Героиня нашего времени (Том1)

Он

На следующий день Татьяна снова позвала Любу на дискотеку, и у нее в сумке весело побулькивала очередная бутылка разливного вина. Сегодня Татьяна подготовилась тщательнее – купила в ларьке одноразовые стаканчики, жвачки, спички и сигареты поштучно.

– Ну, Люба, ну сходим хоть ненадолго… – упрашивала Татьяна подругу. – Мне денег дали на билеты! Пройдем без проблем.

Люба чувствовала некоторое недомогание и не испытывала особенного желания куда-либо идти, но все же поддалась уговорам.

Погода была дождливая, и в парке было совсем немного молодежи, бродящей по аллеям, так как все лавки намочил дождь. Найти укромный уголок, чтобы выпить вина, было сложностью в этот день. В итоге подруги забрели в самый дальний угол, и тут их кто-то окликнул:

– Привет, девчонки!

Из окон заброшенного павильона (в нем во времена процветания парка развлечений продавали билеты на аттракционы) на них смотрели вчерашние знакомые.

– Вот мы и встретились! – Макар захохотал, сверкнув своим золотым зубом.

– Привет, – заулыбалась Татьяна, – вот это встреча!

– А куда это вы пропали? Мы не успели вас проводить.

Люба хотела поскорее уйти, но Татьяна уже вошла в павильон и звала подругу:

– Оля, иди сюда, спрячемся пока от дождя.

Ей думалось, что это идеальное место, чтобы выпить и прокурить перед дискотекой.

Дождь действительно усиливался, и к павильону побежали еще несколько парочек. Люба почувствовала некоторое облегчение и вошла тоже. Парни были уже, как говорится, «навеселе». Все расположились, где придется, но подальше от окон – в них не было стекол, и сквозь решетки попадал дождь. Макар составил из валявшихся повсюду кирпичей импровизированный стол. На него торжественно водрузили бутылку крепкого алкоголя и сок. Татьяна вынула из своей сумки бутылку вина и тоже поставила на «стол».

– От нашего стола вашему… – гостеприимно проговорила она.

Компания разлила по стаканчикам напитки и подняла первый тост за хорошую погоду. Выпили, и стало как будто и правда проясняться. Только Люба особо не испытывала радости: то ли сказалось ее плохое самочувствие, то ли погода, то ли тоска по Сергею. Макар спросил, почему она такая грустная, но она отмахнулась. Татьяна вела себя фривольно и хохотала, покуривая сигаретку с ментоловым фильтром. Люба курить не умела и пробовать напрочь отказалась. Вскоре бутылки опустели, а вместе со спиртным закончился дождь. Парочки потянулись к танцполу, откуда зазывно доносилась музыка.

Ну, где же вы девчонки, девчонки, девчонки,

Короткие юбчонки, юбчонки, юбчонки…

Татьяна купила два билета – себе и Любе.

– Вы внутрь будете заходить? – улыбаясь спросила она Макара и Никиту.

– Нет, мы тут посидим! – Макар ответил за двоих, залез на лавку с ногами, усевшись на корточки, достал что-то из внутреннего кармана, засунул в рот и стал сплевывать в стаканчик.

С мокрой листвы от дуновения ветра периодически стекали капли, норовя испортить девушкам макияж, поэтому все сгрудились в самом центре и танцевали среди луж. Люба, потанцевав немного, пошла к «будке» – поздороваться с диджеями.

Татьяна, натанцевавшись, решила выйти к новым знакомым. Ей явно понравился взрослый и смазливый Макар. Люба болтала с диджеем Владом – тот хвастался своими познаниями в области современной музыки и музыкальных направлениях, а также своими непревзойденными умениями «миксовать» и «сводить». Он пригласил ее войти в «будку» и посидеть там на диване, пока он заводит народ. Люба с удовольствием согласилась. Через какое-то время к «будке» подбежала перепуганная Татьяна, она стала кричать и размахивать руками, объясняя что-то диджею. Люба вышла и встретилась взглядом с Макаром – он о чем-то спорил с Владом.

– Что случилось? – она не слышала ничего из-за громкой музыки и пыталась понять, что происходит.

Тетка на входе орала что есть силы:

– Билет! Покупай билет! И тянула Макара за рукав.

Он развернулся и сильно ударил ее в лицо, женщина упала, вереща на всю округу. Откуда-то внезапно появился наряд милиции и вывел его за ворота.

Люба ахнула, Татьяна зарыдала и взмолилась:

– Пойдем домой! Я домой хочу… Он ко мне приставал… – Татьяна всхлипывала и подтирала слезы платочком, чтобы не растеклась тушь.

Люба выскочила из-за ворот и ринулась к обидчику, выкрикивая на ходу:

– Эй, ты! Ты что мою подругу лапаешь?

Макар и Никита о чем-то активно спорили с милиционерами. Он обернулся и долго посмотрел на Любу. Девочка подскочила к нему и, чувствуя себя в безопасности рядом с милицией, начала его обзывать.

– Отойдем, поговорим, – сказал он ей.

– Пошли, поговорим! – внезапно накрывшая смелость закипела у Любы в крови.

– Мы отойдем поговорим с девушкой, – сказал он милицейским и пошел в сторону павильонов с напитками.

Как только они завернули за угол, Макар внезапно подошел к Любе вплотную и прижал всем телом к мокрой и холодной стене. Люба попыталась что-то сказать, но внезапная боль в области солнечного сплетения повергла ее в шок. Смелость тут же улетучилась. Она пыталась вырваться, но от боли у нее сперло дыхание, и она, как пронзенный кинжалом, начала извиваться, пытаясь вырваться. Макар давил пальцем в какую-то болевую точку – Люба когда-то слышала о таких приемах и теперь четко поняла, что это такое. Она не могла ни вздохнуть, ни закричать. Безуспешно она топтала каблуками его ноги в попытках освободится, силы оставляли ее, в голове зашумело…

– Эй, ты что делаешь, отпусти ее! – из-за угла появился милиционер и кинулся ей на помощь.

– Мы целуемся… – и как бы в доказательство сказанному Макар попытался поцеловать Любу.

– Отпусти ее! – милиционер подбежал к Любе, высвободив из удушающего приема. Люба не могла идти, она пыталась отдышаться, но воздух как будто застревал у нее в горле. Макар с Никитой скрылись где-то в кустарнике.

Люба, как во сне, побрела к «будке», Татьяна была там. Влад пытался изо всех сил «разогреть толпу» и не обратил на нее внимания. Она вошла внутрь и села на диван.

– Ты чего? – Татьяна, уже успокоившись, но, еще хлюпая носом, смотрела на подругу.

– Пошли домой! – Люба так сухо это произнесла, что Татьяна снова зарыдала.

Они вышли из ворот. Макара и Никиты уже нигде не было видно.

– Вы куда? – обратились к ним милицейские.

– Домой… – Татьяна всхлипывала, утирая нос уже насквозь мокрым платком.

– Вам лучше пока тут побыть. Мы вас проводим попозже.

Люба посмотрела на часы – было без двадцати одиннадцать.

– Нам в одиннадцать дома надо быть.

Люба спешила уйти.

– Нет. Посидите тут. Они вас ждать будут! – повышая голос сказал один из патрульных.

– Где ждать? – Татьяна заскулила словно щенок.

– Возле дома. Вы же с ними встречаетесь? – уже сомневаясь спросил тот, кто освободил Любу.

– Нет, мы с ними не встречаемся! Мы с ними только вчера познакомились!

– Только вчера… Тогда вам тем более лучше подождать, пока мы освободимся.

Девочки пошли обратно на танцпол. Татьяна, ничего не понимая, рыдала, не прекращая. Люба не могла найти себе места и беспокоилась по поводу того, что они не успевают вовремя вернуться домой.

– Мы посидим внутри? – обратилась она к Жене.

– Да, посидите… Случилось что? – он кивнул в сторону Татьяны.

– Козел один обидел! Нам менты сказали тут пока посидеть, а они нас потом домой отвезут.

Время тянулось, Люба злилась и периодически выходила на улицу, чтобы спросить, когда их отвезут.

– Посидите еще, сейчас машина приедет и отвезем.

Женя сменил Влада и тот, войдя, задал все те же вопросы.

Люба не находила себе места:

– Мать прибьет! Фиг больше отпустит куда!

– Может, чаю погреть? – предложил Влад, не найдя больше ничего утешительного.

– Да, а сахар есть? – осведомилась Татьяна.

– Есть и сахар, и шоколадка! – и Влад гостеприимно высыпал на одноразовую тарелку дольки шоколада «Шогеттен», – С малиновой начинкой.

Татьяна просияла:

– Моя любимая!

Машина ППС привезла Любу домой только в час ночи.

– Я открою… – Люба полезла в сумочку за ключом.

– Нет, нам поручено передать тебя родителям лично в руки. Какой номер?

Люба сама нажала кнопку. Мать не спала и сразу подбежала к двери.

– Что случилось? Ты где была? – мать испуганно смотрела то на Любу, то на милицейского.

Люба виновато посмотрела на мать и стала молча разуваться.

– Ваша? – обратился к Марии сопровождающий ее дочери.

– Моя. Что она натворила? – мать взволнованно смотрела, не мигая. По ее красным глазам было понятно, что она долго и совсем недавно плакала.

– Пока, к счастью, ничего. Это мы ее задержали на некоторое время, провели разъяснительную беседу, – милиционер оглядел коридор. – А вам, гражданочка, надо бы получше задуматься о воспитании дочери. Сколько ей? Шестнадцать?

– Тринадцать… – мать сникла.

– Тем более! Вы куда смотрите? Тут в городе такое творится, а вы… В этом самом парке на прошлой неделе девочку изнасиловали. Вы бы детей своих постерегли!

Люба только успела снять босоножки и выпрямиться, как мать в сердцах влепила ей подзатыльник. Сопровождающий поспешил охладить ее пыл.

– Полегче, гражданочка! Избивать детей не надо! Ничего страшного не случилось, но дети не должны так поздно находится на улице одни. Десять часов – комендантский час. Всего доброго!

Он козырнул и вышел.

– Слышала? Слышала? Еще одну изнасиловали. А ты за каким туда поперлась?

– Танька позвала… – Люба пыталась оправдаться.

– Танька? Вот я ей дам, твоей Таньке! Чтоб ноги ее я здесь больше не видела! А ты наказана, месяц будешь сидеть дома! – мать погрозила пальцем.

– А гулять?

– Какой «гулять»? Я тебе говорю, дома сиди!

– И в школу не ходить?

– В школу пойдешь, а потом сразу домой. Спать иди.

– Мне в ванную надо… – с обидой в голосе произнесла Люба.

– Иди! А потом сразу спать.

Люба быстро разделась и юркнула под одеяло. Мать уже уснула. Отчим давно храпел. Хотелось заплакать, но не получалось. Повертевшись в кровати и так и не уснув, она потихоньку взяла свой дневник и вышла на кухню. Свет фонаря с улицы достаточно ярко освещал кухонный стол. Люба стала писать, и тут уже слезы полились из глаз ручьем – ей стало жалко саму себя. Она писала, писала, писала и мыслям не было ни конца, ни края.

В пятом часу утра проснулся Алексей.

– Ты чего здесь? – он сонно посмотрел на Любу.

– Наконец-то ты проснулся! Леша, мне кажется – это ОН!

План

Лето подходило к концу, и Люба решила не терять времени зря и дочитать хоть что-то из списка, который им задали на лето. Она была наказана за позднее возвращение с прогулки, да еще и под «конвоем». Когда Татьяна пришла к ней, чтобы позвать погулять, Любина мать оказалась дома и лично сообщила, что Люба гулять, тем более в парк, не пойдет, да и самой Татьяне не следует там появляться.

Девочка сидела на лоджии, по привычке обернувшись старым пледом, и пролистывала томик стихотворений Пушкина: «Так, «Моцарт и Сальери», тридцать девятая страница…». Внизу пробежала Татьяна, Люба подумала окликнуть подругу, но не стала этого делать – это как-то могло помешать ее планам.

Она снова обратилась к книге, почитала немного и отложила – не то! «Посмотрим, что тут еще нам задавали…». Она взяла тетрадь, пальчиком ведя по списку и отмечая уже прочитанное.

Ее заинтересовало название «Герой нашего времени», Лермонтов. Люба покопалась в стопке и вытащила нужную книгу. Потом устроилась поудобнее и открыла первую страницу. Предисловие ей понравилось. В первой части действие происходило на Кавказе, вначале давалось красочное описание мест, где вот-вот развернется действие. Люба прочитала: «…увенчанные купами чинар…». «Интересно, это как?» – подумала она.

– Мам, что такое «купы чинар»? – спросила она у матери – та чистила картошку.

– Что? Где… Откуда это? – не сразу поняла мать.

– «Герой нашего времени», там написано… – и Люба процитировала фразу.

– А-а-а… Ну, что-то наподобие нашего клена, вроде. Толковый словарь возьми, там про все такое умными людьми написано. И вообще, если слово неясное – бери и читай значение!

Мать оказалась права. В книге чуть ли не через строку встречалось много незнакомых ей ранее слов.

Люба, сама не зная для чего, стала записывать значения новых слов в чистую тетрадь. И тут она прочитала:

– А вы долго были в Чечне?

– Да, я лет десять стоял там в крепости с ротою, у Каменного Брода, – знаете?

– Слыхал.

– Вот, батюшка, надоели нам эти головорезы; нынче, слава богу, смирнее; а бывало, на сто шагов отойдешь за вал, уже где-нибудь косматый дьявол сидит и караулит: чуть зазевался, того и гляди – либо аркан на шее, либо пуля в затылке. А молодцы!..

В мыслях Любы снова всплыл образ Сергея. Страх пробежал холодком по спине: «Где он? Жив ли? Почему так давно нет никаких вестей…». Она педантично принялась выписывать незнакомые ей слова и фразы, как будто ища в них ответы.

Это еще больше погружало ее в представления о Кавказе, о его жизненном укладе, и она невольно сравнивала тот быт со своим. Прочитав главу про Бэлу и узнав о ее, Люба погрустнела, подумав, что эта хрупкая жизнь и трагичная смерть не принесли никому никакой пользы. Как юная черкешенка, выдернутая из своей среды, стала лишь разменной монетой в руках «повидавшего виды», избалованного Печорина. Но глубже видеть Люба еще не умела. Она цветными ручками рисовала картинки в своем новом литературном словарике и мечтала вновь увидеть Сергея живым. Она гнала дурные мысли из головы и надеялась, что в его жизни не появилась местная «Бэла», что он не погиб от руки «Казбича».

Мать позвала обедать. Люба оставила на лоджии все как есть и пошла мыть руки. Она уже допивала чай, когда на кухню вошел Алексей. Он подмигнул ей, мол, поговорить надо, и мотнул головой в сторону своей комнаты. Люба кивнула в знак понимания. Мария говорила с кем-то по телефону, а потом засобиралась.

Люба поерзала на стуле:

– Мам, ты куда?

– Да пойду к Шавриным, чайку попью.

Мария нередко встречалась с подругами в выходные дни.

– А погулять мне можно? – Люба сделала робкую попытку получить благосклонность.

– Можно немного, но, чтобы я пришла, а ты уже была дома! И мусор вынеси!

– Хорошо, мам! – Люба ликовала, она знала, что мать раньше, чем через пару часов, не вернется.

Алексей предложил прогуляться вместе, а по пути рассказал Любе о своем плане. Та была в замешательстве. Были веские сомнения, и она даже боялась их высказать, но Алексей уверил ее, что все продумал и беспокоится не о чем. Люба с большой тоской вспоминала Иринку и все больше была с ним согласна.

– Ты бы поменьше такого писала в своих тетрадках… – добавил он.

– Почему? – Люба не поняла.

– Да мало ли что… В чьи руки это может попасть и каким боком выйти. Я же читал твои записи, извини, про Сергея…

Люба призадумалась. Алексей привел ей несколько примеров из жизни, когда такие записи могут привести к плачевным последствиям. Она решила спрятать свои дневники подальше и пообещала найти себе какое-то не менее увлекательное занятие.

Они вернулись с прогулки и уже у входа столкнулись с Марией.

– С Алексеем гуляешь? – улыбнулась мать.

– Да… – замялась Люба и поспешила побыстрее сменить тему. – Что там у Шавриных?

– Салаты крутят на зиму, я засиживаться не стала. Завтра ж всем на работу… – Мария с подозрением вновь посмотрела на дочь, – А ты чего такая?

– Какая?..

– Грустная вроде или расстроенная. Обидел кто?

– Да кто ж ее обидит? – пришел на помощь парень.

– Ну ты за ней присмотри если что, Леш.

Девушка, улучив удобный момент, стремглав бросилась в комнату и понадежнее запрятала дневники за рядами книг на полках шкафа, служившего им заодно и буфетом, и секретером – там уже много лет кроме нее никто даже пыль не смахивал.

День Х

Люба стала чаще выходить на прогулку в сопровождении Алексея – с ним ей было разрешено гулять чуть дольше. И в этот раз они бродили по парку, о чем-то болтали, собирались уже пойти домой, как вдруг она услышала знакомый «кошачий» голос и пронизывающий смех. Люба замерла. Алексей все понял и потянул ее в сторону зеленых насаждений. Там стоял памятник на постаменте, и они укрылись за ним.

Из заброшенного здания бывшей кассы аттракционов доносились женский хохот и шумные голоса парней. По всем признакам было ясно, что компания уже хорошо навеселе.

Леша переменился в лице – в нем читались гнев и решимость:

– Ну наконец-то, я уж думал они затаились надолго… Люба ты готова?

– Наш план – время наступило! – и парень в деталях расписал как они будут действовать.

– Ну все, пора. Я пойду туда и уведу девчонок. А ты останься тут и следи, что будут делать эти подонки.

Люба присела на край постамента – ноги стали ватными – и стала прислушиваться. Алексей вышел из укрытия и в вразвалочку пошел в сторону павильона. Он подошел ближе, попросил закурить, потом попытался завязать разговор. Однако разговор не клеился, и он уже думал было уйти, как к нему обратился Макар:

– Эй, братан, деньги есть?

– А сколько надо?

«Кажется, есть надежда!» – подумал Алексей.

– А сколько не жалко… На бутылку.

– Когда отдашь? – Алексей вопросительно смотрел на парней.

– Как только, так сразу, – хихикнул Макар.

– Давай так – ты мне одну девчонку, а я тебе бутылку… Водки.

– Не, так не пойдет! – Макар покачал головой.

Девчонки испуганно переглянулись.

– Это что ж, ты нас купить за бутылку хочешь? – спросила одна из них.

– Радуйтесь, что так, – недовольно ответил Алексей.

Тогда они еще не понимали, к чему он клонит.

– Ну, давай, только с тобой паря пойдет, а то уведешь еще куда девчонку, – Макар махнул головой в сторону Никиты. – Иди с ними. И закусь возьми.

Алексей, Никита и одна из девушек пошли за спиртным.

Люба сидела за памятником и иногда сквозь кусты посматривала на здание кассы.

Там Макар уже скрутил папиросу и предлагал девушке закурить, а та отнекивалась и хохотала пуще прежнего, видимо, уже и сама «под градусом». Потом он набрал дыма в рот и поцеловал девушку, та – то ли от такого дымного «поцелуя», то ли просто от неожиданности – закашлялась.

– Что это? – спросила она, еле унимая кашель.

– Тебе понравится! – ухмыльнулся Макар и продолжил свои непристойные приставания.

Девушка сидела на подоконнике и, было видно, противилась его поцелуям. Через какое-то время Люба выглянула снова и не увидела ни Макара, ни девушки.

«Куда они подевались?» – растерялась она и начала обходить памятник с другой стороны. И тут она увидела, что девушка нетвердой походкой направляется в сторону зарослей неухоженных кустов, а за ней следом идет Макар.

«Странно», – подумала Люба. – «Если она хочет в туалет, тогда зачем Макар идет за ней?». И тут до нее дошло – та настолько пьяна, что не понимает, в какую сторону идти! Девушка оступилась, запуталась в корнях деревьев и упала. Макар медленно подошел к ней и начал как ни в чем не бывало стаскивать с нее джинсы.

«Но почему она лежит и не сопротивляется?» – не помня себя от страха, Люба с минуту наблюдала из-за памятника и не могла поверить собственным глазам. Она правда это видит? Ей не снится? Для достоверности она ущипнула себя, но картинка не поменялась. Что же делать, бежать? Тогда их с Алексеем план не удастся! Кричать, звать на помощь? Люба осмотрелась – вокруг ни души! Тем самым она скорее привлечет только внимание Макара к себе. Выйти из укрытия и наброситься с кулаками на насильника? Девушка выглянула из-за угла. В наступающей полутьме уже было сложно что-то различить, но он огромный и сильный – чего доброго, еще влепит, а ей одного удара хватит… Из кустов раздавалось шуршание и невнятное хихиканье пьяной барышни – вроде, она как будто даже и не против… Тогда Люба решила отвернуться и ждать Алексея.

Она села на постамент и обняла себя руками – было прохладно, и уже сгустились сумерки.

– Привет! – внезапно раздался тот самый «кошачий» голос.

Она вздрогнула и похолодела.

– Привет, – ответила Люба, не оборачиваясь. От неожиданности она не нашлась, что еще ответить.

– Пойдем, поговорим. –

А эта фраза была очень ей знакома – в прошлый раз после этого он применил на ней «болевой прием». Она не могла пошевелиться, мысли неслись сплошным потоком: «О чем он с ней хочет поговорить?». Так и не найдя, что ответить, она несмело встала и почему-то пошла за ним.

– Пойдем в палатку, погреемся, – предложил он.

У нее не осталось выбора: она ждала, что Алексей придет и спасет ее. Бежать не было смысла, пришлось принять смелое решение – удержать его в месте, куда вот-вот должен прийти ее друг.

Люба действительно замерзла и решила, что там, должно быть, не так ветрено.

Они вошли внутрь – там было устроено что-то вроде табуреток и стола. Люба села и спросила:

– О чем ты хотел поговорить?

– Да ты расслабься, – захохотал Макар, – чего такая напряженная?

Люба не понимала, что он сделал с той девушкой и куда она подевалась. Может изнасиловал и убил. И теперь несчастная валяется в кустах, как дохлая кошка, которую сбила машина? «Где же Алексей с остальными?» – она уже не могла скрывать своего беспокойства, все тело колотила мелкая дрожь, Люба сложила ладони лодочкой и обняла их коленями – все ее существо ощущало себя настолько несчастно и нелепо – хотелось вмиг перенестись отсюда как можно дальше. Девушка корила себя за то, что согласилась на такое безумие, быть приманкой для маньяка – то же самое, что родиться курицей для жертвоприношений. Теперь-то она понимала, что Лешка решил на ней испытать один из приемов следователей – «ловля на живца», жаль только он еще не доучился и не представлял всей опасности данного способа…

Макар вытащил откуда-то банку коктейля и, открыв, подал Любе.

– На вот, выпей! Мой любимый.

Девушка несмело взяла банку и отхлебнула. Коктейль показался ей довольно вкусным. Она медленно потягивала напиток и не знала, как себя вести. Макар задавал весьма неприличные вопросы об ее отношениях с мужчинами и намекал на то, что она в него влюблена, иначе зачем бы ей следить за ним. Люба ухмыльнулась и попыталась опровергнуть версию, но Макар заспорил, откровенно насмехаясь. Препирались они довольно долго, и наконец девушка решила уйти – Алексей, видимо, не планировал возвращаться. Но как он мог бросить ее тут? А может с ним что-то случилось и поэтому он за ней не вернулся?

– Ладно, мне пора домой, – Люба взглянула на часы. Надо еще подумать, где она дождется Алексея, чтобы не вызвать подозрения у матери.

– Домой! – захохотал Макар. – Детское время! Ты же не ребенок. Или боишься пропустить «Спокойной ночи, малыши»?

Люба почувствовала обиду и решила еще немного подождать.

Ей хотелось поскорее уйти, но Макар вытащил еще одну банку с коктейлем из какого-то тайника в стене, открыл и протянул ей:

– Это мой второй фаворит…

– Не хочу больше.

– Так я уже открыл, не глупи, попробуй! Расслабимся, поговорим, – успокаивал ее Макар. – Чего ты такая напряженная?

Люба захотела в туалет и решила, что это будет неплохой предлог, чтобы пойти домой.

– Так тут кругом один большой туалет! – опять уговаривал он остаться. – Давай я тебя провожу, а то темно уже.

Люба направилась в сторону, куда ранее пошла девушка в сопровождении Макара, но он одернул ее:

– Не… Не туда, там пьяная валяется…

Люба пыталась в темноте рассмотреть, там ли еще та девушка, но было слишком темно, а фонари туда не светили.

Когда они вернулись, Макар снова подал Любе открытую банку, а себе открыл новую.

Алексей все не шел. Люба несколько раз порывалась уйти, но Макар останавливал и уговаривал остаться. Когда стрелки часов показали девять, она уже не оставляла надежд на то, что Алексей вернется.