Андэ. Огонь, свет, жизнь

– Сто пятьдесят.

Усмешка перетекает в гримасу.

– Зато до этого вы разделились на десятки стран, придумали сотни способов истреблять друг друга, изобрели оружие массового поражения – и наконец перед угрозой взорвать мир объединились. Деон же никогда не знал ничего страшнее кухонного ножа и кнута.

– Идиллия, – ехидничаю я. – Почему только не наш, а ваш мир взорвался?

– Потому что мы обнаружили источники. Некие точки, в которых энергия била мощной струёй. Очутившись в такой точке, человек обретал беспредельное могущество. Хочешь за один миг возвести дом, вырастить сад, засеять поле? Пожалуйста! Выровнять холмистую местность, проложить дорогу, создать мост в тысячу триенов? Милости просим! Не нравится река? Нет проблем, завернём, да что там – бантиком завяжем. Естественно, Великие Дома быстренько расхватали места силы себе, над источниками выросли замки – как этот, где мы сейчас с тобой находимся. Семь источников, семь замков, семь Великих Домов. И понеслось… Развлекались кто во что горазд – парящие сады, закольцованные водопады, острова в воздухе… Понимаешь, у нас даже карты перестали существовать – какой смысл их рисовать, если сегодня озеро здесь, завтра там, а послезавтра на этом месте лес вырос?

Дэйн замолкает и смотрит в окно.

– Длилось это недолго – меньше года. После чего наступил конец света. Те, кто его пережил, описывают Перелом так: за секунду весь мир превратился в гигантский костёр. Горела почва, плавились камни, исходили паром моря, текли реки раскалённой лавы. Уцелели лишь замки и ближайшие к ним города, над которыми сообразили поставить силовые барьеры. Спаслась одна сотая часть людей. Земля перестала нас слушаться, она кипит изнутри, ненадолго схватывается коркой, затем вновь прорывается огнём. Сохранилась всего одна дорога – та, что связывает Грод с паромом. Питьевая вода осталась на дне глубоких скважин. Удивительно, как ещё воздух пригоден для дыхания.

Меня поражает боль в его голосе. Гнев, отчаяние.

– И при этом вы не просите о помощи? Делаете вид, что ничего не случилось? Создаёте для Ариза иллюзию процветающего мира?

– Мы до сих пор владеем силой. – Дэйн оборачивается, зло кривит губы. – В пределах защищённых территорий творим всё что вздумается. Подавляющее большинство в Совете Домов устраивает сложившееся положение. Власть в их руках, жить есть где, а то, что земля горит под ногами, – так она уже два века горит. По их мнению, гораздо страшнее то, что Ариз может забрать силу себе. Тем более что последние шесть лет положение осложнилось требованием Анды: он велел «звать гостей из-за моря». Словно нам без того проблем мало! Теперь приходится для вас поддерживать видимость того, как славно живёт Деон. С Андой не поспоришь, хорошо, он не уточнил – пять гостей мы должны принимать или пятьсот. Вот мы и стараемся всеми силами ограничивать количество туристов. Играем в таких самодуров – требуем знания языка, придираемся к возрасту, к семейному положению, к чему угодно!

– Вес багажа – тоже придирки? – с обидой вспоминаю, как старательно собирала чемодан.

– Тебя это так волнует? – Ох, какой взгляд! Обжечься можно! – Нет, это как раз обосновано. Перегруз парома недопустим. Дай волю туристам – каждый наберёт с собой барахла. Визиты аризцев и без того обходятся нам слишком дорого. Из-за них мы превратили центр Грода в музей, старательно контролируем каждый их шаг, чтобы они не увидели лишнего, всячески развлекаем, показываем достижения. Например, наши фермы – это действительно, интересно: как на небольшом пространстве растить скот, – или винодельческое хозяйство в Ринте, бывшем пригороде столицы. Вертикальные виноградники, слышала?

Конечно же слышала, и даже вино пила. Только считала это просто интересным экспериментом. Но сейчас меня волнует другое.

– Ты в одиночку решил пойти против Совета Домов? Почему?

– Потому, что я по-своему трактую пророчество Анды. Для Совета «потрясёт мир» – угроза их власти. Мне в предсказании почудилась надежда.

– А силёнок хватит?

– Хватит, – уверенное и спокойное.

Дэйн подходит ко мне вплотную.

– Лика, ради возрождения Деона я готов на всё. Потребуй Анда что-либо от меня – не раздумывал бы ни секунды. Однако исполнить пророчество способна лишь чужая новобрачная. Поэтому я сделал так, чтобы ты осталась в Деоне. Можешь меня ненавидеть, мне не привыкать. Не сомневаюсь, каждый из глав Домов втайне мечтает, чтоб я поскорее сдох. Ты точно будешь не одинока.

Моё изумление вырывается нервным смешком.

– Поправь меня, если я ошибаюсь. Из-за какого-то туманного пророчества ты отравил меня Деоном, лишил возможности вернуться в Ариз, наплевал на мои чувства, но при этом ты не знаешь ни что я должна делать, ни в чём заключается воля вашего божества. И почему я не удивлена, что тебя ненавидят в Деоне? Странно, что ты вообще до сих пор жив, Дэйн из чёрт знает какого Дома!

– Мой Дом – Райн, – в голосе нет гордости. – Дэйнирáйн – моё полное имя. Тебе полегчало? Ненавидеть адэна Деона легче, чем безымянного проводника Анды?

– Намного, – выдыхаю я. – А ничего, что я с тобой на «ты»? И не на высоком языке?

– Со мной в основном общаются на деонском ругательном, – ухмыляется Дэйн. – Лика, я единственный представитель своего Дома. Было бы нас хотя бы двое – адэном стал бы другой.

– Почему тебя не свергнут?

– Нет оснований. Я совершеннолетний, в здравом рассудке и пришёл к власти законным путём, остальное не является причиной для государственного переворота.

– Тогда отчего не избавились по-тихому? – кровожадно усмехаюсь.

– Анда накажет, я же его проводник. Наш бог – это не безобидная выдумка Ариза, это вполне себе ощутимая грозная реальность.

– Испепелит на месте? – припоминаю древние легенды.

– Представь себе. Алая молния – и кучка пепла.

– Если Анда такой всемогущий, как допустил Перелом?

Кажется, я зацепила за больное. Дэйн поджимает губы, медлит с ответом.

– Перелом и есть наказание Анды… Лика, повторю: ты вправе меня ненавидеть. Но я должен был попробовать.

Зажмуриваюсь. А может, мне всё это снится? По совету куратора я прилегла отдохнуть и заснула. Сейчас проснусь в гостинице и посмеюсь – что за вздор мне привиделся. Сумасшедший фанатик адэн, горящая земля – бред, полный бред! Делаю глубокий вдох, открываю глаза. Сумрачный кабинет, отливающее оранжевым небо, напряжённо застывшая фигура в пламени волос.

– А по-человечески ты не мог? Встретить, объяснить, попросить помощи? Или это отличительная черта Деона – сдохнуть, но гордо?

– И ты бы согласилась? Вся жизнь к чёрту! Одно дело – ах, ах, Деон, закрытая страна, как интересно! Другое – ты теперь одна из нас. Глаза уже цвет меняют.

Вскакиваю в ужасе.

– Где зеркало?

Дэйн проводит рукой в воздухе: из ничего возникает зеркальная поверхность, застывает в риене от меня. Мамочка родная! Волосы порыжели, кожа отливает бронзой, в синеве глаз светятся золотые искры.

– Скотина ты деонская! Гад самоуверенный!

Подлетаю и со всей силы влепляю пощёчину. Аж звон раздаётся. Дэйн даже не пытается отстраниться.

– Странные создания женщины. Потерю мира ты перенесла относительно спокойно, а перемены во внешности вызвали истерику. Лика, по мне, ты стала ещё красивее.

Последняя фраза заставляет меня замереть с поднятой рукой.

– Ну ты и наглец! У тебя вообще совесть есть?

– Совесть у адэна? Не смеши. Отпала за ненадобностью невесть в каком поколении.

Опять смотрю в зеркало. Этот нахал прав. Яркие краски преобразили мою заурядную внешность. Теперь Вирт не назвал бы меня просто миленькой. Вирт…

– Дэйн, а что ты скажешь Совету Домов? Послу Ариза? Моим соотечественникам?

– Придумаю что-нибудь. Послу скажу правду. Барт отличный парень, хоть и аризец, он умеет держать язык за зубами. Ты разозлилась из-за своего блондинчика?

– Из-за человека, в которого давно и безнадёжно влюблена. Я надеялась, что эта поездка сблизит нас. И тут… ты!

– Он тебя не любит, – равнодушно замечает Дэйн.

– Много ты понимаешь! Сам-то хоть раз любил?

– Любовь – это бесполезное и бессмысленное чувство, которое адэну только мешает. Ставить интересы одного человека выше интересов мира – непозволительно.

– Лучше бы я послушала Сэртилайра, – вырывается у меня. – Нет, попёрлась за мечтой!

– У тебя в гостях был Сэрт? – Дэйн морщится. – Что, отговаривал ехать?

– Просил остаться в Аризе.

– Сэрт глуп. Слушает главу своего Дома и верит, что мир прекрасен. – Непередаваемая гримаса. – Подумаешь, от Деона осталась одна тысячная доля пригодной для проживания земли, и та под силовыми барьерами. Зато его Дом Лайр – первый по численности.

Зеркало тает в воздухе.

– Многие в Деоне довольны своим положением, Лика.

– Но не ты?

– Но не я.

Хмыкаю. А он тоже мог бы жить припеваючи – адэн как-никак.

– И каким образом ты собираешься уладить вопрос с моим исчезновением?

– Есть одна идея… Что, больше истерик не будет?

– Хочешь – могу устроить. Предпочитаешь оплеухи или безудержные рыдания?

Торжествующая усмешка.

– Всё-таки я в тебе не ошибся.