Какой сам, такие и подарки
- -
- 100%
- +
– Так-так, слушаю внимательно!
– Первая – сдал установочную сессию без «хвостов».
– Знаю – Эмма сказала.
– Вторая – получил расчёт и выходное пособие. С бывшей работы, откуда меня выгнали.
– Ну и хорошо, что выгнали. Значит, это не твоя работа. Но как с тобой поступили, – ужас, что говорить!
– Да ладно, впредь буду умнее. Мне как раз предстоит искать новое место.
– Да ты, по-моему, никогда дураком и не был. Найдёшь, только смотри в оба. А третье?
– Квартиранта пустил.
– О, здорово. Откуда он?
– Он с Украины. Весёлый, позитивный. Мы с ним подружились.
– Но ты ему особо не доверяй – он, пусть и формально, всё же иностранец. А четвёртое?
– Тётя Эмма пригласила на чай, – хохотнул я.
– Я смотрю, ты тоже с оптушки? Что-то мы там не встретились.
– Да, продуктов купил. Вам не тяжело? А то давайте помогу.
– Ты что?!! У тебя самого хоть бери! Ты смотри, старайся не надрываться.
– Вы на что намекаете? Не смотрите, что у меня рост… Так-то я взрослый.
– Дело ж не в росте, Лёва. И взрослый ты пока лишь по паспорту. Твой организм ещё не до конца сформировался, плюс особенность твоей конституции…
– Она не моя, она наша, – сострил я.
– Кто?
– Конституция.
– В смысле???
– В смысле – это высший нормативный правовой акт государства, – продолжал паясничать я.
– Умеешь ты поднять настроение, – засмеялась тётя Тамара. – А со здоровьем не шути, лады?
– А кто шутит? Между прочим, отсутствие физических нагрузок хуже, чем их избыток. Бабуля говорила, что горб растёт не от работы, а от безделья.
– Бабуля права. Но не следует забывать и о том, что нагрузки – и физические, и умственные, – должны быть разумными. Если, допустим, деревце посадить, а потом дёргать, чтобы быстрее росло – оно просто погибнет. Имей в виду.
– Я вас услышал. Ладно, до встречи. Продукты занесу – и к вам.
– Мне кажется, что на встречу ты уже опаздываешь. Вы же с Эммой к часу договаривались. Я уж собиралась тебя искать. Мы тебе кое-что приготовили, – тётя Тамара хитро улыбнулась.
Выложив продукты в холодильник и нишу под окном на кухне, я рванул в соседний дом, где меня ждал черничный пирог, только что вынутый из духовки. Рядом дымился фарфоровый чайник с сиреневыми цветами на перламутровом боку.
– Поздравляем нашего мальчика с успешной сдачей установочной сессии! – торжественно произнесла тётя Эмма.
– Можете поздравить заодно и с этим, – я не спеша достал сберкнижку, раскрыл её и положил перед женщинами.
– Сколько??? – обомлела тётя Тамара.
– Двенадцать с половиной миллионов. Правда, неплохой куш?
– Откуда они у тебя? – одновременно спросили крёстная и её сестра.
– Не бойтесь, не украл.
– Понятно, что не украл. Потому-то и любопытно, где ты откопал такую астрономическую сумму?
– Никак клад нашёл?
Я достал распечатку с сайта лотереи.
Тётя Эмма надела очки и внимательно изучила каждую строчку.
– Ага, выиграл? Вот шельмец!
– Почему же? Вполне законно и честно.
– Да я так, по-стариковски… Но. Ты же всегда считал, что это ерунда.
– Да, считал. И не без оснований. У меня соседка работала в лотерейном киоске, и, по её наблюдениям, по-крупному никто не выиграл.
– А что тебя заставило купить билет сейчас?
– Мне его дали в подарок, когда я покупал крем-пудру.
– А зачем тебе крем-пудра? – тётя Тамара вскинула брови.
– Как – зачем? Синяки замазывать. Вы же знаете…
– Ах, да! Извини. Вон как получается-то, а? – тётя Тамара с довольным видом подмигнула сестре. – Не зря наш малыш пострадал.
– Нашли малыша, – покачал головой я. – Мне скоро девятнадцать.
– Маленькая собачка век щенком, – пошутила крёстная.
– А если честно, – с пафосом проговорила тётя Тамара, – для нас ты и в сорок будешь малышом. Если, конечно, мы доживём.
От последней фразы не веяло пессимизмом, ибо возраст у моих родственниц почтенный. Тёте Тамаре – под семьдесят. Тёте Эмме – немного за.
– Будем надеяться, что вам это удастся. А компенсация не заставила себя ждать.
– Что верно, то верно. Но больше, пожалуйста, не играй в лотерею.
– И в мыслях не было.
– И не забудь пожертвовать десятину на богоугодные дела – храмы, благотворительность…
– Не забыл. Полтора «ляма» выделил, – отчитался я, кроша ложечкой кусок пирога.
– Не «ляма», а «миллиона», – одёрнула меня крёстная. – Опять язык коверкаешь!
– Фонетически похоже на сокращённое слово «лямон». То есть имеется в виду та же сумма. В полуторном размере.
– Ох уж эти жаргонизмы! А рассуждаешь здраво, этого у тебя не отнять.
– Кстати! – подняла палец вверх тётя Тамара. – У тебя какая программа действий? Что купить собираешься?
– Квартиру в Москве! – выпалил я.
– Что же, весьма разумно, – тётя Тамара погладила меня по голове.
– А свою половину в нашей квартире перепишу на Аллу. Думаю, тоже зачтётся на будущее?
– Зачтётся, Лёвушка! Какой же ты у нас молодец!
– Да что я-то? В Библии сказано – даром получили, даром давайте. А я – кто такой? Я просто прочитал это.
– Всё равно молодец. Что читаешь и понимаешь Библию. А если у тебя останется хотя бы миллион, – напутствовала крёстная, – купи себе вторую квартиру – в Вознесенске. Мало ли, вдруг тебе в Москве не понравится. Вернёшься, а московскую будешь сдавать.
– Да ты и так приезжать будешь частенько, – добавила тётя Тамара. – В отпуск, на сессию…
– Или на выходные – никаких проблем. Расписание удобное в обе стороны, вечером сел, утром приехал.
– И не торопись. Отбери понравившиеся предложения, побывай в этих районах. И сделку оформляй только с юристом, – подытожила крёстная.
– Возможно, что юрист и не понадобится, – объявила тётя Тамара. – Моя подруга продаёт квартиру в Измайлово. А мне завтра домой ехать. Хочешь – поехали вместе, посмотрим. Понравится – купишь. Этот вариант тем хорош, что гарантированно без обмана…
– А квартира-то какая, не знаете?
– Однокомнатная. Большая кухня с лоджией…
– Дом новый?
– Ну… Не старый, примерно твоего возраста.
– Да, я понял, что не «хрущ».
– Нет-нет, и даже не «брежневка». Относительно новый панельный дом, очень высокий – этажей двадцать, не меньше. Но я не думаю, что ты будешь там жить до пенсии. Женишься, детишки пойдут… Судя по всему, у тебя и останется немало – советую вложиться в недвижимость. Купи двухкомнатную. Лучше в новостройке – подводных камней меньше.
Через два дня я сидел на просторной кухне измайловской квартиры и слушал рассказ хозяйки, благообразной дамы лет пятидесяти.
– Эта квартира моей мамы была. Мама умерла три года назад, потом сюда въехали мой сын со снохой. Двоим-то в однокомнатной шикарно. Но недавно родились близнецы, и тут, хочешь не хочешь, а расширяться придётся.
– Да и хочется чего-то поновее, поудобнее, – раздался грубый бас, заставивший меня вздрогнуть.
В двери стоял долговязый молодой мужчина в очках. Хозяин квартиры был настолько высок, что в дверь ему удалось пройти, лишь согнувшись в три погибели.
– Виктор, – представился он, протянув мне руку.
– Лев, – я как можно крепче стиснул жёсткую длань, на фоне которой моя ладошка показалась натурально детской.
– Планировка обалденная, – продолжала хозяйка. – И район удобный – уютный, обжитой…
– Ты забыла один минус – ванна маленькая. Не свойственная для позднесоветских серий.
– Витя, это нормальная ванна. У тёти Кати в Останкино вообще сидячая, и ничего, живут.
– Но, согласись, она от большой не отказалась бы. Не говоря уж обо мне – для меня и метр семьдесят сидячая. Да ты и сама понимаешь, что расширяться так и так надо.
– Надо. Только чтобы Москва была. В области другие условия. Ты понял, о чём я говорю. Лёва, тебя ничего не смущает?
– Ванна – точно нет, я мелкий. А кухня понравилась, очень. Большая, с лоджией – классно, нечего и сказать. Сколько вы за неё хотите?
– С учётом хорошего ремонта – делали для себя, и мебели, которая остаётся, – просили пять миллионов. По знакомству уступим за четыре семьсот.
– Идёт! – я чуть не подпрыгнул от радости.
На следующий день мы с Виктором заключили договор купли-продажи.
Переехать в новое жильё я, однако, сразу не смог – ключи мне выдадут вместе со свидетельством о праве собственности, через две недели.
Тётя Тамара предложила мне пожить у неё. Но я уехал в Вознесенск – мне и там было чем заняться.
Сначала я заказал два двойных памятника – один родителям, второй бабушке с дедушкой. Дяде Карлу… закажу как-нибудь в другой раз. А пока лишь внёс его в список на поминовение, вместе с прочими родными и близкими – с детства знаю, что дядька был крещён под именем Карп.
– В Москве теперь будешь жить? – осведомилась тётя Эмма за вечерним чаем.
– Да. Столица мне понравилась.
– Ну что же, в добрый путь. Только не забудь одеться как положено.
– А как положено-то?
– По сезону. Ты что, не знаешь?
– А я и так одеваюсь по сезону.
– Я вижу, как ты одеваешься. Ветровка – короче футболки, джинсы тонкие. Застудишься, в лучшем случае схватишь ангину. А в худшем – детей не родишь.
– Родить детей я по-любому не смогу, – засмеялся я. – Рожают только женщины. А ведь у них шансов застудить репродуктивную систему больше гораздо.
– Вообще-то да. Такие эпизоды мне известны, и все – с женщинами. Казалось бы… Но можно и почки застудить – здесь шансы от пола не зависят. Знаешь, как маяться будешь? А потом таблетки пить горстями.
– Я поднадеваю водолазку и трико.
– Это хорошо, но пора уже зимние вещи носить.
– А мне кажется, рановато.
– Как бы не так. Вчера Казанская была. Есть такая мудрость – до Казанской – ещё не зима. А после – уже не осень. Обязательно возьми. Или купи, если хочешь новые. Сколько у тебя осталось на счёте?
– Пять с половиной миллионов.
– На двухкомнатную в новостройке хватит?
– На двухкомнатную – вряд ли. Я решил купить квартиру Алле.
– Тоже похвально. Надеяться на жениха с квартирой – так себе. Отдельного жилья часто нет у обоих. Тогда – или жить с родителями, или снимать. В обоих вариантах хорошего мало. Поэтому свою квартиру иметь чрезвычайно желательно. Я неимоверно рада за вас. И, в частности, за тебя – в столь юном возрасте у тебя полный набор для безбедной жизни – отдельная квартира в Москве, финансовая «подушка безопасности», востребованная профессия. На работу устроишься – будешь как сыр в масле кататься.
– Я лучше в поездах и на самолётах покатаюсь. Хотелось бы увидеть другие города, страны…
– Замечательная идея! Моя мама говорила – если у вас всё есть, кушайте и путешествуйте.
– А откладывать на чёрный день?
– Нелишне. Но также нелишне знать меру и в этом. Будешь ущемлять себя во всём – у тебя каждый день будет чёрным. Читал «Скупого рыцаря»?
– Да, в школе проходили. Он умер на сундуке с деньгами.
– Вот видишь. Я и сама в советское время копила деньги. Ремонт сделала, мебель, технику купила. Как раз и привыкла экономить, вынужденно – в мою молодость те же мебель и технику купить было непросто – очереди, дефицит…
Когда обставила квартиру, продолжала откладывать по привычке, на тот же чёрный день. И он настал. Я на пенсию вышла в девяносто первом, и пошло-поехало – инфляция, реформы… И от накоплений остался пшик. Дальше копить и смысла не было. Так что, Лёва, моя покойная мама была права. Деньги нужны, дабы удовлетворять потребности, а не самолюбие.
– Да. Любоваться уютным домом, вкусной едой, красивыми городами – куда приятнее, чем контролировать цифру на банковском счёте.
– И не забывай, что ты студент. Впереди зимняя сессия, готовься к ней.
– Я ещё на установочной проштудировал всё наперёд.
– Молодец. Не забывай перечитывать. Повторенье – мать ученья.
– А кто отец?
– А кто болтун? Лучше заблаговременно позаботиться, а то будешь гоняться за преподавателем и пересдавать.
Глава 6
Прохладное ноябрьское утро овеяло меня почти зимним дыханием. Это было, без сомнения, долгожданное утро – второй раз в жизни я ступил на московскую землю, а точнее – на асфальт перрона Павелецкого вокзала. Следом за мной вагон скорого поезда покинул Мишка – одного месяца, прожитого у меня, моему квартиранту хватило, чтобы найти хорошую работу в столице.
– Где жить собираешься? – спросил я. – В общаге?
– Да не, – бесшабашным тоном ответил друг. – Есть один добрый человек, работает в Швеции, предложил пожить в его квартире. Плату брать не будет, от меня будет потребно только оплачивать квитанции и доглядать за квартирой – пыль протирать, тырым-пырым…
Мы прошли многолюдный шумящий терминал, и перед нами предстала Павелецкая площадь.
Я в Москве вторично. В первый свой визит, в сопровождении тёти Тамары, в метро спустились прямо в здании вокзала.
– Я думал, он современный… – я растерянно уставился на фасад, оформленный в помпезном стиле конца девятнадцатого века.
– Хто? Вокзал? Да, современный. Открыт больше века тому назад, а в восьмидесятые годы кардинально перестроен, фасад выполнен с сохранением стиля. Похож.
Я не видел старых фото Павелецкого вокзала, но по умолчанию верю Мишке – получилось ничуть не хуже, чем было. Вокруг основательно и плотно рассредоточились величественные здания. Преобладающая песочно-кофейная палитра создавала впечатление единого ансамбля. С моей неискушённой путешествиями точки зрения, Павелецкая площадь выглядела сказочно.
Вдохнув запах московской самобытности, я огляделся по сторонам. Мимо с приглушённым громыханием проехал бело-голубой трамвай.
Мишка посмотрел на часы.
– Як насчёт зайти до церкви? У меня сегодня именины.
– Вау, поздравляю! Извини, не знал!
– Та ничого страшного…
– А сколько тебе исполнилось?
– Лёва, у меня не день рождения, а именины. День рождения моего небесного покровителя – Архангела Михаила.
– Но в святцах указывают день памяти.
– Это касается святых, живших на земле. А архангелы – завсегда были и будут на небе. А день рождения у меня двадцать второго апреля.
– Как у Ленина, – фыркнул я.
– Да у меня и отчество как у Ленина, шо греха таить. Правда, с лидером ВКП (б) себя не ассоциирую, да и родился я, прежде всего, на Пасху.
– Здорово! Тебе повезло!
– Да, и, шо самое тиресное, – с того моменту, як я уверовал в Бога и крестился, в моей жизни началась и досель идёт сплошная белая полоса. А у тебя, Лёва, когда днюха?
– У меня – двадцать восьмого января.
– Добре, запомню. Ассоциации есть. Ну шо, пойдём до церкви? Зараз19 уж служба начинается.
– Пойдём!
Мишка уверенно направился в сторону Зацепской площади, где мелодично звонили колокола на красивом светло-сером храме, увенчанном зелёными куполами.
Отстояв службу, мы пересекли Садовое кольцо по подземному переходу и оказались перед вестибюлем «Павелецкой-кольцевой».
– Куда поедем? – улыбнулся я, не скрывая приятных предвкушений.
– В принципе, было б логично первым делом уделить внимание Кремлю, Красной площади и иже с ними. Но! Мы стоим у входа на Кольцевую линию – наикрасивейшую в московском метрополитене. Предлагаю начать с ней.
Спустившись под аккомпанемент людского гула, шипения вентиляционных шахт и чудесного запаха креозота20, мы увидели шикарный зал, покрытый мрамором и украшенный приволжскими орнаментами.
– Павелецкий вокзал изначально был Саратовским, – пояснил Мишка. – Не знаю, зачем переименовали…
– Согласен, – кивнул я. – Вокзал должен ассоциироваться с городом, а не город – с вокзалом.
Мы прошли зал с начала до конца и сели в первый вагон подошедшего поезда.
На «Таганской» мы прошлись в обратном направлении, любуясь пилонами с панно военной тематики.
Аналогичный акт повторился и на остальных станциях линии кофейного цвета. Мишка прав, каждая станция на ней – дворец, не похожий на соседние.
– А знаешь, почему кольцевая линия на схемах коричневая? – иронично улыбнулся мой друг.
– Не знаю, – я улыбнулся в ответ, предвкушая интересную историю.
– Це было после войны. Сталин решив выпить кофею. Кружку налил под завязку, и, будучи занятый делами також под завязку, поставил остывать не глядя.
А поставил он его на схему метро, яка тогда состояла из трёх линий – красной, зелёной та синей. Напиток трохи вытек через край и оставил круглый след. Це и надоумило отца народов построить сию линию – дюже значимую и для жителей, и для гостей столицы.
– Занятная история, – кивнул я.
– Да, хотя и легенда.
– Всё равно интересно. Глянь, мы опять на «Павелецкой»!
– Вижу. Пересаживаемся на радиальную.
– Странное название…
– От слова «радиус». А называется линия «Замоскворецкая».
Выйдя на «Театральной», мы миновали крупную стройку, обнесённую высоким забором из синего сайдинга, и обалдели, узрев стеклянные купола на Манежной площади. Справа от нас брала начало улица Тверская. Слева – играли насыщенными красными тонами Исторический музей и известнейший символ Москвы и всея Руси – Кремль.
Повернув налево, мы попали на известнейшую площадь государства Российского.
Напротив Кремля раскинулось бежевое здание Главного универмага, отдалённо напоминающее Павелецкий вокзал, предваривший наше знакомство со столицей.
Скользнув взглядом по строгому мавзолею, гармонирующем с древними стенами лишь цветом гранита, я недолго думая перевёл его на стоящую особняком Спасскую башню, украшенную знаменитыми на весь мир курантами.
Пару минут я не отводил зачарованных глаз от золотых римских цифр, массивных стрелок и не менее мощной оправы, солидно выделяющихся на фоне лаконичного чёрного циферблата. Затем полюбовался Собором Василия Блаженного.
Прошагав Кремлёвскую набережную и Александровский сад, мы снова миновали Манежную площадь, Государственную Думу, и перед нами совершенно неожиданно нарисовался Большой Театр, отлично знакомый не только москвичам – по открыткам, путеводителям и… сторублёвкам. Рядом с ним присоседился Малый – поскромнее, похожий на Драматический в Вознесенске.
В масштабах же провинции наш театр смотрится не ниже Большого в Москве. Точнее, это два театра. В одном крыле огромного здания разместился сам Драмтеатр, а в другом – Кукольный. Посередине – внушительный блок с роскошным фасадом в классическом стиле. В нём располагается общий вход с фойе, гардеробом и кассами на первом этаже, кабинетами администрации на втором и техническими помещениями и мастерскими на нулевом, он же цокольный.
Нет, я не могу назвать себя заядлым театралом. Хотя доселе бывал на спектаклях в обоих крыльях – минимум пару раз в год стабильно. В детстве – ходили от школы. Помню, как в первом классе я пошёл искать туалет, заблудился и в панике оббегал весь театр, заскочив даже в трюм сцены. Там меня и поймал монтировщик – молодой весёлый дядька.
Поинтересовавшись версией моего проникновения на столь сакральную территорию и сделав для порядка замечание, рабочий передал меня администратору зала, которая быстренько нашла мой класс в гардеробе – собирающимся домой.
Классная руководительница меня отчитала. Хорошо, хоть бабушке не нажаловалась. Впрочем, от бабушки мне в тот день всё равно влетело – за мокрые штаны. Поскольку ватерклозета я так и не нашёл, а попросить кого-то подсказать постеснялся. Зато изучил театр где надо и где не надо, и в течение десятка последующих лет существенно подкрепил свои наблюдения.
Конструктивно он напоминает Объединённую поликлинику в соседнем районе – она тоже имеет два крыла. В одном – детская поликлиника, в другом – взрослая. Вход – как и в театре, общий, посередине. Больше медицинское учреждение, возведённое в позднем СССР, на храм Мельпомены, появившийся в Вознесенске в начале девятнадцатого века, не похоже ничем.
Осмотрев театральный комплекс со всех доступных для обозрения сторон, мы сели в троллейбус, следующий в направлении куда более близкого нам по духу храма – Христа Спасителя.
Дав нам увидеть величественный собор воочию, троллейбус выехал на Пречистенку – одну из красивейших улиц столицы.
– Тута шо ни дом, то история, – заявил Мишка тоном профессионального экскурсовода. Интересно, откуда он столько знает о Москве и так уверенно ориентируется в лабиринтах её районов и улиц?
Затем нас (а может быть, меня?) ждало знакомство с Девичьим полем и Плющихой. Милый район старой Москвы просто не может не иметь своей жемчужины, такой, как, например, Новодевичий монастырь.
– Чувствуешь, какая мощная энергетика? – довольно провозгласил мой друг, обводя восторженным взглядом величавый комплекс в белоснежных и ярко-оранжевых тонах.
Нагрузившись впечатлениями, мы вернулись на Садовое кольцо. Памятуя о своих сегодняшних планах, я предложил Мишке продолжить вояж в другой раз.
– Давай завтра?
– Не. У меня по новому адресу намечены дела – обживаться, обустраиваться… Давай послезавтра.
– Давай. Вечером позвонишь и скажешь, где и во сколько встречаемся.
– Ммм, давай на этом же месте. В десять.
– Утра или вечера? – с делано серьёзным видом уточнил друг.
– Вечера… – я залился смехом. – Утра, вестимо. Кстати, запиши мой московский номер.
Мишка вытащил мобильник и вбил цифры. Из моего кармана донеслась мелодия одной из моих любимых песен в исполнении Вадима Казаченко.
– Запиши и ты мой… Тебе «Туман над рекою» нравится?
– Нравится. Классная песня. Ты её знаешь?
– Знаю. Мой братишка слушает «Фристайл». У него тоже такая мелодия на звонке.
– У тебя есть брат? Ты о нём не говорил почему-то…
– Ах, да нет… То есть да, то есть просто очень хороший друг. В Сокольниках, на Русаковской живёт.
– Чем он занимается?
– Юрисконсульт. В этом году с отличием окончил юрфак. С красным дипломом. В случае чего – обращайся. Через меня. А мой старый номер удали, он мне больше не нужен. Всё, успехов, и с новосельем!
– Также и тебя!
Я спустился на «Смоленскую» и помчался на шоссе Энтузиастов.
Получив в Росреестре правоустанавливающие документы и ключи, я сел на тридцать четвёртый трамвай, шедший в теперь уже мой район.
Доехав до Пятнадцатой Парковой, я сначала растерялся – будучи в столице во второй раз и, естественно, не зная города, я так и не удосужился купить транспортный атлас. Но через минуту вспомнил, что мы с тётей Тамарой ехали на автобусе по Сиреневому бульвару, и, ориентируясь не столько на нумерацию улицы, сколько на «небоскрёбы», нашёл нужный дом.
Поднявшись на седьмой этаж и выйдя из лифтового холла, я сразу нашёл свою квартиру и с замиранием сердца открыл дверь, обитую вишнёвым дерматином.
Войдя внутрь, я повесил куртку и шапку на вешалку, разулся и переместился на кухню, где вышел на лоджию, откуда мне открылся изумительный вид на Сиреневый бульвар.
Неужели я теперь москвич?!!
Фактически – да. Официально – пока нет. Ладно, пропиской займусь на следующей неделе. А сегодня пятница. Буду обживаться.
Итак. В комнате остался полный комплект мебели. Справа – новый диван-кровать, слева – симпатичная гарнитур-стенка на всю длину комнаты. И обои новые – виниловые, персиковые.
В торце стены, рядом с дверью, красовалась ещё одна такая же. В маленьком чуланчике в аккурат поместились полутораспальная кровать, тумбочка и бра.
На кухне стены радовали глаз колоритом поярче – обои с рисунком, имитирующим разнокалиберную розовую плитку, с вкраплениями панно-мозаики «а-ля витраж». С ними на редкость гармонично сочеталась рабочая зона кухни, оформленная карамельным оттенком вишнёвого дерева. Слегка бросались в глаза холодильник, плита и стиральная машина – белоснежная бытовая техника выделялась на фоне гарнитура, как следы от белья и очков на загорелом теле.
Ванная выложена современной плиткой – снизу сплошная малиновая, далее – бордюр с узором, выше – белоснежная, с вкраплениями плиток-панно в одном стиле с бордюрами.
Туалет – отдельный, что в «однушках» нонсенс. Облицован плиткой, по той же схеме, что и ванная. Только вместо малинового цвета ярко-оранжевый.
Итого, в целом мне моё новое обиталище нравится.
В первый день я прибрался в квартире – пропылесосил, помыл полы, протёр пыль и отметил детали, которые в будущем предстояло переделать по своему вкусу.
Завершив намеченное, я прошёл в ванную и включил горячую воду.
Вода оказалась действительно горячей. Даже чересчур. Я открыл на пол-оборота синий кружок.
Напор усилился. Я взял флакон пены для ванн, отвернул колпачок, трижды наполнил гелем и запустил под струю.
Через десять минут ванна была готова. Над водой возвышалась гора переливающейся перламутром пены.
Угнездившись в полутораметровой ёмкости, я, вдохнув клубничный аромат, обильно исходивший от пузырьков, сверкающих в облаке лёгкого пара, расслабился. Температура воды получилась идеально комфортной.