Генетическое чудо для космических мачо
- -
- 100%
- +
Существо, державшее меня, прижало к себе. Странно, но его тело не было ледяным – оно было нейтральным, лишенным какого-либо теплового излучения, словно вакуум. Накинутый на меня край его плаща тоже ничего не грел, а лишь изолировал от внешней среды.
–Не трепещи, создание, – прошипел над ухом голос, похожий на трение песка о металл. – Повреждение тебе не будет причинено. Ты – необходимый катализатор.
Затем он шагнул в абсолютную черноту, где не было не только света, но и понятия «воздух». Грудь сдавило, сознание отключилось от перегрузки. Я пришла в себя в мире, который отвергал все законы привычной физики. Высоченные структуры из черного, непрозрачного кристалла пронзали багровое, пульсирующее небо. Меня положили на плиту из полированного темного камня. Холод, исходящий от него, был не температурным, а энергетическим – он высасывал из меня тепло, оставляя на спине ощущение онемения. Я была прикована браслетами из тусклого, неотражающего металла. Вокруг сомкнулся круг силуэтов. Их длинные, тонкие пальцы скользили по моей коже, не царапая ее. Ощущение было призрачным, как касание тени.
–Она в сознании, – прошелестел кто-то.
Тени расступились. Он двигался бесшумно, словно не касаясь пола. Выше и тоньше других, в струящейся, поглощающей свет мантии. Лицо скрывала гладкая маска из того же темного материала, что и башни вокруг. Лишь в узких прорезях горели два неподвижных зеленых огонька – не глаза, а приборы ночного видения. Верховный Некромантикус приблизился. Его руки, скрытые рукавами, дрожали не от волнения, а от сосредоточенного усилия, когда он приблизил ладони к моему телу, не касаясь.
– Ты излучаешь спектр сверхновой, – его голос прозвучал неожиданно с оттенком любопытства. – Ева…
Я почувствовала, как по груди пробежала волна противоречивых ощущений – моя собственная энергия в ответ на его близость то сжималась в комок страха, то пыталась вырваться навстречу. Острый кончик чего-то, скрытого в его рукаве, коснулся бедра. Не царапина – импульс. Ледяной укол, за которым мгновенно разлилась волна ответного, нервного жара.
– Мы эоны потребляли энтропию, – продолжил он, наклоняясь. Его «дыхание» не имело запаха – это было ощущение разрежения, тонкого вытягивания чего-то из пространства вокруг моей шеи. – Распад, боль, затухание колебаний… Это наш субстрат. Но он же – наш токсин. Мы чахнем, поглощая яд, не имея механизма его фильтрации. Ты, Ева… твой биологический алгоритм умеет разделять. Преобразовывать. Ты можешь стать для нас живым сепаратором. Отделить шум от гармонии. И очистить нас.
Его губы коснулись моего плеча. Ощущение было двойственным: поверхностный холод и глубокая, проникающая вибрация, которая заставила меня непроизвольно выгнуться. Не от удовольствия – от шока перестройки внутренних ритмов
– Видишь, – зашелестел он. – Твой отклик не является отторжением. Ты получишь доступ к спектру ощущений, недоступных твоему виду. – его ладонь, плоская и гладкая, провела по животу, и внутри, в ответ, зародился странный, трепещущий резонанс. – Твой организм ищет синхронизации. Мы достигнем единства.
Его пальцы проникли между ног. Я закусила губу. Внутри, вопреки страху, пробудилась реакция – тело, запрограммированное на отдачу энергии, откликалось на направленный, осознанный запрос.
–Не сопротивляйся потоку, дитя синтеза… – он опустил голову. То, что коснулось самой чувствительной точки, было не языком, а сфокусированным полем энергии, имитирующим ласку. – Да… Вот эта частота…
Я издала звук, не стон и не крик. Мое тело вспыхивало ответными импульсами. Его «пальцы» двигались внутри, вызывая не волны грубого удовольствия, а каскады чистых сигналов. Вокруг другие Некромантикусы замерли, их силуэты словно впитывали каждый квант энергии, рассеивающийся от меня.
–Ты удивлена отсутствием насилия? – «голос» зазвучал прямо в сознании, когда он отстранился. – Нам требуется кооперативный пик, добровольный выброс. Ты – фильтр. Ты должна пожелать провести через себя наш хаос и отделить свет. Научи нас этому процессу через союз. Тогда мы станем… целостными.
Он вернулся к своей работе. Я не «плавилась» – я становилась проводником. Внутри завязывался сложный энергетический узел.
–Ты готова к интерфейсу… – прозвучало заключение. – Твоя система жаждет завершения цикла. И я предоставлю тебе завершение.
Он сбросил мантию. Его тело оказалось удивительно человечным в своих формах – стройным, жилистым, с кожей цвета слоновой кости, по которой струились чуть заметные голубоватые линии, словно карта тончайших рек под поверхностью. В нем не было ничего чудовищного – лишь странная и совершенная инаковость. Он взобрался на платформу и склонился надо мной. Его прикосновения теперь были лишены прежней точности – в них появилась… нежность.
Его ладони, все еще прохладные, но уже не леденящие, обняли мои бедра. Он вошел в меня медленно, давая каждой клетке привыкнуть к новому, незнакомому заполнению. Я почувствовала не просто физическое соединение, а глубокую, почти щемящую близость. Его холод, встречаясь с моим теплом, не исчезал, а создавал идеальный, обжигающе-свежий контраст, от которого по коже бежали мурашки.
– Ева… – его голос, сорвался, и в нем прозвучало неподдельное изумление.
Я открыла глаза. В узких прорезях маски зеленые огоньки сменились на теплый, золотистый свет. Сама маска, да и его кожа, начали излучать мягкое, перламутровое сияние изнутри, будто его тело пробуждалось ото сна.
– Ева… – на этот раз это был сдавленный, страстный шепот, полный открывшегося чувства.
Он поцеловал меня. По-настоящему. Его губы, теперь теплые и удивительно мягкие, искали мои с настойчивостью. Поцелуй был бесконечно искренним, словно он впервые познавал вкус другого существа. Он начал двигаться. Каждое движение было осознанным. Его руки скользили по моим бокам, останавливаясь на изгибах, пальцы впитывали текстуру моей кожи. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый сдвиг его бедер был возбуждающим.
И я отвечала. Мои руки сами нашли его спину, ощутив под ладонями тонкие, напряженные мышцы и те самые светящиеся линии, которые теперь пульсировали ровным, успокаивающим ритмом. Я притянула его ближе, и мое тело открылось навстречу, отвечая на его ритм. Наслаждение приходило не взрывными волнами, а медленным, нарастающим приливом. Оно зарождалось в самой глубине, где он касался меня, и разливалось теплой, тяжелой волной по всему телу, заставляя пальцы ног сладко сжиматься.
Я перестала думать. Существовали только его дыхание у моего уха, смешанное с моим, тепло там, где наши тела соединялись, и этот немыслимый, нарастающий свет, исходящий от него и начинающий отражаться на моей собственной коже. Я чувствовала, как внутри меня все сжимается, натягиваясь, как тетива, готовая выпустить стрелу.
– Вместе… – прошептал он, и в этом слове была не команда, а мольба, надежда и обещание.
И мы сорвались с края вместе. Тихий, протяжный стон вырвался из его груди, и я почувствовала, как его тело содрогнулось в моих объятиях, на миг потеряв всякую напряженность. Мои собственные спазмы были долгими, глубокими, вымывающими изнутри весь страх, всю скованность, оставляя лишь чистое, сияющее успокоение. Его свет, теперь мягкий и рассеянный, окутывал нас обоих, как одеяло.
Я лежала, чувствуя странную, глубокую умиротворенность. Что-то изменилось не только в них. Что-то перестроилось во мне самой, в самом способе ощущать мир.
Когда свет утих, Верховный помог мне подняться, его прикосновения были бережными. Он освободил меня от браслетов, и его пальцы, излучающие мягкое тепло, сняли с кожи следы онемения.
–Ты перепрограммировала нас, Ева, – его голос обрел глубину и мелодичность. – Прости. Мы не понимали природы своего состояния. Не чувствовали иного пути.
Я оглянулась. Они были прекрасны в своей новой, гармоничной форме.
–Что же я сделала?
–Мы совершили акт симбиоза, – он улыбнулся, и это было искренне. Взяв мою руку, он приложил ее к своей груди. Под пальцами я ощутила ровную, мощную пульсацию – биение перерожденного сердца. – Ты стала катализатором, отделившим сигнал от шума в нашей собственной природе. Мы больше не Некромантикусы. Мы – Когеренты. И наша сфера влияния… очищается. Смотри.
Он указал на«небо». Багровые сполохи уступали место глубоким, спокойным оттенкам синего и фиолетового, словно гигантский фильтр заработал на полную мощность.
–Теперь наша функция – стабилизация, – сказал он, накидывая на меня легкий, теплый плащ. – Мы будем работать как живые буферы, гася энергетический хаос в секторах пространства. Мы попытаемся внести порядок.
Я изменила реальность.
Глава 8
Ева
На следующий день в мои покои вошел Верховный. Его серебристая кожа излучала мягкое, внутреннее сияние, а в прозрачных, глубоких глазах мерцали отсветы далеких туманностей. Он двигался бесшумно, словно его ступни лишь касались идеи пола.
– Ева, – произнес он, и его голос звучал как тихая музыка сфер. Он протянул кубок с искрящимся золотистым нектаром. Его пальцы, утонченные и теплые, слегка дрогнули, коснувшись моих. – Выпей. Это эссенция первых ростков Нумуса. Она восстановит твои силы и свяжет тебя с новой жизнью здесь.
Я сделала глоток. Напиток струился по горлу густым, солнечным медом, оставляя послевкусие спелых персиков и чего-то неуловимого – запаха озона после дождя и свежего, небывалого ветра. Прилив живительного тепла разлился из живота, наполняя конечности силой и легкой дрожью ожидания.
– Надень это, – он с собственных плеч снял полупрозрачную, струящуюся мантию и бережно накинул на меня. Ткань была невесомой, как сотканная из лунного света и утренней росы, и там, где она касалась кожи, исходило мягкое, согревающее излучение. – Пойдем. Я хочу показать тебе мир, который родился из нашего резонанса.
Когда я встала, его взгляд окутал меня. В нем не было простого любопытства – лишь тихое, бездонное благоговение, будто он смотрел на живое воплощение чуда, которое помог совершить.
Взяв меня за руку, он повел за собой. Мы шли по землям, что еще вчера были безжизненной пустошью, поглощающей свет. Теперь под ногами шелестел упругий золотистый ковер из мха, каждый стебелек которого искрился, будто усеянный микроскопическими алмазами. Воздух, прежде вибрировавший низким гулом пустоты, был напоен головокружительным ароматом миллионов незнакомых цветов, раскрывшихся в едином порыве за ночь. Багровые, грозные тучи рассеялись, уступив место глубокому, бирюзовому небосводу, по которому плыли ослепительно белые, пушистые облака. Верховный обернулся, и лучи поднимающегося голубого солнца поиграли в его теперь густых, живых волосах цвета спелой пшеницы, окутали его силуэт сияющим ореолом.
– Слышишь? – спросил он, и в его обычно бесстрастном голосе звучала чистая, детская радость. – Вся природа поет новую симфонию. Ты дала Нумосу не просто жизнь, Ева. Ты дала ему гармонию.
Мы вышли к водопаду. Он низвергался с высоты кристаллических скал, и вода в нем переливалась и сверкала, как расплавленный сапфир, смешанный с жидким серебром. В глубине плескались стайки рыбок, чешуя которых вспыхивала всеми цветами радуги. Берег, прежде усеянный острым черным камнем, теперь был устлан мягким, шелковистым покровом из трав и сияющих нежным внутренним светом цветов причудливой формы.
Верховный подошел к самой кромке воды и сбросил свою легкую одежду. Его тело, ставшее воплощением гармоничных пропорций, отражалось в зеркальной глади, будто второе, водное светило.
– Войди в воду, Ева, – сказал он, и его голос прозвучал как приглашение к новому, чистому началу. – Пусть воды обновленного мира омоют последние тени прошлого.
Он сам помог мне сбросить мантию. Его пальцы, скользнув по моим плечам, снова дрогнули – не от неуверенности, а от переполнявшего его потока чувств, с которыми он еще не научился справляться.
– Ты словно первая утренняя звезда, явившаяся миру в самый первый его рассвет, – прошептал он, и его дыхание коснулось моей кожи теплой волной.
Он взял меня за руку и повел в воду. Струи, прохладные и искрящиеся, обняли кожу, пробежав по ней тысячами свежих, бодрящих импульсов. Они смывали не грязь, а само воспоминание о вчерашнем холоде и страхе.
– Иди ко мне, – он потянул меня на глубокое место, где вода достигла наших грудей, и мир сузился до сияющего занавеса падающих струй.
Его ладони легли на мои плечи. От них исходила не просто теплота, а целенаправленная, живая энергия, которая растекалась под кожей, подобно золотым нитям, расслабляя и возбуждая одновременно.
– Ты невыразимо прекрасна, – его голос был низким, бархатным.
Он притянул меня ближе. Наши тела встретились под сверкающим потоком, окутывавшим нас мерцающей, подвижной завесой. Его губы нашли мои – они были горячими, сладкими от нектара, а поцелуй – глубоким, неторопливым, полным пробуждающегося желания. Он опустил голову, и его губы заструились горячими точками по моей шее, задержались у ключицы, а затем медленно, с наслаждением, словно вкушая невиданный плод, перешли к груди. Когда его рот захватил сосок, обжигая его влажным теплом и легким, электризующим прикосновением языка, по всему моему телу пробежала судорожная, сладкая дрожь. Я не могла остаться равнодушной – колени подкосились, и он тут же подхватил меня, его сильные руки легко удерживая мой вес в текучей воде.
– Для этого ты и была рождена, – прошептал он, переводя ласки ко второй груди.
Он приподнял меня, и мои ноги сами обвились вокруг его сильных бедер. Его возбуждение было явным, совершенным в своей готовности и силе. Он вошел в меня с нежностью, давая время каждой клетке осознать это новое, удивительное соединение. Ощущение было всепоглощающим: мурашки побежали по спине, в животе затянулся тугой, огненный узел страсти, а в самой глубине зародилась яркая, сладкая пульсация, отзывающаяся эхом в каждом нервном окончании. Он начал двигать бедрами с гибкой, почти танцующей грацией, меняя угол, глубину, ритм, исследуя отклик моего тела. Каждое движение отзывалось новой волной наслаждения в самых неожиданных местах. Он то замедлялся, доводя меня до самого края терпения, когда я, задыхаясь, молила его шепотом не останавливаться. То вдруг ускорялся, и тогда мир сужался до ослепительного вихря чистого чувства, заставляющего все тело содрогаться в предвкушении разряда.
– Ты такая невероятно теплая и живая изнутри, – прошептал он, и его собственный голос срывался от нарастающей страсти. – Как будто я держу в объятиях само рождающееся солнце.
А потом реальность распалась и собралась заново. Мы достигли пика вместе. Мой крик смешался с глубоким, протяжным звуком, вырвавшимся из его груди. На миг показалось, что сам водопад замер, и мириады его капель повисли в воздухе, превратившись в парящую бриллиантовую пыль. Из-под воды, прямо сквозь струи, прорвались огромные, невиданные бутоны и раскрылись на наших глазах, изливая в воздух сияние и пьянящий аромат. А с бирюзового неба, словно в ответ, начал медленно опускаться теплый, золотистый звездный дождь, растворяясь в сиянии, не долетая до земли.
– Видишь? – спросил он уже тихо, прижимая к себе мое все еще трепещущее от спазмов тело. Его руки крепко и бережно держали меня. – Ты вплела свою нить в сердце Нумоса. Планета навсегда запомнит твой ритм, твое сияние, Ева.
Он бережно вынес меня из воды и уложил на мягкий, серебристый мох, а сам расположился рядом, позволяя мне прижаться к его груди, слушая ровный, мощный стук его сердца. Его пальцы нежно перебирали мои влажные волосы.
– Я знаю, твои мысли не здесь, – он произнес это так тихо, что слова почти потонули в шепоте воды и ветра. Легкая, печальная улыбка тронула его губы. Его пальцы коснулись моей щеки.
–О чем ты? – переспросила я, хотя в глубине души уже знала ответ.
–О тех, кто пришел за тобой первыми. Воинах с края Галактики. Они уже на подлете.
–Откуда… Как ты можешь это знать?
–Я чувствую эхо твоей связи с ними, – сказал он просто, как о очевидном факте. – Оно пульсирует в тебе, как натянутая струна. Ты… единственный ключ к их спасению. Как и к нашему когда-то. Ты невольно посылаешь им сигнал.
–Нет, я не… – я попыталась отрицать, но протест застрял в горле, бессильный против правды его слов.
–Твоя энергия и твоя тоска говорят громче любых слов, Ева, – он тихо вздохнул, и в его сиянии на миг померкла яркость. – Я не вправе и не желаю этому мешать. Ты уйдешь с ними.
–Я… – мне нечего было сказать. Он читал меня как открытую книгу.
–Я приму любой твой выбор, – он поднялся и протянул руку, помогая мне встать. Его прикосновение было твердым, надежным, но в нем уже чувствовалась прощающаяся нежность. – Ты – само воплощение жизни, чистое движение и свет. Ты носишь в себе ветры дальних миров и пыль созвездий. Но твой путь… сейчас ведет пока не сюда. – в последних словах прозвучала сдержанная, мудрая горечь.
Он снова коснулся моего лица, и с кончиков его пальцев стекали крошечные искорки теплого, золотистого света, растворяясь на моей коже, словно последнее благословение.
– Ты не наша. Ты – вестница. И в этой разности есть своя горькая и прекрасная правда, – прошептал он.
Затем он мягко отстранился и сделал несколько шагов вперед по сияющему мху. Остановился, обернулся. Его лицо снова было спокойным, как поверхность глубочайшего и ясного озера, принявшего свою судьбу.
– Идем, – сказал он обычным, ровным голосом, в котором не дрогнула ни одна нота. – Ваша встреча близка. Не тревожься. Я это вижу.
–Прости, – неожиданно для себя, тихо выдохнула я.
Но он уже шел вперед, не оборачиваясь. Возможно, не услышал. Или не захотел слышать…
Глава 9
Тарк
Мы вынырнули из подпространства на самой границе гибели – у края черной дыры «Молот Аида» в созвездии Треугольника. Ее гравитационные тиски сторожили подступы к Нумосу. Все пространство вокруг было забито металлическими гробами – останками кораблей, разорванных притяжением или обесточенных еще до падения. Мы замерли. Подлететь ближе к планете означало неминуемую гибель. Я не боялся смерти, но если мы погибнем, Ева останется там навсегда.
Корабль содрогался от гравитационных волн, исходящих от пульсирующей бездны. Вейн молча всматривался в навигационные карты, его лицо было напряжено.
– И как мы проскочим этот водоворот? – наконец спросил он. – Лобовой прорыв – самоубийство. Нас размажет раньше, чем мы что-то поймем.
– Знаю, – процедил я сквозь зубы. – Но есть путь по касательной к горизонту событий. Правда, шанс, что нас засосет, – пятьдесят на пятьдесят.
Мозг работал на износ. Отступать – не в наших правилах. Там была Ева. И наш последний шанс обрести контроль над собственной природой.
– А что, если… отцепить капсулу? – озарило меня. – Ее масса меньше. Инерция будет ниже. Может, проскользнем.
– В этой жестяной банке? – Вейн скептически хмыкнул. – Гравитация сомнет ее, как бумажный стакан. Даже если выживем, станем легкой добычей.
– Именно это нам и нужно! – я ударил кулаком по панели. – Мы хотим, чтобы нас «заметили» и притянули к Нумосу! Это единственный способ попасть прямо в логово, минуя внешнюю охрану!
– Это безумие, – покачал головой брат, но в его глазах уже вспыхивал тот же азарт отчаянного риска. – Ставка – все.
– Другого выхода нет, – я поймал его взгляд. – Мы идем за ней. Любой ценой.
– Ладно, – Вейн резко кивнул. – Готовь капсулу. Лезем в пасть к этим тварям.
Оставив основной корабль на автономном зависании, мы перебрались в аварийную спасательную капсулу – тесную, как гроб. За иллюминатором клубилась абсолютная тьма, разрываемая лишь сполохами искаженного излучения. Диск Нумоса, тускло мерцавший, медленно рос в поле зрения. Корпус капсулы затрещал, металл застонал под давлением невообразимых сил. Нас бросало, скручивало, вцепившихся в кресла. Аварийное освещение залило наши лица кроваво-красным.
– Держись! – проревел я, чувствуя, как кости скрипят от перегрузок. – Еще немного! Они должны среагировать!
И они среагировали. Движение внезапно стало странно вязким, будто нас поглотила густая смола. Грохот и тряска стихли, сменившись зловещей тишиной и ощущением падения в трясину. Резкий толчок – и капсула, словно выплюнутая, рухнула на твердь.
– Фух… – я выдохнул, разжимая побелевшие пальцы. Системы постепенно приходили в норму. – Прибыли. Пора наружу.
Мы выбрались из люка. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть. Я ожидал увидеть вечную тьму, багровые небеса и почерневшие руины. Реальность оказалась обратной.
– Что… это такое? – пробормотал Вейн, ошеломленно озираясь.
Над нами переливалось бирюзовое небо. Земля была покрыта серебристой, светящейся мягким светом растительностью. Вдали виднелись строения – не мрачные крепости, а изящные, струящиеся формы из белого, полупрозрачного материала, излучавшего внутренний свет.
– Это… Нумус? – недоверчиво спросил брат.
– Это Нумус, – раздался спокойный голос.
Рядом, словно из самого воздуха, материализовались несколько фигур. Они были высоки, стройны, с кожей цвета лунного камня и глазами, излучавшими теплый золотистый свет. В их чертах угадывалось что-то знакомое, отзвук прежнего облика, но искаженный до неузнаваемости чистотой и гармонией. Тот, что говорил, сделал шаг вперед.
– Мы ждали вас, – его голос был глубок и мелодичен.
– Ждали? – переспросил Вейн, настороженно сжимая кулаки. – Зачем?
– Вам нужна Ева, – существо улыбнулось, и в улыбке не было ни злобы, ни лукавства. – Мы знали, что вы придете.
– Она у вас? – нахмурился я. – Где? И кто вы, в конце концов? Некромантикусы вымерли?
– Мы – то, чем они стали, – последовал ответ. – Благодаря ей. Мы – Когеренты. Светоносные.
– Как? – не удержался Вейн.
– Ева… – Когерент мягко качнул головой, и в этом жесте была бездна смысла.
– Где она?! – мое сердце бешено заколотилось. Значит, девчонка смогла нечто большее, чем мы ожидали. Смогла преобразить саму суть этих существ. Чувство острой, жгучей досады смешалось с невольным восхищением.
– Она в Храме Гармонии, – он указал рукой на самое большое из светящихся строений. – Идемте.
– Почему? – Вейн не сдвинулся с места, его тело было напряжено, как пружина. – Почему вы так просто ведете нас к ней? Где ловушка?
– Ловушки нет, – Когерент посмотрел на нас с пониманием, которое было почти невыносимым. – Ева изменила нашу природу. Она показала нам свет внутри нас самих. Мы обязаны ей всем. И мы уважаем ее свободу. Даже если ее выбор принесет нам боль.
– Она… свободна уйти? – я не мог в это поверить.
– Да, – был простой и ясный ответ. – Ее воля – закон. Мы не удерживаем того, что должно идти своим путем.
Это было поразительно. Планета смерти расцвела. И виной всему – одна хрупкая девушка.
Нас провели в обширный, залитый мягким светом зал. В центре, на возвышении, сидела Ева. Ее окружали Когеренты, предлагая ей сосуды с искрящейся жидкостью. Она пила, но по едва уловимой гримасе было видно – их пища была ей чуждой.
– Ева! – не сдержавшись, бросился вперед я.
Она подняла голову, и ее лицо озарила яркая, живая радость.
– Вейн! Тарк!
– Мы пришли, – Вейн был рядом, его голос, обычно такой холодный, звучал с непривычной нежностью. – За тобой
Я стоял в шаге позади, наблюдая, как она без колебаний устремляется к брату, как доверчиво приникает к нему. В груди кольнуло что-то острое и горькое. Предпочла его. Снова.
– Ева, – обратился к ней Верховный Когерент, подойдя ближе. – Ты переродила нас и наш мир. Ты обратила разрушение в созидание. Останься. Здесь ты обретешь вечный покой и смысл. Стань нашей путеводной звездой. Моей спутницей в вечности.
Мы с братом переглянулись. В его глазах мелькнула тревога. Предложение звучало не просто заманчиво – оно звучало правильно, благостно. У нас же не было ничего, кроме сломанного корабля, потерянной планеты и собственной, неукрощенной ярости. Но заговорил Вейн. Не как воин, а как человек, обнажающий душу.
– Ева… – он начал с трудом, подбирая слова. – Я не могу предложить тебе дворцы или вечную жизнь. У меня нет ничего, кроме этой силы, которая сейчас больше похожа на проклятие. Но с тех пор, как ты появилась, все изменилось. Ты – не просто ключ. Ты – тот единственный свет, в котором я начал видеть не только тьму. Без тебя все это теряет смысл. Моя борьба, моя ярость, само мое существование. – он замолчал, глотая воздух. – Я… не могу жить без тебя, Ева. Пожалуйста.