Прошлое обмену и возврату не подлежит

ГЛАВА 8

Всю дорогу до гостиницы я сидела как на иголках, чувствуя прожигающий взгляд Марка. В салоне автомобиля повисла тягучая тишина, прерываемая лишь мерным гулом мотора. Я старалась не смотреть на него, устремив взор на мелькающие за окном огни ночного города. Мои мысли были далеко, в маленьком приморском городке, где меня ждал Данил.

Подъехав к отелю, Марк заглушил двигатель и повернулся ко мне. В полумраке салона его лицо казалось еще более суровым и нечитаемым.

– Зачем ты это сделала, Лера? – тихо спросил он, словно у самого себя. – Почему ты ушла, не сказав ни слова?

Я не ответила, боясь, что голос дрогнет. Внутри меня бушевала буря эмоций – обида, гнев, страх. Я не хотела ворошить прошлое, но, кажется, оно само настигло меня.

– Я любила тебя, Марк, – прошептала я, взгляд мой, как осколок льда, впивался в его глаза. – Любила до слепоты, до самозабвения. Но твое предательство... оно обожгло меня изнутри, оставив лишь пепел. И жестокость твоя, Марк, та, что ты обрушил на ту невинную девушку... это я тоже не смогла простить. Я оплатила ее лечение, да. Но разве деньги вернут ей украденное счастье материнства? Ты вырвал у нее саму суть жизни. Я не смогла, понимаешь? Не смогла жить в этом кошмаре подозрений, в этом болоте измен, с камнем, разрушающим мою душу.

– А наш ребенок? Ты не подумала о нем? – в его голосе послышалась боль.

– О нем я думала в первую очередь, – ответила я.

– И именно поэтому ушла? – язвительно спросил Марк.

Я вышла из машины, не дав ответа, и, не оборачиваясь, направилась к дверям отеля. Я знала, что Марк смотрит мне вслед, но не могла больше оставаться рядом с ним. Слишком многое нас разделяло, слишком много боли было между нами. Мне нужно было защитить своего сына, свое счастье. И я была готова бороться за это до конца.

Марк, как и мои родные, был уверен, что я избавилась от ребенка. Только такие люди, погрязшие в цинизме и болезненной любви к собственному комфорту, могли допустить такую мысль. Им даже не пришло в голову, что может быть иначе. Что сейчас сын Марка может бегать по теплому морскому песку, а внук моих родителей – с гордостью носить имя нашего рода, продолжая его. Они настолько уверовали в свою исключительность, в то, что жестокость во имя власти и бизнеса – единственно верный путь, что даже не допускали мысли, что я, пройдя через тернии сомнений и отчаяния, родила ребенка и вырастила его одна.

Войдя в номер, я прислонилась к двери, тщетно пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Встреча с Марком обрушилась на меня, словно ледяной шторм. Сколько лет прошло, а старые раны все еще кровоточили, отравляя душу. Я взглянула на свое отражение в зеркале – уставшее, осунувшееся лицо, потухший взгляд. Неужели это я, та Лера, которая еще несколько дней назад жила надеждой, любила, мечтала и строила планы на будущее?

Я подошла к окну и погрузилась в созерцание ночного города. Огни мерцали внизу, словно далекие, холодные звезды. И тогда я вспомнила Данила – его добрые, лучистые глаза, его нежную, согревающую душу улыбку. Он был моей опорой, моей любовью, моим спасением в этом безжалостном мире.

Озарение вспыхнуло мгновенно. Рука потянулась к трубке, и я набрала номер Оли.

– Привет. Как у вас там? – спросила подруга.

– Терпимо. Но мне необходимо срочно отсюда выбираться. Слушай, давай провернем вот что. Завтра с утра объяви в офисе о щедрой премии тем, кто первым сдаст черновики по новому заказу. Думаю, трех дней им хватит на аврал. Я здесь утверждаю, подписываю оставшиеся бумаги – мне тоже трех дней достаточно. И лечу домой, – выпалила я, озвучивая свой дерзкий план.

– Гениально! Сделаю. А теперь спи. У тебя голос как у человека, выжатого словно лимон. У нас все хорошо, – ответила Оля и отключилась.

С душой, измотанной в клочья, я рухнула в постель, чтобы наутро броситься в отчаянную атаку на бумажную крепость. Работа кипела, как лава в жерле вулкана. Все личные терзания были задвинуты в самый дальний угол сознания. Денис, словно одержимый, налаживал новые связи. Оля непрерывно скидывала свежие наработки. И вот, спустя три дня, заказчик, ослепленный нашей оперативностью, поставил свою подпись под всеми документами и произвел первые выплаты из основного пакета, щедро оплатив дополнительные соглашения по параллельным проектам.

Неожиданный телефонный звонок безжалостно оборвал мои приготовления в дорогу.

– Слушаю, – мой голос звучал уверенно, хотя внутри уже поселилось предчувствие беды.

– Дочь, ты где? – сквозь помехи прорвался встревоженный, до боли знакомый голос отца.

– В номере, собираюсь, – недоумение росло с каждой секундой.

– Мне необходимо срочно с тобой увидеться, – выдохнул он, словно бежал долгую дистанцию.

Обычно невозмутимый, сейчас его голос гремел неприкрытой тревогой, словно набат. Ситуация казалась не просто странной, а зловещей.

– Приезжай, поговорим. Что-то случилось? – я осторожно попыталась нащупать почву.

– Да... Но это не телефонный разговор. Мать и бабушка в таком шоке, я их еле откачал, – нервно выпалил отец.

– Что случилось-то? – не унималась я.

– Приеду – поговорим, – отрезал он и бросил трубку, оставив меня наедине с нарастающей тревогой.

Примерно через час в дверь постучали. Вечер уже сдавал позиции ночи, и огни Москвы рассыпались бриллиантовой пылью под высоким небом. Я распахнула дверь и замерла, словно пораженная молнией. На пороге стоял Марк Одинцов. Взбешенный, словно выпущенный из клетки зверь, он прожигал меня взглядом, в котором плескались боль, отчаяние и неприкрытая ярость.

– Марк? А где отец? – выдохнула я, пытаясь справиться с внезапным оцепенением.

– Мы долго решали, стоит ли ему ехать... Я настоял, чтобы он остался с твоей семьей, Лера. А теперь нам необходимо поговорить, – голос Марка был твердым, как сталь.

Он напористо шагнул в номер и захлопнул за собой дверь, отрезая меня от остального мира.

– Ну-ка, сядь, моя любимая и дорогая несостоявшаяся жена, – прогремел он, и в его голосе звучала неприкрытая угроза.

– На каком основании ты ворвался сюда и позволяешь себе разговаривать со мной в таком тоне? – успела возмутиться я, но Марк уже надавил на мои плечи, усаживая в кресло.

– На полных основаниях, – отрезал он, и в его глазах вспыхнул недобрый огонь.

Марк опустился в массивное кресло напротив, его взгляд скользнул по номеру, словно ощупывая каждый угол. Он шумно выдохнул, и тишину разорвал его медленный, тягучий голос:

– Это твой последний шанс, Лера, рассказать мне добровольно, кто такой Данил. Если ты сейчас скажешь правду, я обещаю, что попытаюсь понять тебя и твои действия. Но если ты солжешь... я ни за что не ручаюсь.

Я попыталась подняться, но Марк, словно хищник, мгновенно сорвался с места, нависнув надо мной. В его глазах плескалась обжигающая злость, ярость, от которой хотелось отшатнуться. Мы были одни. Денис еще вчера улетел домой с новыми заказами. Почувствовав себя в ловушке, я вызывающе откинулась на спинку кресла.

– А я в последний раз повторяю: это не твое дело, – смело ответила ему.

Казалось, кровь прилила к его лицу. Каждая мышца его спортивного тела напряглась до предела. Желваки на скулах ходили под кожей, словно каменные жернова. В глазах бушевал шторм – ярость и удивление боролись за первенство. Сжатые кулаки излучали энергию, обжигающую, как пламя, – энергию сильного, властного мужчины, едва сдерживающего свой гнев.

– Хорошо. Тогда я вынужден уточнить свой вопрос, – процедил он сквозь зубы, каждое слово было как удар хлыста. – Кто такой Даниил Маркович Князев?!

В этот момент из-под полы спортивного пиджака он выхватил мягкую папку и бросил ее мне в руки. Я открыла. Детективный отчет за последние три дня. Копия свидетельства о рождении моего сына. Его фотографии у дома, на берегу моря с Олей... Здесь было много личной информации. Марк знал. Он знал, что Данил – его сын. Внутри все оборвалось. Мир сузился до размеров этой папки, до этих фотографий, неопровержимых доказательств. Страх сковал меня, лишив возможности говорить и двигаться. Я смотрела на Марка, ища в его взгляде хоть каплю милосердия, но видела лишь ледяную сталь.

– Откуда...? – прошептала я, но голос сорвался, как надломленная струна.

– Не имеет значения, – отрезал он. – Важно лишь то, что все это время ты лгала мне. Ты скрывала от меня моего сына!

Он поднялся и сделал шаг вперед, и я невольно вжалась в кресло, ожидая удара. Но он лишь наклонился, его лицо оказалось опасно близко к моему.

– Зачем, Лера? Зачем ты так поступила? – прорычал он, и в его голосе впервые прозвучала боль.

Я молчала, не в силах произнести ни слова. Как объяснить ему все? Как рассказать о страхе, о неуверенности, о желании защитить Данила от его властного влияния и жестокости к людям? Слова казались бесполезными, неспособными передать всю сложность моих чувств. Я знала лишь одно – бежать не получится.

Медленно поднявшись, я встретилась с его взглядом.

– Да. У нас есть общий сын. Но ты – лишь биологический отец, – слова прозвучали ледяным приговором. – Ты предал меня, помнишь? Решение родить было только моим. Пусть теперь ты узнал. Значит поймешь, что я должна вернуться домой. Там моя настоящая жизнь.

Его взгляд, прожигающий меня гневом, внезапно смягчился, и теперь медленно скользил по моему лицу, словно касаясь каждой черты. В одно мгновение он притянул меня за талию, и мои губы оказались в плену его страстного, требовательного поцелуя. Его сильные руки, то жадно сжимали мою спину, то нежно запутывались в волосах. Марк держал меня в стальных объятиях, не давая опомниться, и поцелуй становился все глубже, обжигая каждую клеточку моего тела. Голова закружилась, а тело, предав все клятвы забыть Марка, предательски тянулось навстречу к нему. И вот, все барьеры, возведенные годами, рухнули под натиском проснувшейся любви, что таилась в глубине моей души. Безумие захлестнуло нас обоих, унося в водоворот страсти.

Я отстранилась, тяжело дыша, и попыталась восстановить контроль над собой. Марк смотрел на меня, в его глазах бушевала целая буря эмоций – страсть, раскаяние, надежда. Я знала, что должна остановить это безумие, пока мы оба не сделали то, о чем потом будем жалеть.

– Марк, послушай меня, – проговорила я, с трудом выталкивая слова. – Это ничего не меняет. У нас разные жизни, разные цели. Данил нуждается во мне, и я должна быть рядом с ним.

Он молчал, лишь крепче сжимая мою талию. Казалось, он боялся отпустить меня, боялся, что я снова исчезну из его жизни.

– Я знаю, что причинил тебе боль, – наконец проговорил он, его голос был полон горечи. – Я совершил много ошибок, но я изменюсь. Я хочу быть частью жизни Даниила, частью твоей жизни. Дай мне шанс, прошу тебя.

Я смотрела на него и не знала, что ответить. Часть меня хотела поверить ему, поддаться этой внезапно вспыхнувшей страсти, забыть обо всем и просто быть с ним. Но другая часть помнила о боли, которую он мне причинил, о страхе за Данила, и о том, что Марк никогда не изменится. Он всегда будет жестоким, властным и чертовски красивым тираном.

Я оттолкнула его и сделала шаг назад.

– Мне нужно время, чтобы все обдумать, – прошептала я.

В мгновение ока мир перевернулся, и вот я уже повисла вниз головой на его крепком плече. Тщетно пытаясь вырваться из его захвата, я чувствовала, как он несет меня в спальню. Паника ледяной волной захлестнула сознание. Я боялась этого момента, зная, что уступлю, что любовь к нему окажется сильнее разума. Один стремительный кувырок – и вот я уже, мягко опущенная его руками, лежу на кровати.

– Теперь мы будем думать вместе, – прошептал Марк, сбрасывая пиджак.

– Нет, – мой голос прозвучал неуверенно.

Но в следующее мгновение он навис надо мной, и его губы властно накрыли мои, увлекая в водоворот страсти, где два изголодавшихся сердца наконец обрели друг друга. Поцелуй был нежным, но требовательным, словно его губы знали все мои сокровенные желания. Я чувствовала, как его тело прижимается ко мне все теснее, как наше дыхание сливается в единый ритм, как мир вокруг замирает, оставляя нас наедине в этой тишине. Он медленно освобождал меня от одежды, словно срывая покровы с давней мечты. Мы отдавались чувственному порыву, ощущая, как сильно тосковали друг по другу. Нежные прикосновения и легкие поцелуи разгорались в безудержное пламя.

– Я безумно соскучился по тебе, жена, – прошептал Марк, вдыхая аромат моих волос.

Каждый мой тихий трепет кожи в ответ на его ласки рождал всепоглощающие волны желания. Это было не просто влечение, это было слияние душ, подтверждение нашей принадлежности друг другу. Его сильные, нежные руки хаотично скользили по моей спине, спускаясь все ниже… Он был здесь, рядом, всецело отданный мне. Я чувствовала, как его тело отзывается на мои голодные движения, как дрожит от страсти и той безграничной любви, которую я так долго скрывала в себе.

– Ты моя, Лера, – хрипло прошептал Марк.

Наши тела отозвались дрожью предвкушения, и его глаза потемнели. Сердца бились в унисон, в едином ритме, сближаясь с каждым глубоким движением. Мои пальцы непроизвольно впивались в его плечи, словно хватаясь за спасательный круг. В вихре страсти смешались его прерывистое мычание и мои нежные стоны, сопровождаемые пульсацией наших тел, сливаясь в музыку, рождающую новую жизнь. Соблазнительная нежность и обоюдное влечение, вызванные острой необходимостью друг в друге, накрыли нас с головой, отзываясь в каждой клеточке тела и души. Эти невероятные взлеты и падения унесли все тревоги, когда в медленном покачивании мы слились воедино. Мы оба чувствовали внутри звенящую от напряжения нить, готовую взорваться от всепоглощающей, голодной страсти. И в то же мгновение разряд прокатился по телам, обрушив на нас горячие волны и пронзая восхитительным наслаждением. С надрывным стоном я дернулась в его крепких объятиях, но он продолжал властно удерживать меня, не давая утихнуть волне гуляющей по телу. Казалось, я парю в невесомости, а сознание растворилось от безумного счастья. Перейдя черту чувственного восторга, за гранью хрипоты, мы одновременно затихли в объятиях, и наши тела резко обмякли.

ГЛАВА 9

С первыми лучами солнца, прокравшимися в комнату, Марк разбудил меня нежным касанием. Кончиками пальцев он рисовал дорожку по коже, оставляя за собой шлейф мурашек, легко прикусывал мочку уха, осыпая поцелуями шею.

Воздух вокруг нас дрожал от напряжения. Я перевернулась на спину, утопая в бездонном омуте его глаз, полных тепла и обожания. Его взгляд, пьянящий и настойчивый, скользил по изгибам тела, а руки исследовали каждый сантиметр кожи, словно запоминая навсегда.

Тишина звенела в ушах, разрываемая лишь прерывистым дыханием. Марк ласково касался губами моих волос, и я чувствовала, как бешено колотится его сердце, вторя моему собственному. В голове роились спутанные мысли, словно потревоженный улей. Неужели это произошло? Как я могла так легко отбросить все обиды, все страхи и без остатка отдаться во власть стихии? Тень стыда и раскаяния медленно расползалась в душе, отравляя сладкое послевкусие.

Марк приподнялся на локте, вглядываясь в мои глаза. В его взгляде не было и следа былой ледяной стали, лишь тепло, неприкрытая нежность и робкая надежда. Он невесомо провел пальцем по щеке, и я невольно вздрогнула от прикосновения, словно от удара.

– Лера, я серьезно. Я хочу все исправить. Дай мне шанс, – прошептал он, и я впервые увидела в его глазах что-то похожее на искренность, хрупкое и уязвимое.

Но как я могла поверить ему? Как могла снова доверить ему свое сердце и будущее своего сына? Слишком глубокие раны он нанес, слишком много сомнений отравляло мою душу. Я знала, что должна уйти, должна вернуться к Данилу, к своей размеренной и предсказуемой жизни, где все было безопасно и понятно.

Но взгляд Марка прожигал меня насквозь, словно пытаясь разбудить ту искру, которая еще тлела в самых потаенных уголках моей души, робкую надежду на возможное счастье. Собрав остатки воли, я села на кровати, отводя взгляд.

– Этого не должно было случиться, Марк. Теперь я должна вернуться домой, – проговорила я, и голос предательски дрогнул. – У меня самолет через два часа.

– Только не говори, что это была ошибка, – нахмурился Марк.

– Ошибка? Это не ошибка. Просто все, что произошло вчера, сегодня стало прошлым. А прошлое, как известно, возврату и обмену не подлежит, – отрезала я, стараясь придать голосу ледяную твердость.

– И много у тебя было таких «не ошибок», пока ты бегала от меня? – с ревнивой горечью спросил Марк.

– Первая и, надеюсь, последняя, – произнесла я, захлопывая чемодан.

– Ты шутишь? – удивленно выдохнул Марк.

Я посмотрела ему прямо в глаза и твердо ответила:

– Нет.

– Я лечу с тобой, – уверенно заявил Марк, вставая с кровати.

– Со мной ты не полетишь. А в остальном – свободен, – холодно завершила я разговор, натягивая строгий деловой пиджак.

Марк молча наблюдал, как я собираюсь, каждое мое движение отзывалось в его взгляде немым укором. Я чувствовала его тяжелый взгляд на себе, но старалась не показывать ни волнения, ни сожаления. Каждая пуговица, застегнутая на пиджаке, казалась гвоздем, вбитым в крышку гроба наших отношений.

В аэропорту Марк держался на расстоянии, но я чувствовала его присутствие кожей. Он словно ждал, что я передумаю, обернусь, брошусь в его объятия. Но я шла вперед, не оглядываясь, к своему рейсу, к своей жизни, к сыну. Проходя контроль, я поймала его взгляд, полный боли и непонимания. В последний раз.

В самолете я откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и постаралась выкинуть из головы все, что произошло за последние несколько дней. Но воспоминания нахлынули с новой силой: жаркие объятия, страстные поцелуи, шепот признаний. Я открыла глаза и уставилась в иллюминатор, наблюдая, как земля уплывает вдаль.

Вернувшись домой, я с головой ушла в работу и заботы о сыне. Старалась не думать о Марке, но его образ преследовал меня повсюду. Однажды вечером, укладывая Данила спать, он вдруг спросил: «Мама, а когда папа вернется?» Я крепко обняла сына и прошептала: «Он далеко, но мы будем помнить о нем».

Жизнь постепенно вошла в привычную колею. Но в глубине души я знала, что часть меня навсегда осталась там, в том номере отеля, в объятиях человека, которого я одновременно любила и ненавидела. И иногда, глядя в звездное небо, я спрашивала себя: а что было бы, если бы я дала ему шанс?

ГЛАВА 10

Неумолимо надвигающаяся сентябрьская южная осень окрасила город в палитру увядающей зелени и багряных всполохов, но в моей душе клубилась монотонная серость. Работа, прежде приносившая отдохновение, теперь казалась рутиной, а вечера с Данилом, хоть и согревали теплом, оставляли ощущение какой-то щемящей неполноты. Все чаще я ловила себя на том, что взгляд мой прикован к экрану телефона, в тщетном ожидании звонка или сообщения, которое так и не приходило, словно призрак надежды, ускользающий сквозь пальцы.

Внезапно до меня донесся громкий голос Сары Семеновны, моей неугомонной соседки, спорящей с кем-то прямо у калитки. Любопытство взяло верх, и я вышла на улицу.

– Лерочка, у меня к тебе дело! Открывай, голубушка, и дай мне номер этого… антернета! – выпалила она, не дав мне и слова вставить. – Ты ж себе провела, значит, есть у тебя. Постоялец у меня шибко дотошный, говорит, без антернета – никуда. А мой старый ворчун, – она кивнула в сторону дома, – заносчивый стал, как гаишник на престижном перекрестке, и поддержал эту чудную идею!

Я удивленно приподняла бровь. Сара Семеновна и «антернет»? Это звучало нелепо, как анекдот. Но отказать любимой соседке я не могла. Открыв калитку, я пригласила ее в дом, на ходу объясняя, что «номер антернета» – это, скорее всего, логин и пароль от Wi-Fi. Сара Семеновна, кряхтя и охая, уселась на стул и с неподдельным интересом наблюдала, как я копаюсь в настройках роутера, выискивая заветные цифры.

– Да не нужно вам из-за одного постояльца тратиться! Подключитесь к моему, – добродушно предложила я, чувствуя неловкость от ее беспокойства.

Пока я возилась с техникой, она поведала мне о своем новом жильце. Оказалось, молодой человек, столичный штучка, приехал в наш тихий городок, чтобы поработать на свежем воздухе, вдали от суеты и смога мегаполиса.

– Видишь ли, ему этот ваш антернет, как воздух нужен! Все какие-то у него дела, звонки, разговоры. Говорит, что-то важное делает, для страны, – тараторила Сара Семеновна, поправляя свой цветастый платок, словно собираясь на званый ужин.

Наконец, я нашла нужные данные и протянула ей бумажку. Сара Семеновна бережно взяла ее и сунула в карман своего неизменного передника.

– Спасибо, Лерочка, золотой души человек! Выручила старуху! Теперь этот умник будет доволен. А то ходит, бурчит, как медведь в берлоге, – проворчала она.

С этими словами она поднялась и, еще раз поблагодарив, направилась к выходу. Я осталась одна, вновь погружаясь в свою осеннюю хандру. Но в голове почему-то застрял образ этого загадочного постояльца. Может быть, общение с новым человеком поможет мне немного развеяться и взглянуть на жизнь под другим углом? Эта мысль показалась заманчивой, словно луч солнца, пробившийся сквозь серые тучи. И я, повинуясь внезапному порыву, направилась в гости к соседке.

– Ну, ты посмотри на этого патриота за мой счёт! – возмущалась Сара Семеновна, набрасываясь на своего мужа. – Сказала этой писульки хватит! Всё! Нечего тратиться! Лерочка разрешила, пользуйся её доброй душой!

– Я тебя, Сарочка, уважаю, хотя уже и забыл, за шо! – гаркнул ей в ответ Давид Абрамович и, махнув рукой, ушёл в дом.

Я вошла на их участок и подошла к Саре Семеновне. Она продолжала причитать о том, что дед, видите ли, хочет свой «антернет» и обязательно его проведет. В это мгновение из дома вышел Марк, и я замерла, словно пораженная током. Он стоял, прислонившись к косяку двери, высокий, широкоплечий, в узких джинсовых бриджах и с обнаженным красивым торсом, казался сошедшим с античной фрески богом. Его глаза, глубокие и проницательные, словно тёмные омуты, пристально смотрели на меня, прожигая насквозь. Несколько долгих секунд мы просто смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляд. Тишину нарушила Сара Семеновна:

– Марк, знакомься, это наша Лерочка, соседка моя хорошая. Вот, помогла нам с антернетом разобраться. Она просто золото, а не человек! Если не женат, то хватай её, а то к ней каждый год женихи сватаются, а она всем отказывает, дурочка!

Марк медленно подошёл ко мне, протягивая руку. Его прикосновение, теплое и уверенное, словно солнечный луч, коснувшийся замёрзшей земли, вызвало лёгкую дрожь, пробежавшую по всему телу.

– Лера, очень приятно. Благодарю за помощь, – произнес он, и его голос, низкий и бархатистый, обволакивающий, словно мягкий плед в холодный вечер, пронзил меня до самой глубины души.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но уголки губ лишь слегка дрогнули. В голове билась лишь одна мысль: "Что он здесь делает?" Сердце бешено колотилось, словно птица в клетке, готовое вырваться на свободу. Взгляд Марка не отпускал меня, заставляя забыть обо всем на свете.

Сара Семеновна, довольная произведенным эффектом, поспешила удалиться, бормоча что-то про свои неотложные дела. Мы остались одни, словно два корабля, неожиданно встретившиеся в открытом море после долгой разлуки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.