(не) Трофей для императора драконов

Глава 6

Мэй

Тома была старшей не просто так. Она умело руководила рабынями, держала столько информации в своей голове, что я была поражена.

Утром она раздала задания. Мне, как и ещё десяти женщинам досталось мыть пол в главном холле.

Плитка за плиткой. Утомительнее занятия не придумаешь.

А мне, что никогда за свою жизнь не держала тряпку в руках, так и вообще было несладко. Спина болела, руки ныли, хотелось, чтобы пытка полом закончилась быстрее.

Правда, потом будет что-то другое, но я старалась не думать об этом. Сконцентрировалась на здесь и сейчас, лишь бы не допускать разрушающие мысли в голову.

Искоса посмотрела на тех женщин, что работали рядом, и удивилась. Они весело разговаривали. Их словно не трогало, что приходится всё это делать!

Иногда мужчины, которые следили за нами, говорили им вести себя потише, и споры, и смех замолкали. Ненадолго.

Да. Из всех рабынь только Тома могла спокойной перемещаться по всей территории дворца.

Остальные всегда находились под наблюдением мужчин в синих униформах – служащих, получающих здесь жалование.

Нельзя ныть и жаловаться, даже если очень хотелось. Никто не пожалеет. Нужно отключить голову, не думать, насколько это унизительно и противно, а просто работать.

Время – самый ценный ресурс, коим мы обладаем.

И именно то, что мне было нужно, чтобы обдумать свою дальнейшую жизнь.

Поднявшись, я взялась за ручку тяжёлого ведра и уже собиралась перейти на другой участок, как мимо нас почти пробежали двое мужчин. Один из них мимоходом что-то бросил одному из надсмотрщиков, и у того округлились глаза.

– Всем на пол, закрыть глаза ладонями, – отдал он приказ, резким тоном.

Только хотела задать вопрос, как увидела, что рабыни покидали тряпки и тут же упали ниц, закрывая глаза.

Сомнений не было. Сейчас сюда войдёт император.

Выполнила приказ последняя, и именно в этот момент слуги распахнули двери и громко поприветствовали императора и …императрицу.

Я слышала только шаги. Тяжёлые и медленные, и цокающие быстрые. Короткие фразы ничего не значащих разговоров.

...иди в свои покои...

...тебе нужно отдохнуть...

От тембра мужского голоса по спине пробежались мурашки: властный, чёткий, безэмоциональный и слегка искажённый.

...как прикажете, повелитель...

...малыш наверно устал...

Женский тонкий, льстивый.

Знала, что нельзя, но не смогла удержаться. Создав щёлочку между пальцами, я пыталась подглядеть за четой, но не видела их отсюда, лишь край одежды.

Император и императрица во время короткой беседы стояли, а потом снова пошли к большой лестнице, что брала своё начало из холла.

Вот тут-то я их и увидела.

Пришлось собрать всё своё самообладание, чтобы не ахнуть. Заставить себя застыть в статичной позе, чтобы не дрогнула ни одна мышца.

Лицо мужчины закрывала золотая маска с прорезями для глаз, носа и рта. Оттого и голос был таким странным.

Болезнь настолько прогрессировала, что изуродовала лицо?

Императрица же, наоборот, была божественно прекрасна: молочная фарфоровая кожа светилась красотой и здоровьем, чёрные прямые волосы были убраны в красивую причёску. Совершенство, созданное природой.

Она то и дело поглаживала большой живот, открыто улыбаясь своему мужу.

Мне нужно было закрыть глаза, но я не могла отвести от них взгляда.

– Она что смотрит на меня?

Визгливый голос женщины разрезал пространство, и она указывала прямо на меня.

Щёки пылали огнём. Слова Томы прозвучали в ушах, так, словно она сказала их только сейчас:

– Во дворце много правил, Мэй. Но одно запомни, как утреннюю молитву: не смей смотреть на императора! За это сразу казнят!

– Ты ошиблась, никто на тебя не смотрит, – мягко успокоил её мужчина, беря под локоть.

– Нет, я видела. Подглядывает в щёлочку. Любопытная тварь!

Вся красота сползла с неё, как водная краска под дождём. Настоящее нутро не спрячешь под тонной косметики и доброжелательной улыбкой.

Закрыв глаза, сконцентрировалась. Нельзя было выдавать своё волнение и дрожь.

– Прекрати, – уже строже осадил её муж.

– Я так волнуюсь за малыша. Боюсь страшно! Кругом столько ненависти…

Пролепетала женщина, немного успокоившись. Я не видела её больше, но не поверила, потому что злые глаза врезались в моё сознание.

– Я провожу тебя...

Император увёл свою жену, и мы все разом выдохнули.

Надсмотрщик палкой с металлическим набалдашником приподнял моё лицо, коснувшись подбородка.

– Смотрела?

Убрав ладонь, медленно открыла глаза, демонстрируя, что не подсматривала.

– Нет, мне проблемы не нужны.

Глава 7

Мэй

Вернувшись в рабское крыло, я села на пол, и обхватила ладонями голову. Мелкая дрожь на кончиках пальцах выдавала мой страх и волнение.

Перед глазами ещё не развеялся образ императорской четы.

Меня поразила маска императора. Внутри что-то болезненно сжималось при воспоминании о ней.

Зачем закрывает лицо? Оно обезображено болезнью?

Не хочет, чтобы подданные видели его лицо. Неужели настолько тщеславен?

И если желание прикрыть уродство во мне не нашло негативного отклика, то заставлять рабынь закрывать глаза, мне показалось странным.

Через маску же нельзя ничего разглядеть.

Хотя наверно неприятно, когда тебя все постоянно рассматривают, задавая немой вопрос глазами: «Что там у тебя под маской?».

Это не было любопытством. Все те, кто обладает даром жизни, были лекарями. Дар был не просто силой, а продолжение моей воли, я должна была понимать, что нужно лечить, разбираться в анатомии и прочем.

Я училась быть лекарем.

Анвар не разрешал лечить простой народ. Не хотел, чтобы дворец превратился в лазарет, куда потянутся больные со всех островов.

Теперь поняла, что дело было в другом: он боялся, что я растрачу дар и ему ничего не останется.

Не понимал, что невозможно растратить то, что является часть тебя, как ноги, например. Оттого что мы ходим всю жизнь, они же не стираются. А я не решалась идти против его запрета.

Я должна была злиться на императора! Всё, что со мной произошло, – следствие его желания исцелиться. Его желания! Мне не должно быть до этого дела. Меня разрушили, уничтожили, сделали рабыней. Но отчего тогда мне было его жаль.

Хотя всё могло быть по-другому. Я могла исцелить его своим даром. Острова и империя стали бы союзниками.

В этом развитии событий все бы выиграли.

Вот только…я бы никогда не узнала истинного отношения Анвара к себе. Так бы и жила в иллюзиях, оставаясь королевой лишь на словах. Я бы никогда не родила ребёнка. Это бы съедало меня, разрушало.

Правда, и альтернатива оказалась не лучше. Я останусь рабыней до самой смерти.

Оглядев толпу разновозрастных рабынь, поняла, что за возможность изменить свой статус тут не то, что волосы вырвут, глаза расцарапают.

– Ты зачем это сделала? Не слышала про правило?

Резкий голос вырвался меня из мыслей. Подняв взгляд, столкнулась в недовольным лицом женщины, что работала сегодня в холле со мной.

Подошедшие «подруги» оцепили меня кольцом.

Поднявшись на ноги, я отряхнула юбку, и, вскинув подбородок, сказала:

– С чего взяла, что сделала?

– Хочешь сказать, императрица просто так к тебе прицепилась? – не унималась женщина.

Мои губы изогнула улыбка, хотя нет оскал.

– Именно так. Ко мне зачем подошла? – резко спросила, делая шаг навстречу.

Я была выше ростом и сейчас смотрела сверху вниз. Наверно рабыни наивно полагали, что раз я королева, то априори изнеженная и кроткая? Они ошиблись.

– Императрица не поверила, не такая она. Из-за тебя нас могут всех убить! Всех, с кем ты могла общаться после!

Что? О чём мне общаться? Бессмыслица какая-то. Взаимосвязи я не видела, как ни погляди. А пояснять мне никто не собирался.

– А ну, разошлись? Что за сборище?

Строгий голос старшей, заставил рабынь разойтись. Тома вплотную подошла ко мне, молча ухватила за запястье и повела за собой.

– А вы работать, бездельницы!

Крикнула она не оборачиваясь. Я не знала, куда она меня ведёт, но спрашивать не стала.

Мы уже вышли за пределы рабской части, я это поняла по сменившимся цветам с серого на зелёный.

Значит, вошли в гарем.

Череда лестниц закончилась открытой площадкой. Ветер здесь ощущался намного яростнее.

– Зачем ты привела меня сюда?

– Тот, кто не хочет здесь работать, противится правилам, получает наказание. Палке всё равно кому перебивать кости: тебе или Эри. Кто виноват, тот и получает. Вот только за особую тяжесть...

Тома подтащила меня ещё ближе к краю площадке и заставила посмотреть вниз.

– После наказания сбрасывают вниз. Хорошо, если ты умрёшь, ведь если нет, то тебя раненую, выкинут в пустыню, где тобой поужинает монстр.

– Что за сказки? – фыркнула.

– Спроси у других, кто уже бывал здесь и получал удары палками. Достаточно одного раза, чтобы отбить желание нарушать правила и не работать.

– Я не нарушала, – возмутилась.

– Мне не ври. Императрица обладает даром. Воистину тёмным даром. Ты можешь говорить всем, что ты этого не делала, но она тебя запомнила. Лишь бы только не подумала, что ты видела слишком много.

– Да что много-то?

– Не знаю, – ответила Тома, поджав губы. – Слава богам, не знаю. И не хочу знать.

Неважно. Тома была права. Нельзя допускать малейшего отклонения от правил. Незачем мне губить свою жизнь. Есть много людей, которые хотят это сделать за меня.

– Тома, – мягче, – а дворец надёжно защищён?

– Да, – женщина, отвела меня от края. – Почему спрашиваешь?

– Я хочу кое-что рассказать, но только тебе.

– Дела не ждут. По дороге расскажешь. Надеюсь, ты уяснила?

Кивнула, соглашаясь. Куда уж понятнее. Уже без цепкого захвата сама пошла за старшей.

Тома, как и обещала, выслушала меня.

Я рассказала ей правду обо всём, в том числе о том, что это Анвар уничтожил мой дар.

– Почему думаешь, что твой муж думает, что тебе здесь поверят? Может, тебя давно казнили?

Логично. Но я была уверена, что он узнает. Не для того он затеял это, чтобы вот так пустить на самотёк. Он обязательно удостоверится. Как? Вариантов масса: шпионаж, подкуп. И это самые распространённые.

А когда узнает, что я жива, вполне возможно, попытается избавиться от меня. Ведь только я и советники знаем, что случилось той ночью в храме.

Неопределённо пожала плечами.

– Пустое. Дворец выдержит любое нападение, и уж поверь просто так сюда попасть невозможно.

Нервно улыбнулась смотря по сторонам. Больше мы не разговаривали. Первая ночь рабыней была непростой. Спать практически на голом полу было неудобно и холодно. Лишний раз не повернутся, тебя окружают другие рабыни.

Услышала, как дверь тихо отворилась. Хотела открыть глаза, но не стала, напрягла слух.

– Это она? – тихий голос, больше похожий на шелест ветра.

Глава 8

Мэй

Напевая ненавязчивую мелодию себе под нос, я отмывала одну из купальней дворца.

С момента нашего разговора с Томой прошло почти двадцать лунных суток. Я привыкла называть их так, хотя драконы использовали слово день.

Нет, я не смирилась. Просто перестала остро реагировать.

Непросто сначала быть королевой – центром внимания, а потом вдруг стать незаметной рабыней, которая должна молчать и закрывать глаза, когда говорят.

Вообще, жить по указке, в строгом распорядке было трудно.

Нет, не так. К этому было трудно привыкнуть. Перестать думать, просто выполнять работу.

Рабский труд был тяжёлый. Если бы не моя физическая подготовка, мне бы пришлось несладко. А так…всего лишь мозоли, загрубевшая кожа, стёртые ногти. Ерунда…

Выпрямившись, блаженно потянулась. Спина затекла и ныла, но я закончила отмывать огромную, гладкую ванну.

Осталось ополоснуть её, и можно даже присесть на несколько мгновений, благо за мной никто не смотрел. Если быть точнее, надсмотрщик отошёл по личным делам, а мне и лучше.

Внутренняя дисциплина не давала мне долго прохлаждаться, поэтому я встала и начала собирать инвентарь.

Внезапно за дверью послышался шум: приближающиеся шаги, торопливая речь.

– Господин, здесь уборка, – верещал противный голос личного купальщика императора.

Это была его территория. И именно сегодня утром он приказал мне тщательно отмыть ванну и пол.

Застыв на месте, сжимая древко швабры, не знала, войдёт ли сюда император или нет. Отчего-то сильно разнервничалась. Как мне поступить в случае, если он решит зайти? Немедленно упасть на пол и закрыть глаза? Да, скорее всего, так и надо.

– Не могу больше терпеть, – резкий голос императора, заставил меня поёжиться.

Взрослый мужчина, воин, был сломлен болезнью. Столько раздражения, боли я услышала в его голосе, что стало не по себе.

Ручка двери дрогнула. Вот-вот откроется. Не знаю, почему я так испугалась, но я почему то спряталась за ширмой, затащив с собой инвентарь.

– Ваше Величество...

Дверь громко хлопнула, а потом раздался громкий грозный голос с прорыкиваниями некоторых букв.

– Я не вижу тут никого! Быстро наполни ванну водой и добавь хоть что-нибудь, чтобы стало легче!

О! Вытянув губы трубочкой, тут же зажала рот, не издав звука.

Зашумела вода в трубах, и вскоре большая круглая ванная стала наполняться водой.

Купальщик суетился, лил в воду ароматные масла и отвары трав. По воздуху поплыл дивный аромат. Приятный и нежный. У меня даже кожа зазудела от желания тоже принять ванну, ведь всё, что оставалось рабыням, — это торопливый душ в практически холодной воде.

Сквозь щёлочку мне был виден кусочек ванной.

Император разделся догола и спустился в воду, и я видела лишь его спину.

– Господин, лекарь велел не снимать маску во избежание намокания, – блеял купальщик.

Мне нужно было отвести взгляд, но я не могла.

Император лишь покачал головой, а потом развязал узелок под волосами и передал золотую маску стоящему рядом слуге.

Облегчённый вздох вырвался из груди мужчины. Набрав горсть воды, он плеснул себе на лицо, издав стон боли.

Что же там такое было?

Меня снедало любопытство. Приглядевшись, я увидела то, от чего холодный пот пробил тело.

Вся спина императора была в ранках. Небольшие, размером с фалангу пальца. Зажившие оставляли шрам. Новые выглядели как язвочки.

Опустившись в воду по шею, мужчина долго лежал в воде. У меня уже ноги затекли так сидеть.

Купальщик что-то без умолку рассказывал, подливая в воду отвары. Император кивал, но был молчалив.

Видимо, вода приносила ему облегчение, и он не хотел отвлекаться.

В неудобной статичной позе затекли ноги. Время тянулось медленно, и я уже начала отчаиваться, что сидеть мне придётся здесь долго.

Резкий всплеск воды заставил меня вздрогнуть.

Император соизволил выйти из воды. Его тело обтирали мягкими полотенцами, бросая их тут же на пол неаккуратными белыми холмиками.

Я засмотрелась на это действо. Император хоть и был болен, но физически был великолепно сложен.

У него были широкие плечи и мускулистые руки. Капли воды, медленно стекали по его спине, обрисовывая чёткие линии рельефных мышц. Не было сомнений, даже во время болезни, он не оставлял тренировки.

Тёмные волосы, влажные, непослушно прилипли к спине, мужчина, повернув голову, рукой убрал их на одну сторону. Завораживающе.

Вдруг император повернулся ко мне лицом.

Пришлось зажать рот и нос ладонью, чтобы не вскрикнуть.

Его лицо было обезображено болезнью. Нет, масть лица оставалась всё такой же, какую я видела на одном из портретов, но эти ранки, краснота и отёк. Мне стало жаль его. Это было не просто внешним дефектом - это приносило боль.

Бесцеремонно рассматривая его из своего укрытия, вскрикнула, когда ширма отлетела в сторону, являя меня. Не заметила, как двое мужчин из свиты императора подошли близко.

Купальщик ахнул, его женоподобное лицо пошло красными пятнами.

– Змея! Притаилась! Хватайте её.

Эти же мужчины, что раскрыли меня, подошли ко мне и рывком поставили на ноги. Так сильно, и так грубо, что я зашипела от боли.

– Решила подсмотреть? Ах ты дочь дзерены. – не унимался купальщик. – Да за такое голову нужно снести!

– П-ростите...я не успела уйти и испугалась, – просила я прощения у императора, не сводя с него взгляда. – Прошу, помилуйте! Я лекарь! Я могу вам помочь!

Выпалила я, но меня одарили ледяным взглядом. Между бровей залегла складка. Вспомнил ли он меня? Ту, что лишила себя дара? Лучше бы нет.

– Наказать, – коротко сказал император, беря маску из рук слуги. – Кому расскажет отрезать язык.

Да я уже была готова грохнутся в обморок только от двух этих слов, но ведь это всяко лучше, чем казнь.

Император, надев халат, прямо поверх полотенца, что прикрывало его мужское естество, снова завязал маску и покинул купальню.

– Чего стали? Не слышали. К столбу её и выпороть. Видела спину императора, твоя такая же будет, - прошипел этот мерзкий человек.

Силы разом оставили меня. Колени согнулись, и я больно стукнулась ими о кафель.

Прямо в чём была, меня почти волоком оттащили на известную мне площадку.

С севера на столицу пришли тяжёлые тучи, под обжигающим, ледяным ветром с меня содрали рубашку, оставляя низ одеяния рабыни.

Прикрывая голую грудь руками, съёжилась.

Благодаря специальному механизму прямо в центре площадки открылся люк, и оттуда появился столб с двумя приспособлениями для фиксации рук.

Мои руки вытянули и привязали. Зажмурив глаза до цветных пятен, ждала боль. И она настигла. Жгучая, пронизывающая каждую клеточку моего тела. Первый удар выбил из меня воздух, но я не закричала. Лишь сильнее сжала зубы, не доставляя палачу удовольствия. От второго я еле слышно простонала.

Права была Тома. Это место действительно отбивало желание нарушать правила.

Изощрённое наказание, тонкая и гибкая палка не могла сломать кости, не рвала кожу, но места её соприкосновения с кожей не просто жгли, ломили, будто и правда все кости раздроблены. Мне назначили десять ударов.

Как оказалось, мало. Так сказал этот противный человечишка – купальщик императора. Следил, чтобы палач выполнял свою работу на совесть. С особым садистским интересом, ведь вряд ли императору будет интересна информация о том, на каком ударе я сорвалась на крик.

Дворец, к которому я старалась, как могла испытывать симпатию, в моих глазах окончательно пал. Люди его наполняющие, не знали, что такое милосердие и сострадание.

Вид боли, наоборот, заводил их, превращая в стаю голодных зверей, жадных до мяса и мук жертвы.

Мерзко!

Глава 9

Мэй

…бедовая…

Это было первым словом, что я услышала, вынырнув из долгого забытья. Знала, что снова будет больно, как тогда у того позорного столба.

Но вместо боли почувствовала, что спину приятно холодило. Кто-то позаботился обо мне? Но кто?

Еле разлепив веки, скосила взгляд.

Старшая сидела рядом со мной и вымачивала тонкую, почти прозрачную ткань в какой-то настойке и делала компрессы на моей спине.

– С-спасибо, – прошептала.

– Я с тебя три шкуры спущу, когда придёшь в себя. – грозно предупредила она. – Я же предупреждала тебя…говорила…бестолочь!

– Хорошо, – так же сипло отозвалась я, прикрывая глаза.