Генетическое чудо для космических мачо

Глава 4

Ева

Правда, которую я узнала, была холоднее космического вакуума. Отец не просто использовал меня – он продавал. Им двигали не высокие цели спасения, а его мегаломания. Создать сверхрасу. Стать богом. А был ли он отцом? Настоящим? Я была продуктом пробирки: донорская яйцеклетка, его генетический материал, двадцать лет точечной редакции. Все его слова о любви оказались кодом, зашифровывающим гордость за эксперимент. Я была сиротой. Сиротой с уникальным, опасным даром.

А сейчас я была в объятиях Вейна. Существа, чья кожа светилась холодным серебристым светом, а по телу струились голубоватые прожилки, словно карта замерзших рек. Он был прекрасен в своей чуждости. И он был ласков – в отличие от Тарка, чье присутствие ощущалось как гроза, готовое вот-вот ударить. Тарк видел во мне деталь механизма, которую можно сломать, лишь бы получить результат. Вейн… Вейн хоть пытался найти другой способ. Если бы не он, мое тело, разорванное несовместимостью, уже дрейфовало бы среди звезд.

Его руки обожгли меня, но не жаром – странной, проникающей вибрацией, будто под кожей зазвучал камертон. Он склонился надо мной, и я почувствовала не вес, а изменение давления вокруг, как будто воздух сгустился. Его глаза, ледяные синие озера, смотрели сквозь меня, видя не тело, а ту самую внутреннюю энергию, что делала меня особенной. Я вздрогнула от его дыхания – оно было прохладным и пахло озоном, как после грозы.

– Ты боишься, – констатировал он, и его палец, излучающий легкое покалывание, провел по моей губе.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Ком страха стоял в горле. Его ладонь легла на грудь, и я ощутила, как под ее тяжестью и этой вибрацией сосок затвердел сам по себе, отзываясь на непривычный импульс.

– Зря… Я не причиню тебе вреда, – он наклонился, и его губы, прохладные, коснулись кожи чуть выше соска. Не поцелуй, а скорее… точка контакта. – Какая же ты отзывчивая…

Его прикосновения были не ласками в человеческом понимании. Это было создание резонанса. Когда его губы обхватили сосок, я почувствовала точечный выброс энергии – мягкий, волнообразный, разлившийся от груди горячими кругами по всему телу. Я зажмурилась. Это был не огонь, а что-то иное. Волна чистого, концентрированного ощущения, исходящего из самого низа живота, из того места, где, как я теперь смутно понимала, таился источник моего «дара».

– Ты вся… вибрируешь, – прошептал он, проводя ребром ладони между моих бедер. Его ладонь тоже излучала эту легкую, щекочущую статику. – Не бойся…

Он раздвинул мои ноги. Его пальцы, излучающие легкое тепло, скользнули по коже внутренней поверхности бедер, не касаясь самого чувствительного места, но вызывая там ответную, пульсирующую пустоту. Я задрожала, когда он нашел точку фокуса – не пальцем, а сгустком своего внимания, своей энергии. Это было невыносимо и блаженно одновременно.

– Тебе это нравится, – произнес он, и это было наблюдением ученого. Затем он опустил голову, и его дыхание, а затем прохладное прикосновение языка вызвали во мне настоящий энергетический шторм. – Ты трепещешь…

Я вскрикнула, вцепившись пальцами в его волосы, холодные и шелковистые. Внутри все сжалось, а затем разомкнулось, затопив волной жара. Не могла сдержать стонов. Сама приподняла бедра, ища больше этого контакта, этой странной, пьянящей синхронизации.

– Ты создана для этого, – его голос стал низким, хриплым от концентрации. – Такой отклик… Сопротивляться бесполезно.

– Еще, – выдохнула я, чувствуя, как тот самый внутренний узел пульсирует в такт светящимся линиям на его шее. – Вейн, я…

– Да! Дай это мне! Ева! – Его губы прикусили сосок, посылая новый, более резкий импульс, а его воля, его фокус сконцентрировались на мне с невероятной силой.

Я закричала, чувствуя, как пик накатывает. Его тело менялось прямо у меня на глазах. Голубые прожилки вспыхнули ярким бело-голубым светом, заструились быстрее. Воздух вокруг него затрепетал сильнее. А там, где его тело соприкасалось с моим бедром, я ощущала уже не просто кожу, а сгусток плотной, почти осязаемой энергии – отражение его желания, но лишенное грубой физической формы.

– Видишь, что ты со мной делаешь, Ева? – простонал он. Его голос звучал так, будто он говорит сквозь воду. – Я должен… завершить резонанс. Должен войти в контакт.

И он вошел. Это было слияние энергетических полей. Я ощутила проникновение как вспышку бело-голубого света за закрытыми веками, как волну огненного холода, заполнившую все внутри. Была боль – острая, режущая, как разряд, бьющая по нервам. Боль первого, насильственного соединения двух несовпадающих систем. Но за ней… Когда первый шок прошел, и наши ритмы начали – с скрипом, с сопротивлением – подстраиваться друг под друга, пошло иное. Каждая «пульсация» нашего контакта разжигала внутри меня не жар, а сияние. Оно растекалось от центра, заставляя все тело трепетать в унисон с его мерцающими линиями.

– Смотри на меня! – прозвучал приказ, и в его голосе была не только страсть, но и отчаянная надежда.

Я открыла глаза. Его синие глаза, обычно ледяные, теперь пылали изнутри тем же сине-белым светом, что и его тело. В них отражалось мое лицо – раскрасневшееся, с затемненными от переживания зрачками.

– Ева… – его голос сорвался. – Да… Именно так…

Он ускорил ритм нашего соединения, и это уже был не физический темп, а нарастающая частота резонанса. Она подводила меня к краю, к тому самому пику, который был не просто оргазмом, а выбросом, каскадом… И я взорвалась. Крик вырвался из меня сам, когда волна чистой энергии прокатилась изнутри наружу. Мне показалось, я сама на миг засветилась. И я почувствовала, как Вейн достигает своего пика со мной. Мощный, сконцентрированный импульс, ударивший в самое мое нутро. Его тело на миг потеряло четкие очертания, свет стал ослепительным, а кости будто пропали – он стал почти человеком, почти тем, кем стремился быть.

– Да! – его крик был торжествующим. – Получается! Я снова чувствую это!

– Вейн! – закричала я в ответ, растворяясь в этом совместном экстазе, в этом прорыве.

– Ева… ты невообразима… – его голос был тихим, как отголосок. – Но мне… мало.

Я лежала, вся излучая остаточное тепло, чувствуя странную, приятную ломоту в мышцах и легкое жжение внутри – след непривычного энергетического обмена.

– Я отнесу тебя очиститься, и мы продолжим, – сказал он, и в его голосе снова зазвучала та самая, гипнотическая мягкость. – Я хочу больше. Хочу глубже понять этот резонанс. – он облизал губы, и этот жест был внезапно очень… человечным.

Я молчала. Сложно было оценить свои желания. С одной стороны – только что пережитое слияние, которого я никогда не знала. С другой – внутри все еще саднило от первой, грубой стыковки двух чуждых миров.

Вейн поднял меня, прижал к груди. Его кожа, обычно прохладная, теперь была теплой. Его губы коснулись виска, послав легкую, щекочущую волну. И мое тело, предательски, откликнулось новым трепетом.

– Ты хочешь этого снова, – прошептал он прямо в ухо, и его слова отозвались вибрацией в костях. – Я чувствую, как твое поле тянется к моему. Мне тоже не терпится… углубить связь. Снова достичь того пика.

Он внес меня в небольшую кабину для гигиены, поставил на ноги. Струи воды, смешанные с очищающим полем, омыли кожу. Он оказался рядом, его тело светилось в парящем тумане.

– Продолжим… – его шепот слился с шумом воды. – Теперь, когда первый барьер пройден… все будет иначе.

Глава 5

Душ на космическом корабле «Астрари» оказался тесным для двоих. Капли конденсата стекали по полированным стенам, смешиваясь с паром, а я прижималась спиной к холодному металлу, пытаясь найти опору в этом водовороте новых ощущений.

– Ты дрожишь, – голос Вейна прозвучал прямо над ухом. Его ладонь, излучающая то самое привычное уже легкое покалывание, легла на мое плечо.

Пальцы, длинные и сильные, оставляли на коже не просто ощущение, а след – волну тепла или прохлады, которая расходилась под кожей. Его тело, даже в расслабленном состоянии, двигалось с грацией хищника, а бедра, широкие и мощные, напоминали о невероятной силе. Я хотела что-то сказать, но он закрыл мой рот своим. Губы, горячие и требовательные, обхватили мои, а язык вторгся внутрь, не спрашивая разрешения, – настойчивый, властный, сплетающийся с моим в странном, энергичном танце. Он покусывал, посасывал, утверждая не «мужское право», а свою волю, свое желание. Вода вокруг нас казалась кипящей от этого напряжения. Дрожь пробежала по животу, когда его язык прочертил влажную линию от мочки уха до ключицы, оставляя за собой не физический след, а дорожку из мурашек.

– Ты такая… податливая, – он прикусил основание шеи, и это было не больно, а странно электризующе. – Плавишься от прикосновений.

Его ладонь скользнула ниже, обхватив грудь. Большой палец, грубоватый, прошелся по соску – сначала едва касаясь, потом с нарастающим давлением. Под водой это ощущалось иначе, острее. Сосок затвердел, отзываясь не на трение, а на направленный импульс его внимания.

– А так? Чувствуешь сильнее? – Вейн наклонился, и его рот захватил сосок. Язык закружился вокруг, губы сжали, и я застонала, впиваясь ногтями не в его плечи, а в те самые светящиеся линии на них, чувствуя, как под пальцами пульсирует энергия.

– Да… – его собственный стон был низким, почти рычанием. Он оторвался от груди, дыхание сбивчивое. – Сейчас… сейчас будет лучше.

Одну руку он оставил на груди, продолжая выводить пальцами круги вокруг соска, а другой поднял мою ногу, обвив ее вокруг своего мощного бедра. Его вторая рука двинулась вниз, к промежности. Не палец, а скорее сгусток его сосредоточенного внимания сначала коснулся кожи, раздвигая, исследуя. Я непроизвольно подалась навстречу, ища больше этого контакта. Но Вейн не торопился. Он «касался» легко, почти неосязаемо, вызывая муки ожидания. Я уже изнемогала, внутренняя дрожь нарастала с каждым мигом. Он опустил голову, и его дыхание, а затем прохладное прикосновение языка обожгло кожу, но все еще не там, где хотелось. Когда он, наконец, коснулся самой чувствительной точки, это было не щекотание, а точечный разряд, принесший невыносимое облегчение и новую, более острую жажду.

Он «ласкал» методично – сначала широкими, будто разогревающими пассами, затем сосредоточившись на одной точке, заставляя мои ноги дрожать от напряжения. Потом к игре присоединились уже настоящие пальцы – уверенно раздвигая, натирая, а затем проникая внутрь. Ощущение было двойным: физическое прикосновение и наложенная на него волна его энергии.

– Ты… вся вибрируешь, – его голос прозвучал приглушенно, а подбородок упирался мне в лобок. – И внутри горишь.

Он добавил третий палец, медленно растягивая, в то время как его язык и воля продолжали работать. Я чувствовала, как внутри все сжимается и разжимается, как волны концентрированного тепла разливаются от центра. Мои бедра начали сами двигаться ему навстречу, когда его пальцы углублялись, а фокус его внимания давил на нужную точку. Я закинула голову назад, чувствуя, как все мышцы натягиваются как струны. Но он… остановился.

– Нет! – вырвалось у меня, но Вейн уже поднимался, вода стекала с его светящегося в тумане тела.

Он подхватил меня под ягодицы так, что ноги обвили его за спиной. Там, где наши тела соприкасались, я чувствовала не кожу, а плотное, пульсирующее силовое поле. Головка его ствола – вернее, то энергетическое образование, что ее заменяло в момент единения, – скользнула по мокрой коже несколько раз, размазывая не влагу, а само это ощущение. Потом он прижался к входу и начал входить. Давление было неумолимым, но плавным. Я чувствовала каждый сантиметр этого слияния, как наша энергетика, с трудом, со скрипом, сплеталась воедино. Его живот, покрытый тем же сияющим узором, напрягся, стараясь продлить этот миг первого, полного соединения. И вот он вошел полностью.

– Какая же ты… глубокая связь, – простонал он.

Он замер на мгновение, давая нашим системам привыкнуть друг к другу, а затем начал двигаться. Это уже не было просто физическим движением. Каждый «толчок» был волной резонанса, проходящей через меня, наполняющей до краев и раздвигающей не физические стенки, а границы восприятия. Вода хлестала вокруг, но мы были в центре своего собственного буйства. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как под пальцами играют не мышцы, а потоки энергии, синхронизированные с его ритмом. Темп участился, стал неистовым. Каждое движение достигало самой глубины, и оттуда, в ответ, вырывались разряды чистого ощущения, бежавшие по позвоночнику. Я чувствовала, как его низ живота трется о меня, усиливая контакт, а все мое тело выгнулось в немом крике. Оргазм накрыл не волной, а вспышкой – ослепительной, до искр в глазах, выжигающей все мысли. Он продолжал двигаться, продлевая мои спазмы, пока его собственный пик не обрушился на меня – не жидкостью, а мощным, сконцентрированным импульсом, ударившим в самое нутро. Вейн оторвался от моей шеи и издал низкий, нечеловеческий рык, завершая резонанс вместе со мной. Мы оставались соединенными, и вода омывала наши тела, с которых теперь струился не просто пар, а легкое, остаточное сияние.

– Ты… теперь часть этого, – его губы нашли мое ухо.

Внезапно дверь со скрежетом отъехала, впустив клубы пара в основной отсек. В проеме, окутанный собственным, яростно алым свечением, стоял Тарк.

– Моя очередь, – прорычал он, и его голос звучал как предупреждение перед бурей. Он грубо отстранил Вейна, заняв его место в тесной кабине.

Тарк стоял передо мной – всей своей могучей, подавляющей сущностью. Казалось, он заполнил собой все свободное пространство. Его черные пряди были слипшимися от пара, а светящиеся линии на коже пылали, как раскаленные добела нити в кварцевой лампе, пульсируя в такт гневу. Его глаза, горящие расплавленным золотом, приковали меня к месту. В них не было изученной ласки Вейна – был только первозданный голод, нетерпение и та самая, дикая страсть, от которой одновременно холодело внутри и восхищенно замирало сердце. В своей необузданной, почти стихийной силе он был прекрасен и ужасен.

– Теперь сделай это со мной, – прохрипел он, и это не было просьбой. Это был ультиматум вселенной.

– Брат! Ей нужен отдых! – Вейн, отброшенный к стене, попытался встать между нами. Его собственное свечение было тусклым, как у потухающего светильника, – следствие недавней огромной траты энергии на наш контакт.

– Отойди, Вейн, – рыкнул Тарк, и воздух в кабине видимо сгустился, задрожал от концентрированного излучения его тела. – Ты сейчас… слаб. Ты едва стоишь. – он не ударил ногой – он просто придавил пространство вокруг себя, отчего металлическая решетка под ним слегка прогнулась с тихим, жалобным скрипом. – Попробуй только помешать.

Я вжалась в стену, чувствуя, как эта новая, агрессивная энергия давит на кожу, вызывая мурашки страха. Я приготовилась к тому, что эта неконтролируемая мощь обрушится на меня.

И в этот момент по всему кораблю взревели сирены. Корпус содрогнулся так, что с полок посыпались предметы, а вода в душе захлесталась волной. Алые аварийные огни замигали, заливая все зловещим, прерывистым светом, в котором силуэты братьев казались демоническими. Механический, лишенный эмоций голос бортового ИИ прозвучал повсюду, заглушая все: «Нарушение целостности внешнего контура. Обнаружено несанкционированное биологическое проникновение в секторе семь. Угроза. Угроза распознана.»

– Что за черт?! – заорал Тарк, мгновенно отпрянув от меня. Вся его ярость и похоть в один миг сменились боевой готовностью. Его свечение из алого стало холодным, стальным синим. – Кто посмел?!

Вейн, забыв про усталость и свою «слабость», рванулся ко мне и схватил за руку. Его пальцы были все еще горячими от недавнего контакта, но взгляд стал острым, ясным и холодным, как лезвие.

– В укрытие! Сейчас же! – крикнул он, пытаясь вытащить меня из кабины.

Но было уже поздно. Прямо над нами, из вентиляционной решетки в потолке душевой, с сухим, противным шелестом, посыпалась черная, мелкая субстанция. Она не была пылью – она двигалась, сливалась воедино, формируя тонкие, щупальцеобразные отростки, которые тут же потянулись вниз, к нам. Воздух наполнился запахом озона и тления. Некромантикусы. Они нашли нас. Их черные, бездонные глаза уже смотрели из формирующейся в воздухе массы.

Глава 6

Вейн

Ева была в моих руках – вся в испарине, с мокрыми волосами, разметавшимися по ее плечам и моей груди. Ее голубые глаза, еще недавно полные страха, теперь были затуманены странным сиянием, отражением только что пережитого нами резонанса. Ее дыхание было частым, прерывистым, а кожа под моими ладонями излучала жар, как разогретый солнцем камень. И в этот миг в дверь врезался Тарк.Он заполнил собой проем, его тело пылало яростным алым свечением, линии на коже пульсировали, как огненные жилы. Его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, а взгляд, горячий и хищный, был прикован к Еве.

– Теперь моя очередь! – прорычал он, и волна подавляющей энергии, исходящей от него, грубо оттолкнула меня в сторону, словно я был пустым мешком.

Я не мог противостоять его мощи. Потому что наша недавняя связь с Евой исчерпала мой внутренний резерв, сместила мои энергетические ритмы. Я был в состоянии уязвимости, когда контроль над собственной формой дается с трудом и болью. Но я знал теперь – это возможно. Баланс можно вернуть. Воля способна на это. Ева прижалась к стене, ее глаза, снова ставшие голубыми от страха, смотрели на Тарка. Она боялась его неукротимой, не направленной ни на что, кроме желания, силы. А ему было наплевать на ее страх. Он видел во мне результат и жаждал того же – власти над своей собственной подавленной природой.

И тут корабль содрогнулся. Пронзительный вой сирен разрезал воздух. Пространство вокруг нас буквально сгустилось, потяжелело. Запахло озоном, горелым кремнием и холодной, безжизненной гнилью. Они явились сквозь все. Не открыв двери – материализовались из самой тьмы между атомами обшивки. Высокие, в черных, поглощающих свет балахонах. Их лица белели в полумраке, как надгробные маски, а в глубоких глазницах мерцало фосфоресцирующее зеленоватым светом холодное сознание. Некромантикусы. Ходоки по краю реальности, способные вытягивать жизненную силу и плесть сети из самой пустоты.

Я бросился к Еве, отчаянно пытаясь собрать рассеянную энергию, сфокусироваться, чтобы обрести силу для защиты. Но было поздно. Холодные, костлявые пальцы, больше похожие на щупальца, чем на конечности, схватили ее. Она вырывалась, но их хватка была не физической – это была хватка самого холода, самого отсутствия энергии, парализующая волю. Тарк с рыком бросился в атаку, его кулак, сгусток чистой силы, ударил в пустоту – некромантикусы просто расступились перед ним, как туман. Несколько других подняли руки, и из их ладоней выплеснулись струи сгущенной тьмы, которые, соприкоснувшись с телом Тарка, обвили его черными, вязкими путами, гася его яростное свечение.

– Не трогайте ее! – закричал я, сам все еще будучи не в состоянии даже как следует встать.

Один из существ повернул ко мне безликую маску. Легкий, почти небрежный жест пальцем – и невидимый удар отрицательной энергии отшвырнул меня к дальней стене. Все тело пронзила миллионом ледяных игл, парализующих нервы. Я не мог пошевелиться, только наблюдать, как Еву, беспомощную и бледную, волокут прочь. Ее крик – не просто звук, а вибрация чистого ужаса – пронзил меня насквозь.

– Образец принадлежит нам, – прошипел голос, больше похожий на скрип стираемых друг о друга камней. – Она необходима.

– Что вы с ней сделаете?! – выдохнул я, пытаясь превозмочь паралич.

– Исполним ее предназначение… Окончательно.

Последнее, что я увидел, – это руку Евы, беспомощно протянутую в нашу сторону, прежде чем тьма, живая и плотная, поглотила все вокруг, оставив после себя лишь леденящую, абсолютную тишину. И эхо ее крика:

– Вейн!

– Ева! Мы найдем тебя! – проревел я в пустоту, надеясь, что этот импульс ярости и отчаяния хоть как-то долетит до нее.

Не знаю, сколько прошло времени. Свет включился сам, тусклый и неровный. Корабль плыл в тишине, будто кошмар был лишь галлюцинацией. Тарк первым поднялся на ноги, с гневным рыком разрывая остатки черных, дымящихся пут на своем теле. Я медленно приходил в себя, чувствуя, как ледяной ожог отступает, сменяясь мучительным возвращением чувствительности. И вместе с ней – с громким внутренним щелчком – вернулась привычная, тяжелая форма.

– Они заплатят за это, – голос Тарка был низким, вибрирующим от невысказанной ярости. В его глазах горело холодное пламя.

Я кивнул, поднимаясь. Боль уступала место четкой, огненной цели. Ева была нашей. Мы вырвем ее. Даже если для этого придется разорвать саму ткань этого проклятого сектора пространства.

– Как их найти? Эти… твари?

– Некромантикусы гнездятся в мертвых зонах, – Тарк уже шел к пульту управления, его движения были резкими, точными. – Возле гравитационных разрывов, черных дыр. Они питаются остаточной энергией распада, болью погибших систем. Ищем места с аномальным поглощением фонового излучения. Рядом с черными дырами – целые кладбища кораблей. Им есть чем поживиться.

Мы ворвались в рубку. Тарк запустил сканеры глубокого зондирования, я загрузил в память корабля известные координаты аномалий. На главном экране замерцали кроваво-красные метки. Одна из них, в созвездии Треугольника, пульсировала особенно ярко и зловеще.

– Вот, – Тарк ткнул пальцем в точку. – Черная дыра «Молот Аида». Пожирает все, что осмелится приблизиться. Вокруг – пояс выброшенной материи, пространство искривлено до невозможного. Фоновая радиация зашкаливает. Идеальная столовая для падальщиков.

– Но как подойти? – я сжал кулаки, ощущая, как по моим светящимся линиям бегут искры беспокойства. – Одна ошибка в расчетах прыжка, и нас размажет по гравитационному полю раньше, чем мы что-то увидим. Туда может отважиться только самоубийца.

– Мы что-нибудь придумаем, – сквозь зубы процедил Тарк. – Или ты готов просто отдать им девушку? Сдать свою… связь?

– Никогда! – вырвалось у меня. Мысль о том, что с ней делают эти существа, сводила с ума. – Она… мне нужна.

– Нам нужна, – поправил меня брат, и в его взгляде промелькнуло недовольство. – И не забудь, у меня еще не было шанса обрести тот же контроль, что и у тебя! – для него Ева была не просто существом, а ключом, возможностью, которую у него украли. Объектом жгучего вожделения иного рода.

Я понимал его злость, но сейчас было не до разборок. Ева. Она там, одна, среди этой тьмы.

– Подлетим на максимально возможное расстояние, – Тарк развернул трехмерную голограмму системы, и та самая точка раздулась, как язва. – Может, удастся найти слепую зону.

– Как? Они же чувствуют саму жизнь! До их логова даже на предельной скорости – неделя! Ева не выдержит…

– Полетим сквозь нестабильные червоточины, – перебил меня Тарк, его лицо стало жестким. – Сократим путь втрое. Рискнем на разрыв. Мы успеем, брат. Мы обязаны.

Боль, ярость, решимость – все смешалось в один клубок. Впереди был путь в самое сердце тьмы. Но спасение Евы стало единственным смыслом, точкой сборки в этом хаосе. Мы были готовы. Готовы на все.

Глава 7

Ева

Когда меня, абсолютно нагую и дрожащую от остаточного энергетического шока, вырвали из рук Вейна, мир сжался до точки леденящего ужаса. Сдаться каждому из этих существ, чья сама суть, казалось, была соткана из пустоты и холода, – мой разум отказывался это принять. Братья, похитившие меня, тоже не были людьми, но в них бушевала жизнь – дикая, необузданная, обжигающая своей силой и красотой. Наш нарастающий резонанс стирал границы. А здесь… здесь пахло вечной тишиной застывших звезд и могильным холодом планет-призраков.