Что не так

Теория

Если мы сравниваем веры по их сути, надо смотреть не только на то, что они делают, но и на то, что говорят. И тут между исламом и христианством большая разница.

Жестокость и насилие в христианстве – не следствие его учения. Нигде в Новом Завете нет призывов уничтожать неверных или силой насаждать веру. Чтобы сжигать ведьм и устраивать кровавые побоища, христианам приходилось прибегать к всевозможным натяжкам и подгонять слово Божие под свои задачи. С помощью правильно подобранных цитат и ревностного благочестия можно было доказать все, что угодно. Так появлялись зверства крестоносцев, Варфоломеевская ночь, гонения на «нестяжателей», казни старообрядцев, резня в Константинополе, костры ведьм и прочие прелести христианской власти.

По сути же учение христианства буквально сочится миролюбием и пацифизмом (за что его часто упрекают те же люди, что возмущаются зверствами Церкви). Возлюби врагов, подставь щеку, не противься злому, прощай до «семижды семидесяти раз» – это дословные заповеди Христа, которые, как их ни толкуй, не превратишь в способ угнетения или орудие убийства.

С исламом все не так однозначно. Милосердие объявляется качеством Аллаха и приветствуется у мусульман, но в самом Коране много оговорок и прямых призывов к насилию. То, что христиане делали вопреки Христу, перевирая и насилуя Евангелия, мусульмане творили в полном соответствии с буквой и духом ислама, не нарушая ни единой заповеди и получая за это награды на небесах.

Убить неверного, уничтожить врага ислама, обратить в рабство иноверца – все это признанные доблести мусульманина, закрепленные в мусульманской догме. Это самый корень веры, а не ее извращенные плоды. Тут проявляется более древняя и грубая мораль, этика племени и клана, которую христианство уже преодолело и переросло, а ислам так и оставил в силе.

Как ни стараются мусульмане изобразить ислам религией мира и добра, – что очень легко сделать, выдернув пару изречений из Корана и хадисов, – всегда выходит как-то неубедительно и однобоко. Стоит присмотреться к их аргументам повнимательней – и миролюбие ислама рассеивается, как оптический обман. На самом деле ваххабиты и джихадисты с их священной ненавистью к кафирам могут с полным правом считать ислам своей подлинной религией, полностью отвечающей их взглядам и намерениям. А если у кого-то в этом есть сомнения, всегда найдутся сведущие муфтии или муллы, которые охотно им это объяснят.

Счет один ноль в пользу христианства: 1: 0

Фактор четвертый. Свобода, равенство и братство

Давно замечено, что зарождение очередной религии с новой силой возрождает вечную мечту о всеобщем равенстве и братстве. Адептам свежего учения начинает казаться, что уж теперь-то, когда людям наконец открылась истина, все будет по-другому. Старые предрассудки и несправедливости исчезнут, богатые устыдятся своих неправедных богатств, богобоязненные верующие не допустят никакой обиды и неправды.

В раннем христианстве и исламе эти ожидания были очень велики. Всем казалось, что вот-вот наступит царство Божие, законы мира сего будут упразднены и на земле начнется прямое правление от Господа. Больше не будет никаких властей и государств, свободных и рабов, богачей и нищих – только одна счастливая община верующих во главе со священником-имамом, поровну разделяющим блага между ее членами. Всюду восторжествуют справедливость и любовь.

Ничего подобного ни в христианстве, ни в исламе, как известно, не произошло. Богачи и бедняки остались каждый при своем. Рабы продолжали быть рабами, вельможи – вельможами, а цари – царями. Религия ровным счетом ничего не поменяла в общественном устройстве и даже не пыталась ничего менять. Ее ответ был примерно таким: да, перед Богом все равны, но в человеческом обществе будьте добры исполнять свои роли, установленные испокон веков.

Разумеется, всегда оставалась масса недовольных, которые регулярно поднимали бунты и требовали равенства во имя веры. Стоило разгореться какому-нибудь восстанию или мятежу, как непременно говорилось про всеобщее братство христиан/мусульман и справедливое распределение благ. В Европе такими бунтарями были богомилы, катары, альбигойцы, гуситы, в Азии – хариджиты, исмаилиты, низариты и разные харизматичные вожди вроде аль-Муканны и Бабека.

Но эти народно-мистические бунты не входили в религиозный мейнстрим и не подвигали благочестивых государей к построению рая на земле. И когда на Западе все-таки начались какие-то потуги на справедливое устройство общества, они исходили не от верующих, устремлявших свой взор на небеса, а от атеистов, заботившихся исключительно о здешнем мире.

Итог: ноль-ноль, бесславная ничья.

Фактор пятый. Права женщин и права детей

Это совсем уже поздние установления, на которых тысячу лет назад всем было глубоко плевать. О детях даже говорить нечего – кто их вообще замечал? Что до «слабого пола», то обе религии возникли в патриархальных обществах – какие там могли быть права у женщин? «Жена да убоится мужа», «муж спасается через Бога, а жена – через мужа» – эти и подобные им вопиющие нетолерантности переполняют и Библию, и Коран.

К тому же, в обеих религиях считалось, что женщины – существа коварные и опасные, порождения порока, сплошной соблазн. Благочестивые люди старались поплотнее закутывать их в разные несексуальные наряды и держать взаперти в доме, чтобы не вышло греха.

Тут ислам, конечно, дает сто очков вперед христианам. Мусульмане упаковали своих женщин так основательно, что кроме лодыжек и бровей увидеть что-либо в восточной даме не представлялось возможным. Зайти в женскую половину дома в шариате равносильно святотатству, а побыть пару минут наедине с особой женского пола – все равно что обесчестить ее публично. Что уж говорить про многоженство – этот дикий мужской шовинизм, которому не место в просвещенном обществе!

Причиной всему этому, наверно, была повышенная чувствительность южных мужчин к женским прелестям, но это их никак не извиняет.

Счет 0.5 : 0.0 в пользу христианства.

Фактор шестой. Эстетика

Последний и самый сомнительный пункт. С одной стороны, это сложная и большая тема, с другой – кто-то любит арбуз, а кто-то свиной хрящик. Оценивать веру по красоте – дело неблагодарное. Это все равно что сравнивать север с югом, море с долинами, а Петербург с Москвой.

В таких случаях ничего не остается, как снова «включить» чистый субъективизм. Мне самому эстетика христианства гораздо ближе, чем мусульманская. Изощренная резьба и позолота в мечетях радует глаз, но по сути оставляет равнодушным: они слишком поверхностны, в них не хватает божественности, чувства неба, глубины. Ситуация здесь такая же, как с райскими блаженствами. Ислам – весь тут, на земле, по эту сторону мира, тогда как в христианских храмах и богослужениях иногда сквозит ветерок из иных миров.

Субъективно один ноль в пользу христианства.

Итоговые баллы:

Первый раунд: 4.0 против 2.5

Второй раунд: 1.0 против 0.0

Третий раунд: 2.5 против 0.0

С убедительным перевесом 7.5 : 2.5 побеждает христианство. Виват, товарищи!

Интервью «Живому Журналу». Вопросы об исламе.

Почему Вы начали заниматься историей и культурой ислама?

Наверное, истоки кроются где-то в детстве. Сначала были «Арабские ночи», калиф-аист, джинны, падишахи – все это очарование восточной сказочности, на которую всегда покупались европейцы. А когда что-то полюбишь, появляется и интерес.

Но всерьез к исламу я пришел через христианство. Они так тесно переплетены в истории, что от одного почти незаметно приходишь к другому. Сталкиваясь с исламом тут и там, я начал понимать масштабы этого явления, его огромное значение в мире и культуре. А еще было очень интересно смотреть, как пестрое разнообразие человеческой жизни преломляется в странной, непривычной мусульманской среде, о которой я тогда не имел никаких представлений. Кончилось тем, что мне захотелось с головой погрузиться в многоцветный мир ислама со всеми его тонкостями и нюансами. Опять же – все дело в любви.

Есть ли у Вас любимый исторический сюжет?

По-моему, вся история – один непрерывный увлекательный сюжет, никогда не надоедающий и притом исключительно правдивый. Но если выбрать что-то конкретное, то больше всего мне нравится, когда люди совершают что-то невероятное, считавшееся невозможным.

Например, я очень люблю историю про императора Ираклия, при котором персы едва не завоевали Византию. Ромейская армия в то время была так слаба, что просто не могла воевать с персидской – рассыпалась при первом же ударе. Но вместо того, чтобы впасть в уныние и бежать из страны, как это обычно делается в таких случаях, Ираклий засел за военную теорию, за полгода сколотил из своих солдат железный кулак и тремя гениальными рейдами в тыл врага разгромил всю Персидскую империю. Это было практически невозможно, но он это сделал. Такие сюжеты мне нравятся.

С чего начался Ваш блог в ЖЖ? Какая была изначальная цель, и поменялась ли она со временем?

Блог начался с книги об исламе, которую я писал. По разным причинам в нее не вошло много материала, и я решил, что хорошо бы вынести все это в интернет. Мне всегда казалось, что культура и история ислама – это такая пустующая ниша, которую пора уже кому-нибудь заполнить.

Формально цель моего блога чисто просветительская – дать читателю больше знаний, чтобы он лучше понимал, что и почему происходит в этом мире. Я владею определенной информацией и делюсь ею с другими.

Но где-то внутри всегда есть еще и желание заразить читателя своей симпатией, своей страстью к тому, что любишь сам. Иногда хочется просто крикнуть: да поймите же, наконец, как прекрасно, как увлекательно то, от чего вы так равнодушно отворачиваетесь! Поэтому я стараюсь подавать материал в самой легкой и удобной форме, выбирать самые лучшие и яркие картинки: только читайте, только радуйтесь, только цените то, что так здорово и интересно.

Как Вы выбираете темы для Ваших постов? Навеяны ли они мировой повесткой?

Я занимаюсь историей мусульманского мира, изучаю накопленный им культурный багаж – этим и хочется поделиться в первую очередь. Но и от современности тоже никуда не денешься. «Мировой повесткой» я бы это не назвал – просто смотришь на то, что происходит вокруг, вообще в мире и в стране. И тут я всегда повторяю одно и то же: ислам уже пришел, он вокруг нас, он стал частью нашей жизни. Откройте на него глаза, потому что это в наших интересах.

Изучая чудеса искусства, причуды обычаев, мелочи быта; не архивные изыскания, а саму жизнь во всех ее гранях и проявлениях, что для Вас было самым интересным?

Трудно выделить что-то одно. Поэзия, живопись, архитектура, быт, война, политические интриги, философские диспуты – все это для меня живое и настоящее, чему можно сочувствовать и сопереживать. Вообще, чем больше я изучаю эту тему, тем меньше мне нравится ислам и тем больше – сами мусульмане. В истории интереснее всего люди – уникальные личности и их человеческие драмы. Об этом я готов говорить и писать бесконечно.

Расскажите, пожалуйста, на Ваш взгляд, в одной фразе, самое главное, что необходимо понимать об исламе.

Об исламе можно с гораздо большим правом сказать то, что Ницше говорил о христианстве: «Человеческое, слишком человеческое». И в хорошем, и в плохом смысле.

Смотрели ли Вы «Аладдина»? Как Вы считаете, может ли христианская культура так трактовать ислам? Нет ли в этом противоречия? И почему все-таки появляются такого рода адаптации?

«Аладдина» не смотрел, но осуждаю! А если всерьез, то фильмы вроде «Аладдина» – вопрос не к христианству, а, наоборот, к дехристианизации и связанному с этим опошлением всего и вся. Голливуд – не христианская культура, это массовая культура. Он все кроит по своим шаблонам, и ему совершенно все равно, что трактовать и как, – нужен только повод, чтобы снять блокбастер. Откровенный наряд героини нужен, чтобы привлекать зрителей, и ислам тут ни при чем. Думаете, с буддизмом или индуизмом они стали бы больше церемониться?

21 октября Папа Франциск высказался в поддержку ЛГБТ-сообщества. Как Вы думаете, возможно ли такое когда-нибудь в исламе?

Сразу хочется ответить – нет, невозможно. Но еще пять лет назад я то же самое сказал бы про католическую церковь, а пятьдесят лет назад – про христианство вообще. Если ислам вытеснит западную культуру и займет ее место, если он станет таким же цивилизованным и гедонистичным, если он секуляризируется и развратится так же, как она, – почему бы и нет.

Как бы Вы охарактеризовали отношения российской православной культуры и ислама?

Это сложный вопрос. Отношения между православием и исламом такие длинные и трудные, что об этом можно написать не одну книгу.

Если говорить про современность, то православная культура сочетается с исламской примерно так же, как вода с маслом, то есть никак. То, что сегодня мы видим в прилизанных официальных новостях, где муфтии и епископы мирно беседуют на пресс-конференциях, – это просто политически вынужденное соседство, по принципу «худой мир лучше доброй ссоры». А реальное отношение «глубинной» Руси к исламу не слишком доброжелательное, да и с чего бы, собственно. На эту тему могу порекомендовать фильм Хотиненко «Мусульманин» – там все показано довольно точно.

Другое дело, что по факту повседневное мусульманство постепенно навязывается православному миру, – просто потому, что его становится все больше. Хочешь не хочешь, а приходится сосуществовать, куда деться? Будем жить, как-нибудь пообвыкнемся, притерпимся, если гости с Востока не будут слишком зарываться. А они, увы, зарываются, и нарываются, и взрываются. Если ничего с этим не делать, то само ничего не наладится и не срастется, не стоит себя обманывать и закрывать глаза.

Хотя в отношении веры все не так просто и однозначно. Например, у меня есть знакомый русский традиционалист – такой истовый православный верующий, с бородой до пояса. Так вот, он находит гораздо больше общего с такими же бородатыми фундаменталистами-исламистами, чем с современными либералами и функционерами от русской церкви. Общее мировоззрение у них, оказывается, довольно близкое, хотя доктрины разные. Вот такая информация к размышлению.

Были ли в истории ислама периоды такой сильной конфронтации с западным (христианским) миром, как сейчас?

Были гораздо хуже. Вообще, ислам со времени своего возникновения всегда находился с кем-то в конфронтации. Попросту говоря, он воевал со всеми, включая христиан.

Вспомним историю: арабы, берберы, турки отхватили большой кусок Европы – Испанию, Сицилию, Балканы и едва не завоевали Италию и Центральную Европу. Они остановились только тогда, когда у них не хватило сил и возможностей воевать дальше. Но сегодня все свои завоевания мусульмане воспринимают как естественные и само собой разумеющиеся. Они видят в этом славу ислама. Зато Крестовые походы для них – смертельная обида, которую они не могут простить до сих пор.

Конфронтация с Западом и не только с Западом – это естественное состояние ислама. И чем более исламским является государство, тем враждебней оно относится к Западу и христианству. Не сомневаюсь, что, если бы сейчас у мусульманского Востока были средства и возможности разгромить западный мир военной силой, он бы это сделал не задумываясь.

По Вашему мнению, как европейская идентичность формируется по отношению к мусульманскому миру? Какой комплекс чувств стоит за исламофобией? И есть ли она вообще сегодня?

Говоря языком политики, для Европы исламский Восток всегда был сильным и принципиальным противником – идеологическим, политическим, военным, культурным, религиозным. В этом смысле сегодня ничего не изменилось, только соприкосновение стало более тесным и поэтому более острым и болезненным.

Сегодня европейская идентичность – это то, что мы не любим резать головы. В Азии это довольно распространенная практика, которая никого не удивляет и не возмущает. Они это не по злобе, просто следуют своей традиции. Так уж у них принято. Вот поэтому и начинаешь чувствовать себя европейцем. Как говорят, происходит самопознание от обратного, хотя и не всегда в хорошую сторону.

Исламофобия в Европе, конечно, есть. Как ей не быть после известных событий? Была ли исламофобия в Москве, когда там один за другим взорвали несколько домов? Или когда захватили «Норд-Ост»?

Хотя я не уверен, что это правильный термин. Как можно назвать чувство, когда какой-то невидимый, безжалостный и коварный враг может в любой момент уничтожить вас и ваших близких? Ужас, шок, растерянность. То же испытывают и европейцы после своих страшных терактов.

Христианская идентичность, в том числе формируется через понятие «другой» к исламскому. Согласны ли Вы с этим утверждением?

Не совсем понятно, о какой идентичности тут идет речь. Политически и идеологически Запад давно отказался от христианского прошлого и больше никак себя с ним не ассоциирует. Христианство живет вопреки, а не благодаря правительствам Европы, оно стало врагом в собственном государстве.

А так, конечно, для любого верующего существует разделение на «свой-чужой». В масштабах страны – на инородцев, иноверцев, «чужих». Сейчас между Западом и исламом лежит многовековой культурный и идеологический разлом, связанный не столько даже с верой, сколько с тем, что в последние столетия они прошли разные исторические пути. Мусульманский Восток выбрал ревностную веру и традицию, христианский Запад – прогресс и культуру. Исламский мир каменел в своем религиозном благочестии, Запад совершенствовался и развивался, становясь все более светским и гуманистичным.

Современному европейцу так же трудно понять мусульманина, как английскому поселенцу – североамериканского индейца. (Напрашивается даже прямая параллель: одни снимали скальпы, другие режут головы). При этом Запад настолько уверен в своей правоте, что надеется изменить Восток только силой своего примера. Предполагается, что благородные идеи гуманизма, практическая выгода и здравый смысл победят мракобесие и устаревшие доктрины веры. Глобализация проглотит и переварит все.

По-моему, это какая-то маниловщина, прекраснодушная утопия. Европа представляет себе многонациональное государство так же, как коммунисты представляли себе коммуны будущего. Все дружно делают общее дело, строят светлое будущее, а разные дурные и асоциальные элементы понемногу перевоспитываются и становятся сознательными членами общества. Думают, что и с исламом произойдет то же самое.

Но мусульмане не хотят быть еще одной ячейкой в «цветущей сложности» Европы. Они принимают религию всерьез, что Европе сегодня совершенно непонятно. Римляне в свое время тоже удивлялись: почему христиане так держатся за свою веру, почему с каким-то зверским рвением идут на смерть и прочее? Зачем, какое это имеет значение? Варварство, и только.

Запад давно сам лишился религиозности и перестал чувствовать ее в других. Долгое время казалось, что он сделал правильный выбор, поставив на разум и науку, но похоже, что сегодня баланс начинает клониться в другую сторону. Постхристианский мир «слетел с катушек», идет в тупик. Мусульмане на этом фоне выглядят духовно сплоченней и сильней – как раз потому, что уперлись в свою веру и не хотят никуда развиваться. Ислам внутренне выиграл в прочности и силе, отказавшись от прогресса и культуры. И чем закончится это противостояние, неизвестно.

Работает ли этот механизм в обратную сторону? Противопоставлено ли христианство для мусульман? Какие механизмы формирования собственного представления о себе в мусульманском мире, и меняются ли они с течением времени?

«Механизм» работает, и еще как. Начать с того, что ислам с самого начала родился как национальная идея арабов, которая обособила их от всех остальных. Он противопоставлял себя и иудаизму, и христианству, и индуизму. Скажем, суббота была днем евреев, а воскресенье – христиан, поэтому мусульмане стали проводить службы в пятницу. Христиане молились на Иерусалим – и мусульмане, сначала тоже молившиеся на Иерусалим, стали молиться на Мекку. Особая манера стричься, обряды, тюрбаны – все эти противопоставления были нужны арабам, чтобы утвердить свое избранничество.

Со временем государство, культура и религия в исламе срослись настолько тесно, что никаких особых механизмов для самоидентификации мусульманам теперь не нужно. Достаточно сказать «я мусульманин», и за этим сразу встает вся мировоззренческая парадигма ислама, из которой автоматически вытекает все остальное. Православным христианам это должно быть хорошо понятно. Они смотрят на себя как на здоровое ядро мира, область истины и смысла, где горит божественный свет. Так и мусульмане позиционируют себя как добрых, «божьих», праведных и избранных людей, в отличие от развращенных и безбожных европейцев.

Только ли теракты формируют мнение о мусульманах сегодня?

Не только, но по большей части. Если бы не было терактов, не уверен, интересовались бы вообще на Западе исламом.

На самом деле, на ислам всем плевать. Вся его тысячелетняя культура никому не нужна, даже самим мусульманам. Об исламе вспоминают, только когда происходит что-то экстраординарное, когда кого-то взрывают или лишают головы. Тогда начинаются дискуссии, что такое ислам, мирный он или агрессивный, – и приходят к выводу, что, в общем-то, мирный, если не считать каких-то отдельных отщепенцев. Надо его как-то интегрировать в европейское общество, и тогда все будет в порядке. И так до следующего теракта.

Но сам ислам в целом никто не знает и не хочет знать. Европейцы не видят в этом смысла. Зачем? Пусть папуасы верят в каких-то своих богов, а арабы – в своих. Для европейцев все это какой-то маскарад, не имеющий особого значения. Одни одеваются в сари, другие носят тюрбан – так, этнические отличия, ничего существенного.

По-моему, самый большой грех современного Запада в отношении ислама – это отсутствие любопытства. Когда-то Запад обладал огромным любопытством в отношении всего на свете. Европейцы лезли во все щели, хотели везде побывать, все узнать, все понять, все исследовать. В Азии никогда не было ничего подобного. К XVIII веку европейцы, например, гораздо лучше знали историю и культуру ислама, чем сами мусульмане. Поэтому и выиграли они, а не Османская империя.

А теперь Европе неинтересно. Европейцам ничего не нужно. Они потеряли инициативу, потеряли преимущества, на которых была создана их цивилизация. Они хотят сыто и спокойно жить, и это определяет их отношение к жизни, взгляд на вещи. Им кажется, что общество – это такой глобальный коктейль, пестрая смесь из разных ингредиентов. Немного индусов, немного латиноамериканцев, немного арабов или китайцев. И все мирно живут, в приятном разнообразии обычаев, религий. Никто никому не мешает.

А тут приходит ислам – со своими устаревшими понятиями о вере, воплями о кощунстве и резаньем голов.

Почему, в целом, ислам становится почвой для роста радикальных движений? Ведь в христианстве существует аналогичное понятие Тафсиру – экзегезис, например. Почему становится возможным радикальное толкование Корана? Есть ли у этого какие-то историко-культурные предпосылки?

Радикальное толкование Корана возможно потому, что для этого в нем имеются все основания. Когда в России судили Pussy Riot, журналистам пришлось долго копаться в Библии и святых отцах, чтобы выудить одну-единственную цитату из Иоанна Златоуста, хоть как-то оправдывающую насилие против иноверцев. С Кораном у них не было бы никаких проблем.