Андэ. Огонь, свет, жизнь

Мои благие намерения перечёркивает требовательный звонок в дверь. Кошусь на часы: половина двенадцатого, почти ночь, поздновато для гостей. Не иначе соседка испекла свою вкуснейшую ватрушку с цукатами и хочет угостить напоследок. Она всё время твердит мне, какая я худенькая и бледненькая, хотя, по мнению Роны, меня нужно не кормить месяц, а ещё лучше – два. На попытку объяснить, что у меня комплекция такая, кости широкие, Рона презрительно оттопыривает нижнюю губу. Ей-то хорошо, она тонкая и изящная. Я, по её мнению, слишком рослая, плотная, грубоватая и блёклая, к тому же безнадёжно скучная и закомплексованная. Конечно, она не говорила мне об этом в лицо, я нечаянно услышала её болтовню с подругой по визуалу.

Открываю дверь как была – в куцем пушистом халатике выше колен и домашних тапочках в виде медвежат. Тапки подарила мне соседка на зимние праздники, а халатик старенький, заношенный, но такой мягкий, что расставаться с ним не хочется. Однако человек на пороге заставляет меня пожалеть о собственной беспечности. Во-первых, тем, что это не человек, а деонец – золотоглазый, бронзовокожий, медноволосый, яркий настолько, что на его фоне моя скромная прихожая моментально тускнеет. Во-вторых, он строго и изысканно одет – в элегантный костюм цвета жжёного сахара. В-третьих, в его взгляде откровенное потрясение. Очевидно, в Деоне тапочки с медвежатами не носят.

– Доброго вечера, – справляется он с изумлением. – Маста Лика Керн?

Удивительно слышать обращение «маста» применительно к себе!

– Да, это я. – Мне так легко подавить удивление не удаётся. Спохватываюсь и вспоминаю о вежливости: – Доброго вечера, проходите, пожалуйста!

– Благодарю вас.

– Не хотите ли чаю? Или, может быть, сока?

Дословно – «фруктового отжима». Для овощного сока есть своё название.

– Сока, – соглашается он. – Эсу́т.

Один из шести вариантов деонского «спасибо». Простое спасибо – «итэ́н», а «эсут» дополнительно означает «хорошо» и «если вас не затруднит». Я жадно ловлю каждое слово, произнесённое деонцем.

– Моё имя Сэртилáйр, – представляется гость.

Лайр – третий Великий Дом, покровитель – орёл. У каждого Дома своё традиционное приветствие-пожелание.

– Пусть Анда пошлёт вам неутомимые крылья, масте Сэртилайр.

– О! – Сэрт (фактически это и есть его имя, остальное приставка, обозначающая принадлежность к Дому) польщённо улыбается. – Маста Керн не только вежлива, но и разбирается в наших традициях. Мне искренне жаль, что цель моего визита вас расстроит.

Всё то время, пока достаю из холодильника сок и наливаю в стакан, я мучительно соображаю – что он имеет в виду? Всё-таки, когда учишь язык по книгам, легко перепутать значение слов, хотя пока я особой разницы в произношении не заметила, гласные деонец растягивает, «эр» приглушает. Вот двойную «эн» он произносит словно один звук, надо запомнить.

Сэрт берёт стакан из моих рук с таким благоговением, словно я угостила его не грушевым соком, а дорогим марочным вином. Пьёт маленькими глоточками и с явным удовольствием. Рассматриваю его, стараясь делать это поделикатнее. Красивый мужчина. Обычно у рыжих людей на лице веснушки, а ресницы и брови соответствуют цвету волос. Но у деонца ровная чистая кожа, тонкие тёмные чёрточки бровей, будто выщипанных пинцетом, и тёмные загнутые вверх ресницы. Идеальную внешность немного портит нос – я не любительница горбинок, однако, стоит признаться, Сэрт очень и очень привлекателен.

– Маста Керн, прошу вас – откажитесь от посещения Деона.

Замираю в замешательстве. Может, я ослышалась? Или неправильно перевела?

– Отказаться? В смысле, от туристической поездки?

– Именно, – подтверждает Сэрт.

– Почему?

Деонец избегает смотреть мне в глаза.

– Если я скажу вам, что всё дело в пророчестве, вы же мне не поверите? Но врать вам я не хочу. Я проводник Анды, только что он снизошёл до откровения. «Чужая новобрачная потрясёт мир…» Вы ведь вышли замуж сегодня?

– Да, – я потихоньку справляюсь с волнением. – Масте Сэртилайр, простите… Сколько в Аризе новобрачных? Почему вы решили, что это именно я? И что значит – потрясёт? Потрясения бывают и в хорошем смысле!

Он долго молчит. Подбирает выражения?

– Ариз и Деон слишком разные, маста Керн. У вас религия давно стала одним из пережитков – насколько мне известно, в бога вы не верите, в храмах не молитесь, даже браки вы заключаете, просто ставя подпись на документах. Для нас Анда более чем реален. Аризцы считают, мы надменны и нарочно нагнетаем таинственность. На самом деле всё не так. Я иду против воли Анды, только иначе моя совесть не даст мне спокойно жить дальше. Вы кажетесь мне разумной девушкой, пожалуйста, останьтесь в Аризе!

Конец фразы больше напоминает стон. Я понимаю – Сэрт искренен.

– Масте Сэртилайр, вы не могли бы выразиться яснее? Мне не хочется доставлять вам неприятности, но вы просите меня отказаться от поездки, о которой я мечтала всю жизнь. Возможно, если вы объясните мне, каким образом одна заурядная аризка повлияет на будущее целого мира, я с вами соглашусь. Пока же я вижу одно невнятное пророчество, которое, быть может, вообще относится не ко мне.

– К вам, – упрямо настаивает Сэрт. – Как вы думаете, почему я вас нашёл? Анда указал мне путь.

Не божество, а прямо навигатор какой-то!

– И Анда попросил вас явиться и угрожать мне?

– Я не угрожаю, – тихий вздох. – Я прошу, умоляю. Мир стабилен, Ариз и Деон в хороших отношениях, пусть всё останется так.

Отвожу взгляд. Невероятность происходящего мешает здраво соображать. Допустим, сейчас я поддамся благородному порыву, а потом выяснится, что Сэрт безумен и сбежал из-под надзора. Сумасшедшие тоже искренне верят во всякий вздор. У меня же второго шанса попасть в Деон не будет. Сэрт опять вздыхает.

– Что ж… Я должен был хотя бы попытаться. Всего доброго, маста Керн.

Вскидываю голову – и окончательно теряюсь. В квартире никого нет. Пустой стакан из-под сока на столе – единственное напоминание о том, что деонец мне не померещился. Выскакиваю в прихожую, проверяю замок на двери – нет, закрыто. Мистика!

Половину ночи я листаю редчайшую книгу толщиной с мою руку – мемуары Ти́то Греса, посла Ариза в Деоне. Почтенный господин Грес жил более тысячи лет назад, его труд написан на деонском, а содержание сомнительно. Учёные придерживаются мнения, что в весьма преклонные годы посол перемешал в своих воспоминаниях явь и мифы, поэтому книгу считают сборником сказок. Но я упорно ищу строчку, которую раньше считала вымыслом, таким же, как создание предметов из воздуха и исцеление ран наложением рук.

«Анда даёт человеку силу, с помощью которой можно с лёгкостью перенестись из одной точки в другую. Ты расщепляешь себя на частицы и вновь собираешь за тысячи триéнов от того места, где находился…»

А если господин Грес не выжил из ума и описывал реально существующее явление?! И легенды на самом деле вовсе не легенды? Как-то же исчез Сэрт из моей квартиры? Мысли не дают мне заснуть, и я долго ворочаюсь с боку на бок. Затем всё же засыпаю с книгой в обнимку и вижу во сне сияющий поток энергии, который несёт меня над океаном.

Утром я ожидаемо зеваю с риском вывихнуть челюсть. В зеркале отражается помятая хмурая физиономия. Веки припухли, на щеке отпечатался след от книги. Холодный душ помогает лишь отчасти, волосы после быстрой сушки встают дыбом. Их тусклый соломенный цвет усиливает сходство с охапкой сена на голове. Красотка, ничего не скажешь! Такая не очарует, а отпугнёт, причём наверняка и навсегда.

Звонок в дверь звучит громом. Неужели опять Сэрт? Но за дверью Вирт – отвратительно свежий и бодрый. При виде меня его лицо вытягивается.

– Лика?.. Что это с тобой? Ужасно выглядишь.

Раньше я начала бы оправдываться, рассказывая про визит деонца и мои ночные изыскания. Сейчас невольно отмечаю: деликатность к достоинствам Вирта явно не относится.

– Не выспалась. Откуда ты знаешь мой адрес?

– Мы же вчера заявления в мэрии заполняли… Ты нормально себя чувствуешь? Я подумал, будет лучше, если в институте мы появимся вместе. Такси ждёт внизу, где твой чемодан?

– Зря беспокоился. Уверена, все и так понимают, что наш брак – фальшивка. – Дурное настроение заставляет говорить правду.

Тем не менее я вручаю ему чемодан, сама надеваю туфли и куртку. Раз уж меня хотят подвезти, глупо отказываться. Пусть я живу в одной остановке от института, автобусы с утра переполнены, а толкаться не хочется.

Пока мы спускаемся вниз, Вирт недоумённо косится на меня. Два года в институте он встречал тихую девушку, которая робко улыбалась и радовалась, когда ей на бегу бросали «привет!» Правильно утверждают, что замужество портит женщину: я всего полдня как жена, а уже почти грублю и выгляжу отвратительно. В машине мы молчим, Вирт смотрит на дорогу, я в окно. Без четверти восемь, дороги ещё свободные, к институту мы подъезжаем первые. Затем подходит взволнованный господин Берк, нервно крутит в руках папку с документами. Следом подтягиваются остальные туристы, оживлённые и весёлые. Конечно, к ним на ночь глядя не заявлялись деонцы и не пугали пророчествами с жуткими последствиями.

– Лика, вам нездоровится? – участливо спрашивает госпожа Менс.

– Голова болит, – прибегаю к самой распространённой увёртке.

– У меня с собой отличные таблетки, хотите? Через пять минут забудете о боли!

Всё, чего я хочу, – поскорее занять место в автобусе и заснуть, но нахожу в себе силы вежливо поблагодарить и взять таблетку. На моё счастье, ждать долго не приходится: подъезжает выкрашенная в оранжевый цвет сверкающая махина с тонированными стёклами. В специальном багажном отделении мой чемодан, как, впрочем, и вещи остальных, смотрится сиротливо и потерянно. От необходимости сидеть рядом с Виртом меня избавляет расположение пассажирских кресел – по одному в ряду с каждой стороны.

– Доброе утро, масте! – раздаётся в салоне голос водителя. Я жадно вслушиваюсь в деонский, запоминаю произношение. – Будьте так любезны, пристегните ремни и не вставайте с места до окончания поездки.

– Ух, как строго! – шутит господин Пенс.

– Эти автобусы ходят с огромной скоростью, – важно объясняет госпожа Шелн. – Двести восемьдесят триенов в час. Зато через пару часов мы будем на побережье.

Берк передаёт ей документы и обнимает всех по очереди. Вид у него удручённо-унылый. Пятьдесят лет – расцвет жизни, но только не для того, чтобы посетить Деон.

– Удачи! – желает он нам.

Добросовестно пристёгиваюсь, ремень очень гибкий, эластичный, словно живой. Откидываюсь на мягкую спинку, закрываю глаза. Момент, когда мы трогаемся, сливается со сном: вместо домов за окном я вижу волны, медлительные, тягучие и почему-то рыжие.

– Лика, просыпайся, приехали! – будит меня Вирт.

Вынимаю из кармана визуал. Ого, половина одиннадцатого! То-то я чувствую себя намного лучше. Автобус останавливается в пустом ангаре – серые металлические стены, искусственный свет ламп, ровное однотонное покрытие пола. Выходим по одному, наш багаж уже ждёт в сторонке. Странно. Водитель не покидал своего места, кроме нас, в автобусе никого не было, поблизости ни одного человека. Не сам же автобус выгрузил чемоданы! Пока я растерянно озираюсь, автобус закрывает двери и уезжает – беззвучно, будто оранжевое привидение.

– Добрый день.

Могу поклясться, что девушка соткалась из воздуха. Только что за моей спиной было пусто – и нате вам, пожалуйста! Нам улыбается деонка – высоченная и яркая, в изысканном белом брючном костюме. Несмотря на улыбку, золотые глаза холодны.

– Меня зовут Мэйникáйс, я буду сопровождать вас до самого Грода. Прошу следовать за мной.

Кайс – второй Великий Дом Деона, покровитель – лиса. Однако я не спешу с пожеланием. Прихватываю свой чемодан и молча иду за Мэйн. Вирт подстраивается под мой шаг.

– Лика, ты видела, как она подошла? – шепчет он мне на ухо.

– Существует легенда, что Анда даёт деонцам силу для перемещений в пространстве, – отвечаю так же тихо. – Они разбирают себя, как конструктор, и складывают заново, причём тратят на это доли секунды. Ночью я читала книгу, где упоминалось подобное.

Мэйн оборачивается, пристально смотрит на меня. Расстояние между нами приличное, и говорила я почти шёпотом, но мне кажется, что она слышала каждое слово.

– Теперь понятно, почему ты такая… – Вирт долго подбирает определение. – Зачитанная.

Серый ангар сменяется таким же серым широким коридором, затем пустой светлой комнатой с низкой плоской тумбой. Окошко с мигающими нулями подсказывает, что это весы.

– Прошу, – Мэйн указывает на тумбу.

Ставлю свой чемодан первая. Девять станов, семьсот восемьдесят девять танов. Окошко мигает зелёным, и мой чемодан исчезает.

– Не переживайте, – поясняет Мэйн, – он уже на пароме. По прибытии в Грод вы получите его в полной сохранности.

Моему примеру следуют коллеги. Зелёный, зелёный, зелёный… На чемодане госпожи Менс окошечко загорается жёлтым – ровно десять станов. Но чемодан всё же исчезает, и мы облегчённо выдыхаем. Практически сразу часть стены в конце комнаты беззвучно отходит в сторону, открывается узкий коридор. Чтобы пройти по нему, приходится растянуться цепочкой, которую замыкает Мэйн.

– Как в визокартине про шпионов, – хихикает господин Пенс.

– Скорее в ужастике, – откликается господин Увер. – Сейчас на нас набросится кровожадный монстр и всех съест.

Ужасный монстр не выскакивает: то ли сыт, то ли туристы из Ариза не вызывают у него аппетита. Мы благополучно добираемся до небольшого зала со стеклянными стенами. За стеклом плещут волны – мелкие и тёмно-зелёные. Это паром?

– Маста Керн! – Не сразу соображаю, что обращаются ко мне.

Мэйн по-прежнему улыбается одними губами.

– Возникли вопросы по поводу ваших документов. Пройдёмте со мной.

Холодок пробегает между лопаток. Что не так с моими документами? Беспомощно оглядываюсь на Вирта, но он лишь разводит руками. Послушно иду за деонкой. Странно, коридор кажется другим. Вроде и стены такие же, и светильники на потолке те же самые, а ощущение неправильности не оставляет.

– Сюда. – Мэйн открывает дверь и пропускает меня вперёд.

Точно другой коридор – в предыдущем не было дверей. Захожу в маленькую комнатку. Пустые стены, жёсткое ковровое покрытие на полу, рассеянный мягкий свет – и никого. Дверь за моей спиной захлопывается и сливается со стеной.

Честно – в первую минуту я думаю о том, что теперь будет с моим чемоданом. Затем начинаю смеяться над своей доверчивостью. Недаром мне сразу не понравилась эта рыжая девица с покровителем-лисой. Не получилось отговорить по-хорошему – решили действовать хитростью. Сейчас паром уйдёт без меня, и всё, что мне останется, – поплакаться директору. Господин Берк направит жалобу адэну, разумеется, тот принесёт извинения, может, даже кого-то показательно накажет. Только это ничего не изменит – в Деон я сегодня уже не попаду, и неизвестно, попаду ли когда-нибудь вообще.

Изнутри комната кажется отлитой из монолита, щели между стенами и полом отсутствуют. Откуда идёт свет – непонятно, такое впечатление, что светится потолок. Для очистки совести я пинаю стены – безрезультатно. Достаю визуал – конечно же, связь отсутствует. Без пяти одиннадцать, в одиннадцать паром отходит.

– Помогите! – кричу изо всех сил.

Хотя понимаю: бесполезно, сама видела, что коридор пустой. Вот тебе и побывала в Деоне! И зачем, спрашивается, замуж выходила?! Накатывает паника. Визуал отсчитывает время. На первой минуте двенадцатого бьюсь головой о стену, а моя бессильная злость вырывается в отчаянное:

– У-у-у!

– Не ори – здесь стены звуконепроницаемые.

– Я не ору, а вою! – вздрагиваю и оборачиваюсь.

Деонец в центре комнаты выглядит так, словно выбрался из горящего дома. Лицо перемазано сажей, на коже ожоги, волосы в копоти, одежда… Ой-ей, он же голый! Совсем голый! Быстро стягиваю с себя куртку:

– Прикройся!

– Итэн! – радуется он и оборачивает куртку вокруг пояса. – Тут отвратительная защита – всё, что с ней соприкасается, сгорает… Ты хочешь попасть в Деон?

– Разумеется, хочу!

– Согласна обменяться со мной энергией?

– Если это меня не убьёт и поможет оказаться на пароме – согласна! – безрассудно выпаливаю я.

– Будет тебе паром, – в голосе неприкрытая ирония. – Только пообещай молчать.

– Обещаю! – произношу быстро, пока он не передумал.

– Дай руку.

Надеюсь, он мне пальцы не оттяпает? Запоздало возникает мысль: что означает «обменяться энергией»? В следующий миг я чувствую, как по телу пробегает горячая волна. Ноги моментально слабеют и подкашиваются, перед глазами вспыхивают ослепительные жёлто-зелёные звёздочки. Когда зрение восстанавливается, я вижу низкий борт и волны за ним – уже тёмно-синие. Стоять сложно, вцепляюсь в холодный металлический поручень и глубоко вдыхаю свежий морской воздух, стараясь унять головокружение.

– Слабость скоро пройдёт, – голос деонца доносится словно через толстый слой ваты. – Твоя группа направляется сюда, никуда не уходи.

Куда же я пойду в таком состоянии? Мне на ногах удержаться бы. Даже кивнуть получается с третьей попытки.

– Лика?!

– Маста Керн?

Оборачиваюсь. Деонца, разумеется, и след простыл. На меня таращится Мэйн, за ней Вирт и остальные. Деонка смотрит так, словно я отрастила рога и хвост. Нет – судя по ошеломлённому и благоговейному выражению лица, крылья и нимб, словно у ангела. Встречаюсь с ней взглядом.

– Анда… – читаю я по её губам.

– Маста Мэйникайс сказала, что ты осталась в Аризе из-за проблем с документами, – нерешительно начинает Вирт.

– Всё улажено, – бодро отвечаю я. – Правда, маста Мэйникайс?

Она медленно склоняет голову. Тут ноги у меня всё-таки подламываются, и я глупейшим образом растягиваюсь на палубе.