Измена. Не прощу тебя, С, никогда!

Глава 14.

— Что вы тут делаете?

— Алина!

Я моментально вздрогнула от маминого укоризненного голоса, прозвучавшего из-за спины. Скривилась и нехотя поправилась:

— Простите мне мою грубость, но всё же: что вы тут делаете? — сложила руки на груди и подняла бровь. — Я думала, вы сейчас где-то на островах — отмечаете свой медовый месяц.

Конечно, меня удивило присутствие на нашей кухне Сергея и Светы, поскольку они собирались укатить в путешествие сразу после свадьбы, а значит, здесь они не должны были появиться в ближайшие четыре недели.

Сестра после моих слов улыбнулась.

— Планы немного поменялись, — она откинула волосы за спину и прильнула к Сергею, он обнял её за плечи.

— М-м-м, понятно, — покивала я с важным видом, едва сдерживая так и рвущуюся наружу иронию. — И что изменилось?

— Мне нужно закончить важный проект. Иначе с работы отказываются отпускать, — за Свету, старательно не глядя в мою сторону, ответил Сергей. — Кстати, — он бросил взгляд на наручные часы, а после с налётом вины перевёл его на супругу. — Мне уже пора ехать.

О, а я-то гадаю, почему он с утра пораньше щеголяет в деловом костюме. Сестра же в отпуске, поэтому вместо знакомого строгого платья сегодня на ней был белый сарафан на тонких бретелях. Света часто носит светлую одежду, чтобы выгодно подчеркнуть свою немного смуглую кожу.

— Я провожу тебя, — она подхватила мужа под руку, и они вышли в прихожую.

Мотнув головой, я направилась к кухонному островку. Включила кофемашину и обернулась к маме, которая последние несколько минут усердно пыталась прожечь в моей спине дыру.

— Что? — не выдержала я. Подозрительно прищурившись, она отошла к окну и облокотилась на подоконник:

— Ничего не хочешь мне объяснить?

Позади пискнула кофемашина, возвещая о готовности кофе и тем самым ненадолго избавляя меня от необходимости смотреть на маму и отвечать на щекотливый вопрос.

— Алина?

— Не понимаю, о чём ты, — пожав плечами, я обхватила чашку двумя руками и развернулась к ней лицом, привалившись к столешнице.

— О твоей бурной реакции, — не стала ходить вокруг да около мама.

Я раздражённо закатила глаза и сделала глоток бодрящего напитка. На пренебрежительный жест родительница осуждающе цокнула языком:

— Это было очень невежливо. С чего ты взяла, что Света не может тут находиться? Тем более со своим мужем, который теперь тоже является частью нашей семьи.

— Мам, я же не то имела в виду.

Моя мама — Дарья Михайловна, в девичестве Новак, — родом из знатной семьи. Как следствие, она обладает достойным фамилии образованием и безупречным этикетом. Вопреки тому, что с родителями моя матушка из-за какой-то старой ссоры давно и прочно не общается, привитые ими привычки остались. Да и кровь не водица — гены пальцем не сотрёшь. Меня и сестру она воспитывала так же, а мой выпад был бестактным и несдержанным, противореча маминым установкам. Ну а что я могла поделать? Даже после предательства я продолжала считать Сергея не лишённым сострадания человеком и надеялась на то, что он отнесётся с пониманием к моим чувствам. Даст мне хоть немного времени восстановить душевное равновесие. Но, похоже, будучи влюблённой, я чересчур его идеализировала и в реальности он далёк от того героя, которым я его вообразила.

— Просто я действительно не ожидала увидеть их так скоро. Не удержалась. Но извинилась ведь, — и поторопилась перевести тему: — А что, свадьба не является достаточным основанием для отпуска? Светику-то не отказали, — сказала и спохватилась: как бы мама не решила, что я пытаюсь от них избавиться. Но, слава богу, пронесло:

— Я тоже не понимаю, если честно, — родительница тяжело вздохнула, присев за стол. — Сергей же работает у своего отца. Что ему стоило договориться, чтобы его проект отдали кому-то другому?

Тут я чуть было не ляпнула, что отец у Сергея очень строгий, особенно в плане работы, но вовремя прикусила язык. Откуда я могу быть в курсе таких подробностей? Правильно: ниоткуда. Сболтну лишнего — мама потом не отстанет, пока не выяснит все подробности.

Помолчав, она добавила:

— Но нас их дела не касаются — пусть разбираются сами, я вмешиваться не буду. Главное, чтобы Света была счастлива.

— Да, — эхом отозвалась я, отворачиваясь, чтобы мама не заметила промелькнувшей на лице гримасы боли. Я так сильно была взвинчена, что вздрогнула, когда таймер духовки издал звуковой сигнал.

— Алин, запеканку будешь? — мама подошла к духовке, надев на руку прихватку, и потянула на себя дверцу. По кухне мгновенно поплыли аппетитные ароматы запечённого творожного теста.

— Конечно. Когда я от неё отказывалась? — опустилась на стул, улыбнувшись, но полностью расслабиться никак не выходило.

— И мне положи, пожалуйста, — сестра вернулась в кухню. Походка летящая, щёки окрашены ярким румянцем. Было очевидно, что с Сергеем она в коридоре не погоду обсуждала. — Кстати, вы же не будете против, если мы поживем здесь, пока Серёжа не завершит проект? — вдруг произнесла она.

Горячий напиток, который я неосмотрительно отхлебнула из чашки, едва не пошёл у меня носом.

— Ты чего? Куда торопишься? — сестра легонько похлопала меня по спине. Я кивнула с благодарностью, обмахиваясь ладонью. В уголках глаз от кашля выступили слёзы. Мама подала мне воды и вновь продолжила нарезать запеканку. Я жадно хватала ртом воздух, тщетно пытаясь отдышаться.

А вдохновляющее настроение с каждой минутой становится отвратительнее и отвратительнее!

— Милая, что ты такое говоришь? Разумеется, мы не против, — мама поставила перед нами тарелки с вкуснейшим завтраком, политым сгущенкой и посыпанным свежими ягодами. — Но почему не в квартире Сергея? Не хотите побыть вдвоём, насладиться друг другом? — хитро стрельнула в сестру взглядом, а я опять чуть не подавилась. Света же рассмеялась, открыла холодильник, вытащила графин с апельсиновым соком и, наполнив стакан, села на соседний стул.

— Ещё успеем, мам, — она пододвинула ближе тарелку, параллельно разъясняя: — Просто сейчас, когда Серёжа будет пропадать на работе, я не хочу круглые сутки охранять входную дверь и скучать в одиночестве. Ко всему прочему я не особо нравлюсь его родителям. Поэтому, если вы не возражаете, мы немного поживём тут. Потом поедем куда-нибудь, отдохнём, а по возвращении, надеюсь, наш дом уже будет готов к заезду, — отломив кусочек запеканки, Света отправила его в рот. Я автоматически повторила за ней — аппетит пропал, но нужно было чем-то занять руки. Мама пристроилась рядом, но есть не стала: пила свой любимый травяной чай, читая что-то в телефоне.

— Лин, а ты чем сегодня планируешь заняться? — прожевав, обратилась сестра ко мне.

— Эм... Хотела съездить в торговый центр, немного обновить гардероб, — малость растерялась я.

— Отлично, я составлю тебе компанию? После того, как вернусь из свадебного путешествия, думаю, мы будем реже видеться. Надо ловить момент, пока он есть.

— Хорошо, но лишь при одном условии.

Света вопросительно подняла бровь.

— Мы не будем упоминать твоего мужа. А то знаю я тебя, опять начнёшь: «Серёжа то, Серёжа сё», — передразнила я, обвинительно ткнув в неё пальцем.

— Договорились, — Света хохотнула, лукаво посмотрев на меня. — Но тогда ты не говоришь о своих книгах и о том, что они лучше фильмов.

— Если бы ты прочла хоть одну, поняла бы, что они действительно…

— Никаких книг, — она угрожающе направила на меня вилку.

Не сдержавшись, я прыснула, поднимая руки в защитном жесте:

— Ладно-ладно, сдаюсь!

Периферийным зрением я заметила, что мама наблюдала за нами с улыбкой, и вдруг поняла, как мне не хватало вот этих наших перепалок. Может, и не плохо, что всё сложилось таким образом. Мне ведь необязательно видеться с Сергеем. Когда он будет здесь, я могу проводить время в библиотеке или в своей комнате, а когда его нет — развлекаться с сестрой.

Покончив с завтраком, Света решительно встала.

— Так, ты иди собирайся, а я пока быстренько переоденусь и выгоню машину из гаража, — раздав указания, она подмигнула мне и убежала.

А я, как и положено примерной младшей сестре, отправилась выполнять то, что было велено: прихорашиваться...

Глава 15.

Первые пятнадцать минут меня не покидало чувство дежавю, когда мы с сестрой зашли в торговый центр. В памяти против воли всплывал наш последний поход по магазинам, закончившийся «знакомством» с её женихом и моими раскрошенными мечтами... Но потом я перестала об этом думать и просто начала получать удовольствие от процесса. А стоило нам посетить салон красоты, я вовсе забыла обо всём. Процедуры, массаж, вежливый персонал — вот что возвращает энергию и дарит ощущение лёгкости.

Я выполнила один из пунктов своего плана под названием «Перемены». Мои непокорные волосы уложили, чтобы они не вились, а лежали аккуратными волнами, и перекрасили: сначала немного осветлили, а после сделали оттенок пепельным. Сестра, увидев результат, чуть в обморок не упала, но, выйдя из ступора, всё же признала, что мне идёт. Сама она ничего менять не стала.

Помню, как-то Света экспериментировала — красила волосы в блонд, но почти сразу вернула родной цвет, потому что нас с трудом различали. Затем она пришла к рыжему, но и он ей не угодил, поэтому неугомонная сестрица оставила свою каштановую шевелюру в покое.

После салона мы прошлись по бутикам и накупили всякой всячины. Против обыкновения, я взяла много классической одежды. Не знаю, что на меня нашло, однако в раздел повседневной я даже не заглянула. В качестве исключения приобрела летний голубой сарафан, но он тоже смотрелся не по-домашнему и подходил скорее для офиса — за счёт воротника в рубашечном стиле. Рукава были длинными, свободными, а запястья обхватывали прямые манжеты на пуговицах. Свете моя покупка не понравилась. Она посчитала наряд «слишком простым». Я же на её критику махнула рукой, продолжая с улыбкой вертеться перед зеркалом.

Не знаю, что думает о спонтанном шопинге сестра, но я замечательно провела время.

Выпив кофе и пообедав в кафе, мы засобирались домой. Загрузили покупки на заднее сидение Светиной красной «Мазды» и под музыку, преодолевая пробки, двинулись в обратный путь...

Мама на изменения в моей внешности отреагировала положительно, а вот папа вообще не заметил, пока родительница ему не сказала. Я иногда поражаюсь внимательности мужчин.

Вопреки тому, что на календаре воскресение, отец не сидел без дела. Да, у него, в отличие от Сергея, никаких горящих проектов не было, но работал он практически без выходных. Трудоголик. Мне бы такое рвение...

Посмеявшись над папиной рассеянностью, Света ускакала к себе в комнату, чтобы принять душ. Отец переоделся в спортивный костюм и отправился в любимый гараж. А я свернула на кухню, решив помочь маме с ужином. Когда мы закончили готовить, то выпили чай и устроились в гостиной — по телевизору как раз крутили мамин любимый сериал. Я не особо вникала в происходящее на экране, погружённая в свои мысли, но в целом ни о чём не переживала.

В шесть вечера безмятежность меня покинула — возвращение Сергея заставило заметно напрячься. Он поднялся на второй этаж, к Свете, а мы с мамой принялись накрывать на стол. Правда, довольно скоро матушка выгнала меня из кухни, отправив к отцу — чтобы позвала его кушать.

За ужином царила расслабленная атмосфера. Меня от необходимости говорить избавило то, что родители устроили Сергею допрос с пристрастием, расспрашивая его обо всём на свете. Мужчина стоически отбивался от них — естественно, не без участия Светы. А мне кусок в горло не лез, потому что иногда я ловила на себе взгляд мужа сестры. И это вызывало зудящий дискомфорт: возникало непреодолимое желание расчесать кожу до крови там, где её касались его синие глаза. Поэтому, когда приём пищи подошёл к концу, я стремительно выскользнула из кухни, бросив на Свету уборку и мытьё грязной посуды. Я помогала с готовкой, так что всё честно. Хотя сестра может переложить эту ответственную миссию на плечи мужа. Ну и пусть, флаг им в руки.

А я сбежала туда, где всегда пряталась от реальности: в библиотеку. Просидела там достаточно долго — не считала сколько, но погрузилась в чтение, едва переступив порог, и с того момента не поднимала головы. Несмотря на то, что часы показывали только восемь часов вечера, я уже начинала зевать. Должно быть, сказывались ранний подъём и насыщенный день.

Я зашла в спальню, потирая слипающиеся глаза, щёлкнула замком — и чуть не закричала от испуга: балконная дверь была не закрыта, и сейчас на площадке замерла чья-то тень. В сумерках было не разобрать, кто это.

Я судорожно нащупала выключатель. Комнату залил свет. Нежданный гость обернулся, резким движением отдёрнул занавески — и ноги мои стали ватными, а упавшее было в пятки сердце заколотилось с бешеной скоростью: на моём балконе стоял муж моей сестры...

Глава 16.

— Ты что, с ума сошёл?! — прошипела я, впившись уничтожающим взглядом в Сергея, которого здесь быть не должно! Его место — под боком у Светы, в соседней спальне, а не в моей! — Что ты тут… Как ты вообще… — сбитая с толку, подошла к мужчине, схватив его за ворот футболки, понижая голос до гневного шёпота: — Кто-то мог тебя увидеть! Что ты творишь?! — Страх быть пойманной в таком компрометирующем положении вместе с кипучей яростью, от которой горели щёки и уши, поднимался колючим комком к горлу — а он нахально ухмылялся, глядя на меня бесстыдно и прямо. — Хочешь всё разрушить?!

— Каким же образом я всё разрушу, Алиш? — вкрадчиво уточнил этот идиот, поддерживая едва слышимый тон.

Он осторожно высвободился из моего захвата, сжав в своих сухих и горячих руках мои — ледяные и влажные от волнения. Я мгновенно их выдернула, отступив на шаг. Без того небольшая комната сейчас словно уменьшилась вдвое.

— Серьёзно?! — истерический смех заклокотал в грудной клетке, пока я безрезультатно пыталась выровнять дыхание. В помещении было свежо, но я задыхалась. — По-твоему, нормально, что мужчина залезает через балкон в комнату сестры своей жены? Это даже звучит дико!

— Алина, милая, пожалуйста, успокойся, — баритон его звучал, как и прежде: проникновенно и до мурашек бархатисто. Он пробирался в недры сознания, гипнотизировал. А сердце кровью обливалось оттого, что ощущения были иллюзорными, как оазис в пустыне. Ведь я любила, а он нет. И доказательство отчётливо прослеживалось в его бездонных зрачках. Если раньше они горели при виде меня, то сейчас будто потухли.

Мне вдруг стало очень тоскливо. Даже не потому, что любовь оказалась невзаимной, а потому, что, стоя в считанных сантиметрах от Сергея, я не видела его: передо мной, как живые, плясали мерзкие кадры того, как человек, в которого я влюбилась, целует мою сестру, бережно прижимает её к своему телу, касается…

— Ты просишь меня успокоиться? — голос подрагивал. Улыбка Сергея померкла, когда я вновь встретилась с ним глазами; в сапфировых радужках отразились отголоски моей боли. Боли такой страшной величины, какая ему и не снилась. — Ты не имеешь права просить меня о подобном, слышишь? — с ресниц сорвалась горячая капля, и я злобно утёрла её рукавом. — Ты не имеешь права ревновать меня к другому, не имеешь права подходить ко мне, притрагиваться, называть меня Лишей или милой! Не имеешь! — выплеснув негодование, порывисто отвернулась. Броня моя трещала по швам. — Хватит меня мучить, Сергей! Пожалуйста, оставь меня в покое! Я уже смирилась с тем, что вы со Светой поженились. И даже то, что у вас будет ребенок, сумела принять — ты не представляешь, как тяжело мне это далось. Прошу, не приходи сюда, не надо бередить мою рану. Она и так ещё кровоточит... — Я не услышала, а скорее ощутила, как он подошёл ко мне, замерев в преступной близости. — Моё сердце разрывается всякий раз, когда я вижу вас вместе. Но ещё хуже становится, когда я замечаю, как ты исподтишка смотришь на меня. Думаешь, все слепые? Если заметила я, рано или поздно заподозрит неладное и Света, и родители... Что будет тогда?

— Ничего не будет, Алина, — я уловила в его шёпоте что-то похожее на обещание. Однако вера в обещание отпустить рухнула после следующих его слов: — Я всё исправлю.

Глубоко вздохнув, смахнула со щёк непрошеные слёзы и обернулась к Сергею, оказавшись в каком-то дюйме от него.

— Исправишь? — ироничная усмешка превратилась в жуткий оскал. — Интересно, как? Вернёшься в прошлое и не переспишь с моей сестрой? — колко спросила я. Ответом на риторический вопрос было красноречивое молчание и искажённое в болезненной гримасе лицо. — Я так и думала, — покачала головой. — Ничего не исправить. Ты мне изменил. Мы это уже обсуждали. И знаешь, какой вывод я сделала? — Он слушал внимательно. — Я просто маленькая девочка, которая играла в любовь с мерзавцем. Спасибо, Серёжа, за то, что открыл мне глаза.

Моя внезапная весёлость вызвала в собеседнике стойкое замешательство и недоумение. Не ожидал? Естественно — ведь он наверняка был уверен, что его нежный цветочек не может разговаривать с ним так грубо. Трижды ха!

Я сложила руки на груди и решила продолжить ломать представление Сергея о себе. Возвела взгляд к потолку в притворной задумчивости:

— Мне вот любопытно. Ты изменял моей сестре со мной? Или мне с ней? — издевательски протянула я.

— Это было всего раз, — выпалил он торопливо, тем самым неосознанно помогая мне сохранить боевой настрой.

— Уже два, — корректировка получилась едкой. Мужчина вопросительно поднял брови, а я с садистским удовольствием поинтересовалась: — Как прошла брачная ночь? — и натянуто улыбнулась, потому что он виновато отвёл взор. — Ты же не мог сказать Свете, что безнадёжно влюблён в её младшую сестрёнку, верно? — Хотя теперь я сомневалась, что он испытывал ко мне что-либо романтическое.

В памяти всплыла фраза Александра Тимофеевича: «Измена — не ошибка, а выбор». Сергей свой сделал. Настала моя очередь расставлять приоритеты.

— Ещё я, наконец, осознала, что наши с тобой отношения — одна сплошная ложь! И чувства мои — тоже. Даже хорошо, что именно так всё сложилось. Потому что только после вашей свадьбы я поняла, что не люблю тебя. И, кажется, никогда не любила.

Откровенное враньё царапало нёбо, вспышками глухой тоски проносилось по позвоночнику, но гораздо сложнее было не показать, что каждое брошенное слово ранит меня сильнее, чем его. А я до ужаса хотела утопить его морально, растоптать, смешать с грязью, которую он замесил сам... Однако эффект получился обратный. Моя импульсивная речь не заставила его отшатнуться, стенать и рвать на себе волосы — она его разозлила.

Сергей внезапно схватил меня за плечи и прижал к стене, наклонившись к моему лицу. И в этот момент я действительно испугалась его взгляда — того взгляда, что парализовал мои конечности на свадьбе: холодного, тёмного, пожирающего. Взгляда, от которого рефлекторно спирает дыхание...

Глава 17.

— Дорогая, ты никогда не умела врать, и сейчас пытаться не стоит, — его голос опустился до зловещего змеиного шипения, и я невольно вжалась в стену, не в силах отвести глаз от его синих, сейчас почти чёрных очей. — У тебя такой испуганный вид, — прищурившись, мужчина чуть сильнее сжал мои руки. Не больно, но весьма ощутимо. — Разве я когда-то причинял тебе вред?

— Физически — нет, — хрипло выдавила и с намёком посмотрела на свои запястья, сжатые точно в тисках. — Но всё бывает впервые.

— Верно, — кивнув, Сергей отпустил меня, но не успела я облегчённо выдохнуть, как он создал новый капкан, выставив руки по обе стороны от моей головы, и подступил вплотную, вынудив упереться ладонями в его грудь, чтобы оставить какую-никакую дистанцию между нашими телами. — Но тебе я больно сделать не смогу...

— Однако сделал, — обрубила я, тщетно отталкивая от себя массивное туловище. — Неужели ты этого не понимаешь? Или не хочешь понимать? Я тебя не звала, но вот ты здесь и не желаешь меня слышать! Чего ты добиваешься?

— Ещё одного шанса. Извини меня. Я действительно очень сожалею о содеянном и о том, какие страдания повлекла моя оплошность для тебя, — но, поверь, мне не легче. Да, я со Светой, но постоянно думаю о тебе. Смотрю в её глаза — а вижу твои. Алина, я не могу без тебя, пойми ты это! — он неожиданно с досадой ударил кулаком по стене прямо у моего виска. Я зажмурилась. Не знаю, чего он на самом деле добивался, но я не испытывала ничего, кроме отчаяния. Однако и этого ему показалось мало. Он решил добить: — Я тебя люблю и хочу вернуть любым способом! Мне просто нужно больше времени. Всё гораздо запутаннее, чем ты можешь вообразить. Думаешь, тебе плохо? Не думала, что мне хуже? — донеслось сквозь гул в ушах разъярённо-мрачное.

Я распахнула глаза и уставилась на него со смесью возмущения и удивления.

— А ты не думал, что нам обоим было бы проще, если бы ты умел держать себя в руках?! — спокойствие покинуло меня окончательно и бесповоротно; по щекам покатились злые слёзы. — Ты эгоист до мозга костей, Сергей: сам рушишь наши отношения, — а потом нагло врываешься в мою комнату ночью и просишь дать тебе шанс исправиться! Уверяешь, что любишь, хочешь вернуть. А о чём ты думал раньше, когда… — голос сорвался, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с духом. — Утверждаешь, что всё сложно, что тебе требуется время, что не можешь без меня жить. И что ты предлагаешь? Мне сесть на стульчик и смиренно ждать неведомо чего? Или, идя сюда, ты надеялся на то, что споёшь песенку про больную любовь — и я растаю, мигом простив твоё предательство? Или, может, ты рассчитывал, что я покорно соглашусь на роль твоей любовницы? Ведь так?! — я нервно усмехнулась, а он крепко сжал челюсти. Попала в яблочко, Серёженька? Вскрылись твои истинные намерения? — Я повторю конкретнее, а ты уж постарайся и пойми: между нами всё кончено! Давай просто сделаем вид, что не знаем друг друга. Ты не будешь пялиться на меня, не подойдёшь ко мне без особой надобности — а я никому ничего не скажу. И не обольщайся: я делаю это не ради тебя — ради Светы. Она теперь твоя жена, и у вас будет ребенок. Поэтому не вздумай обижать её, иначе я молчать не стану — и все узрят твою гнилую натуру.

— Ты так переживаешь о сестре. Это даже мило, — мужские губы презрительно скривились. — Неужели она столь важна для тебя?

— Она не чужой мне человек, — дёрнула плечом, не понимая его резкой реакции. — Логично, что чувства сестры для меня в приоритете и важнее тебя и моих проблем.

— Интересно. Думаешь, будь на твоём месте, она бы считала так же? — я нахмурилась. К чему вдруг этот нелепый вопрос, и как мы вообще до него дошли? — Ты так наивна, Алина. Смотришь на мир сквозь розовые очки, до сих пор веришь в сказки — а зря. Ты очень плохо знаешь свою сестру, милая. Она вряд ли ценит тебя в той же степени, что и ты её. Жаль, что за призмой своей невинности ты этого не видишь, — Сергей театрально грустно вздохнул, медленно покачивая головой.

На мгновение я поражённо замерла, а после, вспыхнув, рассердилась пуще прежнего.

— Вот только не надо из-за своей обиды перекладывать с больной головы на здоровую, — очередные мои потуги отодвинуть его не увенчались успехом. — Научись брать ответственность за свои поступки!

— Ох, ты ещё такая глупенькая! Очевидного не замечаешь, — муж сестры хищно осклабился, перехватывая мои запястья и опять стирая расстояние под ноль. — Ничего, скоро правда вылезет наружу.

— Отпусти меня! — дёрнулась, пытаясь вырваться, но он вцепился в меня как клещ — не шелохнуться. — Ты говорил, что не причинишь мне боли, но солгал! И сейчас лжёшь! Отпусти немедленно, или я… — договорить я не успела.

Сергей вдруг разжал руки, но лишь для того, чтобы собственническим жестом обхватить мою талию и прижать к своему торсу, впиваясь в губы жёстким поцелуем. Я сопротивлялась изо всех сил, извивалась как могла, но куда мне тягаться с многократно превосходящим физически мужчиной. Он стискивал меня пальцами так, что ныли рёбра, сминал кожу через одежду — наверняка оставляя синяки. А когда я не ответила на поцелуй, до крови прикусил мою губу, требуя подчинения.