- -
- 100%
- +
– Как долго это продолжалось? – я едва узнавал свой голос, насколько он был наполнен яростью и болью.
– Годы, – простонал он, по его лицу стекала кровь и попадала ему в рот, он плевался и дергался от ужаса. – Я не мог отказаться... Она угрожала мне.
Я отошел назад, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Самида... Как мне не хватило ума увидеть это раньше? Как я мог допустить, чтобы она так далеко зашла?
– А ты не думал о том, что сделаю с тобой я, когда узнаю? – прошептал я, повернувшись к врачу. Он сломлен и испуган, но его страх ничто по сравнению с тем, что теперь чувствовал я.
– Сколько раз? – мой голос был почти шепотом, я не мог говорить, мое горло горело огнем.
Врач смотрел на меня, и его глаза были полны слез.
– Много... Много раз, Ахмад. Она была одержима идеей иметь ребенка от вас. Вашего ребенка, который бы принадлежал только ей. Были неудачи, были выкидыши…эмбрионы не приживались.
Я с трудом воспринимал его слова. Это звучало как самый страшный кошмар.
– Аят и Асия? – едва слышно спросил я.
– Да, близняшки...Это плоды искусственного оплодотворения…Это ваши дети и Самиды...ч
Мир вокруг меня закачался, будто я стоял на краю пропасти.
– И Алена? – слова застревали в горле.
– И Алена тоже... Она была всего лишь сосудом. Самида убедила ее, что это будет ваш ребенок. Но Алена... она никогда не знала правды.
Я почувствовал, как ноги подкашиваются. Все, во что я верил, все, чем я дорожил... это было ложью. Отравление моей первой жены, то, что из нее делали сумасшедшую и прятали в больницу… а в это время над ней проводили опыты, отношения с Аленой, беременность... Все это было частью жестокой игры Самиды.
– Почему? – это был единственный вопрос, который я мог сформулировать сквозь бурю эмоций, бушующих во мне.
– Она... она хотела власти, Ахмад. Хотела контролировать все. В том числе и вас. Ребенок от вас... это был ее способ укрепить свои позиции, – врач говорил, и каждое его слово было как удар ножом. – она…она любила вас, как мужчину…как не жутко это говорить.
Я стоял там, сломленный, пытаясь собрать воедино обломки своей жизни. Самида... Что я сделаю с тобой, Самида? Этот вопрос эхом звучал в моей голове, глядя на врача и слушая его ужасающие откровения.
– Стой, что ты только что сказал? – я не верил, я все еще ни во что не верил. Картинка не складывалась. У меня адски болела голова. Она раскалывалась, и по мне градом катился холодный пот.
– Слепота близняшек... это не от отравления. Это генетическая мутация, – врач смотрел на меня с сожалением, словно каждое его слово было тяжелым камнем. Он бросал эти камни в меня, и я истекал кровью.
– Генетическая мутация? – я повторил, чувствуя, как мой разум отказывается принимать эту информацию.
– Да, Ахмад. Ваши гены...Кровосмешение. Когда Самида использовала ваши генетические материалы... она не учитывала риски. Риски для ребенка, – его голос дрожал, словно он адски боялся моей реакции. Не зря боялся, потому что он даже не представляет, что я с ним сделаю.
Мои руки сжались в кулаки.
– Ты реально хочешь сказать, что Аят и Асия ЕЕ дети? Мои и ЕЕ?
Врач кивнул, и я почувствовал, как омерзение и гнев во мне нарастает с каждой секундой.
– Я очень сожалею, Ахмад. Я... я не знал, как вам это сказать. Самида... она угрожала моей семье, – он посмотрел на меня, и я увидел в его глазах только животный страх.
– А еще и платила, да? Очень хорошо платила! Моими деньгами! Отрежьте ему руки, ноги, член и закопайте падлу живьем прямо здесь.
– Нет! Ахмад! Нееет! У меня пятеро детей! У меня…
– Самида обеспечила твою семью на несколько жизней вперед!
***
Сердцебиение участилось, когда я переступила порог кабинета доктора Владиславы Владимировны Устиновой. Свет в комнате был приглушённый, и большой монитор УЗИ занимал центральное место среди медицинского оборудования. Доктор Устинова улыбнулась мне, её взгляд излучал тепло и профессионализм.
– Здравствуйте, Вика. Как вы себя чувствуете? – её голос был спокойным и дружелюбным.
– Немного нервничаю, – призналась я, улыбаясь в ответ и забираясь на процедурный стол.
Доктор Устинова аккуратно подняла край моей рубашки, нанеся холодный гель на живот. Следующие минуты были полны ожидания, пока ультразвуковой датчик плавно скользил по коже, в поисках чёткого изображения малыша внутри меня.
– Вот, посмотрите, – доктор указала на монитор, где мелькали образы. Мое сердце пропустило удар, когда я увидела маленького человечка, который так активно двигался в моём животе.
– Как он? – невольно вырвалось у меня, а мои глаза словно прикованные к экрану.
– Всё отлично, Вика. Малыш развивается в соответствии со сроком, – доктор улыбнулась, переходя к другим измерениям, проверяя здоровье моего будущего малыша.
И тут она сказала то, что заставило мое сердце запеть от счастья:
– Поздравляю, у вас будет мальчик. Второй сын…Говорят, сыновья рождаются только у сильных женщин…но тех, которых нужно защищать.
Мальчик... Эти слова эхом отзывались в моей душе. Слезы радости непроизвольно навернулись на мои глаза. Ещё один мальчик, ещё одна жизнь, которую я обещала оберегать всем сердцем.
– Спасибо, – еле слышно прошептала я, не в силах отвести взгляд от экрана, где мой маленький сын продолжал свои первые танцы, не зная, как много радости он уже принёс в мою жизнь.
После визита к доктору, мир казался мне другим, наполненным новыми красками и ожиданием чуда. Вернувшись домой, я обнаружила Оксану, уже приступившую к подготовке детской комнаты. Следом за мной в дверях появилась и она, вооружённая каталогами мебели и улыбкой до ушей.
– Вика, представляешь, сколько всего нам нужно подготовить! – воскликнула Оксана, разворачивая передо мной страницы с разнообразными кроватками и комодами.
Мы вместе погрузились в мир детских товаров, выбирая идеальную кроватку для моего малыша. Я коснулась живота, представляя, как мой новорожденный сын будет спать в ней, покрытый мягким одеялом, которое я уже успела купить.
– Они будут такими друзьями, – размышляла я вслух, глядя на Сашу, играющего со своими игрушками в уголке комнаты. – Мои мальчики... как они будут играть вместе, смеяться...
Оксана положила руку мне на плечо:
– Ты будешь замечательной мамой для них обоих, Вика. Твоя любовь и забота сделают их счастливыми. А моя тетя навяжет им кучу носков и пинеток. Это она любит делать.
Мы провели весь день, украшая комнату, выбирая обои с забавными мультяшными персонажами и мягкий коврик, на котором мои сыновья будут играть. Вечером, уставшие, но довольные проделанной работой, мы устроились на диване с чашками ароматного чая.
– Представляешь, Оксана, как это будет... Мои малыши вместе. Это будет новая глава в нашей жизни, – я улыбнулась, ощущая тепло от мысли о своей растущей семье.
– Ты справишься. Я бы сомневалась в ком угодно, но не в тебе. И…присмотрись к Мухаммаду. Ты ему очень нравишься.
– Ксюш…нет, давай не будем об этом. Только не босс.
– А что? Какая разница?
– Он женат кроме всего прочего!
– Пыф, ему можно иметь несколько жен. Да и зачем свадьба. Можно жить припеваючи и без нее.
– Я не хочу. Мне не нужны больше никакие отношения.
– Ну это пока… а потом мальчикам все же нужен будет отец.
– Женатый мужик?
– Ну кто знает, как все повернется. Ладно, я побежала. Мне сегодня нужно три сайта оформить. Да и у тебя есть проект.
***
Пока я укладывала Сашу спать, разглядывая его личико, в моём сердце зрела надежда. Надежда на то, что, несмотря на все трудности прошлого, будущее обещает быть ярким и полным любви.
Сидя за своим рабочим столом, я приступила к переводу статьи для одного из клиентов. Это был арабский сайт, и я уже почти привыкла к тому, как звучит этот язык, как он пляшет перед моими глазами, превращаясь в понятные слова и предложения.
Но вдруг, пролистывая страницу за страницей, я остановилась, застыв в недоумении и шоке. На экране передо мной было изображение Ахмада. Он стоял на каком-то мероприятии, в окружении других людей, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, полный решимости и силы. Ахмад выглядел невероятно красиво, элегантно одетый в традиционный белый кандуру с роскошной вышивкой, которая лишь подчеркивала его статус.
Но самое главное – на этом изображении не было видно его шрама. Он стоял так, что этот след прошлого скрывался от глаз, оставляя только образ сильного, внушительного мужчины, обладателя несгибаемой воли. В его чертах было что-то завораживающее, магнетическое, что всегда тянуло меня к нему, несмотря на всю боль и обиду, которые я испытывала.
В тот момент моё сердце наполнилось невыносимой болью, и я почувствовала, как слезы начали неудержимо катиться по моим щекам. Я не могла отвести взгляд от его изображения, каждая деталь которого напоминала о том, что было между нами.
Глава 6
Свет в родильном зале был довольно ярким и бил по глазам. Моя душа была полна смешанных чувств: волнения, которое переплеталось с неожиданной радостью. С каждой минутой мое волнение усиливалось, а сердце бешено колотилось в предвкушении чуда.
Роды начались рано утром и, несмотря на все мои страхи и беспокойство, процесс прошел удивительно гладко. В этом я была обязана исключительной поддержке и профессионализму медицинского персонала частной клиники, в которую меня оформили при содействии Мухаммада. Акушерка с доброй улыбкой держала меня за руку, говорила слова поддержки, направляла меня. Схватки были сильными и болючими, но мне сделали эпидуральную анестезию, и боль отступила, стала менее интенсивной.
– Какая умничка, давай тужься! – говорила врач, надавливая мне на колени, приподнимая мои ноги, акушерка держала меня за затылок, помогая тужиться. – Я вижу головку малыша. Давай…Дыши…дыши…побольше воздуха и выдавливай его. Вот умница. ДААААА. Вот он наш чудесный мальчишка. Давай кричи.
Я услышала громкий, сердитый плач младенца и зарыдала.
Когда я в первый раз взяла своего сына на руки, время, казалось, остановилось. Малыш смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых я увидела отражение лица Ахмада. Эти черты... такие знакомые и такие дорогие мне когда-то. Его широкий лоб, форма глаз, даже маленький носик – все напоминало о его отце.
Сердце наполнилось любовью и теплом, но и болью одновременно. Это было чувство непередаваемой радости от того, что я держу на руках частичку Ахмада, и горечью от осознания всего того, что произошло между нами. Я прижимала малыша к груди, боясь поверить, что он действительно мой, что я снова мать.
Моя душа была разорвана между прошлым и настоящим, между болезненными воспоминаниями и новой, только что родившейся надеждой. В этот момент я поняла, что независимо от всего, этот маленький человек в моих руках — это мое будущее, и я сделаю все возможное, чтобы он вырос счастливым. Он и мой Сашенька.
– Прекрасный здоровый малыш, я тебя поздравляю. Ты умница. Карапузище три девятьсот. Апгар девять. А теперь им займутся врачи, а я займусь тобой…Не бойся, разрывов нет. Все хорошо.
***
Я сидела рядом с кувезом малыша, не спуская глаз. Мои руки, хоть и уставшие, были готовы в любую секунду обнять его, защитить. Сердце мое наполнялось тревогой при каждом его вздохе, при каждом шорохе в комнате. Воспоминания о моем первом сыне, которого я потеряла в первые же дни, хаотично метались в голове, заставляя меня бояться повторения той ужасной потери. "Не дай Бог, если кто-то попытается забрать и этого малыша," – думала я, обхватывая колени руками и глядя на его спокойное дыхание.
С каждым часом, проведенным рядом с ним, я все больше привязывалась к маленькому существу в кроватке. Его мирное существование, каждая маленькая улыбка во сне крепко связывали меня с ним. Эта связь, нежная и непостижимая, казалась мне чудом, которое я боялась разрушить даже самой маленькой ошибкой. Мысли о счастье материнства постоянно смешивались с тенью прошлого. Как могла я быть полностью счастлива, зная, что когда-то мой первый сын мог нуждаться во мне? Мои внутренние монологи порой доходили до абсурда, где я винила себя во всех смертных грехах, осуждая за то, что могу радоваться одному ребенку, потеряв другого.
"Как мать, я должна была защитить его," – повторяла я себе, глядя на спящего младенца. "И я защищу этого, защищу Сашу, чего бы мне это не стоило." Эти мысли придавали мне силы, но и в то же время напоминали о боли, которую я несу в своем сердце. Я знала, что мне придется жить с этой утратой, и ничто не уймет эту боль никогда, придется жить с радостью и горем, которые теперь были моими постоянными спутниками.
В глубине души я молилась, чтобы мой новорожденный сын никогда не испытал того ужаса и одиночества, которые пережил его брат. И каждую ночь, укладывая его спать, я обещала ему, что буду его щитом от всех бед.
Пока я сидела на стуле у прозрачной кроватки, тихо наслаждаясь мирным сном моего новорожденного сына, неожиданно мой телефон вибрировал на столике рядом. На экране появилось SMS-сообщение, которое мгновенно заставило мое сердце замереть: "Ваш груз из-за границы прибыл. Ожидает вас по адресу..."
В этот момент, казалось, вся комната потеряла цвета, и в груди разлилась колющая, раздирающая боль. Я чувствовала, как каждый удар сердца словно ломает мне ребра — это могли быть останки моего первого сына. Останки, которые Ахмад отправил, как последнее напоминание о нашем общем прошлом... об общем горе. Хотя оно не было общим. Он так и не поверил, что это был его сын. Он провел какие-то там проверки…А может, просто отказался от меня и своего сына. Да и зачем ему теперь кто-то нужен, Алена родила ему ребенка.
Подняв телефон, я перечитала сообщение еще раз, надеясь, что ошиблась. Но слова остались теми же. Слезы покатились по щекам, мешая видеть буквы на экране. В голове началась внутренняя борьба: с одной стороны, я знала, что мне нужно принять этот груз, дать моему первому малышу последний покой.
С другой стороны, каждая клеточка моего тела сопротивлялась этой мысли. Принять груз — значило окончательно признать, что он ушел навсегда. Это было как переживать его утрату заново, с той же острой болью, что раздирает душу.
"Я должна это сделать," — твердо сказала я себе между всхлипываниями. "Я должна для него... для нас обоих." Это будет прощание, которое я не смогла ему дать. Прощание с частью своей души, которую я потеряла вместе с ним той ужасной ночью.
Нужно было всё подготовить к его последнему пути. Сделать так, чтобы хотя бы его место упокоения было наполнено миром и любовью, которых он так и не познал в своей короткой жизни. Я собиралась лично позаботиться о том, чтобы место его последнего сна было ухоженным, местом, где всегда цветут цветы, и где нет места грусти.
***
За окном медленно опускалась ночь, но здесь, в тепле больничной палаты, витало ощущение защищенности и спокойствия. Я сидела в удобном кресле, кормя младшего сына, чувствуя, как его маленькие ручки иногда касаются меня в поисках поддержки и тепла.
Каждый глоток молозива, который он делал, казался мне маленьким чудом. Это было наше время — время, когда мир вокруг переставал существовать, и оставались только мы с ним. Его мягкое дыхание, ритмичное и успокаивающее, помогало мне забыть о буре эмоций, которая еще недавно казалась непреодолимой.
С каждым его глотком я чувствовала, как напряжение покидает мое тело, как уходит тревога, оставляя после себя только умиротворение и глубокое чувство благодарности. Я знала, что скоро мне предстоит пройти через еще одно испытание — последнее прощание с первым сыном. Но в этот момент, смотря на спокойное лицо младшего, я понимала, что смогу это вынести. Я найду в себе силы не только для себя, но и для него.
"Ты никогда не будешь один, мой маленький," — тихо шептала я, нежно касаясь его щеки. "Я всегда буду рядом. Ты и твой еще один брат Сашенька — мои звезды, мои маленькие кусочки счастья. Несмотря на все, что произошло, я счастлива, что вы у меня есть."
Грусть в моем сердце медленно уступала место теплу и надежде. С каждым днем, проведенным вместе с младшим сыном, я все больше училась принимать прошлое. Я знала, что, когда старший сын обретет покой, в моей душе наконец наступит спокойствие. А пока я хотела наслаждаться каждым мгновением, проведенным здесь и сейчас, дышать настоящим и жить ради будущего моих детей. На третий день прибыло молоко, и я кормила маленького, который оказался еще тем обжоркой, сидя в удобном кресле.
Мое сердце замерло, когда я увидела новое сообщение на экране телефона. Слова, холодные и безличные, как если бы они были набраны кем-то, кто никогда не испытывал боль утраты: "Мне жаль твоего сына. Надеюсь, теперь ты успокоишься и найдешь свое счастье". Несмотря на их простоту, каждое слово вгрызалось в мою душу, вызывая смешанные чувства горечи и облегчения.
Это было сообщение от Ахмада. Ему даже не нужно было представляться. Как он мог так думать? Как мог думать, что его сочувствие что-то значит для меня после всего, что произошло? Я почувствовала, как по щекам снова потекли слезы, каждая из которых была наполнена не столько горем, сколько яростью и разочарованием. Но он больше не сломает меня.
Я взглянула на своего новорожденного сына, который спал мирно, завернутый в плюшевое голубое одеяло. Его маленькие, крепко сжатые кулачки напоминали мне, что я должна быть сильной не только для себя, но и для него, и для Саши. В его крошечном лице я видела Ахмада, но в то же время он был так непохож на отца. Он был моим малышом.
"Ты будешь моим маленьким Мишкой, Саша и Миша, мои сыновья" — шептала я, нежно поглаживая его по головке. Теплота его тела успокаивала меня, напоминая, что передо мной — новая жизнь, которая нуждалась в моей любви и защите. Я отбросила телефон подальше, не желая больше думать о прошлом, которое старалось вломиться в моё настоящее. С Ахмадом все было покончено, и я не собиралась разрешать ему или его словам влиять на меня или моего сына.
Я напевала колыбельную пока качала Мишу, и мои мысли постепенно успокаивались, оставляя после себя только чувство безумной любви к этому маленькому человечку, который так сладко спал у меня на руках. Мир перестал существовать вне этой комнаты, и я знала, что независимо от всего, мы с Мишей и Сашей будем вместе и будем счастливы. БЕЗ АХМАДА ИБН БЕЯ! Он умер для меня!
Глава 7
С трудом веря, что уже пришло время возвращаться домой, я аккуратно складываю свои вещи и детские пеленки в сумку. В родильном доме я провела последние несколько дней, и каждый момент здесь наполнил меня новыми чувствами и опытом. Сейчас же, готовясь к выходу, я чувствую волнение и радость одновременно. Ничего не случилось. Мой мальчик со мной. Теперь мое счастье было полным.
Мой новорожденный сын, укутанный в мягкое голубое одеяло, спит в своей маленькой кроватке на колесиках, которую медсестра подготовила для нас. Его тихое дыхание и мирное лицо придают мне силы. Наблюдая за ним, я вновь и вновь удивляюсь, как сильно он похож на своего отца, и это воспоминание заставляет мое сердце замирать от сладкой боли. Я перекладываю последние вещи, проверяю, не забыла ли я что-то важное. Пеленки, детские салфетки, несколько комплектов одежды для малыша, все нужные документы. Все должно быть идеально для этого первого важного путешествия моего сына домой.
В этот момент я ощущаю, что начинается новая глава моей жизни. Глава, полная надежд и опасений, новых вызовов и бесконечной любви к этому маленькому человечку, который так нежданно ворвался в мою жизнь, принеся с собой свет. Мои два мальчика. Теперь я точно понимала, как сильно любишь обоих своих детей…Как материнское сердце может делиться на части, и в нем хватит места для каждого ребенка.
Когда я заканчивала укладывать последние вещи, в дверь палаты постучали. В ответ на мой приглушённый «войдите» дверь отворилась, и на пороге появились Оксана и Вера Ивановна. Они были во всеоружии: в их руках были огромные букеты цветов и подарочные пакеты, наполненные чем-то объемным и ярким.
– Сюрприз! — воскликнула Оксана с лучезарной улыбкой, шагая вперёд и осторожно ставя на столик у кровати корзину с фруктами и набором для новорожденного.
Вера Ивановна последовала за ней, мягко улыбаясь и протягивая мне большой букет моих любимых роз.
– Для тебя и маленького чуда, — сказала она, и в её глазах я увидела заботу и радость.
Прежде чем я успела полностью осознать этот момент, дверь снова распахнулась, и в палату вошли мои коллеги вместе с новым боссом — Мухаммадом аль Зааби. Это было полной неожиданностью; я не предполагала, что они появятся здесь, в такой личный момент. Хорошо, что я уже успела одеться и расчесаться. Не то встретила бы их в больничном халате. При Мухаммаде в халате ходить не хотелось.
– Поздравляем, Вика! — звучали голоса моих коллег, и комната наполнилась дружелюбным смехом и добрыми словами. Мухаммад подошёл последним, в руках его был маленький плюшевый мишка и конверт.
– Мы не могли пропустить такое событие, — сказал он, протягивая мне игрушку и свернутую бумагу. Его взгляд был полон искренней радости и некоторой неловкости, возможно, из-за неформальной обстановки встречи.
– Здесь премиальные. Надеюсь, хватит на самое лучшее приданное для младенца.
Я чувствовала себя ошеломлённой, но в то же время невероятно признательной за такое внимание и поддержку. В этот момент, казалось, весь мир собрался в моей скромной родильной палате, чтобы поздравить меня с новой жизнью, которая только начиналась.
Когда пришло время покидать роддом, я подошла к стойке администратора, держа на руках своего новорожденного сына, завернутого в легкое одеяло. Оксана держала Сашу за ручку, нежно поддерживая его во время этого волнующего момента. Медсестра подала мне последние документы на подпись, её лицо светилось улыбкой.
– Поздравляем ещё раз, Виктория. Всего вам наилучшего, — сказала она, протягивая мне пакет документов.
Проходя мимо ресепшн, нас окружали мои друзья и коллеги. Все хотели взглянуть на малыша, все говорили теплые слова, что создавало атмосферу праздника. Я чувствовала себя переполненной эмоциями — от счастья до легкой тревоги о том, что вот-вот начнется новый этап в моей жизни.
Добравшись до дома, меня ожидал ещё один сюрприз. Оксана, племянница Веры Ивановны, вместе с Верой организовали настоящий банкет. В гостиной стоял длинный стол, уставленный блюдами: свежие фрукты, салаты, закуски и изысканные десерты. В углу комнаты возвышался впечатляющий торт с двумя ярусами, украшенный фигурками медведей.
– Мы решили немного порадовать тебя, Вика, — улыбнулась Оксана, видя моё удивление. — Ты заслуживаешь самого лучшего! Ты только наслаждаешься и уходишь к себе в комнату в любой момент! Это просто отметить…очень хотелось. Тебя не обязывает развлекать нас.
Я чувствовала себя ошеломленной и благодарной за такое внимание. После того как мы все вместе вошли в дом, гости начали поздравлять меня, обнимать и желать счастья моему малышу. Саша, мой старший сын, казался таким взволнованным, бегая вокруг и указывая на торт. Этот момент наполнил мой дом теплом и любовью, создавая ощущение, что, несмотря на все испытания, у меня в жизни всё же много прекрасных моментов. Я не пропала, я не исчезла и не сломалась.
Пока гости наслаждались банкетом, я уединилась с Оксаной в моей спальне, чтобы поделиться с ней тем, что так долго волновало меня. Несмотря на радостные события дня, на сердце было тяжело, и избавиться от этой тяжести мне так скоро не удастся. Эта боль навсегда останется со мной.
– Оксана, недавно мне пришло сообщение... — начала я, и мой голос содрогнулся от предвкушаемой боли. Оксана внимательно смотрела на меня, её взгляд был полон сочувствия.
– Что случилось, Вика? Ты можешь мне довериться.
– Это о моем первом сыне... его останки прибыли из-за границы. Скоро их доставят сюда, чтобы я могла... чтобы я могла наконец его похоронить.
Слова вырывались сквозь слезы, а воздух в комнате стал насыщенным грустью.
Оксана встала и обняла меня. Её теплое прикосновение было источником утешения в этот момент.
– Мне так жаль, Вика. Я здесь с тобой, что бы ни случилось. Мы переживем это вместе. Саша и Миша помогут…
– Саша…он мне не родной… я потом. Все расскажу.
– Когда захочешь и сможешь. На тебя никто не давит. Я рядом.
Я кивнула, пытаясь сдержать слезы, но они беспрепятственно текли по моим щекам.
– Вера Ивановна, я надеюсь, согласится остаться с детьми, пока я... пока я не улажу все похоронные дела. Я даже не знаю, как мне это пережить, но я должна сделать это. Для него. Для моего первого мальчика.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.