Пустота

Мир, в котором мы живём — это иллюзия.

Мы сами себе не хотим в этом признаваться, ведь боимся, что эта иллюзия рассеется и наша жизнь перестанет быть такой, как раньше. Новые пути заблуждения всегда рождаются у нас в голове, когда нет решения к какой-то очень сложной задачи, пройдя через муки которой отрешиться от них станет легче. Мы выбираем удобные нам проблемы, которые не смогут дать тот опыт, что необходим для выхода из рабства своих собственных необдуманных действий, которые приводят к гибели смысла нашей жизни и образуют скучную повседневчину вместо нее.

Мир утонул в своих мечтах и стремится сделать все, чтобы люди жили в обмане. Он предлагает решения маленьких людских проблем, ведущих якобы на свет, чтобы им казалось, что они живут сладкой, светлой реальностью. Люди очень любят и ведутся на эту проказу лени и простоты. Для веры в это, уж вглядитесь, создана целая система для нашего с вами конца света, чтобы ни один лучик реальности не проник сквозь обман и случайно не подсветил нити, за которые нас тянет проказа. И это заводит общество в кромешную тьму. Снять очки ни в кого не побудит страсть, ведь все привыкли получать то, чего сами на самом деле не хотят:

Люди, вечно затянутые в жерло работы с удочкой на голове, на крючке которой болтается купюра не понимают или более того не хотят понимать, что могут изменить себя и мир вокруг них. Они оправдывают свое положение в обществе и верят в те слова, которыми оправдываются, таким образом погружаясь в бессмысленные хождения вокруг ничто, в которых страдают по своей вине. Им мешает общество.

Постепенно во всех сферах нас заставляют прийти к стандартам. Система заставляет нас думать, как все, а когда приходит момент, когда ты замечаешь в себе какие-то особенности, не как у других, тебя либо признают, когда это выгодно, либо из зависти или неоправданной опасности заставляют тебя прийти к дисциплине, тем самым исключив твою индивидуальность. Вы хоть знаете как люди эгоистичны. Знали бы вы, сняв свои дурацкие очки, что они вытворяют. Ведь это настолько стало нашей повседневностью, что замечать этого нет смысла, когда ты сам такой-же. Теперь это в корне не изменить, ведь на этом построена вся система, дающая нам право быть частичкой общества.

Ох уж эти формальности. Почему мы должны все от всех скрывать? А мы должны. Например, вот вы. Даже вы не сможете признать того, что человек, сидящий за этой книгой — человек, который хочет получить личную выгоду, наплевав даже на мои слова, ведь настоящий посыл знать не обязательно, а книга — способ отвлечься от телефона, но страдания в конце все равно придут не в мою сторону, а в вашу неприкосновенность, хотя сказать об этом нельзя, по крайней мере напрямую вам. А почему? Да потому, что говорить об этом вслух будет считаться неприличным жестом, обидным и низким, хоть это и правда. Все дело в поддельном уважении. Дорогой читатель, я верю, что вы мой истинный слушатель, но так или иначе, все мы, (и даже я, как бы не было лицемерно об этом писать, но я же тут расписываю правду!), питаясь этим поддельными уважением, держим наши связи в разновидных сферах. Работа, семья, друзья. Если общество не будет варится в своих не гласных правилах, то в мире наступит хаос. Но люди не замечают, что прямо здесь и сейчас он существует. В нашем разнообразном, казалось бы, равноправном обществе.

У нас нет свободы. А не свобода — это равность, никакого расизма, сексизма, фашизма, никаких бунтов и революций, все должно быть стабилизировано (в рамках). Я не говорю о том, что в общество должны вернуться животные потребности в сексе, еде или то самое превосходство мужского пола над женским, что часто любят оспаривать радикальные феминистки. Это бы поработило созданные человеком и его возвышаемым разумом прелести нашего современного мира. Он так далеко продвинулся в собственных свершениях, что загнал себя в рамки. Длинные исторические эпохи, столетия, периоды в жизни человечества — это своеобразная спираль, в которой общество снова и снова старается загнать себя в цирковой круг нравами, идеологиями, религиями, пока те, кто вышел за эти рамки не закольцует то или иное общество в новый цирковой круг. Наш современный мир отличается лишь тем, что мы зациклены на своих правах. Как будто все свихнулись на том, чтобы жить в комфорте, а сделали наоборот. А вот и парадокс, основанный на реальности. Обычно принято не замечать этих деталей, потянув за которые, свитер, на коем связана эта система, развяжется и рухнет. От этих стандартов и правил становится тошно. Они везде и повсюду. Ты не свободен. Даже с друзьями ты не имеешь право на то, на что обычно клали болт люди, которые препятствовали созданию этого нового кольца. Людей, имеющих разум и личность. Если их будет меньше, то все друг друга перебьют, либо создадут правила для тех и иных обособленных групп, пробудится власть, а затем все по накатанной, вплоть до нашего устройства общества и его идейной монополии. Все рано или поздно зациклиться. Неизбежно. Все, что имеет рамки в нашем мире, считается нормой. Речь идёт о несвободе в свободном обществе.

Многие люди не завязывают мысли подобного рода потому, что быт не даёт им этого сделать. И правильно! Когда твои мысли обретут логический смысл, за ними последуют действия, имеющие определенный посыл, который может разорвать эту самую систему. Ища сторонников, можно прийти к революции своей и жизни других людей. Но, зачем же все это? — говорит голос, который принуждает видеть через призму собственной жизни, так же находя выгоду от чужих эмоций, действий и прочего. Можно подумать, что мы живём в утопии, но это неправда. Если прибегнуть к Библии, то мы по сути своей обречены из-за нас самих. Для создания такого мира много работать не пришлось, если учесть, что мы шли к этому постепенно много веков, обращая мифологию в науку, а деньги в религию. Достаточно было изначально включить рожденного человека в не нарушающие его логику иллюзии, навязывая их свободную политику или заставить его идти к той же стандартной цели жизни, говоря ему, что он живет за счет этой «свободы», построенной предками и его поглотит новая религия, а о крахе нашего общества он даже подумать не успеет.

Но если человек вдруг осознает, что общество ведет его не по тому пути, он создаст новую эпоху со своими рамками. Главное понять, как насовсем выйти из этой системы, ведь как бы ты не старался — ты есть ее часть, которая идет новым кольцом следом за тобой.

В жизни каждого человека общество включает в него свою долю правды и лжи. Человек сам с возрастом начинает понимать и различать их. Самой подоплекой является то, насколько он способен найти смысл бороться с этим. Но ни у кого, кто успешно обрел свою собственную ту самую иллюзорную рутину, в которой варится и по сей день, ещё не было безумного фанатизма по этой идеи, а все потому, что общество всеми силами старается нас уберечь от страшной индивидуальности, сепарирования от своего прежнего всевыгодного я и оппозициях, ведь в конечном итоге, ты становишься психом и посмешищем, которого надо любить и вернуть обратно в иллюзии.

Посвящено всем людям, которые хотят найти способ научиться жить не так, как они живут сейчас и уйти ненадолго от «реальности», поняв, насколько безумно они тратят свои жизни только на выживание в закольцованном обществе.

Я хочу понять, что не так я делаю. Почему я не являюсь победителем этой жизни.

Я мог, но просто не захотел. Мне легче прожить под чьим-то влиянием, даже если это мне не понравится, но такова по моему мнению судьба. Я должен бы благодарить ее, что она даёт мне шанс поступить иначе в своей жизни и сделать её более насыщенной, а не жалеть потом, что упустил его, но вместо этого я плюю на все, несправедливо ссыпая обвинения в том, что делаю по своему собственному выбору. Пробудят ли меня когда-нибудь от моих заблуждений? Ведь я не уверен ни в чем.

Мне легче жить на земле и питаться тем, что дают, чем попытаться взобраться на дерево и достать с него красивые плоды, наслаждаясь ими после. Но жить на земле тоже трудно: постоянно натыкаться на проблемы, устранять их теми или иными замысловатыми способами, придумывать все эти способы, слышать оскорбления в свой личный, казалось, недосягаемый всеми адрес за ошибки, принимать их как должное, забыть о своей гордости и чести, дабы угодить толстому от его раздутого самомнения мужику, сидящему в своём кабинете в начальственном кресле. А ты трудишься в пропахшем потом офисе без возможности выйти, пока тебе не предложат покурить в обеденное время. Такова моя жизнь.

И не только моя, она такая почти у всех. Хотелось бы чтобы она была не такой, но я выбрал этот путь сам. Есть люди, которые работают не в угоду себе, живут как хотят и делают, что хотят, но у них есть стимул для такого быта, требующего воли и настойчивости. А ещё они готовы полностью принять или бороться с последствиями, чего не могу, а вернее не хочу я. С большой силой приходит большая ответственность. Моя личная свобода бывает только в те моменты, когда я беру себе отпуск, чтобы поехать вместе с друзьями насладиться природой, а потом пить до самой ночи.

Детство. Не то, чтобы страшное. Бабушка умерла, когда мне было четырнадцать. Мать просто не справилась. А отец. Не знаю где он. Да и не волнует. Давно его к чертовой бабушке послал. Детский дом, дворы, отсутствие друзей. Я встал на ноги сам. Конечно, звучит очень трудно и так оно и есть. Куча непредвиденных ситуаций, которые могли меня сломать, сломали бы многих, но не меня. По крайней мере в семье, которая все-таки присутствовала в моей жизни какое-то время, любовь не была исчерпана бедностью или ссорами. Да и сейчас, я не обделен ничем. Живу, как живется, деньги есть, хорошая большая столица, обычная работа. Но мечтания иногда заводят во тьму.

Они являются моим источником волнений. Я боюсь собственных мыслей. Желаний, которые невозможно осуществить. Сожалений, которые окутывают меня все сильнее из года в год. Есть ли во мне зависть? Не знаю. Но точно скажу, чем я беден и по сей день. Я беден уверенностью. Страх потерять все, страх стать старым, страх стать зависимым от кого-то или чего-то. Страх быть частью большого мира. А значит, страх стать посредственностью. В конце концов, я не един с миром только лишь из-за того, что я не един с собой. Такова моя жизнь.

— Ай!.. — незаметно Женя споткнулся об коробку рядом с бомжом, в которой были неаккуратно сложенные грязные вещи и пара сотен рублей на них. Он продолжил идти по серому опустошенному району где-то в недрах Москвы, пока не добрался до метро.

Снова на работу. Снова метро. Снова Москва.

Обыденная серая Москва. Многоэтажки, дворы — многоликая пустошь, оборачивающая мысли в поток бессвязных и печальных домыслов. На каждый дом среди панелек приходиться одно фиолетовое окно.

Черные коротенькие волосы с уже проступающей кое-где сединой в двадцать пять лет; неприметные узенькие карие глаза, которые не выражали яркость уже довольно долгое время; костюм, состоящий из белой чистой рубашки, черные штаны и пиджак; старые часы, надетые на запястье, отстающие на час и маленький офисный мессенджер, затянутый на плече. Таких одинаковых ходило каждое утро все метро.

Ожидание всегдашней утренней поездки на поезде вызывало прилив тошноты, но иногда случалось и непредвиденное: в одно такое же унылое утро Женя заметил, как с виду опрятный мужик лет сорока пяти в сером кардигане с Достоевским в руках, попытался сфотографировать через книгу привлекательную старшеклассницу, когда она села в вагон рядом с Женей на старые коричневые сидения зеленой ветки. Он почувствовал себя героем, когда предупредил девушку о его гнусной попытке. После того, как мужчина неохотно показал свою галерею взбешённой цели, в ней, слава богу, оказалась только его размытая фотография, где он негодует, что потерял ценный порно материал. Девушка поблагодарила Женю и вышла на следующей станции, на всякий случай придерживая полу своей школьной формы. На протяжении всей той поездки, люди, заметившие эту сцену, посматривали на него с некоторым уважением, но старались не привлекать внимания, а мужик сидел, понуро глядя в пол, дабы не быть униженным ещё больше и не встретиться взглядом с другими людьми, которые, конечно, показывали осторожность и неприязнь.

Поезд подошел к нужной станции. Надо было выходить, но хотелось пробыть дольше в той обстановке, когда хоть кто-то может заслуженно уважать тебя за отважный поступок, ведь на работе такая обстановка вряд ли будет реальностью. Хотя уважать там, конечно, могут, но все это ради продуктивности дела и поддержания коллектива, а не ради поддержки тебя самого. К тому же это всего лишь игра, а не настоящее чувство уважения к человеку. Иногда хочется понять и простить людей, которые изо дня в день пытаются коммуницировать с тобой, ради выгоды. Но быть честным тяжело, поэтому приходится носить всеми известную общественную маску, надев которую ты не сможешь себе позволить выплеснуть настоящие эмоции, ведь они создадут последствия. Например, после того, как ты сделаешь что-нибудь хорошее для коллектива, когда ты будешь в самом что не на есть хорошем настроении, они будут ожидать от тебя хорошего и дальше, а потом, когда разочаруются, перестанут воспринимать тебя, как перспективу наживки. Просто будут молча поглядывать со стороны, ожидая твоего того состояния, при котором ты делаешь добро исключительно в целях милосердия. Поэтому всегда хочется держаться баланса между собой истинным и собой другим, который имеет только одну цель: заработать больше денег.

— Станция Коломенская. Уважаемые пассажиры, пожалуйста, не оставляйте вещи в своих вагонах — протрубил женский голос в тишине остановившегося поезда из старого автоматического информатора, от чего слова казались еще громче и резали уши. Оттуда же через несколько секунд объявили о закрытии дверей, после чего нахлынул лёгкий поток воздуха и поезд отправился, перевозя в своих железных массивных вагонах большое количество уставших душ. Когда поезд прибывал на следующие станции, стараясь вместить весь свой состав, люди волной пробирались сквозь толкающийся поток спешащих, чтобы зайти в вагоны и успеть захватить кусочек сидения или принять удобное положение стоя для чтения романа или новостей.

Женя зашел в вагон и состав двинулся с места, все больше набирая скорость, пока трубы и темные тоннели не начинали мелькать в глазах, словно в двадцать пятом кадре.

Это лето выдалось очень жарким, поэтому в офисе все чаще можно было слышать, как кто-то идет ополаскиваться в уборной. Из окон пробиралась невыносимая духота. Маленькое некомфортное помещение входило в огромную многоэтажку. Из стен доносились звуки принтера, жалующихся голосов и клавиатуры. Иногда соседний кабинет под конец дня заливался смехом или криками, а в отделе, где работал Женя, никому не было дела до веселья. Только тишина и усталость. Все ждали сокращения рабочих часов и поскорее хотели уйти в отпуск.

— Этот засранец? — возбудился в разговоре по телефону Алексей — руководитель бухгалтерии, в которой работал Женя. В компанию главным бухгалтером по производству манекенов Алексей прибыл почти сразу после университета, по совету его горячо любимого преподавателя, у которого он заслужил доверие и стал его другом, чем гордился почти на всех пьяных посиделках. Он всегда говорил, что трудился в поте лица, доказав может самому себе, каких высот он достиг и что он ни для кого не собирается быть обузой и лентяем. Но все, чего он достиг на сегодня было лишь неумелое руководство и вечное умывание рук от обязанностей.

— Леша, никто не знает, кто вышел в тот день. График надо было в лицо ему ткнуть. Он же молодняк, емае. — послышался ответ из трубки.

— Ладно, не будем такими пессимистами. Наверное, кто-нибудь сверху, кто учетом занимается должен однажды заметить его «халяву». Я не один такой уставший. — Алексей закрыл трубку рукой и обратился к Жене:

— Слушай, ты можешь распечатать график за май? Он в моем компе, где-то за этот год папка должна быть. Сделаешь? Спасибо.

— Через пару минут схожу.

Алексей не обратил внимания на его ответ и продолжил говорить с собеседником по телефону, а Женя прошел мимо него по старому длинному коридору к туалету. Ссать в таком месте такая себе забава. Стены будто давят, грязный потолок отваливался мелкими кусочками дешевого материала, хлипкая деревянная дверь еле закрывалась, ей что-то мешало и наконец одиночество единственной общественной комнаты на весь этаж создавало ощущение, что всего через несколько секунд кто-то обязательно постарается открыть дверь, а потом извиниться, понимая, что там сидит Женя и что ему надо поторапливаться, ведь он не один.

Затем Женя вернулся к своему душному рабочему месту. Тут встала глубокая тишина и только редкие машины проезжали вдоль дороги. Зато глубоким вечером здесь было довольно шумно и все окна плотно закрывали, чтобы не слышать ревущие мотоциклы, спорткары или пьяных студентов и нормально закончить все письменные дела.

— Слушайте, мне кажется или стало чуть свежее? — поинтересовался один из коллег, махая рукой в поисках струи долгожданного воздуха.

— Ну да, кондиционер починили еще вчера. — сказал пришедший и освежившийся молодой сотрудник по имени Виталий.

Женя тоже почуял прохладу и пустил пятерню в редкие черные волосы.

— Красота. — сарказм и облегчение одновременно вырвались из его голоса.

«Жаль, надо опять что-то делать. Я будто лысею. Отстой.»

К вечеру кто-то, зевая, начал собираться домой, а кто-то остался работать дальше. В офисе стало тихо и даже как-то неуютно. Женя решил встать и немного пройтись, захватив сигареты из кармана пиджака.

Вешалка стояла около стены, что было неудобно. Тот, кто вешал на нее верхнюю одежду, уходя, невзначай задевал рукава о пыльную от краски ворсистую поверхность. Женя встал у вешалки и задумался, глядя на стену. На таких обшарпанных обоях от усталости всегда начинали проявляться узоры. Тут стоит буровая установка, которая пытается добыть воду на дне кулера, рядом с ней голый человек строит фигурку из плоских камней, а над огромной машиной летает человеческий живот, нависая облаком над неизвестной офисной цивилизацией. Женя пришел в себя и вышел из офиса. В здании на каждом шагу стояли дешевые горшки с невзрачными и увядающими растениями. Мирно и тихо принимая свою участь, словно монахи, они напоминали сотрудников, которые незаметно также приходят к такому жизненному заключению.

Выходя покурить на балкончик, Женя вгляделся в самые темные уголки шумного города. Каждый раз забываясь на рабочем месте, странное чувство преследовало его в конце рабочего дня. Смотря вдаль, вдыхая дым, темные уголки оживали наяву. Там лампочка вдруг загорелась, тут велосипедист проехал мимо, машина с яркими фарами осветила дорогу. Это чувство является противоположностью одиночества. Будто разом все что-то от него хотят. Он не может найти безопасное место, укрытие. Даже взглядом. Всегда что-нибудь да помешает ему остаться одному. И никогда он не оторвется от этой суеты. Шума. Бежать некуда и смотреть тоже больше некуда, потому что даже темные уголки в этот же миг станут смотреть ему в ответ. Дым улетает прочь. Дверь снова закрывается, и Женя идет собирать мессенджер домой. Сквозь увядающие цветы и узоры на обшарпанных стенах.

Тут Виталий, стоя дожевывая бутерброд с колбасой, спросил:

— Жень, ты не хочешь сходить со мной выпить? Я знаю тут неподалеку один недавно открывшийся бар, похоже, там хозяин бывший владелец винного погреба. Я угощаю?

— Не, у меня дома дел много, я пойду, удачно добраться! — он не хотел сегодня компании.

— Ну, как знаешь, — он положил контейнер в свою сумку и сел обратно за стол.

— Что, до ночи решил остаться?

— Ну, раз уж мне не с кем пойти, зачем тратить впустую лишние силы? У меня и семьи то нет. Я лучше поработаю тогда.

— Ничего, тебе же еще не сорок, успеешь. Ну ладно, бывай!

— А ты думаешь, что в сорок уже поздно?

— Не знаю. Ну как-то сорок это уже закрутки с огурцами, а не поиск любви, но успеется в любом случае.

Виталик улыбчиво покрутил головой, как-бы не соглашаясь с ответом и через минуту сказал, наблюдая, как Женя собирает монатки:

— До встречи.

Женя продолжил молча складывать остатки бумаг и затем пошёл по коридору, ведущему к лифту.

На улице все так же было жарко, создавалось ощущение инкубатора, закрытого от внешнего мира. Но лёгкие порывы ветра, время от времени налетавшие вокруг, очищали разум и давали немного облегчения запотевшему телу, прежде чем улетучиться. В одном из переулков вдруг послышалось протяжное «мяу» и показалась красивая грациозная серо-белая кошка. Она блаженно потянулась и мягко двинулась в сторону Жени. Стараясь всеми силами понравиться, она потерлась о его брюки, но человек внезапно куда-то ушёл, а через пару минут, когда кошка в недоумении продолжала мяукать, он принёс пачку дешевого корма и думал, куда же его насыпать. Он заметил рядом старую пластиковую баночку от морской капусты и насыпал корм туда, а кошка в ожидании продолжала тереться о его ноги, а затем и руки, подбираясь все ближе к еде. Когда он убрал руки от миски и выбросил пустой пакетик в мусорку, кошка с жадностью начала есть.

Тут внезапно раздался чей-то скрипучий мужской голос из того же угла, и Женя только тогда заметил странного старика в лохмотьях, которого видел вчера вечером, запнувшись о его коробку. Он медленно поднялся с асфальта и продолжил, скривив странную кровожадную улыбку засохшими болезненно-бледными губами:

— Какой вообще смысл кормить и тратить деньги на этих бездомных животных? Она ведь все равно не будет счастлива на улице, даже если ты будешь её кормить. Она будет страдать, не имея теплого дома. Кошки не умеют завидовать, нет, но представь, сколько у неё проблем за день и все время есть шанс погибнуть, попав под машину или захлебнувшись, утонуть в канаве, в погоне за едой. За мышью, у которой больше неприятностей и она будет счастлива видеть кошку мёртвой. Так и так ты ей не поможешь, просто возьми её домой и сделай её новым членом семьи. Вот тогда ты ее по-настоящему выручишь. Что скажешь?

— О, я не могу взять её домой. У меня аллергия. — с лёгким недоумением ответил Женя, переводя взгляд на кошку. Он удивился, что человек, явно проживший немало лет на улице, мог так хорошо изъяснять свои мысли. Будто он не бомж, а ангел, спустившийся, чтобы поучить его добру в таком странном виде.

— Всегда людям приходится чем-то жертвовать, чтобы получить свое, но извиняться тебе не стоит, ведь ты невиновен в этом, как и кошка невиновна в том, что ей приходиться ловить мышей ради выживания.

— Простите, времени слишком много. Я пойду. — взгляд со странной улыбкой из-за угла вводил в неловкость. Он взял свой портфель и чуть быстрее, чем обычно, направился в сторону метро, а старик с негодованием цокнул и присел на корточки, наблюдая, как кошка поглощает ужин, купленный Женей. По дороге к станции, он попытался забыть на этого странного бездомного и написал сообщение домашним, что скоро приедет, а затем, когда вошёл в заполненный вагон, стал проходить уровни в своей «три в ряд», приняв удобную позу, чтобы ни с кем не столкнуться при сбавлении скорости поезда.