Печать суверена

Глава 5. Союзник из эфира

Два дня прошли в относительном затишье, если можно назвать затишьем состояние, когда ты вздрагиваешь от каждого шороха. Кира пыталась учиться, но лекции пролетали мимо ушей. Она постоянно проверяла свои ладони, но карты больше не появлялись — Поле молчало, словно давая ей время переварить случившееся.

Всё изменилось в пятницу вечером. Кира сидела в гостиной с ноутбуком, когда из спальни матери раздался глубокий, затяжной и какой-то слишком ровный выдох.

Кира бросила компьютер и рванула в комнату. Элена сидела на полу возле кровати. Спортивный топ не прикрывал тонкие символы на рёбрах, которые ласково и глубоко пульсировали, разливая по телу плотное, живое тепло и озаряя полумрак комнаты мягким, неоновым синим светом. От кожи шёл едва заметный, прохладный пар. Чёлка Элены откинулась назад, открывая багровое пятно на лбу, которое сейчас светилось изнутри призрачным, пульсирующим серебром, а кожа там приятно покалывала крошечными иголочками. Никакой боли не было — сила баюкала её сознание.

— Мам! — Кира села перед ней на колени. Воздух вокруг Элены стал плотным и вязким, как остывающий кисель.

Пространство вокруг них начало бледнеть, комната словно растворялась, превращаясь в туманный кокон. Мир снова бережно прятал женщину, уходящую в транс. Но в этот раз Кира была внутри этого кокона — Поле впустило её, как вторую наследницу. Элена плавно закрыла глаза, полностью доверяясь потоку информации, и прошептала:

— ...Перекресток Озерной и Северной... Серый седан, номер триста сорок... Сердце... Мужчина в костюме... Ему не дадут сделать вдох... Если не успеть до полуночи, ветвь оборвется...

Через секунду Элена судорожно вздохнула, словно вынырнула из ледяной воды, и посмотрела на дочь. Свечение символов погасло, комната мгновенно обрела свои привычные очертания, а с улицы снова донесся шум города.

— Мама, ты как? Что ты видела?

— Очень важный человек… — прошептала Элена. — Сердечный приступ. Но это не болезнь, Кира. Ему… ему помогут умереть. Поле кричит об этом. Мне нужно идти. Озерная улица — это на другом конце города, у делового центра.

Элена попыталась встать, но её ноги подогнулись. Она два дня не спала, и этот транс забрал последние силы.

— Ты никуда не пойдешь в таком состоянии, — твердо сказала Кира, подставляя плечо и помогая матери сесть на кровать. В её груди вдруг проснулось упрямство отца. — Вернее, ты пойдешь, но только со мной. Я тебя одну не отпущу. Я буду твоими ногами и твоими глазами.

Элена хотела возразить, но, взглянув в решительные, карие глаза дочери, лишь слабо кивнула.

Дождливый ночной город встретил их блеском мокрого асфальта и неоновыми огнями небоскребов делового квартала. Время близилось к одиннадцати вечера. На углу Озерной и Северной улиц было безлюдно. Элена, кутаясь в длинное серое пальто, опиралась на руку Киры.

— Вон та машина, — тихо сказала Кира, кивнув на припаркованный у обочины серый седан бизнес-класса. Номера совпадали — 340.

Они ускорили шаг. Стекла автомобиля были наглухо тонированы, но сквозь лобовое стекло Кира разглядела силуэт человека на водительском сиденье. Мужчина в дорогом костюме неестественно откинулся назад, его голова была запрокинута, а рука судорожно сжимала воротник рубашки. Он задыхался.

— Кира, стой здесь и смотри по сторонам, — скомандовала Элена.

Она подбежала к машине и дернула ручку — заперто. Тогда Элена приложила ладонь к боковому стеклу прямо напротив замка. Кира затаила дыхание: она увидела, как под кожей маминой руки на секунду вспыхнули скрытые символы. Раздался негромкий щелчок, и центральный замок автомобиля открылся сам собой.

Элена рванула дверь. Мужчина — это был крупный, седовласый человек с волевым лицом — уже терял сознание. Его губы посинели. На пассажирском сиденье лежала перевернутая бутылка с водой. Кира сразу поняла: яд. Или какой-то сильный блокатор рецепторов, который мужчины-маги из высшего общества использовали для устранения конкурентов без следов.

Элена не колебалась. Она расстегнула воротник его рубашки и прижала обе ладони к его груди, прямо в область сердца.

В ту же секунду воздух вокруг машины задрожал. Кира, стоявшая в двух шагах, почувствовала, как её зрение начинает двоиться. Мама и умирающий мужчина словно подернулись дымкой. Прохожий, который в этот момент быстрым шагом шел по тротуару под зонтом, прошел буквально в полуметре от открытой двери машины. Он даже не повернул головы. Он просто не увиделих. Пространство вырезало этот кусок реальности из общего фона. Кира видела это изнутри и едва сдерживала крик восторга и страха.

Элена закрыла глаза. Под её ладонями, прямо сквозь ткань дорогого пиджака мужчины, начало разливаться мягкое синеватое свечение. Она не просто лечила его — она перекачивала через себя отравленный эфир Поля, который заблокировал его сердце. Лицо матери становилось всё бледнее, на губах выступила кровь от напряжения, но она не отпускала.

Наконец, мужчина сделал глубокий, хриплый вдох, похожий на всхлип новорожденного. В его глаза вернулся осмысленный взгляд. Синева с губ стала исчезать, а белое свечение вокруг мамы растаяло. Кокон невидимости распался.

Мужчина судорожно схватил Элену за запястья, глядя на неё дикими, непонимающими глазами. Он был магом, он почувствовал чужую силу, но… это была сила женщины.

— Кто… кто ты? — прохрипел он. — Что ты сделала? Мой советник… он дал мне выпить…

— Живите, Артур Николаевич, — тихо, но уверенно сказала Элена, аккуратно высвобождая руки. — И внимательнее выбирайте тех, кто наливает вам воду.

Она быстро отстранилась от машины, подхватила Киру под руку, и они поспешили скрыться в темном переулке.

Мужчина остался сидеть в машине, глядя им вслед. Он был главой одного из крупнейших строительных синдикатов города, человеком, который управлял миллионными потоками энергии Поля. И сейчас его жизнь спасла женщина, которая просто растворилась в дожде.

— Он запомнит нас, — шептала Кира, когда они ловили такси на соседней улице. — Мам, он очень влиятельный. Если он начнет искать?

— Он найдет, — слабо улыбнулась Элена, засыпая на плече у дочери прямо в салоне такси. — Но он найдет, чтобы отблагодарить. Мир платит за добро. Теперь у нас есть сильный союзник.

Кира смотрела в окно на убегающие огни ночного города. Она впервые увидела маму в деле. Это не было безумием. Это была великая, чистая магия, которая пряталась на виду у всех. Но на душе у Киры было неспокойно. Ей казалось, что, спасая этого человека, они перешли черту, за которой их маленькую тайну уже невозможно будет удержать в секрете.

Глава 6. Проявление врагов

После спасения Артура Николаевича прошла неделя. В квартире на окраине города воцарилась обманчивая тишина, но Кира не могла отделаться от ощущения, что воздух вокруг них стал липким и тяжёлым. Каждый раз, возвращаясь из университета, она подолгу стояла у подъезда, вглядываясь в серые силуэты прохожих. Ей казалось, что за ними наблюдают.

Элена медленно восстанавливалась. Перекачка отравленного эфира Поля забрала у неё слишком много сил. Мама часто сидела в кресле у окна, укутавшись в тёплый плед, и подолгу смотрела на улицу. Её пигментное пятно на лбу больше не светилось, но стало темнее, словно налилось скрытой тревогой.

— Знаешь, Кира, — тихо сказала Элена в четверг вечером, когда дочь расставляла тарелки к ужину. — Поле молчит. Но это не мирное молчание. Оно словно затаило дыхание перед бурей. Мужчины из Высшего Совета магов не любят, когда нарушаются их планы. Смерть Артура Николаевича должна была выглядеть как естественный приступ. То, что он выжил, да ещё и заговорил о покушении, подняло на ноги тайные патрули.

Кира замерла с вилкой в руке.

— Думаешь, они догадаются, что это была ты? Ты ведь использовала кокон. Вас никто не видел.

— Меня не видели человеческие глаза, — Элена повернула голову к дочери, её лицо выглядело непривычно строгим. — Но Поле фиксирует любые всплески энергии. Мой след… он чужой для них. Он женский. Они ищут не конкретного человека. Они ищут аномалию.

В ту же ночь Кира проснулась от резкого, удушливого запаха озона в комнате. Часы на прикроватной тумбочке показывали ровно три часа ночи.

В темноте её ладони полыхнули ярким, неоново-белым светом. Сердце тут же пустилось вскачь. Кира села на кровати, тяжело дыша. На этот раз Поле не просто покалывало пальцы — оно требовало действия. Ладони горели так сильно, словно она держала кусок раскалённого угля.

Она вытянула руки перед собой. Мягкий свет сгустился, и в её пальцы послушно скользнула плотная, идеально белая колода. На этот раз Кира даже не пыталась сопротивляться. Её пальцы, подчиняясь слепой мышечной памяти, со свистом затасовали шёлковые карты. Громкий шорох заполнил маленькую спальню.

Кира сделала глубокий вдох, зажмурилась и вытащила из середины три карты, веером разложив их на одеяле.

Когда она открыла глаза, по её спине пробежал ледяной пот. Карты проявились мгновенно, без задержки, словно тушь на них брызнули под высоким давлением.

На первой карте чётко проступил фасад их собственного дома. Окна их квартиры на третьем этаже были обведены тонкой чёрной линией.

На второй карте были изображены три высокие мужские фигуры в глухих чёрных плащах с глубокими капюшонами. Лиц не было видно, но в руках одного из них горел странный артефакт — пульсирующий стеклянный шар, внутри которого бились синие искры. Патруль Совета. Охотники за аномалиями.

На третьей карте проступил рисунок лобового стекла чёрного минивэна, припаркованного на противоположной стороне их улицы, прямо под сломанным фонарём. Внизу карты угловатыми буквами горела надпись: «ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ».

Колода в руках Киры растаяла, оставив на одеяле три проявившихся рисунка, которые бледнели на глазах.

Кира сорвалась с постели. Босиком, стараясь не шуметь, она подбежала к окну и осторожно отодвинула край плотной шторы. Улица была залита бледным светом редких фонарей. Дождя не было, но над асфальтом стлался редкий туман.

Она перевела взгляд на противоположную сторону дороги, прямо туда, где стоял старый тополь и не горел уличный фонарь. У обочины, глубоко в тени деревьев, действительно стоял массивный чёрный минивэн с наглухо тонированными стёклами. Его габариты были выключены, двигатель работал беззвучно, но Кира заметила, как от крыши машины поднимается лёгкое марево искажённого воздуха. Магическая маскировка. Патруль сканировал их дом.

В этот момент дверь её спальни тихо скрипнула. В комнату вошла Элена. Она была в халате, её правая рука крепко прижимала край футболки к рёбрам. Символы под её пальцами просвечивали сквозь ткань зловещим багровым цветом.

— Ты тоже это чувствуешь? — шёпотом спросила Элена, подходя к дочери.

— Они под окнами, мам, — Кира повернулась к ней, её голос дрожал от сдерживаемого ужаса. — Мои карты… они только что показали их. Три человека в чёрных плащах. У них какой-то синий шар в руках. Они знают, что мы здесь?

Элена заглянула в окно, её зрачки сузились.

— Нет. Пока не знают. Синий шар — это эхо-локатор Поля. Они засекли всплеск, который произошёл неделю назад, и теперь сужают круг. Они проверяют каждый дом, каждую квартиру на этой улице. Если они доберутся до нашего этажа, их артефакт среагирует на мою татуировку и твои ладони за секунду.

Кира судорожно схватила мать за руку.

— Нам нужно бежать? Прямо сейчас? Через чёрный ход?

— Нельзя, — Элена покачала базой, её лицо сковала маска мертвенной бледности. — Если мы побежим, минивэн зафиксирует движение чистой энергии. Мы выдадим себя. Нужно ждать утра. При дневном свете в жилом квартале они не посмеют применить грубую силу Совета. Нам нужно продержаться несколько часов.

Кира посмотрела на свои ладони. Свет ушёл, но внутри пальцев всё ещё пульсировал едва уловимый ритм. Карты предупредили её вовремя, но страх никуда не исчез. Кольцо вокруг единственных в мире женщин-магов сжималось, и теперь враг стоял прямо у их порога.

Глава 7. Раскол доверия

Утро принесло не облегчение, а удушливую, звенящую тишину. Чёрный минивэн исчез из-под окон перед самым рассветом, оставив после себя лишь едва заметный озоновый шлейф в морозном воздухе. Но ни Элена, ни Кира так и не сомкнули глаз.

На кухне пахло остывшим кофе. Кира нервно мерила шагами тесное пространство от раковины до холодильника. Её пальцы до сих пор подрагивали, а в голове набатом стучала фраза, увиденная ночью на белой карте: «ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ».

— Мы не можем просто сидеть и ждать, пока они выломают дверь, мама! — Кира резко остановилась, тяжело опершись ладонями о кухонный стол. Её карие глаза блестели от подступающих слёз и глухой ярости. — Ты сама сказала — синий шар считывает энергетический след. Твоя татуировка горит каждую ночь, мои руки светятся. Мы для них как два маяка в темноте! Нужно собрать вещи, уехать в другой регион, затеряться, сменить имена! У нас есть деньги, которые ты отложила!

Элена сидела у окна, бледная, с чашкой в руках. На её лбу, прямо поверх багрового пятна, лежал свежий, плотный слой тонального крема, но пальцы, держащие фарфор, заметно дрожали. Она медленно покачала головой.

— Бегство ничего не решит, Кира. Совет контролирует все транспортные узлы, все базы данных. Стоит нам купить билеты или попытаться пересечь границу сектора, как Поле зафиксирует наше перемещение. Мужчины-ищейки только этого и ждут.

— И какой твой план? — прошептала Кира, её мимика исказилась от отчаяния, а губы задрожали. — Сидеть здесь и притворяться, что всё в порядке? Ждать, пока к нам в квартиру ворвутся люди в чёрных плащах и утащат нас в изолятор? Ради чего, мама?! Ради тех чужих людей, которых ты спасаешь?

Элена резко поставила чашку на стол — фарфор жалобно звякнул. Она поднялась, её плечи распрямились, а во взгляде проступила та самая несокрушимая, пугающая сила, которая досталась ей от погибшего мужа.

— Да, Кира! Ради них! — её голос, хоть и оставался тихим, прозвучал как удар хлыста. — Этот дар… эта татуировка на моих рёбрах появилась не для того, чтобы я трусливо пряталась в подвалах. Поле выбрало нас, потому что мир мужчин ослеп от собственной власти. Они не видят простых людей. Если мы сбежим и закроем глаза, старик на улице Речников погибнет. Сотни других погибнут. Я не брошу то, ради чего жил и умер твой отец.

— Мой отец умер, потому что его предали! — выкрикнула Кира, и эта фраза повисла в воздухе тяжёлым, ядовитым туманом.

Элена словно уменьшилась в размерах. Она отвернулась к окну, её нижняя губа едва заметно дрогнула, а пальцы судорожно впились в край фартука. Кира тяжело дышала, глядя на спину матери. Ей было больно от собственных слов, но липкий, животный страх за их жизни заглушал любые капли жалости.

— Я не хочу умирать как он, — тише, но с каменным упрямством добавила Кира. — Если ты выбираешь чужих людей вместо собственной дочери… то я выберу нас сама.

Она развернулась, громко хлопнула дверью кухни и заперлась в своей спальне.

В комнате Кира обессиленно упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Слезы душили её, но внутри неё, прямо под кожей ладоней, снова заворочалось знакомое, требовательное тепло. Поле не ждало, пока они помирятся. Оно требовало ответов.

Кира перевернулась на спину и вытянула руки вверх, к потолку. Её пальцы были напряжены.

— Проявись, — приказала она, заставляя себя сосредоточиться на утренней ярости и страхе. — Покажи мне выход. Не маме. Мне. Как нам спастись?

Воздух над её грудью мгновенно сгустился. С характерным, шёлковым шорохом в её пальцы скользнула безупречно белая колода. На этот раз Кира не тасовала её вслепую — она сделала это осознанно, жестко пересчитывая карты, подчиняя их своей воле. Ладони обдало приятным, неоновым жаром.

Она вытянула всего одну карту и перевернула её.

Чернильные линии проступали медленно, будто нехотя. Сначала Кира увидела очертания огромного, футуристического здания из стекла и бетона — главного офиса строительного синдиката в деловом центре. Затем в левом углу карты проступили контуры знакомого серого седана. А в самом центре карты, прямо на белом глянце, чётко сформировался рисунок дорогой перьевой ручки и размашистой, властной подписи.

Внизу карты загорелись золотистые буквы: «АРТУР НИКОЛАЕВИЧ. ДОЛГ КРОВИ».

Кира затаила дыхание. Карта не показывала кровь, погоню или смерть. Она указывала на человека, которого они спасли неделю назад на ночной улице. Главу строительного синдиката. Влиятельного мага Высшего Совета, который остался жив только благодаря Элене.

— Он наш единственный шанс, — прошептала Кира, и её глаза расширились от внезапного озарения.

Мама верила, что мир платит за добро. Кира в это не верила, но она верила в жесткий расчет. Артур Николаевич был слишком крупной фигурой. Если он захочет, он сможет прикрыть их от тайных патрулей Совета. Он сможет дать им защиту, которую не купишь ни за какие деньги.

Карта в её руках растаяла, оставив после себя лишь твёрдую, холодную уверенность. Кира поднялась с кровати, подошла к зеркалу и быстро стёрла слезы с лица. Она не собиралась сидеть сложа руки. Ей нужно было встретиться с этим человеком. И сделать это нужно было до того, как люди в чёрных плащах вернутся к их дому.

Глава 8. Облава

Субботний вечер опустился на город слишком быстро, принеся с собой рваные облака и липкий, пронизывающий туман. Кира сидела в своей комнате, глядя на экран телефона. Она уже битый час пыталась найти личные контакты Артура Николаевича через открытые базы данных синдиката, но всё было тщетно — чиновники такого уровня были надёжно скрыты от простых смертных. Время уходило сквозь пальцы.

Из коридора донёсся тихий шорох. Кира вышла и увидела Элену: мать стояла у вешалки, накидывая на плечи своё неизменное серое пальто.

— Ты куда? — резко спросила Кира, скрестив руки на груди. Обида после вчерашней ссоры всё ещё горчила на языке.

Элена обернулась. Под её чёлкой снова пульсировало пигментное пятно — в этот раз оно не горело серебром, а тускло наливалось багровым цветом, словно сгусток старой крови. Глаза матери были подёрнуты дымкой транса, губы шевелились, беззвучно проговаривая координаты.

— Поле… — глухо отозвалась Элена, её взгляд скользнул мимо дочери. — Пожар на складах у старого порта. Там заблокированы люди. Я должна…

Она не успела договорить.

Воздух в прихожей мгновенно стал ледяным. Давление упало так резко, что у Киры заложило уши, а из рта вырвалось облачко пара. Лампочка под потолком жалобно звякнула и с треском лопнула, погрузив коридор в полумрак. В ту же секунду правый бок Элены озарился яростным синим светом, просвечивая символы на рёбрах за занавеской одежды.

— Мама! — Кира бросилась к ней, но в этот момент входная дверь… просто перестала существовать.

Её не выбили. Тяжёлое деревянное полотно вместе с замками и петлями беззвучно рассыпалось в мелкую серую труху, похожую на пепел. На пороге квартиры, чётко выделяясь на фоне тусклого света подъезда, стояли три высокие фигуры. Те самые. В глухих чёрных плащах с глубокими капюшонами, полностью скрывающими лица.

У того, кто стоял в центре, в правой руке покоился стеклянный шар. Внутри него бешено, в конвульсиях бились неоново-синие молнии, указывая прямо на Элену и Киру.

— Аномалия зафиксирована, — раздался из-под капюшона центрального безликий, лишённый человеческих интонаций голос. — Объект «Мать» и объект «Дочь». По приказу Высшего Совета — изъять для ликвидации источника искажения.

— Кира, беги! — истошно закричала Элена.

Мать рванулась вперёд, загораживая дочь собой. Она вскинула ладони навстречу охотникам. В ту же секунду пространство вокруг них задрожало. Кокон невидимости, который обычно прятал Элену от мира, развернулся прямо внутри квартиры. Воздух стал вязким, фигуры ищеек подёрнулись туманом, их движения замедлились, словно они оказались на дне океана. Мир отчаянно пытался стереть женщин из реальности нападающих.

Но охотники Совета были к этому готовы.

— Блокировка эфира, — сухо произнёс левый ищейка.

Он сделал резкий пас рукой вперед. Синие молнии в шаре вспыхнули с ослепительной силой. Пространство ответило глухим, металлическим скрежетом. Магический кокон Элены разорвался, как мыльный пузырь. Мать вскрикнула от сильнейшего обратного удара энергии — её отбросило назад, прямо на кухонную дверь. Из её носа тонкими струйками потекла кровь, а тональный крем на лбу окончательно поплыл, обнажая ярко светящийся багровый знак.

— Нет! Мама! — Кира упала рядом с ней, её сердце колотилось в горле.

Правый охотник сделал шаг в квартиру, протягивая к Кире бледную руку в чёрной перчатке.

В этот момент ладони Киры взорвались таким неистовым, первобытным жаром, какого она никогда не чувствовала. Свет пробил темноту коридора. В её руках из чистого воздуха соткалась колода карт — но сейчас они были не шёлковыми, а тяжёлыми, словно вырезанными из закалённого стекла.

Пальцы Киры двигались быстрее мысли. Она со свистом сорвала верхнюю карту и, не глядя, швырнула её под ноги нападающим.

Карта, коснувшись пола, мгновенно разрослась в размерах, превратившись в идеально белую, непроницаемую стену-щит, перекрывшую коридор от пола до потолка. Охотник Совета врезался в неё, и по стеклянной поверхности карты побежали золотые трещины, сдерживая напор магов.