Gamemaster. Книга 3. Десятник
- -
- 100%
- +
Спустя минут пятнадцать заявился как всегда невозмутимый Панамарь. Он тепло поприветствовал меня, похлопав дружелюбно по плечам, после чего уселся за стол, тоже плеснув себе в кружку ароматного содержимого кувшина.
Дождавшись, когда все рассядутся по местам, я одним махом приговорил оставшуюся брагу и поставил посудину на стол.
– Итак, друзья, я сейчас кратко расскажу, с чем мне довелось столкнуться и какие из этого могут быть выводы и последствия. А чтобы вам думалось продуктивнее, вот, полюбуйтесь!
С этими словами я извлёк из сумки Молотильщик и моргенштерн Гролла, положил демонстративно на стол и активировал режим демопросмотра информации о предметах. Битые жизнью мужики глухо загалдели, вполголоса обсуждая то, что предстало перед их глазами. Нужно заметить, что удивление на грани изумления возникло на лицах почти у всех присутствующих. Значит, наглядное пособие вышло что надо. Пора брать инициативу в свои руки.
Но тут меня остановил жест воеводы.
– Так, Севастьян, сходи-ка ты с десятниками, посты проверь в остроге. А я пока с Олегом потолкую.
Сотник несколько разочарованно посмотрел на своего начальника, но спорить не стал, лишь кивнул в ответ и похлопал по спине Семёна, увлекая его за собой. Злат, переводивший изумлённый взгляд с меня на стол и обратно, а после на лежавшего у моих ног Семаргла, также поднялся следом. Было заметно, что в голове у него роится тысяча вопросов относительно меня, но он сдержался в присутствии местных шишек и молча последовал приказу. Своим озадаченным лицом, кстати, белобрысый Злат очень сильно контрастировал с сидевшим рядом Семёном, меланхоличное выражение которого не было нарушено даже в тот момент, когда я выложил на стол череп Крыжня и булаву Гролла. Маска скучающего безразличия ни разу не покинула непримечательное и какое-то обычное, что ли, лицо третьего сотника. Про таких принято говорить – пройдёшь в толпе мимо и не заметишь. М-да, человек-загадка, его выдержке стоит позавидовать. С ним я был знаком лишь шапочно, и причин делиться с ним подробностями своих похождений у меня не было, не говоря уже о новоиспечённом десятнике Злате.
Кстати, отправив прочь лишние уши, воевода заработал сразу несколько баллов моего уважения. Правильное решение, нечего стратегическую информацию делать достоянием общественности. Я более или менее доверял Панамарю и Игорю, но вот выкладывать всю свою подноготную в присутствии практически неизвестных десятников не было никакого желания. Даже тот же Севастьян, несмотря на наши довольно дружелюбные прежние взаимоотношения, сейчас своими хмурыми взглядами и довольно резкими репликами в мой адрес вызывал у меня множество вопросов. А я по возможности старался избегать всего, что меня напрягает и вызывает эти самые вопросы.
Честно говоря, этот показушный жест с черепом и булавой был моей небольшой проверочкой на вшивость. И реакция воеводы мне понравилась.
После того, как руководящий состав дружины покинул комнату, воевода продолжил:
– Я уже слышал кое-что из уст твоей копейщицы, но будет лучше узнать всё из первых рук. Так что не томи, выкладывай!
– Эл тоже здесь? – Я вмиг забыл обо всём, стоило услышать её имя.
– Здесь, как и те хлопчики, что с ней явились. Севастьян их вместе с твоей группой в дозор отрядил. Завтра со всеми разом увидишься.
Я мысленно злорадно осклабился. Наконец-то у меня будет шанс поквитаться с Кордом. Осталось только чуток подождать. Ладно, с этим после разберусь.
Второй раз за сегодня я принялся пересказывать историю своих похождений, обрезая все лишние детали и акцентируясь лишь на том, что действительно имело значение: поражение Крыжня, нарастающая экспансия погани на Явь, активация печати, стычка с Гроллом, появление Хорса и спасение Семаргла. Хоть я и старался говорить максимально коротко, сжато и по сути, рассказ всё равно вышел довольно длинным. Меня слушали не перебивая и впитывая информацию. Ну да, за неделю столько всего случилось, в голове просто не укладывается.
– Одним словом, после запуска первой печати нечисть в вашу сторону должна притормозить. У вас ведь с этим проблемы были последнюю неделю?
Игорь переглянулся с сидевшим за столом напротив него Панамарём и, прочистив горло, ответил:
– Ну да, погань последнюю седмицу как с цепи сорвалась – что ни ночь, к стенам гуртом подходят, гарши да шаксы внутри безобразничают. Опротивело уже, посадские волнуются, твари ночные нескольких человек на ремни пустили. Одно хорошо – нового шкворня они так и не привели, так что как-то обходимся малой кровью. Но за ворота ночью ни ногой – порвут, да и по самому посаду особо не погуляешь. Уж больно много этой дряни вокруг наплодилось, никогда прежде такого не видывал.
– Сейчас подкрепления с той стороны к ним поступать перестанут, так что нужно лишь тех, кто на этой стороне, подчистить, и всё уляжется. Но надолго ли, я не знаю, ведь ещё четыре печати не включены, так что они вполне могут со временем найти другую дыру. Но не сейчас, ведь Селенте крепко досталось. Не думаю, что она на эту сторону в ближайшее время сунется.
– Очень вовремя, а то у нас тут и без того сложности лаптем хлебать можно. Мне вчера великий князь гонца прислал – объявляет общий сбор всех дружин. На древлян идти сподобился, мол, озоруют много в последнее время. А куда мы пойдём, у нас каждую ночь погань под стенами толпами гуляет. Посадских на растерзание, что ли, бросить? И отказаться нельзя, слово княжье крепче железа. Куда ни кинь, везде клин. Так что новости твои дюже кстати, ежели правда это всё! – Он с нажимом посмотрел на меня, но я лишь пожал плечами, мол, смысл мне лгать?
– Постой, то есть вся дружина отправляется в поход, я верно понял тебя, воевода? – Заявление Игоря меня слегка обескуражило.
– Это так, в остроге останется одно крыло, остальные со мной отправятся! – Тот лишь кивнул в ответ, словно говоря нечто само собой разумеющееся. Ну, в принципе, раз я вступил в дружину острога, то удивляться такому повороту событий не стоит. Хотя и это несколько… неожиданно, да.
– Чьё крыло останется в остроге? – Что-то мне подсказывает, что явно не моё, но лучше сразу прояснить все моменты.
Воевода махнул в сторону двери рукой.
– Златово крыло. У ватаги Терентия после той ночной стычки перед воротами потери, их сейчас слётками восполнили, только вот воям время требуется, чтобы сбрую подобрать да молодёжь натаскать. Да и сам Злат из похода только вернулся, негоже его без продыху из огня в полымя швырять. Так что ты очень кстати вернулся, десятник. Подготовь своих соколиков к походу, сбрую там, припасы – чтобы всё по высшему разряду было.
– Лады, начальник сказал – мы исполняем. Только вот… – я слегка замялся. – Как с заданием Хорсовым быть? Он мне прямо сказал, чтобы я с этим делом не затягивал, иначе пожалею. Неохота что-то мне его слова на деле проверять.
Игорь задумался. После чего тряхнул бородой:
– Ты сказал, что у тебя есть способ вернуться в Навь к той печати, верно? Ты отовсюду можешь в Дажь отправиться или куда-то в определённое место надобно идти?
Я не стал сообщать им о ключе измерений, сохранив это в секрете. Пусть между нами и существовало некое доверие, но бережёного, как известно, бог бережёт, а этот предмет сейчас мой единственный шанс завершить задание Хорса. Игорь, вновь порадовав меня своей тактичностью, не стал выпытывать подробности, просто приняв всё как данность.
– Из любого, полагаю.
– Тогда вместе со своими молодцами отправишься на древлян, а после разберёмся – отпущу вас, ежели что. Дело важное, и рыло воротить от него не след.
Что ж, резонно, меня это вполне устраивает.
– Ну а теперь, Олег, настало время наградить тебя за свершения твои в Кургане. Поручение моё ты выполнил, вот только я не думал, что после всего пропадёшь на неделю. Ладно, как бы там ни было, награда твоя заслужена. Аспид-камень вновь у тебя в долгу, а вместе с ним и я.
Внимание! Завершено задание «Непрошеные гости».
Угроза, нависшая над острогом Аспид-камень, устранена, полчища нечисти, вторгшиеся на территории поселения, остановлены.
Получено опыта: 200 000.
Очков опыта до следующего уровня: 67 245.
Получено очков стихий: 2000.
Получено денег: 15 медных гривен.
Получен предмет: перо Жар-птицы.
Волшебная Жар-птица – это одна из форм бога Рарога, в которой он путешествует по миру людей. Существует легенда, что иногда это прекрасное создание теряет перья из своего огненного хвоста, и они падают на землю. По преданию, того, кому посчастливится поднять божественное перо, будут обходить стороной горести и несчастья.
Наделяет носителя удачей. Когда находится в инвентаре: –20 % веса переносимых предметов, +1 % к регенерации здоровья, маны и бодрости в секунду.
При использовании в качестве плюмажа на головном уборе или шлеме: +5 к Харизме, повышает мораль ближайших союзников, +30 % устойчивости к проклятиям и ослаблениям, –15 % эффективности маскировки.
Ого, воевода вновь порадовал ништяками. И вручил мне какую-то интересную цацку. Я извлёк на свет божий это самое сказочное перо. Выглядело и впрямь завораживающе – размером чуть меньше ладони, оно переливалось всеми оттенками красного цвета, распространяя вокруг себя тусклое свечение. Красота. Можно было бы нацепить его на Шишак проклятых, но, пожалуй, не буду. Уж больно помпезным станет мой внешний вид. Да и бонус к переноске и регенерации, на мой взгляд, выглядит более привлекательным, нежели плюсы к харизме и устойчивости к проклятиям. К тому же демаскирующий фактор. Может, в какой-то ситуации харизма и сыграет свою роль. Если подумать, когда мы торопились к разлому, через который сбежали люди из Дажь, был один любопытный момент. Тогда убедить Сварга мне определённо помогла именно характеристика «Харизма». Однако это не меняет того факта, что я не хочу становиться похожим на расфуфыренного индюка. Так что в инвентарь пёрышко, с глаз долой.
– Что ж, на этом всё. Более я тебя не задерживаю, десятник. Не забывай, что через два дня мы выдвигаемся в поход, подготовься как следует. Свободен.
Мне вежливо намекнули, что аудиенция завершена и пора валить восвояси. Что ж, что хотел, я сделал, теперь можно и другими делами заняться. Забрав со стола Костяного Молотильщика и булаву Гролла и кивнув воеводе на прощание, я направился к выходу.
У ворот меня нагнал Панамарь. Вообще-то я как раз на это и рассчитывал, ибо был ещё один тревожащий меня момент. Я жестом остановил волхва.
– Панамарь, может, есть что-то, что ты хотел бы мне рассказать? – Давить мне не хотелось, поэтому я тактично подтолкнул его в нужном направлении.
Тот задумчиво посмотрел на меня и пожевал губами, перебирая бороду заскорузлыми пальцами. Отвечать он не спешил. Ну ладно, тогда раунд второй.
– Ведь есть какая-то причина, почему Селента так нацелилась на это место, верно? Нечто очень важное, из-за чего она бросила все свои силы, чтобы раздавить Аспид-камень.
В глубине блёклых глаз Панамаря мелькнуло искреннее удивление, которое он попытался скрыть всеми силами. На его лице не дрогнул ни единый мускул, что, впрочем, не смогло меня обмануть. Я оказался прав.
Честно говоря, я уже давно понял, что маниакальное фанатичное желание Селенты разрушить это поселение должно иметь под собой какую-то основу. Есть нечто, что она жаждет заполучить в свои руки, и оно находится прямо тут. Трансформация Хозяина «Медвежьей Рады», захват Забавы, ловушка для Панамаря, отключение сети контроллеров врат между мирами, чтобы запустить целый каскад астральных разломов, и как финал – массированная атака погани на окрестности и сам острог. И это объясняет её злобу и досаду на меня за то, что я непреднамеренно сорвал её планы. Слишком много сил она вложила в их реализацию, но финальная её цель мне была непонятна, она ускользала от меня. И пусть я не знал, к чему она стремится, но не оценить значимость этого не мог. Она должна быть как минимум эквивалентна прикладываемым ею усилиям и затратам. И вот теперь реакция Панамаря полностью подтвердила мои догадки.
Видя колебания волхва, явно попавшего в затруднительное положение, я немного ослабил хватку:
– Короче, предлагаю вам подумать над ответом, я пока займусь своими делами. А чуть позже нагряну к Возгарю и хочу услышать ваш ответ. Пока меня это не касалось, мне дела не было, но теперь я замарался по самые уши, так что просто обязан знать, из-за чего мне приходится шкурой рисковать. Кроме того, у меня сейчас целый мешок Гролловых доспехов, с этим тоже нужно разобраться, и поскорее. Так что я рассчитываю на вашу помощь, лады?
Пусть пока всё обдумают, дам им свободу для манёвров. Раз он так отреагировал, информация и впрямь важная.
Свистнув Семаргла, увлечённо рывшего землю во дворе дома воеводы, я оставил волхва наедине со своими размышлениями и направился в острог, двигаясь в сторону кузницы. Сейчас мне позарез был нужен Булат.
Глава 3. Куй, пока куётся
Острог Аспид-камень. Кузня Булата
Булат, как и всегда, трудился в своей кузне. Я, чтобы не отрывать человека от праведных трудов, сел на уже давно облюбованный мной чурбан, стоявший у стены под навесом. Из дверей кузни привычно тянуло запахами калёного железа и горящего древесного угля, из трубы горнила поднимались белые клубы, которые медленно оседали над окрестностями. Я расслабился, пока выдалась свободная минутка, и бездумно трепал холку Семаргла, устроившегося на земле рядом со мной.
– О-о-о! – Мне на плечо опустилась огромная лопата, по недоразумению называемая человеческой рукой, едва не пригнув к земле. Булат выполз из своего царства огня и дыма.
– Ого-о-о! – Это уже относилось не ко мне, а к моему питомцу. Булатова пятерня покинула моё плечо и переместилась на его загривок, аккуратно прошлась по декоративным крыльям пса, плотно прижатым к спине. И тут настал мой черёд удивиться – Семаргл отнёсся к этому абсолютно спокойно. Когда его пытались погладить стражники у дома воеводы, он рычал и скалился на них. Теперь же он стоически терпел, пока его спину неловко оглаживала рука Булата. Эти руки, в которые до самых костей въелась копоть и уголь, на мой взгляд, больше подходили для разгибания конских подков, чем для чего-то такого. Пёс лишь вопросительно смотрел на меня своими золотистыми радужками, словно интересуясь, что ему делать. Прости, дружище, но придётся тебе потерпеть немного.
– Вернулся, значит? А мы уже, грешным делом, тебя похоронить успели. Ушёл и как в воду канул. А ты вона, живой и здоровый. Да ещё и животиной обзавёлся. Как звать красавца твоего?
– Семаргл! – Булат рассеянно моргнул обожжёнными ресницами, с детским недоумением посмотрев в мою сторону, словно пытаясь понять, шучу я или нет. – Тот самый, угу.
– У-у-у! – Семаргл вновь удостоился восхищённого взгляда, словно то, что он стал моим питомцем, было исключительно его заслугой.
– Давно воротился?
– Да нет, только что пришёл. К воеводе только на отчёт заскочить и успел, потом к тебе.
Булат хмыкнул, словно удивился тому, что посещение его кузни стоит так высоко в моём списке приоритетов.
– Стосковался, что ль, касатик – не успел в острог вернуться, и сразу ко мне? – хохотнул он своим низким, рокочущим, как из бочки, басом.
– Вот не поверишь, так по роже твоей, углём да сажей перемазанной, соскучился – спасу нет! Всю неделю только и думал, а как там Булатушка без меня поживает?
Тот загоготал ещё громче, своим гомерическим смехом шуганув с куста бузины, росшего рядом с кузней, стаю каких-то пичуг.
– Ну давай, герой с дырой, выкладывай, с чем пришёл. Не просто ж так ты ко мне заявился, в самом деле! – Коваль сменил юморной тон на деловитый. Понятно, не терпится, значит, взять быка за рога. Ну, тогда и мы не будем тянуть кота за причиндалы.
Я стал по очереди извлекать на свет божий свои последние приобретения: Шишак проклятых, Бахтерец Бессмертного, Костяной Молотильщик и то, что когда-то было Жнецом. Кузнец крутил предметы в руках, издавая нечленораздельные звуки, и восторженно тыкал пальцами в места сочленений, разглядывал стыки и клёпку на предметах, полностью утратив интерес к моей персоне. Ну и ладно, приятно видеть, когда кто-то настолько сильно увлечён своим делом.
С особенной страстью, полностью выпав из реальности, кузнец проинспектировал броню, восхищённо примеряясь к ней и так и эдак, бормоча про себя: «Во!», «Ого, как оно тут!», «Это откуда?» – ну и всё в том же духе. Спустя двадцать минут тотального исследования буквально каждого стыка и сочленения доспеха он со вздохом вернул его мне, после чего обратил внимание на цеп и останки боевого серпа:
– Твоих рук дело?
Я лишь кивнул в ответ.
– «Из костей врага своего», да? – неразборчиво ворча себе под нос, Булат цепким взглядом окинул мои самоделки. – А мослы у кого вырвал?
– У кого вырвал, тому уже не пригодятся.
Тот хмыкнул и, отложив коготь в сторону, взялся за Молотильщика. Покрутив его так и сяк, вернул и то и другое оружие обратно. Ну оно и понятно – работа топорная, любоваться там особо не на что. Даже несмотря на то, что эти корявые и кривые самоделки реально несколько раз спасали мою шкуру в довольно сложных переплётах.
– Такое на коленке собрать дорогого стоит, уважаю. Бронька дюже хороша, шлем хоть и попроще, но тоже интересен. Ну, так от меня чего хочешь?
– Детали нужно кое-какие выковать. – Я пустился в объяснения, на пальцах демонстрируя, что конкретно мне нужно. Коготь Крыжня вновь был извлечён наружу, и на нём я показал, где и что надо будет сделать. Открутил череп Крыжня, сломав Молотильщик, представил на нём наглядно необходимые модификации. После снял свой широкий клёпаный пояс гридня, некогда вручённый мне Севастьяном, тоже указав, где и какие именно детали на нём нужно добавить, и передал его кузнецу.
– Много времени займёт?
Булат в раздумьях покрутил измазанный сажей ус.
– Ну, если прямо сейчас впрягусь, думаю, через два часа закончу. Это по твоим деталям. А вот пояс отдай-ка ты моему подмастерью. Надежда, подь сюды! – зычно рыкнул в сторону кузни Булат. Оттуда выскочила перемазанная сажей пигалица и подскочила к нам. Я напряг память и вспомнил, что уже видел её однажды мельком ещё в первые дни в Бэкварде. Выходит, она всё ещё здесь и Булату помогает?
Посверкивая на меня глазёнками, эта девчушка лет пятнадцати внимательно выслушала, что мне от неё требуется, и, забрав мой пояс, отчалила обратно на рабочее место. Кстати, в этот раз выглядела она значительно увереннее. Я задумчиво посмотрел ей вслед. Нужно иметь определённую настойчивость и силу воли, чтобы, будучи игроком, в течение десяти дней оставаться в этой кузнице и заниматься однообразной кузнечной работой. Я даже зауважал эту самую Надежду, примерив её занятие на себя – сам бы так точно не смог!
Закончив с поясом, я вновь обратился к Булату:
– Хорошо. Тогда ещё один вопрос. Тебе когда-нибудь доводилось два зачарованных предмета объединять в один?
Коваль, не скрывая изумления, уставился на меня из-под рыжих зарослей бровей.
– А ты когда-нибудь слыхал, чтобы двух разных людей объединяли в одного? Нет? Вот и я не слышал. Каждый зачарованный предмет уникален и неповторим, и слепить что-то единое из двух таких – это всё равно что разрушить их и создать нечто новое. Невозможно… Хотя постой-ка… – На лице кузнеца, перемазанном сажей и блестящем от капелек пота, появилось задумчивое выражение, внезапно сменившееся фанатичным блеском в глазах. – А ведь я видел такое однажды. Давненько дело было – я ещё тогда совсем зелёный был, подмастерьем на киевском подворье столовался, у прежнего князя Олега Вещего. У Олега имелся щит, который он больше жизни любил. Богами клянусь, он в походе даже спал на нём! Никогда с ним не расставался. Говорят, щит этот князю древлянский волхв подарил, тот самый, который ему потом смерть предрёк. Сказал – пока щит с тобой, смерть тебе не страшна. А Олег щит этот к воротам Царьграда приколотил после того, как приступом ромлянскую столицу взял. Домой вернулся – и сгинул от змеюки подколодной. Так что правду ему волхв сказал. Ну да я не об этом речь веду.
Кузнец перевёл дух и собрался с мыслями. После чего продолжил:
– Однажды схлестнулась дружина Вещего с отрядом половцев в Диком Поле. И не с простой, а с отборной ханской командой. Не на жизнь, а на смерть сцепились. Рубились всю ночь до рассвета. И сошёлся в том бою Вещий с богатырём половским. Говорили, тот такой могучий был, чего его конь держать на спине не мог. Сдюжил Вещий Олег в том бою, положил половца, вот только тот перед тем, как ему головушку буйную срубили, пробил своей палицей Олегов любимый щит. Олег сильно по этому поводу кручинился, пришёл к моему мастеру и говорит, мол, злата-серебра не пожалею, ежели починишь. А наставник мой мастеровитый дюже был, дело своё любил и загорелся идеей. Заперлись они с княжим волхвом и знахарем на два дня и две ночи, обмозговали всё. А потом провели ритуал, из рун печать создали, в которой мой наставник щит восстановил, да не просто восстановил, а прикрепил к нему стальную пластину-амулет в месте пробоины, что половец оставил. По его словам, после починки щит ещё сильнее стал, чем прежде. Только вот я тогда совсем желторотым был, толком так и не понял, что они и как делали. Так что мыслю я, если у тебя такая же думка есть, надобно тебе с Тихоном да Возгарём это дело осмыслить – может, они чего присоветуют.
Я задумался. Ну, ещё одним поводом посетить местный кружок магической кройки и шитья больше.
– Тогда последний вопрос к тебе, кузнец: есть ли у тебя заготовки из дерева под рукояти для оружия?
– Сам сделать желаешь? Ну, тогда вон там покопайся, выберешь чего-нибудь. – Он ткнул крепким пальцем под навес, где в тени лежал штабель разнокалиберных полешек и заготовок из дерева. Я кивнул и покинул общество кузнеца, чтобы не отрывать его от моего нужного и важного поручения.
Порывшись в штабеле с деревянными заготовками, я выбрал одну, из дуба. На славу просушенная в тени, без сучков и дефектов древесины, прямослойная, она подошла мне практически идеально. Выдернув из штабеля плотницкий топорик, я вернулся к чурбаку, на котором до этого сидел, дожидаясь, пока Булат выйдет из кузницы, и принялся обрубать лишнее с деревянной плашки, придавая ей необходимую мне форму.
На самом деле можно было бы оставить и эту работу на Булата, всё же он однажды это уже проделал с Крушителем, выстрогав к тому весьма и весьма удобную рукоять. Но ввиду того, что у меня через два дня выход в поход, я хотел, чтобы он закончил с моей просьбой как можно скорее. Кроме того, Булат никогда не сталкивался в свой жизни с тем, что я задумал создать на этот раз. И объяснить ему, что это такое, будет весьма проблематично. Так что лучшим решением будет положиться на себя любимого.
Семаргл угнездился неподалёку, развалившись в пыли, а я вошёл в рабочий ритм. Руки выполняли механическую работу, отсекая лишнее у будущей рукояти, поэтому я предался воспоминаниям.
Я не был великим мастером в деревообработке, столярке или плотницком деле. Но давным-давно некоторые азы мне показал всё тот же дядя – брат отца. Он обожал возиться с деревом, вырезал мне множество раз фигурки. Была у него странная тяга к древесине, он постоянно что-то строгал, резал и так далее. Вот он-то мне и рассказывал, как выбирать правильные заготовки, как их отличать от дефектных, какие породы дерева для чего лучше подходят и прочее. И кое-что из его рассказов даже осело в моей голове.
Если подумать, мне бы нужно в ноги поклониться дяде Саше. Будь я чуток поумнее – и вместо того, чтобы заниматься всякой ерундой, слушал бы его внимательнее и мотал на ус, сейчас очень бы пригодилось. Хотя даже так, используя те куцые обрывки информации, которые у меня есть, я получаю массу преимуществ и избавляюсь от множества ненужных проб и ошибок.
Обрубив лишнее с помощью топора, я принялся обстругивать получившуюся грубую заготовку своим ножом. Происходи это в реальности, я бы плюнул уже через полчаса. Такие работы должны доводиться до ума с помощью рубанка, рашпиля и наждачной бумаги. Но тут ничего из этого списка у меня не было, зато имелись раскачанные статы силы и ловкости, которые позволяли легко и непринуждённо среза́ть ножом внушительные куски довольно твёрдой древесины дуба. Не спеша я приближал болванку к конечному виду, который мне был необходим. Под равномерный металлический стук, доносившийся из кузни, работалось на удивление легко. Подрезая заготовку то тут, то там, примеряясь к ней рукой, я не заметил, как закончил работу. Два часа, запрошенные кузнецом, пролетели молниеносно. Словно очнувшись ото сна, я оглянулся и обнаружил, что напротив меня стоит, сверкая каплями пота на покрасневшей шее и лице, уставший, но довольный Булат.