- -
- 100%
- +
Глава 1
Я купила дом, потому что хотела тишины.
Это была первая ложь, которую я сказала себе в Черноводске.
Вторая — что мне нужно исчезнуть всего на пару месяцев, закончить роман, переждать московский скандал, перестать читать комментарии под мерзкими постами Кирилла и снова научиться спать без таблеток. Третья — что старый купеческий особняк на Чёрной набережной идеально подходит для писательницы психологических триллеров. Мрачный, красивый, дешёвый до неприличия, с историей семьи, сгоревшей почти целиком пятнадцать лет назад. Любая нормальная женщина закрыла бы вкладку с объявлением после слов «объект требует ремонта» и «возможны перебои с отоплением». Я же разглядывала фотографии так, будто это были не стены, а чьи-то ладони на моей шее.
Дом Воронцовых смотрел прямо на реку. Не окнами — глазами. Узкими, высокими, тёмными, в которых отражалось ноябрьское небо цвета старой стали. Когда такси свернуло с разбитой дороги на набережную, у меня в груди что-то неприятно, почти сладко сжалось. Так бывает перед плохим решением, которое ты уже приняла и теперь просто ждёшь, когда оно ударит тебя по лицу.
— Это он? — спросил водитель, притормаживая.
Я не сразу ответила.
Особняк стоял за чугунной оградой, чёрной от дождя. Кирпичный фасад потемнел, лепнина местами осыпалась, балкон на втором этаже провисал, как нижняя губа мертвеца. Но в этой полуразрушенности было что-то вызывающе живое. Дом не выглядел заброшенным. Он выглядел терпеливым.
— Он, — сказала я.
Водитель перекрестился. Быстро, украдкой, словно боялся, что я замечу.
Я заметила.
— У вас в Черноводске все так встречают недвижимость? — спросила я, вытаскивая из сумки кошелёк.
Он пожал плечами, не глядя на дом.
— Недвижимость — нет. Воронцовых — да.
— Миленько.
— Вы правда одна тут жить будете?
Я усмехнулась. В Москве мне полгода объясняли, что я не умею жить одна, не умею выбирать мужчин, не умею держать язык за зубами, не умею благодарить за «заботу», когда тебя публично размазывают в пыль. Теперь таксист в городе, где даже фонари выглядели похороненными заживо, решил добавить свой вклад.
— А что, дом ест одиноких женщин?
Он всё-таки посмотрел на меня. Взгляд был не злой. Хуже. Сочувствующий.
— Дом нет.
Пауза повисла между нами, холодная и липкая.
— Спасибо за обнадёживающий прогноз, — сказала я и расплатилась.
Он помог мне выгрузить чемоданы, но за ворота не вошёл. Поставил их на мокрый асфальт, кивнул так, будто мы больше никогда не увидимся, и уехал слишком быстро для человека, которому всё равно.
Я осталась одна.
Ветер ударил с реки, прополз под воротник пальто и прошёлся по позвоночнику тонкими ледяными пальцами. Черноводск пах сыростью, углём, гнилой листвой и чем-то металлическим, будто где-то рядом вскрыли старую рану. Я подняла глаза на дом и вдруг поймала себя на отвратительной мысли: мне нравится.
Не уют. Не безопасность. Не «новая жизнь».
Мне нравилось, что он казался опасным.
Риелтор приехал через десять минут, хотя обещал встретить меня у вокзала. Маленький, лысеющий, в коротком пальто, с лицом человека, который не спит по ночам и постоянно ждёт звонка из полиции. Его звали Павел Ильич, но выглядел он так, будто даже собственное имя хотел бы продать кому-нибудь побыстрее и без оформления.
— Глафира Андреевна? — Он протянул мне руку и тут же отдёрнул, заметив, что перчатки у него мокрые. — Извините. Дорога. Погода.
— В ноябре обычно бывает погода, — сказала я.
Он нервно улыбнулся.
— Да. Разумеется. Вот ключи. Основной, калитка, задний вход, подвал. Чердак лучше пока не открывать. Там доски. И, возможно, голуби.
— Голуби?
— Ну… что-то там есть.
Он произнёс это так, что голуби показались мне слишком оптимистичной версией.
Я взяла связку. Ключи оказались тяжёлыми, старомодными, почти театральными. Один был длинный, с тёмной бородкой и потёртым кольцом. Он лёг мне в ладонь как предмет, который принадлежал не мне, а кому-то, кто просто разрешил мне подержать его несколько секунд.
— Вы не покажете дом? — спросила я.
Павел Ильич посмотрел на небо. До темноты оставалось меньше часа.
— Там всё по акту. Вы подписали. План я отправлял. Вода есть, свет есть, отопление… условно есть. Печь в гостиной лучше не топить, пока мастер не посмотрит. Второй этаж жилой. Северное крыло закрыто, но ключ у вас. Я бы, честно говоря, не советовал в первые дни туда ходить.
— Почему?
— Сырость. Полы.
— Полы кусаются?
Он сглотнул.
— Глафира Андреевна, я понимаю, вы человек столичный и, наверное, ко всему относитесь… рационально. Но здесь город маленький. У домов есть память. У людей тоже. Воронцовы были странной семьёй.
— Все богатые семьи странные, Павел Ильич. У бедных просто нет денег на фамильные безумия.
Он не оценил.
Я подошла к воротам, вставила ключ в замок. Металл провернулся с низким, хриплым щелчком. Звук прошёл по набережной, будто кто-то в глубине дома кашлянул.
Павел Ильич побледнел.
— Вы заходите, — быстро сказал он. — Мне ещё… дела. Документы все у вас на почте. Если что, звоните.
— Если что — это если пол провалится или если память дома начнёт читать мне нотации?
— Лучше звоните днём.
— Ночью вы не берёте трубку?
Он посмотрел мне за плечо, на окна второго этажа.
— Ночью здесь вообще лучше никого не звать.
Я хотела сказать что-нибудь ядовитое. В моей голове уже стояло в очереди несколько прекрасных фраз, от «вы потрясающий специалист по продажам» до «с таким сопровождением объекта вам надо работать в похоронном бюро». Но в этот момент на втором этаже что-то мелькнуло.
Не свет.
Не занавеска.
Тень.
Я резко обернулась.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.