- -
- 100%
- +
– Держи палец на кнопке, Стил, и не смей убирать руку, иначе всё придётся начинать сначала. Пока ты воздействуешь на контактную пластину, она будет постоянно сканировать твой чип, ожидая получить от него соответствующий ответ. В этот момент между вами устанавливается прямая связь. Я могу перехватить запрос, перенаправить его в обход заблокированного сектора в твоей Консоли и подписать нужным уровнем доступа.
– Меньше слов – больше дела, – прошипел я себе под нос, раз за разом выглядывая в коридор с толикой надежды, что ещё никто не вышел из своих кабинетов и не заметил лифт, застрявший на пятом этаже.
Время тянулось очень медленно, превращая каждую секунду в эхо вечности и сливаясь в безграничный поток тревоги и страха. Сколько я уже нахожусь в этом в лифте: пару секунд, минут или несколько часов? Каждое мгновение, как длинная череда пугающих мыслей, вперемешку с пулемётной канонадой в груди, что выбивало моё сердце и заглушало всякие попытки разума совладать с овладевшим его страхом. Больше всего я боялся не пресловутой двери в конце коридора, за которой меня, скорее всего, ждала смерть, а того, что вспотевшие и дрожащие на кнопке пальцы вот-вот сорвутся и весь этот кошмар начнётся сначала.
– Макс, давай быстрее, – процедил я сквозь зубы, извиваясь как змея у распахнутой двери.
Вдруг у входа в лифт совершенно беззвучно возник молодой юноша в белом халате Техника и с толстой кипой бумаг, которую он с любовью прижимал к себе. Вероятно, он вышел из бокового коридора, примыкающего к стене справа от дверей лифта, поэтому выпал из поля моего наблюдения, пока я всеми силами удерживал кнопку. От неожиданности я подскочил на месте и отпрыгнул вглубь кабины, тараща на парня круглые от страха глаза. Но Техник, похоже, сам пребывал в чертогах своего разума и не ожидал увидеть в лифте человека, поэтому также вздрогнул и отшатнулся, когда заметил фигуру неизвестного. Парень показался мне очень знакомым в тот момент, но от сильного испуга моя голова оказалась пуста от всяких мыслей.
– Ты чего натворил?! – заверещал в ухе Макс. – Ты зачем руку убрал, я не успел… – Макс резко замолк, услышав другой голос.
– Ой, – пискнул Техник, внимательно разглядывая меня. – Вы меня напугали, Страж… здравствуйте!
Он чуть заметно кивнул головой, приветствуя меня и одновременно извиняясь за то, что напугал. Я же продолжал стоять у задней стенки кабины лифта и глупо таращился на Техника.
– С вами всё хорошо? Что-то случилось? Или проблемы с лифтом? – поинтересовался молодой Техник, подходя всё ближе.
Так много вопросов и так мало ответов. Но я немного отошёл от приступа паники и постарался принять непринуждённый вид.
– Ой, простите, я немного задумался. В последнее время что-то голова идёт кругом, все эти события, знаете ли… – дружелюбно ответил я, прикладывая руку к сердцу.
Техник немного расслабился, повеселел и с широкой улыбкой зашёл в кабину лифта.
– Вам на какой? – добродушно спросил он.
– На тридцать пятый, – с небольшим колебанием ответил я, но Техник не придал этому значения.
– Едете искать ответы? – совершенно по-дружески и без тени сомнения спросил молодой человек, нажимая на кнопку долгожданного этажа. – Только, боюсь, там вы их не найдёте.
Техник встал рядом со мной в глубине кабины, после чего двери плавно закрылись, и кабина с пыхтением понеслась наверх.
– Какие ответы, почему вы так решили? – с небольшим испугом и подозрением ответил я на странную реплику Техника.
– Ну, я так полагаю, вы направляетесь расследовать вчерашний инцидент? Вороху вы навели знатно. Техники всю ночь работали не покладая рук. Но даже в нашем отделе вам не смогут объяснить всю суть произошедшего и природу сил Отступника, а ведь мы знаем всё, что происходит в Системе, – шутливо ответил Техник.
– Похоже, что не всё, – двусмысленно сказал я в сторону.
Парень неожиданно прищурил глаза, посмотрел на меня внимательно, потом расплылся в улыбке и радостно воскликнул:
– Я вспомнил! То-то вы мне показались знакомым. Кажется, я знаю, кто вы!
– Кто? – испугался я.
– Вы тот Страж, Палач, кажется, из отряда «Феникс»? Стил, да? Я прав? Вы не помните меня? Я Андрей, старший помощник Техника Васильева. Пару недель назад или больше к нам привозили какого-то Стража со спёкшимися мозгами, вы были там. Мы ещё с моей напарницей Аней помогали Виктору Степановичу спасти вашего друга. Жаль, не смогли, – сказал Андрей и немного поник, но через мгновение снова расцвёл лучезарной улыбкой.
– Ну, блеск! – раздался трескучий и ворчливый голос Макса из затычки в моём ухе. – Ты ещё не всех известил в этой башне о своём присутствии и цели пребывания?
Я машинально махнул головой, словно пытаясь избавиться от надоедливой мухи, которая постоянно жужжит в моей голове, и чудо-изобретение Макса снова чуть не вылетело из моего уха, но в последний миг я успел поймать её и снова засунуть пальцем обратно на место. Такой резкий взмах рукой не остался незамеченным, и мой попутчик в этом напряжённом путешествии сквозь этажи обеспокоенно посмотрел на меня.
– Что с вами, всё хорошо? – ещё раз поинтересовался Техник.
– Да ничего особенного, в ухе стреляет. У меня такое бывает, пройдёт, не обращайте внимания, – отмахнулся я.
– Васильев много рассказывал о вас, он беспокоится, говорит, что вы испытываете некоторые осложнения после процедуры Отречения, в том числе серьёзные нарушения сна. Вам следует беречь себя. Вы давно были на приёме у Техника?
Лифт плавно остановился, когда на табло над дверью высветилась цифра «35», что помогло мне избежать опасного разговора и дальнейших расспросов.
– Ой, извините, мой этаж, – суетливо ответил я, затем выскочил в открывающиеся двери и, даже не попрощавшись с услужливым попутчиком, быстрым шагом стал удаляться от лифта.
– Берегите себя! – крикнул мне вслед Техник Андрей.
Но я даже не обернулся. Чем быстрее он забудет об этой встрече, тем лучше будет для нас обоих.
Я стремительно продвигался вглубь по тёмным, слабоосвещённым коридорам, которые даже днём были окутаны мраком. На этом этаже, насколько мне известно, нет ничего примечательного, кроме помещения Центральной Консоли и следов недавнего присутствия Сола. Несмотря на своё грозное и величественное название, это место редко посещали, скорее оно служило своеобразным складом информации, полузабытым архивом, отделом глубокой памяти Системы, куда обращались только в крайнем случае. У каждого жителя нашей города имелась личная Консоль с доступом почти ко всем общедоступным разделам базы знаний, а информация давно минувших дней, секретные картотеки работников башни и прочие мелкие тайны, а также грязные портки обитателей верхних этажей мало кого интересовали. Тридцать пятый этаж – это этаж-призрак, вечно окутанный пыльной мглой и слабым светом из оконного витража, куда упирался один из длинных коридоров и откуда совсем недавно выпрыгнул наш таинственный Кукольник. Тот самый коридор, ведущий к помещению Центральной Консоли, казался очень знакомым, но за ночь ставшим каким-то другим. Может, из-за того, что дыру в стене и другие следы разрушений уже успели убрать, и теперь ничто не говорило о вчерашних событиях. Этаж снова окутали тишина, грусть и одиночество.
Я подошёл к огромной стеклянной стене, прислонился к ней лбом и посмотрел сквозь стекающие ручейки дождя на крохотную россыпь дорог, на снующие туда-сюда маленькие фигурки машин, размытые пятна людей и с тяжестью вздохнул. Никто из них даже не подозревает, что сейчас происходит над их головами. Если бы только они могли оторваться от никчёмных проблем, посмотреть на вершину башни и увидеть моё лицо за зеркальной стеной, если бы только узнали, как много сейчас стоит на кону, может, тогда я стал бы намного счастливее и менее одиноким в своём восхождении.
– Стил, ты на месте? – раздался нетерпеливый голос Макса в моей голове.
– Да-да, на месте, – с раздражением ответил я, затем отринул от стекла и подошёл к двери, ведущей в помещение Центральной Консоли. – Открой мне дверь, не тяни.
Я прикоснулся двумя пальцами до пластины справа от двери и стал терпеливо ждать, вслушиваясь в гипнотический щебет ненавистного дождя. В этот раз время для меня остановилось, умерило свой неотвратимый бег и дало передышку, чтобы подумать. Секунды больше не растягивались в бесконечное тягостное ожидание, что меня вот-вот схватят, мне не было нужды трястись от страха, вглядываясь в темноту, в слабые очертания дверных проёмов, и необязательно вслушиваться в ворох мелких звуков вокруг и выискивать среди них тот единственный, что уничтожит всё, к чему я стремлюсь. Вместо этого меня окружали лишь тишина, невероятное умиротворение и слабое покалывание кончиков пальцев, пока они касались небольшой металлической пластины около двери. Я временно сорвался в пропасть небытия, мысли растворились в потоке дождя за окном и только довольный, но немного обречённый голос в моей голове мгновенно вырвал меня из своеобразного транса.
– Всё, Стил, можешь входить. И не благодари! Это всё равно не вернёт мне тысячи загубленных нервных клеток, – выпалил Макс одновременно с тихим щелчком замка где-то внутри двери.
Я взялся за ручку и толкнул дверь, после чего она послушно отворилась, открывая передо мной необычную картину. Что люди думают в первую очередь, когда им рассказывают о комнате с Центральной Консолью, о кладовой, где хранится всё знание человечества, все их великие подвиги, жестокие ошибки и уроки истории? Что они представляют, когда слышат о величайшем архиве человеческих знаний и пороков, о месте, где вся наша жизнь лишь строчки кода, снующие меж огромных скал с залежами драгоценных алмазов наших знаний. Правильно! Они мыслят просторные и хорошо освещённые залы, где длинные ряды стеллажей хранят в себе мириады единиц информации, где сияние всевозможных индикаторов и экранов Консолей затмевают звёзды, а бесчисленные Техники, молчаливые хранители знаний, снуют туда-сюда, словно огнедышащие драконы, что день и ночь охраняют свои богатства. Я не знал, чего ожидать за дверью, но, когда она не спеша отворилась с тонким и пронзительным скрипом, я увидел всего лишь маленькую тёмную комнату, больше похожую на кладовку для ненужных вещей. Пустая мрачная пыльная и лишённая всякой помпезности. Только в дальнем углу ютился одинокий стол для стационарной Консоли и небольшой деревянный стул, отставленный в полразворота. Всё это освещалось слабым красноватым сиянием из непонятного источника, будто сам стол и область вокруг него сами источали этот слабый свет, утопая в бордовом тумане.
Я стоял в изумлении, смотрел на всё это и не мог поверить своим глазам, непрестанно задавая себе один и тот же вопрос: «Как так получилось, что за всё время моей работы я ни разу здесь не был?» Словно и не было того безграничного неуёмного любопытства, коим я часто раздражал всех вокруг. Эта комната как будто сама отторгала всякое внимание к себе, защищалась от любопытных глаз.
– Ну, чего ты ждёшь? – обеспокоенно спросил Макс. – Ты меня слышишь? Дверь открылась или нет?
– Я ожидал увидеть несколько иное, – с сомнением пробормотал я, перешагивая через порог.
– А чего ты ждал? Швейцара и красные ковровые дорожки? Это техническое помещение, а Техники – люди разума и рационального рассудка. Они не склонны к излишней роскоши и показухе. Вот ты чудной, Стил. Это… как в туалет сходить. Зашёл, сделал дело и вышел. Чего тут свои комплексы выставлять напоказ? Всё должно быть очень скромно и аскетично. Короче, это неважно, ты уже у Консоли? Шевелись быстрее, сколько можно? Ты как на экскурсию вышел! Положи два пальца на пластину Консоли и, повторяю, не убирай руку, пока не скажу, мне нужна постоянная связь для перехвата сигнала.
Я податливо угукнул в ответ и осторожно прикрыл за собой дверь. Я находился не в том положении, чтобы чего-то требовать от своего единственного оставшегося друга, и снисходительно относился к его распустившейся фамильярности, грубости, бесцеремонному и бестактному общению. После всех лет совместной работы, после стольких проблем, которые служба Стражей взвалила на его юные плечи, когда рисковала его жизнью и здоровьем, после долгого и трудного времени под нашим гнётом, возможно, он заслужил своё право на маленькую месть. Макс сам почувствовал эту силу, власть в своих руках. Впервые не Страж командовал им, не Страж указывал, в какую беспросветную дыру ему нужно залезть на этот раз. Сейчас именно Макс стал источником власти, в нём нуждались, его слушались и ему потакали. По крайней мере, он был нужен мне. Пусть я всего лишь бывший Страж и Макс грубо обходился со мной, отыгрываясь за наше прошлое, но всё равно он согласился мне помочь, он пошёл на эту смертельно опасную авантюру, и теперь по собственной воле. Что руководит им сейчас, когда кандалы пали, а цепи выскользнули из моих рук? Жалость к такому же, как он, отринутому обществом, желание проверить свои силы или обычная месть своим бывшим хозяевам? Он словно загнанный и свободолюбивый зверь, пойманный в клетку, что изо всех сил бьётся о железные прутья, разбивая свою голову в кровь. Он знает, что, скорее всего, погибнет в этих безуспешных попытках разорвать оковы, но всё, что ему нужно в данный момент, – это месть, ударить как можно сильнее по границам своей стальной тюрьмы, отомстить тем, кто лишил его свободы. Я не столь наивен, чтобы полагать, что хоть сколько-то значу для молодого взломщика. Я никогда не был ему другом или ценным союзником, скорее средством для его личных целей и амбиций.
Я подошёл к столу, подвинул поближе грязный и пыльный стул, уселся на него и положил два пальца на небольшую металлическую пластину в правой части стола. Воздух всколыхнулся, взбудораженный прикосновением редкого гостя, засиял слабым оранжевым свечением, и через краткий миг передо мной развернулось большое и широкое окно Центральной Консоли, повисшее в томительном ожидании. Через секунду парящий экран чуть заметно моргнул, приветствуя меня, и на нём отобразилась крупная надпись: «Идентификация личности. Пользователь: Стил. Должность: Страж третьего уровня. Статус: Блокирован. Доступ запрещён».
– Макс? – осторожно позвал я своего незримого спутника.
– Знаю, вижу, мне нужно время. Главное, не вздумай убирать пальцы с панели, попробую снова обеспечить мост через твою блокировку. Центральная Консоль – это тебе не кнопочки в лифте, здесь гораздо больше степеней проверки, да ещё в несколько потоков. Разорвёшь контакт раньше времени – контур может замкнуться, и сработает тревога.
– Здорово, – с ноткой безразличия ответил я, не до конца понимая лепет взломщика. – Ты, главное, сделай!
– Ты бы хоть для приличия проявил интерес к тому, что я рассказываю, – с обидой в голосе прошипел Макс. – Где твоя благодарность, восхищение? «Как ты интересно рассказываешь, Макс!», «Какой же ты умный, Макс!», «И как ты до этого додумался?».
Взломщик продолжал причитать, передразнивая сам себя, но тут экран Консоли довольно пискнул откуда-то из-за стола, и на экране появилось стандартное меню с множеством различных иконок. Макс недоверчиво замолчал на несколько секунд, а потом с подозрением хмыкнул:
– Хм, вот и всё, получилось гораздо быстрее, чем я предполагал. Вот и чудно! А теперь слушай внимательно, Стил, буду повторять тебе снова и снова. Чтобы ни произошло, продолжай держать пальцы на контактной пластине, слышишь меня?
– Но мы же вошли в систему?
– Повторяю: ни за что! Вся эта схема работает до тех пор, пока идёт трансляция сигнала через мой канал, но стоит тебе только разорвать цепь, как мышеловка захлопнется и оторвёт нам с тобой обоим головы. Так что, хоть гвоздями руку прибей, но прежде, чем отключаться, подожди, пока я замету все следы и разомкну мост.
– Замечательно, очень обнадёживает, – прошипел я в ответ.
Я поднёс левую руку к столу, и над его поверхностью, неподалёку от парящего окна, послушно материализовалась ещё одна прямоугольная панель, переливающаяся оранжевым светом. Она предназначалась для набора запросов и прочих сложных действий, которые выполняли здесь Техники, а функционал большинства клавиш пугал меня только одним своим видом. Я описал пальцем вокруг панели с кнопками полный круг и со злостью тряхнул рукой в воздухе.
– Как мне что-либо набрать? Я не могу одной рукой работать, я совсем не привык, тем более левой! – возмутился я.
– Ох, что же ты такой безрукий совсем? А, Страж Стил третьего уровня? Я могу за тебя всё сделать отсюда, говори, что искать.
– Мне нужно найти всю возможную информацию об исчезновение некой Марии. Имена, адреса, служебные или технические записи, любые, даже мелкие упоминания о пропаже кого-либо с таким именем или прозвищем.
– Подожди, так ты про ту самую Марию? – догадался Макс. – Про которую намалёвано на каждой стене?
– Ты что-то знаешь о ней?
– Ну, я же не слепой и не глухой. Хожу по городу, слышу всякое, но понятия не имею, кто она такая. Никогда не придавал слухам особого значения, мало ли кругом дураков? Подожди секунду, попробую что-нибудь отыскать.
Экран Консоли моргнул, почернел, и по нему поползли белые строчки непонятного текста, но при этом он продолжал источать по краям лёгкий оранжевый свет, образуя красивую рамку. По всей видимости, Макс считал себя выше обычных простаков, использующих стандартное меню Консоли и встроенные программы поиска. Даже здесь он предпочитал идти своим путём, показать свою независимость и уникальность, поэтому он сразу начал действовать через инженерное меню. Если его спросить в такой момент, зачем он пишет все запросы вручную, почему не использует стандартные методы, давно разработанные другими Техниками для всеобщего удобства, к чему эта напряжённая деятельность по изобретению очередного колеса, то Макс непременно ответит, что ему так удобнее. Хотя очевидно, что это не так и причина кроется намного глубже в паутине его психики.
Через несколько напряжённых минут на экране высветился результат поиска в виде множества записей, разбитых на несколько колонок. Тут оказалось гораздо больше результатов, чем в базе знаний моей личной Консоли, но даже здесь не нашлось ничего полезного.
– Это всё? – раздосадованно спросил я.
– А тебе этого мало? – возмутился Макс.
– К сожалению, да… Если мы не найдём что-нибудь про эту женщину, то весь наш риск окажется напрасным. Макс, я не могу уйти отсюда с пустыми руками, это мой последний шанс докопаться до истины. Здесь точно должно что-то быть!
– Ох, Стил, я могу сказать тебе только одно: в этой базе знаний содержится абсолютно вся информация из всех уголков Системы, и если в ней чего-то нет, то этого не существует вовсе. Извини… – Макс попытался сделать как можно более виноватый голос, но у него это плохо получалось. – Слушай, а почему ты решил, что это женщина или… м-м-м… или вообще человек?
– В каком смысле? – удивился я.
– Ну, не знаю, просто спрашиваю. С чего ты решил, что Мария – человек?
Вопрос Макса ввёл меня в лёгкий ступор. До этого я не задумывался над такой возможностью, мне даже в голову не могли прийти столь безумные мысли. Что значит не человек?
– Что значит не человек? – вторил я своим мыслям. – Они же требуют её, то есть Отступники не могут же требовать вернуть им не… Подожди секунду!
Я почувствовал, как бешено стучит моё сердце. Я ещё не знал почему, но уже сейчас ощущал некий волнительный ропот перед нахлынувшей на меня догадкой, будто всё это время я смотрел сквозь вуаль призрачной цели и никак не мог схватить руками вечно ускользающий мираж. По телу прошло тревожное тепло, я часто задышал от подскочившего в крови адреналина. Я не мог понять, что со мной, и никак не мог успокоиться, вернуть назад свои мысли, разлетевшиеся по всем уголкам разума. Что значит не человек? А что же тогда?
Левой рукой я ощупал подол своей куртки, потом скользнул пальцами во внутренний карман, вывернул ладонь, чтобы удалось зацепить и вытащить тот маленький заветный клочок прошлого, запечатлённого на старой фотографии, частично пропитанной моей собственной кровью. А ведь я уже почти забыл об этом тяжёлом, но полном надежд подарке из рук умирающего по моей вине старика. Весёлая, задорная улыбка маленькой девочки продолжала с укоризной смотреть на меня с потёртой от времени фотографии, она всем своим видом напоминала мне об обещании, данном её отцу. «Алиса» – надпись внизу фотографии почти истёрлась, но с первого взгляда ничего так и не говорило ни о какой Марии.
– Стил? – обеспокоенно позвал меня Макс. – Что случилось? Что будем делать?
Старик дал мне это фото и назвал имя Мария, но зачем? Может быть, это всего лишь агония угасающей жизни, но зачастую именно в такие моменты человек впервые начинает говорить правду. Я пристально всмотрелся в фото, но не мог разглядеть ничего необычного. Обыкновенный ребёнок в светлом платье розоватого оттенка стоит на фоне зелёной кроны деревьев, задорно улыбается и радуется жизни. Но тут мой взгляд упал на небольшое пятно голубоватого цвета, пробивающееся сквозь пушистые зелёные листья. Это знак! Безусловно, это металлический информационный указатель, которые обычно ставят около дорог горе-бизнесмены, чтобы намекнуть на свой терпящий убытки магазин в ближайшей подворотне. Знак последней надежды, как его ещё называли. Также иногда подобные таблички устанавливали городские службы, чтобы указать названия особо важных мест. Но, насколько я помню, такая практика уже давно не применялась да и выглядела слегка архаично в мире, где у каждого есть доступ к Консоли. Этот знак на фотографии почти полностью скрывался за густой кроной деревьев, и только небольшая его часть блестела на солнце. Я пытался разглядеть на нём хоть что-то, но это оказалось невыполнимой задачей. Если только…
– Макс, а у этой Консоли такой же функционал, как и у всех прочих? Можешь включить режим увеличительного стекла?
Парень что-то раздражённо буркнул в ответ, затем экран Консоли потускнел, стал прозрачным и превратился в одну огромную линзу, увеличивая всё, что подносили к нему с обратной стороны. Я протянул руку с фотографией, и изображение на снимке моментально отпечаталось на экране и растянулось в окне, демонстрируя во всей красе осколок чужого прошлого. Теперь счастливый взгляд девочки ещё сильнее прожигал во мне дыру ответственности, цеплял своими острыми крюками за плоть человеческого долга и тянул на себя. Я с трудом отвёл взгляд от её искренней улыбки и всмотрелся на небольшой фрагмент придорожного знака. Его совсем поглотила разудалая растительность местных зелёных насаждений, но мне удалось рассмотреть несколько расплывшихся белых букв, которые образовывали надпись «св. М».
«Она с Марией» – вспомнил я слова умирающего отца бедной девочки.
– Святая Мария! – воскликнул я и подскочил на месте, чуть не оторвав руку от пластины на столе.
– Что случилось? – взволнованно и быстро произнёс Макс.
– Нет, ты не понял! Это оно! Святая Мария! Это не имя, это название какого-то места в Системе. Что это? Ты слышал про Святую Марию?
– Очень немного, какие-то старые легенды…
– Да нет, я про место, что это такое? Можешь поискать в базе?
– Сейчас попробую… – немного неуверенно ответил Макс.
Я уже весь трясся в нетерпении и с большим наслаждением расплывался в улыбке от собственной догадки, словно передо мной разом открылись все тайны Вселенной. Это небывалое чувство триумфа собственного разума.
– Хм, странно. – Голос Макса казался немного напряжённым. – Вот, посмотри.
Он выключил режим увеличения, экран снова почернел, и на нём появилось несколько записей, но все они оказались просто непонятным и бессмысленным набором букв и цифр.
– Что это? – озадаченно спросил я.
– Это результат запроса о местности, как-то связанной с именем Святой Марии, но они зашифрованы. Здесь стоит гриф «Секретно», и, похоже, доступ к записям закрыли от всех, кроме высшего руководящего состава. Увы, но твоего доступа Палача не хватает, для начала тебе придётся подрасти как минимум до Хранителя. Извини… это всё, что я могу сделать.
– Но как же? Макс? – Восхищение собой быстро сменилось жгучим отчаянием, которое сразу же отдалось биением в висках. – Мы не можем вот так просто, мы… ведь правда?
– Извини…
– Но ты ведь можешь обойти это? Ты всё можешь, я знаю это!
– Да, я всё могу! – вспылил Макс. – Могу прямо сейчас разнести весь ваш клоповник к чертям, могу такое устроить через эту Консоль, что вы все… все… но есть грань, понимаешь? Грань, за которую нельзя заходить! Сейчас мы стоим у самого порога, и, если переступим его, уже не будет пути назад. Что ты от меня требуешь? Чтобы я обманул Систему? Подменил твой уровень допуска? Я могу это сделать, могу наречь тебя хоть господом богом в этой Консоли, но что дальше? Что дальше, Стил? Есть разница между мелкой шалостью, чтобы вернуть тебе заблокированные права, и между тем, чтобы взломать Систему, залезть в секретные данные. За этим порогом конец, ты это понимаешь? Этого уже не скрыть. Нас обоих покромсают на лоскутки ещё до того, как наступит следующее утро. Ты только послушай себя, ты одержим!