тоже мне. Мелкий вредный босс. Кайфовая семейная пятница, блин…

Чётко наладила отношения. Так чётко, что меня из них вытеснила

Вопреки всем ожиданиям Аркадия, ссоры в машине не состоялось. Милана села за руль, так как выпила лишь пару глотков шампанского, а он был немного пьян. Она спокойно вела Мерс, слушала музыку и улыбалась своим мыслям, при этом совершенно не глядя на Аркадия и игнорируя большую часть его эмоциональных суждений.

Охрана сопроводила их до особняка, семейные машины расположились в гараже, и Милана, обменявшись несколькими вежливыми репликами с его отцом, отправилась в спальню. Аркадий хотел последовать за ней, но был остановлен требовательным «А с тобой нам надо поговорить» и остался в гостиной.

– Модель с мозгами, миллионами и манерами, сын, – отец выразительно посмотрел на него.

– Ну да, – Аркадий довольно улыбнулся. – Это Милана.

– Я в курсе, кто это.

Спокойный тон, сжатая речь, уничижительный взгляд.

– Пап, я не понял, чё не так? – спросил Аркадий, думая о Милане.

– В Лондоне будешь учиться, – твёрдо сказал отец. – На бизнес менеджменте. Не обсуждается.

– В Лос-Анджелесе ваще-то, – поправил Аркадий.

Подзатыльник. Ёмко. Звонко. По-мужски.

– Ты вообще догоняешь? Такие, как она…

– Ты знаешь других таких? – спросил Аркадий, обиженно потирая затылок.

Отец хмыкнул и улыбнулся.

– Чё-то ты понял, молодец.

– Я серьёзно, кстати, – сказал Аркадий. – Насчёт Лос-Анджелеса.

Он пригнулся, но отец лишь рассмеялся.

– Я тоже серьёзно – насчёт Лондона. Поддерживаю Милану.

– Па-а-а-п, – Аркадий зевнул. – Давай я лучше щас повникаю куда-нибудь, а потом в LA, a?

– Иди давай. Тоже мне, режиссёр, – отец отмахнулся и сам вышел из гостиной.

Раздражённый или раздосадованный? «Поддерживаю Милану». Смоленская, блин! Чётко наладила отношения. Так чётко, что меня из них вытеснила. Конечно, она одна такая – и бизнесом увлекается, и моделью работает, и в дела семьи вникает, и улыбается так, что хоть на обложку фотай, и слушать умеет, и говорить, и молчать вовремя. А ничё так, что это я её выбрал?