Пустота

(Вторая ступень)

Сознание лишь на секунду уплыло и вновь вернулось.

Женя чувствовал, как кровь пробегает по всему телу, на секунду останавливаясь в бьющемся сердце.

«Я в метро. Меня спасли?»

Уши не слышали происходящего. Нос не чувствовал никаких запахов.

«Может теперь я останусь инвалидом? Совсем не понимаю, что заставило судьбу повернуться ко мне задом. И вот именно тогда, когда я был готов жить. Хотя…»

Он попытался подвигать пальцем и удивился, что он все еще мог контролировать свои мышцы.

«Если я умер, то почему я все ещё могу мыслить, как живой человек? Или это временное состояние, прежде чем я уйду навсегда?»

Тело продолжало его слушаться, руки и ноги двигались, сердце билось и, что удивительно, ничего не болело.

«Что произошло, когда я упал на рельсы? Я же видел этот чёртов поезд, он накатил на меня всем своим весом. Те туристы, наверное, сильно испугались, увидев мое придавленное составом тело. Нет, я не хочу умирать. И жить так не хочу. Под покровительством несчастья.»

Он ощутил свою белую рубашку, как разорванная ткань шелушиться, а брюки, сильно затянутые ремнем, прижимались к животу и ногам. Он был бос, но остальная одежда казалась тяжелой, как мокрая ткань после дождя.

«А что же будет с тем китайцем, который столкнул меня с перрона? Наверное, я в больнице, раз могу что-то делать. Или все еще в метро… Бедная Аня, теперь она не дождется обещанной поездки, о которой я написал. Я просто беден на удачу.»

Сквозь закрытые глаза он увидел и ощутил, как яркий свет заливает пространство, в котором он находился.

Женя не полностью открыл глаза, и его сразу же ослепил этот белый свет, отчего ему стало больно, и он обратно их зажмурил. Руками он притронулся к полу и нашел твердую поверхность, как будто лежал на белом кафеле в чьей-то ванне.

«Я определенно напился. Может что-то принял. Героин? Скурил чего? Или меня похитили. Я ведь нихера не помню. Только поезд.»

Он стал потихоньку привставать на колени. Вдруг откуда-то издалека послышался чей-то топот, но глаза полностью открываться не хотели, поэтому только по звуку можно было определить, с какой стороны идёт этот кто-то. Звук был слышен везде, и Женя, как беззащитный щенок в потемках маминого живота, стал искать наощупь хоть что-то знакомое и безопасное. Но как не старался, везде было пусто. Он все-таки смог нормально открыть глаза, но все еще было больно. Тот, кто издавал пугающие, приближающиеся шаги, теперь стоял перед ним. Голова кружилась и все, что видел Женя расплывалось и удваивалось. Он почувствовал, как что-то мягкое, словно кошачья лапка прикоснулось к его плечу, но сразу же исчезло.

— Мужик, очнись! Идем со мной, поговорим. Я Исида Мияно, а тебя как зовут? — он все спрашивал и спрашивал, пока Женя пытался услышать незнакомца сквозь возникший звон в ушах и наконец, разглядеть человека. Когда же он смог хоть немного привыкнуть к белому острому свету, он увидел, что перед ним стоит азиат лет двадцати. Он был одет в белую рубашку, коричневый жакет и немного тусклые поношенные голубые спортивные штаны.

«Это совсем не больница» — он привстал на колени и спросил: — Где я? В знаете, чт это за мест?

— Все где-нибудь оказываются. Радуйся хотя бы, что живой пока. Твоё тело ещё не умерло, хотя я не могу быть в этом уверен до конца. Кстати, наконец-то ты меня услышал. Приятно познакомиться, я Исидо Мияно — он протянул руку.

Женя оторвал свою руку от земли и неловко протянул ее в ответ, а затем огляделся. Вокруг было пустое, бескрайнее ничто. В воздухе завис туман, а сквозь него пробивался белый чистый свет.

— Да, рад познакомитьс, но я не знаю, что это за мест. Туман. Здесь страшн — нечленораздельные слова сами вырывались, но смысл начавшегося диалога до него почти не доходил. «Мне страшно, что тут происходит?» — Так, где мы все-тк? У меня голова шатается, помогить.

— Не переживай, это нормально.

— Я не мг понять, с какой сторон в шли. Ка будт эти стороны спллись межд собой, и ваш шаги были со всех строн сраз. — Женя зачарованно и медленно обвел рукой пространство. Он словно был под кайфом, но это чувство ему было неприятно. — Я ч, под кайфм? Вы какой-то странн, откуда?

— Неважно. Откуда я — а кто знает? Поэтому неважно.

Мияно рукой позвал начать путь, но из-за потери координации и головокружения движения стали сложными, а тело тяжелыми и бесформенным. Женя задумался и понял, что он все еще на планете Земля, потому что здесь есть притяжение. И упал, но его вовремя схватил Мияно. Тогда парень решил взять его под свое плечо, пока тот, улавливая частицы трезвости стал слушать дальше, что он отвечал по дороге:

— Да, такое бывает. Ты идёшь на восток, но вдруг ты понимаешь, что ты идёшь на запад, а воспринимаешь запад за восток, хотя на самом деле идёшь правильно на запад. Ты уже потерян в этих лабиринтах.

— Ламбиринт — это сложн — промямлил Женя и опустил голову вниз, а затем снова буркнул — а как выбрться?

— Из лабиринта? Там всего две стороны, и в них нет никаких границ и препятствий.

— А в чм пролема?

— У тебя есть сомнения в истинности. И ты ее не знаешь. Просто потерялся в реальности. А еще люди, идущие с тобой, дают тебе ложную истину, ведь сами не зная того, что это ложь, они заставляют тебя в неё поверить и сами верят, тем самым идя на восток. Но ведь только что правильным путем был запад, хотя до сих пор есть сомнения, настоящий ли это запад и настоящий ли это восток и куда теперь идти? Сомнения будут всегда. А стороны меняются со временем, главное, какую выберешь ты.

— А че, есть какая-то истина? И так кто же знает эту несомненную истину? Че за? — Женя начал приходить в себя и понял, что говорит с незнакомцем с нерусским именем Мияно о всяких глупостях и огляделся.

— Никто. Вот и ответ. Всё идёт своим чередом и все заняты только средствами и путями построения рельсов, чтобы поскорее постичь недосягаемое в этом пути, который может оказаться, а может и нет ложным и неправильным. И никто не хочет понять, что стороны всего две и можно с лёгкостью понять, какая из них правильная. Всего то нужно выйти из своей консервной банки и сотворить свою собственную революцию в жизни. Но никто даже не посмеет об этом подумать, ведь это будет считаться выходом из системы, к которой люди так привыкли. Потому, что она и есть тот самый неправильный восток и запад, ведь она манит людей своей лёгкостью. Надеюсь, ты понял, о чем я тебе сказал.

— Ну. — неопределенно ответил Женя, все ещё испытывая недоверие к пространству и времени, в которых оказался. — Но я все же не уверен, что понял вас до конца. Вы уж меня извините, я не местный, где мы?

— Давай отойдем от формальностей? Ты, кажется, не старше меня. Здесь уже неважно, как ты обращаешься к другим. Просто забудь про это.

— Базара ноль, но все это очень странно.

— На самом деле я тоже не знаю, где мы находимся, хотя должен бы. Человек без дома-уже не человек, ведь без всякого общения, с такими же, как и он, теряется вся сущность и смысл человеческого рода. Наверное, кто-то хочет нам подсказать, что это место станет нашим и уже здесь произойдёт цивилизация, когда мы друг друга найдём. Найдем за что зацепиться. Но быть уверенным в чем-то всегда — тоже неправильно. — С небольшой обидой произнёс Мияно.

— Я тут по случайности оказался. Меня сбил поезд, когда я стоял рядом. Меня столкнул какой-то тип в метро. Мы че, в месте распределения в рай?

— А этот человек не желал тебе смерти? Ты что-то ему сделал? Может, в этом замешана мафия? У тебя были большие задолженности?

— Нет конечно. В России в двадцать первом веке? И мафия?

— Ого, Россия. Издалека значит.

— Это получилось случайно. Он был туристом из Китая и со своей группой куда-то направлялся.

«Я не успел заметить, как его толкнули, а затем, как последняя фишка домино, я упал на рельсы. Просто не удержался. Жестоко. Просто дерьмо»

— Интересно! Но судьба не бывает так просто жестока с людьми. По любому она за что-то проложила тебе путь сюда. Только тебе надо самому распознать, почему это случилось.

— Так я все-таки умер?

— Я тебе не бог и не ангел, я такой же человек, как и ты, просто я уже давным-давно понял, что с моей жизнью было не так.

— Получается, со мной тоже что-то не так? Я, конечно, не завидовал бы своей жизни, но, чтобы умереть и попасть сюда? Это ошибка матрицы. Какая-то слишком нелепая смерть — задавило поездом в метро. Хах.

— Я был одним из тех, кто работал в нефтяной компании. Крупно поссорился со своей женой, и мы расторгли с ней брак. — Мияно начал говорить как по скрипту, будто он рассказывал про свою печальную жизнь много раз. Или как школьник, которому осточертело повторять один и тот же стих из конкурса в конкурс. — Все было хорошо, пока она не позвонила и не сказала, что забеременела. Было бы смешно рассматривать, будто это было последствием романа со стороны, поэтому мне ничего не оставалось делать, как платить ей алименты потому, что я понимал, что необходимость жить вместе из-за общего ребенка, вовсе не является любовью. Если в отношениях людей будет определённый смысл, то он может в любом случае пропасть, нежели чем отношения, которые притягивают людей неосознанно, с какой-то загадочной целью.

— Красивые слова говоришь. Пока меня не столкнул с поезд, я пообещал семье съездить на пикник. Ну, или около того. Надо выбраться отсюда и домой пойти. Маша будет меня ждать…

— О-о, дружок, ты отсюда не выберешься. Может это тебе и удастся, но многие даже не пытаются. Без толку. Раз ты вспомнил свою семью, находясь в таком небытии, то она тебе, видно, очень дорога.

— Конечно… Ссоримся, живем, дочерью занимаемся. Но это явно не твой случай. И все же я почему-то умер, и ты видимо тоже. Несправедливо как-то. И я тебе не верю. Ты очень странный. Я думал, что рай выглядит немного иначе.

— А ты думал, что тут будут облака, Иисус покажет тебе дорогу до нового дома? Или какая у тебя там религия? К тому же очнись. Это не рай. Я сам не знаю, как он выглядит. А впрочем, даже и не хочу.

— Я, конечно, был бы рад, чтобы меня хлебом и солью встретили, но так рано уходить из жизни… Особенно не по своей воле. Не честно.

— Слушай. Это не мои проблемы, что ты якобы не по своей воле попал. Я, конечно, встречал здесь таких людей, но все-таки было и не мало тех, кто врал. Мне нужно тебе помочь. И все. А ты уже сам решай потом, куда пойдешь и че будешь делать. Здесь мне может быть плевать на все и всех. Мне никто не скажет, что я плохой. По крайней мере искренне.

— И куда ты меня ведешь? Ты даже не объяснил, где мы.

— Сам все поймешь. Я устал быть личным психотерапевтом всех этих болванов, которые сюда заявляются. Плачутся, хотят вернуться или меня начинают обвинять до кучи.

— Я думал, ты добрый.

— Добрый. Добрый… Но меня это достало.

— Так будь злым.

— Не могу.

— Почему?

— И рассказать тоже не могу.

«Просто ужасное начало моей жизни после смерти. Отлично. Как выбраться отсюда?!»

Тут Мияно резко встал и начал вглядываться в туман, отчего Женя чуть не сполз с его плеча. Этот разговор был очень странным и мало того, что Мияно нес его за плечо в неизвестном направлении, так еще и это странное поведение. Вдалеке опять послышался чей-то голос, но уже женский и он точно звал не его.

— Исида Мияно! Мияно!

— Ой, прости, кажется, мне пора. Мы обязательно как-нибудь снова увидимся, если ты найдешь меня, хотя сомневаюсь. — Мияно убрал руку и не дав ничего понять, направился вперед, не оборачивая головы.

— Но ты же только что обещал помочь. Или я тебя бесил? Ты куда?

— Сам разберешься!

«Или может это мое видение, и я ошибся? Вдруг этот Мияно мне привиделся?»

Он побежал вслед за голосом, который безостановочно звал его вглубь бесконечного ничто, оставив Женю одного со своими мыслями. Он, успокаивая себя тем, что найдёт выход из этого незнакомого места без его помощи, выравнивал дыхание и выпрямил спину.

Он уже привык видеть этот ослепляющий яркий свет и смог разглядеть детали нового мира, в котором, как оказалось, он мог думать, понимать, разговаривать, ходить, правда, не очень хорошо, и дышать обычным, ничем не пахнущим воздухом. Хотя странно, что он ничем не пах, ведь в жизни было полным-полно запахов: запах от кондитерской, парфюм, стиральный порошок, нечистые носки, пот от уставших коллег, вечно жалующихся на жизнь, табачный дым, выхлопные газы машин. А запах цветов, которые он любил дарить в праздники Маше и её подруге Свете, которая частенько любила захаживать к ним в гости и играть с Аней, пока Женя и Маша проходились по торговому центру! А еда? Запах жареной картошки… Запах аквариума Нюши и волос Маши. Куда все так внезапно исчезло? Просто в никуда.

«Наверное, они никогда больше не смогут меня увидеть. Может, когда Аня повзрослеет, Маша расскажет ей, что со мной случилось. Правда, не думаю, что она на такое будет способна. Я не представляю, как ей тяжело будет воспринять тот факт, что любимого человека в секунду размазало по рельсам, и теперь его больше не будет существовать в ее жизни. Мне охренеть, как страшно. Почему меня взяли и кинули так просто? Что вообще за шутки? Хотя, может не все так плохо. Я во сне…»

Женя попытался собраться с силами идти дальше, чтобы найти, наконец, выход и аккуратно встал, стараясь сохранять равновесие. Потихоньку начиная свой путь, он пошёл в сторону, где ранее был слышен голос, позвавший Мияно с неизвестной целью. Пройдя чуть дальше по его шагам, он стал всматриваться, куда и с кем пошёл тот незнакомец, но никаких признаков живого движения после того, как тот скрылся в тумане, он так и не заметил. Женя не терял надежды и продолжил искать то, чего и сам не знал. Единственной целью, ради которой он встал, было снова увидеть родную Москву, кровать и бесящий будильник. Тело ощущалось и память никуда не пропала, а значит, жить можно. Но жил ли он?

В паре метров что-то светило. Появились огни. Было похоже на тот самый поезд, который настиг его во мгновение перед появлением здесь, но огни не шевелились. Женя решился пойти к ним и наконец, когда в поредевшем тумане он заметил силуэт двух фонарей и рядом стоящего с ними знакомого магазина, где покупал кошачий корм, он, едва не запнувшись о ноги в слабом состоянии, медленно и уверенно двинулся туда. Пусть он и был во сне, но, когда, ходивши несколько часов в пустом тумане он увидел свет, как ночной мотылек, Женя прилип взглядом к стеклу, сквозь которое видел манящий уют чего-то поистине родного в этом глухом пространстве без людей. Ничего необычного в нем он не нашел. Магазин, Москва. Он дома. А этим туманным гущам легко найти корень. Как и его состоянию, немного шаткой походке, голосу, словам и восприятию. У любого состояния организма человека есть предел.

Автоматические двери открылись, и Женя упал на пол, но быстро поднялся. Он прошёл вглубь мимо знакомых глазам товаров и взял тот же самый пакетик корма с полки, что брал буквально позавчера, после работы. Странно, что он чувствовал предметы в руках, словно наяву. Как кожа касается товара, как глаза поворачиваются и смотрят на полки. Он наслаждался сном, который мозг преподнёс ему в этот раз.

Ему редко снились сны. Оттого, наверное, этот стал таким красочным и правдоподобным. Но не покидало сомнение, что здесь все ощущалось очень привычно и дело было не только в тяжелом теле или детализированных предметах. Мысли. Исида Мияно так отчетливо произносил слова и притом те, которые он сам не смог бы интерпретировать в жизнь. Будто в его сне появился посторонний со своим складом ума и размышлениями. Все это было очень странно и даже страшно. А вдруг это и не сон… Женя слегка смял пачку корма и бросил ее на пол, чтобы проверить физику на фальшивость, но смятая пачка с обычной скоростью полетела вниз и негромко шлепнулась на пол. Женя взял другую пачку и бутылку воды. Не удержавшись и разом выпив все пол-литра, он пошел к кассе.

— Можно еще сигареты?

«Протрезвиться не помешает».

Тишина.

— Прошу прощения? — но ему никто не ответил.

И тогда Женя поднял глаза. За кассой стоял не человек, а манекен в одежде сотрудника магазина. Он не сразу заметил отличие и немного испугался резкого осознания, что в магазине он был совсем один. Женя с осторожностью зашёл за кассу, подумав, что манекен тут же наброситься и взял обычные «Мальборо» и только потом, почувствовав пустые карманы, понял, что у него совсем нет денег, да и сумки в руках, с которой он был прежде тоже. Он всмотрелся в шею манекена и увидел производственную надпись: MALIKOV — INDUSTRIES. Это была одна из старых моделей, которые производила компания, где он работал.

«Так, спокойно, это всего лишь манекен. Что он может мне сделать, если я убегу, не заплатив? Он же не побежит за мной, так ведь? Наши манекены не имеют души. Особенно если представить, кто их производит.»

Женя вышел из магазина, поминутно оглядываясь по сторонам. Он чувствовал, что кто-то за ним наблюдает. Он здесь чужак. Это место всячески напоминает ему, что он не жилец. Это не его дом, туман теперь стал обителью его души, поселившейся здесь после смерти.

Пройдя несколько метров, он зашёл за угол магазина и увидел знакомую картонную коробку, а рядом с ним кошачью миску, сделанную из банки морской капусты. Снова душа почуяла родные окрестности. Небо начало темнеть, напоминая о земном повороте планеты вокруг солнца.

«Тут тоже есть небо, но это, наверное, имитация. Бред какой-то. Я точно во сне».

Вдруг из-за угла раздалось что-то похожее на писк, и он посмотрел вниз. Всё та же серо-белая кошка стремилась примкнуть к его ногам, чтобы выпросить немного еды. Он сел на корточки, выдавливая массу из пакетика и выбросил его в урну, а затем достал пачку сигарет. Он хотел бросить и курил только на работе, чтобы никого не обижать. Машу или Аню. Они обе не любили этот запах. А когда куришь сам, он не чувствуется. Зато сладкий дым проникает в легкие…

Одна, вторая. Мысли улетучиваются, а мозг отдыхает и переноситься в другое измерение, хотя, куда уже дальше этого…

— Я не жалею никого. Работа хлещет тебя по щекам, и ты достаёшь сигарету, чтобы удовлетворить свою потребность в моментальном счастье. — От неожиданности зажигалка упала на землю, и он увидел того самого старика, что недавно твердил о милосердии. Женя только смог сказать:

— А?

— А? А люди презрительно смотрят на тебя: почему он курит, по нему видно, что на сигареты еле хватает, лучше бы эти деньги на пользу потратил. А ты, чувствуя свое унизительное положение, хочешь достать свой невидимый пистолет и направить себе пулю в лоб, но, как назло, надо работать.

— Извините, я не понимаю, что вы хотите сказать. Что вы здесь делаете?

— Конечно, не понимаешь, ты ведь ещё совсем зелёный. Ты росток, которого могут задавить в любой момент, сказав тебе всего одно слово, которое значит для тебя все, а для других — абсолютно ничего. Правда, разум человека удивителен, ведь он может привести к любому исходу человеческой жизни. Сентиментальности.

— Вы же не мертв. Или только что… — Женю перебил бездомный:

— Все эти бессмысленные разговоры! И действия… Они представляют основной смысл отношений людей, кем бы они друг другу ни приходились. Но только одно связывает их души — добро. Только добро может излечить душу израненного. Только добро искупит зло, которое совершил человек. Ты так и не понял, что милосердие — это основа человечности и никогда не поймёшь, потому что это тебе не присуще.

— Я милосерден. Глупо считать, что это не так только лишь потому, что я не спас твоего кота!

— Страдай! Страдай за нас! За всех. Ты выбрал этот путь — так будь добр, страдай. Только это изменит твое животное нутро, постепенно поглощающее твой мир, пока не наступит его конец. Страдай! — и это слово ещё несколько раз повторилось эхом и улетело куда-то вглубь пространства. Старик начал исчезать в тумане.

Женя в недоумении смотрел, как магазин, вместе с кошкой и стариком медленно превращаются в призраков. Сигарета сама собой от горящего пепла до фильтра стала сжигаться еще быстрее и последнее, что он услышал, было «мяу».

Ничто. Он опять остался в нем один.

«Я ничего не понимаю. Я как гребаный ежик в тумане. Че это вообще было, откуда он появился?».

Небо снова стало ослепляюще ярким, и Женя зажмурился, угадывая руками пол. Он не хотел больше куда-то идти. Если все в итоге затягивает туман, зачем что-то искать.

«Страшно идти вперед. В любом случае, если я ничего не предприму сейчас, то ничего не изменится, сделав я что-то потом… Или это заблуждение? Но тот парень… И бездомный дед. Они ведь… Кто они вообще? Проекция из моей головы… Или вообще призраки этого места. Смогу ли я вернуться?» Смерть бывает жестокой, но жизнь еще хуже. А здесь, находясь между молниеносной смертью и прошлым, где управлять можно только лишь телом, ничего хорошего от головы получить не ожидаешь. Женя сел на бетон. Мысли все не заканчивались. Он представил, что сидит на траве и что ночное небо накрывает его тьмой. Успокаивающе. Медленно уходящее в унисон сознание. И правда, пытаясь нащупать руками холодный бетон или землю, он наткнулся на мягкую, словно перину, траву, но не стал открывать глаза, чтобы не испугаться новой проекции. Трава усыпляла. Ветра здесь не было, но только небольшой холод, не давал сознанию упасть на него. Пугало то, что люди в этом месте — не частое явление. Только даже людьми их сложно назвать — появляются из ниоткуда, исчезают в тумане, говорят лишь какими-то заумными словами, словно сумасшедшие, помешавшиеся на психоанализе чужих жизней.

«Кто-то может и желал мне смерти, но разве я заслужил ее? Что я такого сделал, чтобы меня отправили сюда? Я неплохой человек. Я знаю, что не мог стать настолько хорошим, чтобы отправиться в рай. Но в раю ли я? Вряд ли. Это даже на ад не смахивает. Туман. И все. Хотя кто я такой, чтобы решать, что для меня будет идеальным наказанием. Глушь без людей. Вполне себе тянет на ад. Даже если тут они есть. Но все-таки это уже не мой дом. Для этого места я прозрачный и уязвимый. Может мне вообще не стоит двигаться? И тогда я выберусь. Или тот Мияно, хоть кто-то мне поможет…»