- -
- 100%
- +
Каждое слово доктора Салимы, каждый вопрос были наполнены заботой и профессионализмом. Я чувствовал, как тонкая нить воспоминаний начинает пробуждаться в сознании Аят, приближая нас к разгадке того, что случилось в ту проклятую жуткую ночь.
Сидя в углу кабинета доктора Салимы, я наблюдал за процессом, чувствуя, как напряжение сжимает мне горло. Мое внимание было приковано к Аят, которая под внимательным руководством доктора погружалась в еще более глубокий транс. Видеть ее такой уязвимой и одновременно сильной было для меня настоящим испытанием.
Когда доктор Салима начала аккуратно направлять Аят сквозь туман ее воспоминаний, я ощутил, как каждая клетка моего тела напряглась в ожидании.
– Расскажи мне, что ты видишь, Аят, — ее голос был мягким, но властным, пробуждая глубоко спрятанные воспоминания.
И тогда Аят начала говорить. Ее слова были прерывистыми, смешанными с дыханием и паузами, но то, что она рассказывала, заставило мое сердце остановиться.
– Мы... были у реки... я и моя сестра... но там был кто-то еще.... Женщина…и мужчина.
Ее голос дрожал, но она продолжала говорить, шептать. То хрипеть. Ей было страшно.
– Кто это был, Аят? — терпеливо спрашивала доктор Салима.
– Это была... Лами... Она позвала нас, сказала, что мы пойдем погулять у реки и она что-то важное расскажет нам… о папе, — произнесла Аят, и в тот момент мое существование словно разделилось на до и после. Лами. Не Вика. Все это время я жил с убеждением, что Вика имела отношение к трагедии, но теперь... теперь передо мной открывалась новая глава, переписывающая историю. Мне стало трудно дышать, глотать. Моя дочь продолжала говорить, но ее слова звучали для меня как издалека, сквозь пелену шока и неверия. Лами, которая всегда казалась частью семьи, частью нашей жизни. Она убила…Проклятая тварь Лами! Сука, которую я столько времени прощал…которая обводила меня вокруг пальца.
– Что за мужчина там был?
– Не знаю…Он почти ничего не говорил. Я только слышала, как он топил Асию…он топил ее, потом бросился ко мне. Я пыталась убежать, но Лами схватила меня и швырнула. Я больно ударилась… и все… и темнота.
– Как звали мужчину?
– Я не помню…она не звала его по имени. Асия….Асияяяя…она утонула, они утопили Асию…папа…где мой папа?
– Тшшш, успокойся, Аят. Сейчас мы потихоньку будем выходить обратно.
Сеанс продолжался, но мои мысли вертелись вокруг одного — как я мог так заблуждаться? Какие еще гребаные тайны скрыты от меня?
С каждым словом Аят, всплывающим из глубин ее подсознания, моя уверенность в том, что я знал правду о той ночи, крошилась на моих глазах. Как вихрь, разрушающий все на своем пути, эти откровения переворачивали мое понимание прошлого. Казалось, мою грудную клетку разворотило, и сломанные кости рвали мою плоть на куски. Это было невыносимо. Я задыхался. Даже стакан воды не помог…мое горло полностью пересохло.
Мы вышли из кабинета доктора Салимы, и я вел Аят к машине, чувствуя, как на душе становится все тяжелее и тяжелее. Она шла рядом со мной, держась за мою руку, и в ее глазах я видел столько вопросов, на которые сам не мог найти ответов. По дороге домой Аят тихо спросила:
– Папа, ты найдешь Вику? Она вернется домой?
– Почему ты сказала Аллаена, когда пришла в себя? Почему?
– Я проклинала Лами… я никогда не называла вику Аллаеной. Папа…где Вика? Она когда-нибудь вернется?
Ее голос был полон надежды и одновременно страха. Она знала, что Вика была важной частью нашей жизни, и теперь, когда ее невиновность становилась все более очевидной, желание видеть ее снова казалось таким естественным. Для нее…Но пока еще не для меня. Да…одно обвинение снято. Самое страшное из всех. А что делать с Азимом…с Али… с чужим ребенком?
Но руки женщины, которую я безумно и болезненно люблю не замараны кровью моей дочери.
– Все не так просто, милая, — ответил я, глядя на дорогу, но видя перед собой лишь туман. Казалось, меня всего раздирает на части. Лами мертва…Сука! Я бы убил ее сам снова и снова, вспарывая ее гнилое нутро. – Мир, в котором мы живем, полон непредсказуемости. Я не знаю, где сейчас Вика, и не уверен, что она захочет вернуться.
– А ты бы хотел, чтобы она вернулась?
Да! Я бы хотел…какая-то трусливая, жалкая, ничтожная часть меня. Но переступить через ее измену, через мужиков, которые трахали ее тело. Я никогда не смогу с этим смириться.
– Нет…Вика – это наше прошлое. Наши пути разошлись.
Аят замолчала, уткнувшись лицом в стекло, и я знал, что она погружена в свои размышления, так же, как и я. Мысли о Вике вызывали во мне апокалипсис. Я хотел ее, я жаждал ее, я хотел ощутить ее запах, ее волосы под своими руками, ее кожу, ее плоть своим членом. Я был раздираем между облегчением от ее невиновности и горем от потери. Горем от того, что ничего невозможно вернуть назад. Если бы я тогда вступился за нее, поверил в ее невиновность, она бы не сбежала с этим ублюдком.
***
Я переверну все в проклятом доме Лами, я там камня на камне не оставлю. Кто этот мужчина? Кто этот сука, который убил мою дочь? Если он жив – то смерть будет для него недосягаемой мечтой. Я раздеру его голыми руками, я буду грызть его зубами и отрывать куски его плоти. Я вырву ему сердце.
Дойдя до дома Лами, я остановился на мгновение. Дверь была закрыта. Насрать, ни один замок не скроет от меня правды теперь. Я вышиб ее к чертовой матери, так что щепки разлетелись. Внутри царили полумрак и тишина. Мои шаги эхом отозвались в голых стенах. Родня Лами поторопилась опустошить дом и продать все, что в нем было. Разве что сам дом продать не смогли, потому что он не принадлежал Лами, а был записан на Рамиля и отходил мне в случае его смерти.
Я начал перерывать все в доме. Каждый уголок, каждый ящик, каждая полка были тщательно исследованы мной в поисках малейшего намека или улики. Мои движения были порывистыми и беспорядочными, но каждый предмет, который я трогал, приближал меня к истине. Книги, личные вещи, даже старые письма – разорвать, выпотрошить, вывернуть наизнанку. Оно лежало все здесь, сваленное на пол. Все то, что оказалось ненужным. Весь ее хлам, вытрушенный из шкафов и комодов. С каждой находкой я чувствовал, как адреналин накатывает волной, но желаемого я так и не находил. В комнатах царил хаос от моих поисков, но я не мог остановиться.
Я уже собирался уходить, когда мой взгляд упал на небольшую книгу, зажатую между старыми альбомами на верхней полке. С трудом дотянувшись, я взял ее в руки и понял – это был дневник. Дневник Лами. Открыв его, я начал вчитываться в строки, написанные ее рукой. С каждой страницей моя тревога росла, а сердце билось все сильнее. "Твою ж мать," – мелькнуло в голове, когда я осознал, что держу ключ к разгадке. Мои пальцы пробежали по обложке, прежде чем я решительно раскрыл первую страницу.
То, что я нашел внутри, заставило мою кровь закипеть. Лами, эта... б*ядская проклятая ведьма, шлюха гребаная... описывала свои встречи с каким-то мужиком, с любовником, в деталях, которые заставили меня реветь от злости и позора. Но это была лишь поверхность. В этих записях скрывались тайны, которые вспарывали медленно мою грудину, погружаясь лезвием правды прямо мне в сердце.
С каждой страницей я углублялся все больше и больше в грязь, в болото. Вот тут-то и вылезла наружу самая вонючая и склизкая подноготная. Самида. Да, Самида стояла за всем этим бардаком. Она манипулировала Лами, как куклой, втягивая ее в свои темные дела. Самида…хотела смерти моих дочерей, своих внучек. Б*ядь! У меня это не укладывалось в голове. Я не верил. Я не хотел в это верить…только на хрена Лами врать в дневнике…
Мои руки дрожали от ярости, от ощущения, что меня режут на куски, страницы шелестели под пальцами.
– Как она посмела? Как посмела….Аааааа! Как посмела? – громыхало в моей голове. Самида, которую я считал своей второй матерью, частью семьи, оказалась змеей. Ядовитой, опасной тварью. Зачем ей была нужна смерть девочек? Из-за Вики? Потому что они приняли ее? Зачем….Почему? Какого черта?
Не в силах сдержать дрожь в руках, я продолжал читать, а каждое слово, каждое признание Лами о Самиде только подливало масла в огонь. Моя кожа пылала изнутри. Они обе играли со мной, со всей моей жизнью, как с каким-то дешевым фарсом.
Когда я дочитал до конца, мое тело было настолько напряжено, что казалось, сейчас лопнет. Я рванулся с места, дневник все еще был в моих руках. "Самида, будь ты проклята, тварь," – прошипел я сквозь стиснутые зубы, направляясь обратно в наш дом, где эта ворона, ведьма делала вид, будто хранит семейный очаг. Этот дом скоро узнает, что такое настоящий гнев Ахмада ибн Бея.
Моё сердце билось, как барабан. Я почувствовал, как во мне просыпается зверь, дремавший всё это время под тяжёлым покровом обмана и лжи. Самида... Как я мог так слепо доверять ей? Как она могла так жестоко играть со мной, с моей семьёй, с нашими жизнями? Убить Асию! Нанять убийц! Заморочить голову шлюхе Ламии!
Я чувствовал, как гнев заполняет каждую клеточку моего тела, как кровь кипит в жилах, желая выплеснуться наружу и смести всё на своём пути. Это ощущение предательства, оно пронзало меня насквозь, оставляя ожоги на душе.
«Как она посмела?» – мой внутренний голос орал так сильно, что я едва не потерял контроль над машиной, мои виски лопались от боли. Скорость росла, словно я пытался убежать от этой горькой правды, но понимал, что никуда не деться. Это была моя жизнь, мой дом, моя семья – БЫЛА! Ее уничтожали! Методично, изнутри! Та, которой я доверял! С каждой милей, приближаясь к дому, я всё больше осознавал, что мне предстоит столкнуться лицом к лицу с Самидой. С тем, кто всколыхнул основы моего мира своими кознями. Старая сука! Я не мог понять, как она могла так далеко зайти. Были ли её слова о заботе и любви к нашей семье всего лишь частью её жестокой игры? Зачем? Мать вашу, зачем?
Это ведь не все, да? Я хочу знать больше. Я потяну за эту проклятую ниточку. Мне кажется, что я как слепец… шарю руками в темноте и нащупал твой черный силуэт.
Глава 4
Пора кончать с этой игрой. Самида... она думает, что контролирует ситуацию? Наивная. Я покажу ей, как Ахмад ибн Бей берет дело в свои руки.
Сначала – команда. Лучшие из лучших, которым я доверяю. Не те, кто давно прислуживает в доме и подвластен Самиде, а те, кто умеет делать свою работу тихо и эффективно.
– Следим за Самидой. Каждый ее шаг, каждое слово – мне на стол, – распорядился я. Мои ребята кивнули. Давно надо было работать с внешним штатом сотрудников из охраны и собственной службы безопасности.
Техника? Последние разработки. Ничего такого, что можно купить в обычном магазине. Камеры настолько малы, что их не заметит даже профессионал. Плюс прослушка – должен знать каждый ее шепот, каждый вздох.
План? Железный. Она пошевелит мизинцем – я буду знать. Самида любит играть? Ну что ж, посмотрим, как ей понравится, когда игра обернется против нее.
"Пора начинать," – сказал я себе, когда все было готово. Самида не знает, с кем связалась. Она думает, что может манипулировать всеми, что может вот так обвести меня вокруг пальца. Сука, которую я называл матерью. Убийца Асии. Пусть не своими руками, но убийца!
Пора кончать с этой игрой. Самида думает, что она умнее всех? Посмотрим, как она выкрутится.
Видеокамеры, жучки для прослушки, GPS-трекеры – использовал всё, что могло помочь мне узнать правду.
Разработал план действий, каждый шаг продуман до мелочей. Мои люди знали, что от них требуется. "Не дайте ей и шанса на новые интриги. Я хочу знать все: с кем она встречается, о чем говорит, куда ходит, а также полностью знать все ее передвижения день за днем на год назад" – давал последние указания.
Это было больше, чем слежка. Это была моя личная миссия – разоблачить Самиду. Я не собирался останавливаться, пока не докопаюсь до сути.
***
– Ведем ее. Едет к дому Умара.
Умар…брат Али. Что ей там нужно? Откуда она его знает? Считанные минуты, и я уже там. Вместе с моими ребятами наблюдаю за домом на экране. Мы слышим звук…на одежде Самиды есть жучок.
"Что эта змея замышляет на этот раз?" – думал я, когда увидел, как Самида входит в дом Умара.
Каждый их жест, каждый шаг заставлял мою голову работать на пределе, пытаясь уловить смысл их встречи. "Зачем Самида здесь? Что соединяет ее с Умаром?" – вопросы кружили в моем сознании, как вихрь.
– Тебе пора уехать, Умар.
– Это не входило в наши планы.
– Теперь входит. Сколько денег нужно, ты получишь, и чтоб завтра тебя здесь не было.
– У меня здесь дом и работа. Как я все оставлю?
– Хочешь жить – оставишь. Здесь на первое время. Потом будет еще. Уезжай, не то кончишь, как Али.
Я все это слышу и чувствую себя слепцом, чувствую себя глухим. Как будто я глубокий инвалид в вакууме. И этот вакуум засасывает меня в черную бездну чудовищной правды.
А потом мой взгляд застыл на Умаре. "Али... его брат... тот самый Али, который….с которым Вика, отец ребенка. Какая игра здесь ведется? Что эти двое планируют?" – я чувствовал, как недоверие и гнев растут во мне с каждой секундой. Решение допросить Умара после ухода Самиды становилось все более мощным. Из него вытянут правду вместе с его кишками, если будет молчать.
– Я узнаю правду, – прошептал я себе под нос. Сука…во что еще ты замешана. Что за дьявольская паутина. Откуда она началась и где заканчивается. Как ты меня так опутала, Самида…
Как только Самида скрылась за углом, я подал знак своим людям. Мои парни были как тени. Они мгновенно окружили Умара, едва он вышел на порог. Не давая ему и шанса на сопротивление, мы утащили его на заброшенный склад на окраине города. Место было мрачным и пустым, идеальным для серьёзных разговоров.
Умар заговорил не сразу. Пришлось отрезать ему палец на ноге и привязать вниз головой над чаном с кипятком. Тогда он стал более разговорчивым.
– Что она у тебя делала? Почему советует уехать и дает деньги?
– Она заплатила Али…чтобы он скомпрометировал…вашу жену.
– Что это значит? Говори! Они были любовниками?
– Нет! Не были! Никогда не были! Даже не общались!
Он сказал, а мне словно в грудь выстрелили. Я буквально ощутил, как разворотило грудную клетку. Поморщился от боли, выдыхая и чувствуя, как дерет пересохшее горло.
– Что значит не общались?
– Так за покупками всегда ходила с Азизой, та с Али разговаривала, а ваша жена молчала, как и положено. Самида платила мне за молчание. Нам.
Твою маааать! Твою, гребаную. Мать. Мне не просто плохо, меня прошибает холодным потом. Я стою перед ним и не чувствую ступней своих ног.
Слова Умара резали слух, каждое из них – как удар ножом по моей душе. Его голос дрожал, но я видел в его глазах правду. Самида... Она всё это время водила меня за нос, раскручивала свои интриги, а я плясал под её дудку. Я почувствовал, как внутри всё кипит от ярости. Она использовала братьев, как и многих других, чтобы ткать свою сеть лжи вокруг меня, вокруг Вики. Мои кулаки сжимались все сильнее, когда он рассказывал о её манипуляциях, о том, как она пришла к ним впервые.
Я едва сдерживал себя, чтобы не взорваться на месте. "Хватит," – отрезал я, когда Умар начал было еще что-то говорить. Мне было достаточно. Я узнал то, что нужно. С мрачным выражением я отвернулся, оставив его висеть над чаном.
Воздух казался тяжелым, насыщенным предстоящей бурей. Я знал, что мой мир уже никогда не будет прежним. Меня вывернуло…меня просто искорежило, и я весь словно кровоточил.
Умар не остановился.
– Я общался с Азимом, мы переписывались, – его слова были тяжелы, как будто каждое из них давило на него грузом. – Он... он часто жаловался. Говорил, что между ним и его женой нет ничего. Никаких отношений, Ахмад. Совсем. Что она ненавидит его…что она так и не стала ему женой! Никогда!
– Никогда? – заорал я и схватил его за волосы приподнимая вверх. – Как это – никогда? – меня всего трясло. Зуб на зуб не попадал.
– Он говорил, что это всё из-за Самиды. Что она что-то задумала... Использует его в своих играх, а его жена, что она его не любит и никогда не полюбит… – продолжал Умар, а я чувствовал, как в моем животе растет холодный комок. Моё сердце стучало все громче, словно пытаясь вырваться из груди.
– Что еще ты знаешь? – мой голос дрожал от злости и отчаяния. Я нуждался в правде, всей правде, чтобы понять, как далеко зашли эти интриги и что мне теперь делать.
Умар покачал головой.
– Это всё, что я знаю, Ахмад. Прости. Пощади!
Я отпустил его…Наверное, только потому что после того, что он сказал, мне хотелось орать. Я орал. Просто беззвучно. Я орал всем своим существом. Я рвал глотку молча…
"Это твой конец, Самида," – прошипел я, заводя машину. Я был полон решимости разобраться в этом хаосе и восстановить справедливость. Неважно, какой ценой.
Просматривая страницы дневника Лами, мои глаза снова и снова останавливались на одном имени – Окси. "Проклятая проститутка Окси больше мне не соперница," – эти слова Лами эхом отзывались в моем сознании. Самида... Что же она сделала с этой женщиной? Я вспомнил, как внезапно пропала Оксана, моя верная любовница, которая многое терпела от меня.
Моё решение было мгновенным. "Найдите Окси," – приказал я своим людям, чувствуя, как каждая клетка моего тела напрягается от предвкушения новых открытий. Что еще скрывается за стенами нашего дома, за этими лицемерными улыбками Самиды? Куда еще она протянула свои паучьи лапы?
Когда мои люди вернулись с новостями, моё сердце замерло. Они нашли ее. Окси. Женщина, лицо которой было обезображено до неузнаваемости, еле держалась на грани жизни и смерти. Я почувствовал, как моя кровь стынет в жилах, увидев её такой.
Стоя перед ней, я едва узнал человека в этом изуродованном теле. "Что с тобой сделали, Окси?" – хотел спросить я, но слова застряли в горле. В её глазах я увидел бесконечную боль и страдание, которые не могли быть выражены словами.
Она с трудом дышала, каждый ее вздох был наполнен мукой. Я чувствовал, как внутри меня всё сжимается от ярости и отвращения к тому, что могла сделать Самида. "Как это могло произойти? За что?" – мои мысли кружили в бешеном вихре, ища ответы. Но их не было.
Сидя рядом с Окси, я понял, что это новый уровень зла, на который способна Самида. Моё желание разоблачить её и заставить ответить за все её преступления только усилилось.
– Я обещаю, Окси, тот, кто это сделал, будет наказан, – прошептал я, даже не зная, слышит ли она меня. – Назови мне имя? Скажи за что? Я хочу знать!
Когда Окси протянула мне лист, на котором было написано лишь одно имя – Самида, и рядом нарисован кружок с глазом внутри, я сначала ничего не понял. "Что это должно значить?" – промелькнуло у меня в голове, когда я вглядывался в нарисованный символ.
Но потом, медленно, словно туман рассеивался перед моими глазами, я начал понимать. Этот глаз... Самида следила за нами. Она видела каждую нашу встречу с Окси. Наш секс…вот что означает дырка и глаз… и взгляд Окси, полный отвращения.
ТВОЮ Ж МАТЬ! ГРЕБАНАЯ БОЛЬНАЯ ШАВКА! – хотелось крикнуть, но слова застряли в горле.
Отвращение и ужас захлестнули меня с новой силой, когда осознание заставило кровь вскипеть и броситься в лицо, а потом отхлынуть. Меня вырвало прямо там, рядом с Окси, которая смотрела на меня своими больными, исполненными страдания глазами. Это было как удар ниже пояса, от которого теряешь дыхание.
Шатаясь, я вышел на улицу, искал опору, чтобы хоть как-то удержаться на ногах. "Позаботьтесь о ней. Перевезите в лучшую клинику в столице и дайте ей всё, что ей нужно," – еле выдавил я своим людям, указывая на Окси. Мои руки дрожали, как и весь я. По моей спине ручьями тек холодный пот.
Когда я сел в машину, водитель посмотрел на меня с недоумением, но я только махнул рукой: "В клинику."
Мы ехали, а я не мог избавиться от воспоминаний о Самиде, её взглядах, её объятиях... Всё это теперь казалось таким фальшивым и отталкивающим. С иным смыслом. От которого кровь стыла в жилах.
Я не выдержал. Приказал остановить машину и выскочил наружу, где меня снова вырвало. Тело содрогалось от отвращения, а душа – от предательства, которое было совершено против меня, против Вики, против всей моей семьи.
Когда я вернулся в машину, лицо мое было бледным, а глаза – пусты. "Продолжайте," – прохрипел я водителю, и мы снова тронулись в путь. В этот момент я клялся, что Самида ответит за всё. Ее смерть будет страшной! А она умрет…она непременно умрет!
Глава 5
Этот врач... он знал правду. Правду о Самиде, о ее чертовых играх за моей спиной. Я не мог этого простить. Не мог допустить, чтобы она продолжала свои манипуляции, уничтожая жизни, как будто это была всего лишь игра. Тварь. Мразота. У меня в голове не укладывалось как вообще. Как, мать ее! КАК?! Но это были только цветочки…Я многого, оказывается, не знал вообще. Слепец, котенок, которого тыкали мордой в грязь, а он думал, что это сметана.
– Заберем врача, – приказал я, голос мой был жестким, не терпящим возражений. – Ночью. Без шума. Мы должны его вытащить, прежде чем кто-то что-либо заподозрит, – продолжал я, строя план мести, план того, как мне немного объяснят историю с кровосмешением. Я очень хорошо помню те дни после изнасилования, когда Алена лежала в больнице, а докторишка убеждал меня, что у нее есть куча повреждений. Сегодня повреждения будут у него самого. Никаких следов, никаких улик. Если Самида думала, что она может играть со мной, она жестоко ошибалась. А точнее, она уже наигралась. Теперь играть буду я.
Я чувствовал, как внутри меня все кипит от гнева, от адской жажды самой кровавой мести. Этот врач явно прятал за пазухой ключи к многим дверям, закрытым для меня до сих пор. И я был готов на все, чтобы их открыть.
План был готов. Мы знали, что делать. Эта ночь станет решающей в борьбе против Самиды и ее козней. Я не остановлюсь, пока не узнаю всю правду. Пока не смогу смотреть в зеркало, не чувствуя вины за то, что позволил всему этому случиться.
Как только стемнело, мы уже были на месте. Мои люди, как тени, скользнули внутрь, не давая камерам безопасности и охране и шанса нас заметить.
– Быстро, тихо, – прошипел я, когда мы подкрадывались к его кабинету. Мы знали его расписание, знали, когда он будет один. Все было продумано до мелочей. Дверь кабинета легко поддалась, и мы ворвались внутрь. Удивление и дикий страх в глазах врача, когда он увидел меня, были ответом на мои подозрения. Ублюдку точно есть, что скрывать и чего бояться.
– Ты пойдешь с нами, – грубо произнес я, когда двое моих людей схватили его за руки и заломили их за спину. Все произошло быстро. Он пытался сопротивляться, но был не в силах противостоять нам. Мы вытащили его на улицу, бросили в машину и уехали, прежде чем кто-то из персонала клиники успел понять, что произошло.
Я молчал. Врач изредка пытался умолять отпустить его, давил на жалость, говорил о жене и детях, но его плаксивый голос только раздражал меня. "Молчи," – рявкал я каждый раз, когда он начинал свое мерзкое нытье. Противный слизняк. Трусливая, продажная тварь точно что-то скрывала.
Мы привезли его туда, где обычно разбирались с подобного рода швалью. Здесь он будет говорить. Здесь он раскроет все карты Самиды. Я посмотрел на него, видя в его глазах страх и отчаяние.
– Начнем, – произнес я, когда мы ввели его в заброшенное здание, где его ждал допрос. Сегодня ночью я узнаю правду. Любой ценой. Для того, чтобы он долго не тянул с ответами, мы ему помогли и отрезали одно ухо. Он выл и орал как резаный кабан. Мои люди подвесили его на крюк за вывернутые вверх руки.
В заброшенном помещении, где каждый шорох звучал как приговор, я стоял перед врачом, чье лицо искажал дикий, первобытный страх.
– Говори, – его глаза встретились с моими, и я видел в них панику. – Что она тебе приказывала делать?
Он колебался, губы его дрожали.
– Я... я не могу... – начал он, но его слова прервал мой холодный взгляд.
– Ты можешь и будешь, иначе останешься без второго уха! – мой голос был железным. Я наступал ближе, и он понимал, что уйти от ответов ему не удастся.
– Она... она заставляла меня делать вещи... Неправильные вещи, – наконец вырвалось у него.
– Какие вещи? – мое терпение на исходе. Я чувствовал, как адреналин бурлит в моих венах. Этот врач держал ключ к разгадке, и я должен был его получить.
– Искусственное оплодотворение, – его голос дрожал. – Она планировала все... с использованием вашего... вашего генетического материала.
Мое сердце на мгновение остановилось.
– Что ты сказал? – мои кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели.
– Она хотела ребенка... вашего ребенка. И использовала других женщин для этого...Ваша вторая жена... и Алена... – он говорил, а я чувствовал, как моя душа тонет в отчаянии. Меня беспощадно затошнило, но ярость была сильнее. Холодный пот выступил по спине. Я пошатнулся, как будто меня ударили в солнечное сплетение.