Развод. Я (не) твоя проблема

Глава 5 Михаил

Сказать, что я задолбался извиняться перед Митренко, — ничего не сказать. Это только кажется, что достаточно предложить скидку или бесплатный сеанс, и проблема исчерпана. Может, с кем-то такое и прокатило бы. Но Ксения — отдельная песня.

Её самомнение царапает потолок. А богатенький муж за спиной даёт ощущение, что она может нагнуть любого, кто косо на неё посмотрит. Стоит ли говорить, что выходка Ули её взбесила? Она мечется по коридору, как фурия, и каждый её резкий жест будто нарочно притягивает взгляды и персонала, и случайных клиентов.

— Я закрою твою шарашкину контору, Самарин, и ты никогда больше не сможешь открыть ничего подобного! Понял? — толкает меня, даже не прикрываясь, будто мы тут одни.

— Ксюш, подожди, не горячись, давай ко мне в кабинет.

Снимаю халат и накидываю на неё. Она тут же вцепляется в него, как в спасательный круг, судорожно оглядываясь, будто только сейчас осознаёт, что вокруг полно людей.

— Что смотрите? Отвернитесь.

Идеальное тело, как у неё, нечасто встретишь. Поэтому странно было бы надеяться, что все опустят глаза в пол. Но я всё понимаю, поэтому обвожу персонал и клиентов таким взглядом, что каждый внезапно находит крайне важным изучать пол, стены или даже чахлый цветок в углу коридора.

Ситуация осложняется ещё и тем, что Митренко — наша постоянная клиентка. Стабильно пару раз в неделю она посещает расслабляющий массаж, а помимо этого и другие виды время от времени. Не то чтобы без неё доход рухнет, нет. Но поскольку она — светская львица, то сплетни разнесёт по всему городу быстрее ветра.

Всеми правдами и неправдами мне нужно, чтобы она сменила гнев на милость.

Как только заходим в мой кабинет, усаживаю её в кресло, закрываю дверь и только тогда позволяю себе выдохнуть.

— Ксюша, будешь что-то пить? Вода, чай, кофе, сок?

— Ничего. Хочу убраться отсюда как можно скорее.

В её глазах плещется вселенская обида.

— Я могу предложить тебе месяц бесплатных сеансов.

— Чтобы к нам ещё раз кто-то ворвался и так по-хамски вёл себя со мной? Чем я заслужила такое отношение, Миш?

— Просто моя жена приревновала. Мой косяк, что я забыл запереть дверь.

— Ты же знаешь, со мной такое иногда бывает. Просто я очень чувствительная, а Павлик… ну…

Она замолкает, сжимая пальцы на подлокотниках кресла.

Да всё я знаю, что её мужу, который старше неё на тридцать лет, зачастую не до секса. Лишний вес, одышка, стрессы. Для него даже подняться по лестнице проблема, не то что жене внимание уделить. Либидо ниже плинтуса, одним словом. Жена для него — статусная игрушка, красивая, ухоженная, которую нужно выводить в свет и ставить рядом на приёмах. Чтобы все видели, какой он успешный. В остальное время он не очень-то интересуется её жизнью, а в постели разве что храпит рядом, отвернувшись к стене.

Но она-то молодая, здоровая женщина с достаточно высоким либидо. Ей нужно не только внимание, но и живые эмоции, прикосновения, ощущение, что её хотят. Для неё это настоящая трагедия, и она пытается решить проблему так, как умеет и как позволяет её положение — через намёки, взгляды, попытки спровоцировать хоть какую-то искру.

Я стараюсь быть максимально деликатным, в рамках наших взаимоотношений массажист–клиентка. Держу дистанцию, соблюдаю правила, не позволяю себе ни слов, ни жестов, которые можно было бы истолковать неправильно. Не позволяю себе комментариев на тему того, что происходит периодически на наших сеансах, как бы двусмысленно это иногда ни выглядело со стороны. Надо сказать, что я не распускал руки. Ни сегодня, ни до этого.

Поэтому реакция Ули меня откровенно взбесила. Мало того, что не выслушала, так ещё и подставила перед клиенткой, устроив этот цирк на весь салон. Если уж всего одна фраза заставила её сомневаться во мне, получается, она мне не доверяет. А без доверия что вообще остаётся?

Моя работа предполагает ежедневный контакт с телами женщин. Это часть профессии, ни больше ни меньше. Если бы я изменял ей направо и налево, она бы это заметила давно. Но я не давал поводов для ревности, хотя сам, чего уж греха таить, иногда грешу этим, бывает.

— Я всё понимаю. Если я поговорю с женой, и она извинится перед тобой, можем мы считать, что конфликт будет исчерпан?

— Не знаю даже… Мне будет неприятно снова ходить к тебе в тот кабинет. Я буду всё время вспоминать о том, что случилось, и не смогу расслабиться.

Ксюша пытается нахмуриться, но сделанный ботокс мешает, лоб едва заметно дёргается, кожа не слушается мышц. Выглядит это довольно комично, ведь о её эмоциях приходится только догадываться по глазам и интонациям.

— Мы можем поменять кабинет, это не проблема. И предложение о бесплатных сеансах ещё в силе. Ну же, соглашайся. Где ты ещё найдёшь такого специалиста?

— Тут ты прав, ты лучший. До тебя я, знаешь, сколько обошла массажистов? Ни у кого нет таких лёгких рук, — она чуть смягчается, откидываясь в кресле. — Наверное, я приму её извинения. Только искренние.

— Договорились.

— Миш, но если ты вдруг захочешь… эм… помочь мне по-другому…

— Мы уже обсуждали, это невозможно.

— Знаешь, я иногда бываю очень болтливой, особенно когда не удовлетворена, — тянет она, понижая голос. — Я бы могла чуть лучше держать язык за зубами. Ты помогаешь мне, я помогаю тебе, понимаешь?

Опять. Ну сколько можно? Раньше я отшивал подобные предложения без зазрения совести. Но теперь это больше похоже на угрозу, завёрнутую в бархатную обёртку. Не стоит её злить сейчас, это точно.

— Я подумаю об этом.

— Ла-а-адно, — бросает томный взгляд куда-то в область паха, явно довольная тем, что посеяла сомнение.

Как только отправляю Митренко из салона, возвращаюсь в кабинет и обнаруживаю, что Ули там нет. Ни сумки, ни куртки — пусто. Только этого не хватало. Хорошенько подумав, куда она могла деться, вспоминаю, что у меня есть способ узнать точно, где она.

Я не пользовался этим приложением ни разу с тех пор, как установил его, определяющее геолокацию. С её ведома, конечно. Для безопасности, на всякий случай. Вот он, этот случай, и наступил.

Открываю приложение, нахожу её имя. Метка мигает. Определяю адрес, вбиваю его в карты на телефоне. Отделение полиции. Что могло произойти?

Испугавшись за Улю, бросаюсь к машине и еду туда, почти не чувствуя дороги под колёсами. В голове одна мысль: лишь бы с ней всё было в порядке. Готовлюсь спасать её, что бы ни случилось.

Каково же моё удивление, когда я вижу не только Улю, но и какого-то хмыря рядом, явно подкатывающего к ней яйца. Стоят слишком близко, он что-то говорит, она слушает. Этот взгляд я не перепутаю ни с чем. Знакомое чувство тут же накатывает, застилая глаза красной пеленой.

Ни хвалёные техники дыхания, ни фокусировка на запахах и тактильных ощущениях не срабатывают. В голове только одно: убью гадёныша.

***

Дорогие читательницы,

В литмобе "Между прошлым и будущим" вышла новинка

Анна Жукова "Развод. Снова (не) влюблюсь"

https://litnet.com/shrt/dW5t

Женаты по договорённости. Их развела его измена. Она уйдёт. Только отпустит ли он?

Глава 6 Ульяна

— Миша, ты откуда узнал вообще, что я тут? Я тебе ничего не говорила. Ты что, за мной следил?

Я не только пытаюсь отвлечь его внимание от Макса, но ещё и искренне недоумеваю, как он тут оказался. Сердце колотится где-то в горле, а внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

— Забыла, дорогая жена, что несколько лет назад сама согласилась установить трекер своего местонахождения? Классная штука.

Он говорит это слишком спокойно, насмешливо, и от этого по спине пробегает холодок.

— Если бы мне нужна была твоя помощь, я бы позвонила.

— Уверена? У тебя помощников много, как я посмотрю.

Полный ярости взгляд снова впивается в Золотарёва. Замечаю, что на виске у Миши бьётся жилка, тонкая, напряжённая, а значит он уже на грани. Ещё чуть-чуть, и сорвётся.

— Успокойся, я в порядке. Иди лучше разберись со своими «клиентками», а то мало ли, недоработал по количеству удовлетворённых женщин.

Как ни стараюсь, яд в голосе скрыть не удаётся. Я до сих пор пребываю в каком-то внутреннем отрицании, что такое вообще возможно. Чтобы мой Миша вот так вот работал. И это действительно то, что ему нравится? То, ради чего он учился столько лет в медицинском?

Может, это девиация какая-то? Ну знаете, мало ли, всякое в жизни бывает. И я тут абсолютно ни при чём. В том плане, что проблема не в том, что ему не хватает того, что я даю в постели. Проще думать так, чем принять, что он просто выбрал не меня.

Макс в полном шоке, переводит взгляд с меня на Мишу и обратно, будто наблюдает теннисный матч, где ставки слишком высоки.

— Уля, если ты позволишь, я бы решил вопрос сам.

В его голосе слышится напряжение, но и готовность встать между нами.

— Не надо. Это всё-таки мой муж.

Золотарёв сжимает челюсти так, что ещё немного, и ему придётся здорово потратиться на ортодонта.

— О чём вы там шепчетесь? И давно это у тебя?

Миша делает шаг вперёд, вторгаясь в наше личное пространство.

— По себе судишь?

Я поднимаю подбородок, стараясь не отвести взгляд, хотя внутри всё дрожит от злости и боли, перемешанных в один едкий коктейль. В ушах шумит. Ему даже в голову не пришло спросить, что случилось и как я тут оказалась. Зато выкатить претензии, причём необоснованные, — пожалуйста, это он умеет лучше всего.

— С каких пор ты ходишь под ручку с чужими мужиками, Ульяна? Это стало для тебя нормой?

— Тут скользко. Это просто жест вежливости.

Я указываю взглядом на мокрые ступени, но он будто и не слышит.

— Я похож на идиота?

Голос у него хриплый, злой, и в нём уже нет ни тени заботы, только собственничество и обида, перемешанные с уязвлённой гордостью.

Макс внезапно задвигает меня себе за спину, и пока я пытаюсь прорваться вперёд, чувствуя, как меня накрывает волна тревоги, спокойно, почти ледяным тоном говорит:

— Михаил, правильно? Мы с вашей женой всего лишь давние знакомые. Не виделись и не общались много лет. Я бы посоветовал вам не наезжать на вашу женщину, а к психологу сходить, научиться управлять эмоциями.

— Макс, не стоит…

Мой голос тонет между ними, как будто я вообще тут лишняя.

— А ты тут самый умный? Проработанный, да? — Миша делает шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Макса.

— Конечно, — с невозмутимым видом кивает Золотарёв.

— Тогда ты должен знать, что трогать чужую женщину не стоит. Руки от неё убрал. Сам разберусь, как с ней говорить.

— Пока ты не успокоишься, к Ульяне не подойдёшь, — заслоняет меня Макс, не двигаясь с места.

— Ты мне указывать будешь?

— Ты неадекватен.

Секунда, и кулак Миши врезается в скулу Максима. Звук глухой, страшный. Я охаю, инстинктивно делаю шаг вперёд.

— Прекратите! Миша, зачем ты раздуваешь конфликт?

Макс чуть пошатывается, но тут же выпрямляется. Я аккуратно поворачиваю его лицо к свету. На скуле уже проступает красное пятно, будет синяк.

— Боже, прости, пожалуйста.

— Ничего, — улыбается мне, как ни в чём не бывало. — И не такое проходил.

От этой спокойной улыбки мне почему-то хочется расплакаться ещё сильнее.

— Сука… Ты его ещё и жалеешь? Охренеть…

На лице Самарина такое презрение ко мне появляется, что я на мгновение действительно чувствую себя виноватой. Но за что? Что я сделала не так? Что позволила кому-то быть вежливым со мной? Зачем вообще было распускать руки?

Даже после удара сдачи не последовало. Вот кто умеет держать себя в руках, так это Макс.

— Я сейчас, — обращаюсь к Максиму.

Хватаю Мишу за руку и тащу в сторону его машины, подальше от чужих глаз и ушей. Пальцы сжимаются так, будто я пытаюсь удержать не его, а собственные эмоции, чтобы не разлетелись вокруг.

— Не надо закатывать мне скандалы. Помощь женщине — признак хорошего воспитания, а не того, что ко мне кто-то пристаёт. Ты и так попортил мне нервы сегодня. Пожалуйста, уезжай.

Он вырывает руку, но остаётся стоять, тяжело дыша.

— Я попортил? Да ты меня отказалась слушать! Не было у меня ничего с Митренко.

— Ой, так она там сама, что ли, кончила?

Слова вырываются резче, чем я планировала. Мне самой от них противно, но уже не остановиться.

— Нет, но…

— Стоп. Не надо оправдываться.

Поднимаю ладонь, как будто могу этим жестом отсечь весь его поток лжи.

— Я не дура. Я видела своими глазами использованную резинку в мусорке. Думаю, я в состоянии сложить дважды два.

Он на секунду теряет цвет лица.

— Резинку?

— Да-да. Знаешь, это такая штучка латексная, которую надевают, когда не хотят проблем с болячками и нежелательной беременностью. Так что ты молодец, позаботился обо мне как надо. Пять с плюсом тебе, Самарин.

Я делаю шаг ближе, глядя ему прямо в глаза.

— Если бы не один нюанс — у тебя есть жена, — рявкаю ему в лицо. — Так что катись, пока я добрая. А я сама решу, с кем мне и куда идти.

Слова повисают между нами тяжёлым грузом, и я впервые за весь этот безумный день чувствую облегчение, ведь сказала именно то, что хотела.

***

Дорогие читательницы,

В литмобе "Между прошлым и будущим" вышла новинка

Агата Ковальская "Развод. Забыть и не простить"

https://litnet.com/shrt/Zx76

Он думал, что у него есть все - статусная жена и страстная любовница. Он ошибался. Мой выбор прост - забыть и не простить.

Глава 7 Ульяна

Странно даже, что вместо каких-то ответных действий Самарин лишь желваками на скулах показывает своё недовольство. Челюсть у него ходит ходуном, губы сжаты в тонкую линию, но ни слова больше не следует. Неужели проняло, наконец? Или он просто не знает, что сказать, когда аргументы закончились.

Пока он не сообразил, что к чему, разворачиваюсь и иду к Максу. Спина у меня напряжена, шаги быстрые, будто я убегаю, а не просто ухожу. Тот тоже до сих пор на взводе, вижу по осанке, по тому, как держит плечи. Скула стремительно меняет цвет, от розового к откровенно синеватому, и от становится не по себе, хочется что-то сделать, чтобы ему стало легче.

— Макс, может, у вас лёд есть?

— Не обращай внимания, заживёт. Пойдём?

Говорит легко, будто это сущая ерунда, но я-то вижу, как ему больно, даже если он старается не подавать вида.

— Да, — киваю ему и на этот раз сама подхватываю под руку.

Кофейня и правда располагается совсем близко к отделению, буквально через дорогу, так что начальство не должно заметить отсутствия Золотарёва. Мы идём молча, и это молчание странно комфортное, без давления, без необходимости что-то объяснять или оправдываться.

Мы подходим к барной стойке и заказываем кофе. Себе я беру большой капучино, Максу американо. Я дополнительно ещё и десерт. Надо заесть стресс, иначе он меня просто съест изнутри.

— Девушка, можно вас попросить дать немного льда и полотенце, если есть?

— Да, секунду.

Усаживаю Макса за небольшой столик у окна. Людей немного, играет тихая музыка, пахнет свежей выпечкой. Прикладываю лёд к его скуле, стараясь делать это аккуратно, бережно.

— Держи, посиди хотя бы пять минут.

— Ну что ты начинаешь, подумаешь, синяк небольшой.

— А будет ещё меньше, если меня послушаешь.

Макс перехватывает свёрнутый кулёк, касаясь моей руки, и не сразу отпускает. Его пальцы тёплые, уверенные, и от этого простого прикосновения мне не по себе. Это будоражит. И тут же накрывает острое чувство вины.

Я не могу себе позволить впустить в свою жизнь другого мужчину. Я всё ещё замужем. И люблю мужа, хоть это и сложно, больно и временами почти невозможно. Просто я не из тех, кто в секунду может отпустить чувства. Знаете, как бывает говорят — от любви до ненависти один шаг. Что-то у меня так не выходит. У меня между этими точками — целая пропасть.

Устраиваюсь, наконец, напротив и прячу руки под стол. Та, которую коснулся Макс, горит огнём, будто я обожглась, а не просто позволила себе секундную слабость. Потираю ладонь о колено, уговаривая себя успокоиться. Что ж теперь, шарахаться каждый раз, когда коснётся кто-то? Это уже попахивает истерикой. Я делаю глубокий вдох и выдох, стараясь вернуть себе хотя бы видимость внутреннего равновесия.

— Уля, расскажи, чем ты сейчас занимаешься? Я помню, что ты всегда горела танцами, даже ездила на соревнования. После школы продолжила?

В его голосе искренний интерес, без дежурной вежливости. Такой, от которого хочется отвечать честно, не фильтруя слова.

— Да, даже взяла первое место на всероссийских. Но потом была травма, и про танцы в том виде, в котором они были, пришлось забыть. Теперь преподаю в хореографическом училище.

— Ничего себе, — он чуть приподнимает брови. — Не думал, что ты найдёшь себя в преподавании.

— Я тоже, — улыбаюсь, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Но мне нравится. Дети делают успехи. Иногда смотришь на них и понимаешь, что всё это было не зря.

Нам приносят кофе, и аромат свежемолотых зёрен окончательно возвращает меня в реальность. Я увлечённо ковыряю вилкой чизкейк, отламывая крошечные кусочки, скорее чтобы занять руки, чем потому что голодна.

— А ты? Как так получилось, что пошёл в полицию?

— Изначально я поступил в академию МВД. Чёткой цели пойти после именно сюда не было, — говорит он, делая глоток. — Были другие. Например, улучшить физическую форму, обрести уверенность в себе, приносить пользу обществу. Думаю, у меня по итогу получилось.

— Ещё как, — хмыкаю. — Выполнил все цели.

— Кроме одной.

— Какой?

Слова срываются прежде, чем я успеваю подумать.

— Пусть это останется тайной.

При этом Макс смотрит чётко мне в глаза, спокойно, внимательно, без вызова, но так, что я сразу понимаю: граница обозначена. И я тут же иду на попятную.

— Конечно, если это что-то личное… Прости, я бываю немного бестактной.

Смущённо пожимаю плечами и снова тянусь к десерту.

— Просто спустя десять лет поверить не могу, что ты стал таким.

Я не уточняю, каким именно, но мы оба это понимаем. И от этого между нами на секунду повисает тёплая, странная пауза, слишком насыщенная для простых воспоминаний и слишком опасная, чтобы задерживаться в ней надолго.

Мы ещё немного болтаем, ни о чём и обо всём сразу. О городе, который за эти годы изменился до неузнаваемости, о работе, о мелочах, которые неожиданно сближают сильнее, чем громкие признания.

— У тебя дети есть? — спрашивает Максим как бы между прочим, но я вижу, как он замирает в ожидании ответа.

— Нет, — качаю головой. — Не сложилось.

Он выдыхает заметно, почти не скрывая облегчения, и лишь потом спохватывается, будто выдал себя.

— А у тебя?

— Тоже нет. Работа, дежурства… сам знаешь, как это бывает.

Киваю. Знаю. И от этого между нами снова возникает эта странная, тёплая тишина, в которой слишком много совпадений.

Мы обмениваемся ещё парой фраз, я уже почти успокаиваюсь, когда вдруг меня прошибает мысль, от которой хочется хлопнуть себя по лбу.

— Слушай… — наклоняюсь к нему через стол. — Ты же мне так и не отдал уведомление о штрафе.

Он моргает, явно не сразу понимая, о чём речь.

— Точно, — усмехается. — Замотался.

— Может, вернёмся обратно, и ты отдашь? А то ещё забудется.