Скай О`Малли

3

В сером предрассветном сумраке Скай и Найл Бурк крепко спали. Через открытое окно в комнату пробрался маленький мальчик и секунду с бьющимся сердцем и разинутым ртом смотрел на кровать. Оба спящих были совершенно нагими. Мужчина лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, и обнимал свернувшуюся на боку женщину. Поваренок, которого редко отпускали с кухни, решил, что это самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел, и почувствовал досаду при мысли о том, что должен был сделать. Женщина шевельнулась во сне, и, вспомнив о своем долге, мальчик на цыпочках прошел через комнату и, неслышно отперев замок, открыл дверь.

Дубхдара О’Малли с тремя вооруженными людьми вошли в комнату и тихо направились к кровати. О’Малли кивнул своим спутникам. Найла Бурка быстро стащили с кровати и засунули в рот кляп. Потом, то ли неся, то ли волоча его по полу, вышли в коридор и без стука, но плотно закрыли за собой дверь. Найл отчаянно сопротивлялся. Его стащили вниз по лестнице в главный зал замка. Он не был напуган, потому что знал: если бы они хотели взять его жизнь, он давно бы был мертв.

– Ты не будешь кричать, милорд? – спросил О’Малли, когда они наконец спустились в зал.

Найл потряс головой. Его руки освободили, тряпку вынули изо рта. Он почувствовал, что в руку ему суют кружку с пивом. Он отхлебнул и начал одеваться – костюм притащил поваренок. Найл Бурк был разъярен, но начинать разговор полуодетым казалось неудобным. Первым заговорил О’Малли:

– Немедленно уезжайте, милорд. Юный О’Флахерти провел страшную ночь, напился и приставал к служанке Скай. Если он вас увидит, то может прийти в неистовство, а я не хочу отвечать перед Макуилльямом, если его наследнику будет нанесен какой-либо вред.

Найл изо всех сил тянул на себя сапоги.

– Я хочу, чтобы брак Скай признали недействительным, О’Малли. Три дня я пытался пробиться к тебе, чтобы поговорить о свадьбе. Я люблю Скай, и она любит меня. Я хочу взять ее в жены. О’Флахерти возьмет новую невесту, если дать ему хороший выкуп. Почему, ты думаешь, я совершил все это нынче ночью? Чтобы поразвлечься? Ну нет! Я люблю твою дочь, О’Малли, и надеюсь, что мой поступок заставит О’Флахерти бросить ее.

Дубхдара О’Малли был поражен.

– Вот что, парень, если у меня что-нибудь и есть на свете, то это доброе имя и честное слово. В слове Дубхдары О’Малли еще никто не сомневался, потому что оно драгоценное, как золото. Я никогда не нарушал своего слова. Не сделаю этого и теперь. Скай была помолвлена с Домом еще ребенком. Если бы я даже и отложил свадьбу, твой отец никогда бы не позволил тебе жениться на О’Малли из Иннисфаны. Тебе предназначены О’Нийл, О’Доннел или О’Брайан – дочери высшей знати. А не моя девчушка.

Серые глаза Найла вспыхнули:

– Она достойна стать королевой, О’Малли!

– Что ж, парень, с этим я спорить не стану. Но она жена Дома О’Флахерти, пока смерть не разлучит их. Ты использовал право сюзерена. Больше тебе здесь делать нечего. Поезжай домой. Предоставь мне чинить свой забор и врачевать разбитое сердце дочери.

– Я не уеду без Скай, О’Малли. Она покинет этот замок со мной!

Дубхдара сделал своим людям едва заметный знак. Бурка несильно ударили по голове, но он тут же потерял сознание.

– Отнесите его на корабль и скажите капитану Магуайру, чтобы отвез его домой. А это письмо пусть вручат в собственные руки Макуилльяму и дождутся ответа, – коротко приказал хозяин замка.

О’Малли посмотрел, как его самого почетного гостя выволокли из зала, потом, не оглядываясь, вернулся в спальню дочери и потряс ее за плечо:

– Скай, девочка! Просыпайся!

Голубые глаза медленно раскрылись и в следующий миг округлились от удивления:

– Папа? – Она обвела комнату взглядом и испуганно прошептала: – Найл?

– Уехал, Скай. Найл Бурк уехал домой.

– Нет! Он обещал, что никогда меня не оставит! Он это обещал!

– В пылу страсти мужчины часто дают обещания, которые не намерены выполнять, – сказал О’Малли. – Вставай одевайся, дочка. Поедешь с Эйбхлин в Инништуркский монастырь, пока Дом не остынет и не станет ясно, что ты не забеременела от Бурка. Сейчас пришлю кого-нибудь помочь тебе одеться.

– Ты лжешь мне, отец! Что ты сделал с Найлом?

– Я не лгу, Скай. Бурк отправился домой.

– А где Молли?

– Заболела, – ответил О’Малли и вышел из комнаты.

Оглушенная, Скай не могла подняться с кровати. Онобещал, что они никогда не расстанутся. Он это говорил. И она знала, что он так думал. Но где же он? Неужели его убили? Боже, нет! Она задрожала. Ну конечно же, его не убили. Отец никогда бы не посмел так поступить с наследником сюзерена.

А может быть, подсказывал ей какой-то злой голос, отец и прав. В конце концов, что ты знаешь о мужчинах? Может быть, наследник знатного лорда позабавился с тобой и теперь преспокойно возвращается домой. Сердце сильно забилось, и на мгновение ей показалось, что сейчас она лишится чувств. Потом она призвала остатки силы, которую копила долгие годы. Если она станет сомневаться, то сойдет с ума. Скай О’Малли должна верить своему чутью и не поддаваться панике.

Пройдя голой через комнату, она вытащила из кожаного сундука платье и стала одеваться. Сначала натянула нижнее белье, потом нечто вроде юбки – вещь собственного покроя. Отец не разрешал ей носить мужской костюм, а длинные юбки сковывали ее движения на палубе корабля. Она переделала юбку в широкие, ниже колен, брюки, которые носила с чулками и высокими, до колен, сапогами. Сорочку ей пришлось обрезать у пояса, и она надевала ее под шелковую рубашку.

Умывшись, одевшись и заколов на макушке расчесанные волосы, она взяла темную шотландскую накидку и вышла из комнаты. Там ее ожидал один из людей отца. Скай приказала ему захватить из комнаты сундук и проследила, чтобы его в сохранности погрузили в лодку. Потом величественно спустилась в зал, где ее ждали отец, сестра Эйбхлин и Дом.

Дом выглядел ужасно: глаза распухли и заплыли, на лице царапины и синяки. Скай взяла себя в руки и произнесла:

– Доброе утро, Дом.

Муж сердито посмотрел на нее, но ничего не ответил. Девушка пожала плечами и повернулась к отцу:

– Папа, я готова ехать. Но прежде я хочу знать правду. Найл не бросил бы меня, если бы его не заставили.

Глаза Дома О’Флахерти округлились, затем сузились в щелки.

– Это что же, предательство? – уставился он на тестя. – Довольно уж того, что Бурк потребовал право сюзерена и ославил меня на всю округу. Теперь оказывается, и она была с ним в сговоре! – Он сверкнул на жену глазами. – Долго ты с ним путалась? Давно связалась с Бурком, сука? Да я до полусмерти тебя забью!

Скай холодно посмотрела на мужа. Ее голос оставался спокойным и ровным.

– С Найлом я познакомилась всего несколько дней назад, Дом. Да, мы любим друг друга. Сама не понимаю, как это случилось, но это так. Ты мне не очень нравишься, Дом, но нарочно я не нанесла бы тебе обиду. Найл Бурк хочет жениться на мне. Дай мне развод. Ты ведь меня не любишь. Найл сделает так, чтобы у тебя была другая невеста, а солидная денежная компенсация успокоит твою уязвленную гордость.

Дом посмотрел на Скай так, как будто та была ненормальная.

– Ты что, О’Малли, дал мне в жены полоумную? – Он повернулся к девушке: – Послушай, безумная! Макуилльям не позволит своему наследнику жениться на такой, как ты. А Бурк просто бабник. Он хотел лишь позабавиться с тобой и, уж конечно, сделал это, если верить его репутации. Но теперь кончено! Ты поедешь с Эйбхлин в Инништуркский монастырь и останешься там до тех пор, пока я не буду уверен, что семя Бурка не дало всходов. А когда вернешься домой, будешь примерной женой – полюбишь меня или нет, – но шлюхой больше не станешь.

– Папа!

– Повинуйся мужу. Он твой господин.

–Никогда!

Дом О’Флахерти одним прыжком подскочил к Скай и, схватив ее за руку, несколько раз сильно ударил. Потрясенная, ведь отец никогда не бил ее, девушка пыталась защищаться от ударов.

– Шлюха! Я предупреждал, что сделаю с тобой, если не будешь меня слушаться! – Он безжалостно ее встряхнул.

Разъяренная и одновременно напуганная, Скай резко высвободилась.

– Сукин сын! – прошипела она. – Только попробуй еще меня ударить, и я воткну нож тебе в сердце!

– Довольно! – проревел О’Малли, вставая между ними. – Довольно, Дом. – Голос его звучал очень жестко. – Эйбхлин, забирай сестру и веди ее в лодку.

Глаза Скай почернели от гнева:

– Я никогда не прощу тебе этого, папа, – тихо произнесла она. И, посмотрев на него ненавидящим взглядом, вышла из зала вместе с сестрой.

День стоял серый и прохладный. Ветер развевал накидки женщин, когда они проходили по подъемному мосту и дальше, через розарий. На секунду Скай задержалась, глаза ее затуманились слезами. Потом она сорвала розу, вдохнула ее аромат и пошла дальше, осторожно ступая по тропинке, бежавшей со скалы в сырость бухты. У берега ее поджидала парусная лодка и двое из людей отца. Она заметила, что сундук уже на борту. Один из матросов помог Эйбхлин перебраться в суденышко. Скай, отказавшись от помощи, взобралась на борт и устроилась на корме. Рукой она твердо взялась за румпель. Один из моряков столкнул лодку с мокрого песка, другой распустил парус.

Матрос Коннор ухмыльнулся, кивнул и снова сел, когда Скай взяла в свои руки румпель. Теперь они стрелой домчатся до Инништуркского острова, раз миссис Скай повела лодку. Никто не умеет это делать, как она. Другой матрос, только недавно поступивший на службу к О’Малли, сидел помалкивая.

Скай умело провела лодку по защищенной от ветра замковой бухте и направила в открытое море. День разгуливался, поднялся свежий бриз. Легкая лодочка скользила по пологим голубым волнам. Инништурк, отстоявший от замка всего на несколько морских миль, был ясно различим. Скай твердо держала курс, чтобы подойти как можно ближе к монастырю Эйбхлин.

Эйбхлин отчаянно хотелось поговорить со Скай, но сестра вдруг сделалась как будто старше и отчужденнее, и молодая монахиня погрустнела. Чем она могла утешить сестру? Что сказать женщине, которую насильно выдали замуж за одного мужчину, в то время как она любила другого? Снова и снова Эйбхлин ощущала разочарование оттого, что родилась женщиной в этом мире мужчин. Снова и снова спрашивала себя, кто установил такие порядки.

Потом монахиня заметила ужасный синяк, который начал наливаться на левой щеке Скай. Не проронив ни звука, она окунула платок в ледяную воду, выжала его и, так же не говоря ни слова, подала сестре. Скай благодарно улыбнулась, взяла мокрую материю и поднесла к ушибленному месту.

Инништурк все приближался и приближался, и наконец лодка ткнулась носом в песок. Эйбхлин выбралась на сушу. Здесь, у себя дома, командовала теперь монахиня:

– Коннор, бери сундук миссис Скай. А ты, Патрик, останься с лодкой.

– Да, сестра. Хорошо, сестра.

Скай легко перепрыгнула через борт и оказалась на песчаном берегу. Она прекрасно знала дорогу, они с отцом часто навещали Эйбхлин. Молча они взбирались по тропинке, идущей от берега. На утесе она открыла небольшие плетеные воротца и пропустила внутрь сестру и задыхавшегося Коннора. Ворота закрылись за ними, и они оказались в монастыре.

Впереди возвышалась обитель Святой Непорочной Девы на Утесе, построенная свыше ста лет назад. Монастырь стоял в квадрате укрепления, по углам которого в небо вздымались сторожевые башни. Серые камни главного строения выдерживали натиск ветров и морской влаги. Вокруг стояло несколько подсобных построек – пекарня, прачечная. При входе в монастырь – у дубовой двери, обитой медью, – они остановились.

– Коннор, тебе придется подождать здесь, – сказала Эйбхлин. – Я пришлю кого-нибудь за сундуком.

– Я останусь с ним, – тихо произнесла Скай. – Если мне суждено месячное затворничество в монастыре, я предпочитаю отсрочить заточение.

Эйбхлин не спорила. Она позвонила, дождалась ответа привратницы и поспешно вошла. Оставшись наедине с девушкой, Коннор пробормотал:

– Если бы спросили меня, я бы ответил, что это не очень подходящее место для медового месяца.

– Я бы тоже, – бросила ему Скай. – Но оно не хуже любого другого, если вышла замуж за нелюбимого мужчину. Но если ты, старый сплетник, повторишь мои слова где-нибудь еще, знай, что меня за них побьют.

– О’Малли тебя никогда и пальцем не трогал!

– Он-то нет, а вот сукин сын, за которого он меня выдал замуж, уже попробовал. Синяк на щеке – знак его любви.

Даже Коннор, не видящий ничего зазорного в том, что муж время от времени дает жене тумака, чтобы держать ее в узде, был потрясен, узнав, что жених избил невесту в день свадьбы. Миссис Скай была не какая-нибудь девка. Она особенная. К тому же моряк был родственником служанки Молли, которая едва перенесла эту ночь с О’Флахерти. Не лучше ли предупредить молодую госпожу?

– Скажу тебе прямо, девушка, чтобы ты была настороже. О’Флахерти взял Молли ночью в ее собственной кровати и чуть ее не убил. Проделывал с ней такое, чего ни один порядочный мужчина не потребует от женщины. Потом побил до полусмерти и выкинул вон. Будь осторожна, когда вернешься домой.

На лице Скай не отразилось никаких чувств.

– Молли поправится?

– Ее синяки пройдут.

– Скажи ей, если она не захочет больше мне служить, я ее пойму. Она может остаться в замке и прислуживать мачехе. А леди Анне скажи, что мне в услужение нужна новая женщина, среднего возраста и невзрачной наружности. Если мне придется вернуться домой, я не собираюсь подставлять О’Флахерти еще одну девушку.

Входные двери монастыря скрипнули и растворились, на пороге в сопровождении двух монахинь появилась Эйбхлин. Скай попрощалась с Коннором и прошла за сестрой внутрь.

Сестры молча шли по длинному коридору, пока не оказались перед тяжелой дубовой дверью. Эйбхлин постучала. Голос пригласил их войти, и они повиновались.

На стуле сидела женщина, равной по красоте которой Скай еще не видела. Ее лицо под белой шапочкой и накрахмаленным белым крылатым монашеским убором было необыкновенно чистым. Черное облачение не казалось таким суровым из-за белого прямоугольника на груди, в середине которого располагалось отделанное серебром распятие из черного дерева с серебряной лилией. Встав на колени, Эйбхлин взяла ее аристократическую руку и поцеловала серебряное с ониксом кольцо.

– Поднимись, дочь моя, – послышался холодный голос.

– Святая мать, позволь мне представить сестру Скай. Скай, а это святая мать Этна.

– Спасибо, сестра Эйбхлин. Теперь можешь возвращаться к своим обязанностям. Утром из деревни пришла миссис Монахан. Благословляю тебя на помощь в ее трудах.

Эйбхлин поклонилась и вышла из комнаты, а мать Этна махнула рукой в сторону стула.

– Добро пожаловать в обитель Святой Непорочной Девы на Утесе, леди О’Флахерти. Отец уже уведомил нас о причинах твоего приезда. Сделаем все, чтобы устроить тебя как можно удобнее.

– Спасибо, – бесцветным голосом поблагодарила Скай.

Спокойные карие глаза изучали девушку: монахиня как будто спорила сама с собой. Потом заговорила:

– До пострига я была Этна О’Нил. Лорд Бурк был помолвлен с моей племянницей. Она его так ни разу и не видела, но видела я. Он очень привлекателен. – Ее губы растянулись в улыбке.

– Мы познакомились совсем недавно, – сказала Скай уже мягче. – Не знаю, что с нами случилось, но мы полюбили друг друга. Папа и слушать не захотел. Найл хотел сделать так, чтобы мой брак был расторгнут и мы смогли пожениться.

Монахиня кивнула головой:

– Может быть, он и сможет это устроить или по крайней мере начать действовать, пока ты здесь.

– Вы первый человек, кто не говорит мне, что Макуилльям не позволит своему наследнику жениться на какой-то О’Малли из Иннисфаны.

Святая мать рассмеялась:

– Ах уж эти мужчины с их гордостью! Наберись терпения, дочь моя. Макуилльям – человек суровый, но он любит сына. Однако скажи, дитя мое, ты вовсе не испытываешь к мужу никаких чувств?

– Я не люблю Дома и никогда не хотела выходить за него замуж. Я упрашивала отца не принуждать меня к этому еще перед тем, как познакомилась с Бурком. До нашей встречи я совсем не хотела выходить замуж. Я считаю, что женщина вовсе не обязана проводить всю свою жизнь с человеком, которого не любит.

– Так ты, – усмехнулась монахиня, – такая же бунтарка, как и твоя сестра, леди О’Флахерти!

– О нет, святая мать, пожалуйста, не называйте меня леди О’Флахерти. Я никогда не буду считать фамилию Дома своей. Я –  Скай О’Малли!

– Хорошо, хорошо, Скай О’Малли, постараемся устроить тебя поудобнее. – Монахиня взяла колокольчик и резко позвонила. Тотчас появилась молодая послушница. – Сестра Фелдельм, это Скай О’Малли, сестра Эйбхлин. На несколько недель она укроется у нас. Для нее приготовили гостиноприимную комнату в Западной башне. Будь добра, проводи ее туда.

– Слушаюсь, святая мать, – поклонилась послушница. – Пожалуйста, следуйте за мной, миссис О’Малли.

– Ты вольна ходить здесь где угодно, Скай. Часовня и общие комнаты открыты для тебя. Не стоит затворяться у себя в комнате.

– Спасибо, – Скай приготовилась последовать за сестрой Фелдельм.

– Я буду сообщать тебе все, что узнаю, дочь моя.

Скай улыбнулась настоятельнице и вышла за послушницей из комнаты.

Как печально, размышляла настоятельница, еще одна девушка насильно выдана замуж. Она прикидывала, как поступит Макуилльям. Ей было абсолютно ясно: он не позволит Найлу обладать Скай, потому что подыскивает для него лучшую пару. Какой же он и подобные ему мужчины глупцы. Как они до сих пор не поняли, что перекормленные девицы дают плохое потомство? Здоровая девушка из не столь знатной семьи окажется гораздо лучшей женой.

Мать-настоятельница понимала, что за показной смелостью Скай О’Малли скрывает испуг и отчаяние. И если девочке предстоит разочарование, пусть она встретит его сейчас и перенесет с монахинями. Пока она в монастыре, Бог наставит сестер, как помочь ей примириться с собой.

Скай осмотрелась в предоставленных ей покоях: они состояли из двух комнат – небольшой спальни и значительных размеров гостиной. В обеих были камины. В спальне очаг располагался в углу. Из мебели там стояла только кровать, застеленная бордовым покрывалом, – больше ни для чего места не оставалось. Необъятные размеры кровати озадачили Скай, пока она не догадалась, что монастырские комнаты, вероятно, обставляют щедрые друзья обители. Девушка хихикнула про себя: какой монахине нужна такая кровать? Она выглянула в крохотное окно, выходящее на море.

Гостиная с окнами на две стороны хорошо освещалась.

Из северного окна открывался вид на далекий родной остров Иннисфана, западное смотрело в открытое море на заходящее солнце. Восточную стену занимал сложенный из камня большой камин, по сторонам которого располагались резные, огромных размеров крылатые ангелы. Рядом с камином – дубовая дверь, выходящая в коридор. Напротив камина темнел встроенный в стену от пола до потолка дубовый книжный шкаф. Пол был застелен турецким ковром в красных и голубых тонах, таким же, как в спальне, только больше. На южной стене, там, где находилась дверь в спальню, громоздился еще один огромный шкаф. Перед свинцовым переплетом западного окна сверкали полировкой дубовые кресла и столик. У камина – стул и еще одно дубовое кресло. Большой сундук был украшен изящной резьбой, а на молитвенной скамейке между окон лежала вышитая подушечка. Сундучок Скай поставили в спальне под окном.

Благодетель монастыря оказался щедрым: на окнах висели тяжелые бордовые шторы. Позже Скай узнала, что Западную башню обставляли О’Нилы, когда Этна стала настоятельницей обители Святой Непорочной Девы на Утесе.

Дни в монастыре потекли привычной чередой. Она поднималась рано и стояла службу в часовне. Девушка не была особенно набожной, но сейчас она молила Бога, чтобы Найл приехал за ней. Потом ей приносили с кухни отдельный завтрак, она шла прогуляться по окрестностям монастыря. Принадлежащую обители лодку предоставили в ее распоряжение, и, чтобы скоротать время, Скай подолгу плавала на ней и рыбачила. Благодаря гостье в монастыре стали часто подавать к обеду свежую морскую рыбу.

Обед подавали в два, и Скай ела одна в своей гостиной. Ужин накрывали после вечерни, иногда Эйбхлин присоединялась к младшей сестре, в других же случаях девушке приходилось сидеть за столом одной.

В монастыре оказалась на удивление хорошая библиотека, да и шкафы в покоях Скай были забиты книгами. В плохую погоду она читала. Для своего времени Скай О’Малли была образованной женщиной.

Она говорила на родном языке и, кроме него, – по-английски, по-французски и на латыни, умела писать. И хотя шила и вязала не так замечательно, как ее сестры, у которых вовсе не видно было швов, управлялась с иголкой вполне сносно.

Она имела представление о том, как вести хозяйство: заготавливать продукты, солить и сохранять их, как делать мыло и благовония, располагала элементарными знаниями в пивоварении и домашней медицине. Ее научили, как вести всему учет. О’Малли был твердо уверен: единственный способ, чтобы тебя не надул собственный управитель, – учитывать все самому. Достало бы и этого. Но Скай к тому же была самым опытным шкипером, с которым только приходилось плавать отцу. О’Малли часто подшучивал, что дочь нюхом определяет курс корабля.

Хотя за свой бедный событиями день Скай и встречалась с монахинями, большую часть времени она проводила одна. Устав монастыря Святой Непорочной Девы не был затворническим, обитель не бедствовала. Работницы-монахини трудились прежде всего во славу Божью и на пользу бедным. Некоторые из них служили учителями, другие врачевали людей, живущих в округе. Остальные возделывали монастырскую землю, готовили пищу, шили, вязали, занимались домашней работой.

Скай быстро приспособилась к жизни в монастыре: ловила рыбу, ставила силки на кроликов и как-то однажды даже принесла молодого оленя. Оленина была монахиням в диковинку.

Скай постоянно нуждалась в физическом труде. Только вымотавшись за день, она могла уснуть. Почему Найл ей ничего не написал? Он не мог не понимать, какое она испытывает нетерпение. Девушка была уверена: не мог он любить ее так нежно, а потом просто бросить.

Быть может, Скай и утешило бы сознание, что Найл Бурк страдал не меньше ее. Когда он выбрался из темноты и сознание его прояснилось, он обнаружил, что его, как рождественского гуся, сунули в маленькую лодку, как в печь. Капитан пляшущего на волнах суденышка криво, но понимающе улыбнулся:

– Так вы пришли в себя, милорд?

– Где это я, черт побери? – проревел лорд Бурк. – Сейчас же меня развяжи!

Капитан выглядел несчастным:

– В данный момент не могу этого сделать. Если вы начнете буянить, а по всему видно, что так вы и поступите, у меня будут неприятности. Отвезти лорда Бурка домой к Макуилльяму – вот что приказал мне О’Малли, и я выполняю его приказ.

– Так, по крайней мере, посади меня и дай глотнуть чего-нибудь крепкого. Я весь затек. В голове у меня творится такое, как будто карлики там добывают золото. И я не уверен, что со мной сейчас не приключится морская болезнь.

Капитан Магуайр усмехнулся:

– Вы просите не слишком многого, Бурк, чтобы заставлять вас испытывать неудобства больше, чем нужно. – Говоря это, он приподнял Найла и усадил его, прислонив спиной к мачте. Потом поднес фляжку к губам.

Найл, испытывая благодарность, отхлебнул отдающее дымком и торфом виски. Словно раскаленный камень, оно обожгло желудок, потом согрело.

– Так это О’Малли отправил меня домой, – понимающе произнес он.

– Да, милорд. И большую часть пути вы проспали мирно, как младенец. Мы уже почти приплыли.

Найл вытянул шею и вгляделся в побережье. Но он не был моряком, и на таком расстоянии береговая линия выглядела для него везде одинаковой.

– Когда мы пристанем? – спросил он.

– Достаточно скоро, – последовал приводящий в бешенство неопределенный ответ. – Видите тот мыс? Обогнем его, и окажетесь дома. Там мы и пристанем. И тогда я вас выведу отсюда. Мы вместе пойдем к Макуилльяму, для которого у меня есть письмо.