- -
- 100%
- +
Оказывается, Вирт честолюбив и амбициозен. Сколько нового я узнала, став его женой.
Паром уверенно идёт прямо на скалы, стремительно вырастающие в размерах. Мелькает трусливая мысль, что столкновение неизбежно. Потом я замечаю тёмную глубокую расщелину, в которую мы и направляемся. Похоже, расщелина искусственная – такими ровными оказываются отвесные берега. Паром достигает пристани, без малейшего толчка застывает на месте. Пожилой деонец перекидывает сходни, хотя расстояние между паромом и берегом настолько мизерное, что его можно с лёгкостью перешагнуть. Перехожу первая, оглядываюсь на светлый прямоугольник моря и краем глаза замечаю выражение лица деонца. Откровенная неприязнь, почти отвращение. Мы встречаемся взглядами, и на его губах тут же возникает улыбка. Показалось?..
– Прошу за мной, – приглашает Мэйн. – Ваш багаж доставят прямо в автобус.
На меня она не смотрит. Я стараюсь выглядеть безмятежно счастливой.
– Рада, что вам лучше, Лика, – радуется госпожа Менс.
Прямо от пристани начинается длинный тоннель – невероятно красивый, с мозаикой на стенах, светильниками в виде факелов и отшлифованными до зеркального блеска плитами на полу. Тоннель заканчивается раздвижными дверьми, за которыми небольшое помещение, похожее на лифт. Мэйн пропускает нас вперёд, заходит сама и нажимает кнопку на стене. Меньше чем через минуту двери опять раскрываются. Очередной коридор, за ним ангар с уже поджидающим автобусом. Тонированные стёкла отражают серые стены и нас, притихших и растерянных.
– Добрый день, уважаемые масте! – Голос водителя другой, более низкий. – Будьте любезны, пристегните ремни и не вставайте с места до окончания поездки.
Мэйн пристёгивается первая и затягивает ремень так туго, что он впивается ей в грудь. Как только автобус трогается, я понимаю почему: скорость запредельная. При этом совсем не слышно звука двигателя, автобус несётся совершенно бесшумно. Пейзаж за тонированными стёклами сливается в тёмную полосу, ничего не разглядеть. Через полчаса скорость снижается, я прилипаю к окну и различаю на горизонте размытые контуры гигантского здания – колоннада, купол, башни. Словно назло автобус тут же ныряет в тоннель. Дружный негодующий вздох вырывается у всех в салоне – за исключением Мэйн. Она, наоборот, расслабляется, словно всю дорогу ждала неприятностей. Этот тоннель короткий, и автобус медленно въезжает в Грод. Невысокие каменные дома ничем не отличаются от тех, что можно встретить в центре любого старого города Ариза. Ровная каменная кладка, скатные черепичные крыши, острые шпили, узкие окна со ставнями и крошечные балкончики, с которых свисают пышные цветочные гирлянды.
– Обыкновенный средневековый город, – вполголоса разочарованно протягивает Увер. – А таинственности-то сколько!
– Нет, коллега, не скажите, – замечает Кест. – Обратите внимание, какая невероятно тонкая резьба по камню. Даже если это мягкий известняк, не представляю способ настолько ювелирной обработки. Хотелось бы поскорее рассмотреть эту красоту поближе… Маста Мэйникайс, когда мы сможем выйти в Грод?
– Общий обзор столицы запланирован на завтрашнее утро. Сегодня у вас знакомство с кураторами, отдых и торжественный ужин в семь вечера.
– В семь? – испуганно переспрашивает госпожа Менс. – Это четыре с половиной часа ждать?
– Вам в номера доставят прохладительные напитки, фрукты и лёгкие закуски, – успокаивает её Мэйн.
Автобус останавливается у высокой живой изгороди, за ней виднеется лишь длинная крыша. Не скрытый тонированными стёклами Грод поражает яркостью красок. Камень, из которого сложены здания, переливается всеми оттенками светлой охры. Черепица красно-коричневая, плотно пригнанные плиты мостовой золотисто-бежевые, декоративные кусты с бордовой листвой усыпаны крупными лимонными цветами. Но больше всего меня изумляет небо: оно не голубое, а рыжеватое. Ещё здесь гораздо теплее, нежели в Аризе, в куртке бы я непременно вспотела. Пока мы озираемся, автобус уезжает. Наши чемоданы волшебным образом оказываются аккуратно составленными в ряд.
– Сейчас за вами придут. – Мэйн опять улыбается одними губами. – Желаю вам приятного отдыха, уважаемые масте.
Она вежливо кланяется, проходит мимо и вдруг оборачивается, смотрит мне в глаза. Такого умоляющего взгляда не было даже у моей ушастой вазочки. Я делаю несколько шагов ей навстречу.
– Маста Керн, я приношу свои глубочайшие извинения. – Голос деонки очень тих. – Не все в состоянии сразу разгадать замыслы Анды: чему до́лжно свершиться, то свершится. Не держите на меня зла.
Очень хочется ответить ей, что в роли Анды выступил перемазанный в саже голый парень, но я помню обещание и еле заметно киваю. Мэйн тут же уходит – без всяких чудесных перемещений, своими ногами. Провожаю её взглядом и невольно отмечаю, что на улице совсем нет машин и очень мало прохожих. Два-три десятка деонцев, и непохоже, что они спешат по делам, скорее прогуливаются. Хотя, вполне возможно, гостиница расположена в центре города, где в основном находятся музеи. Гроду около тысячи четырёхсот лет, это старейший город Деона, здесь целые районы должны охраняться как памятники истории и культуры. То-то все здания выглядят так, словно в них никто не живёт, – однообразные занавески в окнах, одинаковые рамы, на первых этажах сувенирные магазины и рестораны. Рай для туристов.
Из ворот выходят деонцы – семь человек. Те самые кураторы, о которых упомянула Мэйн. К нам с Виртом подходят двое. Красивая девушка с хищным выражением лица и роскошной медной гривой, уложенной в идеальную причёску, ослепительно улыбается Вирту. Мне кланяется представительный мужчина без возраста – черты лица настолько правильные, что, если бы не живой цепкий взгляд, он выглядел бы ожившей статуей.
– Доброго дня, маста Керн. Меня зовут Рейникáйс, весь период вашего пребывания в Деоне я отвечаю за то, чтобы вы не испытывали никаких неудобств.
Ещё одна лисица. Может, Дом Кайс специализируется на туристах?
– Пусть Анда прибавит вам изворотливости, масте Рейникайс.
– Благодарю, маста Керн. Мы с Лойникáйс проводим вас в номер для инэрэ́.
Слово «инэрэ» означает «суженые», хотя Рейн явно употребляет его в смысле «новобрачные». Меня это занимает гораздо меньше того факта, что у нас с «мужем» один номер на двоих. Виновато кошусь на Вирта: он всецело поглощён своим куратором. Что делать? Просить отдельные номера? Но не вызовет ли это подозрения у деонцев? Ведь у нас с Виртом вроде как медовый месяц.
Тем временем Рейн забирает мой чемодан, и мне волей-неволей приходится следовать за ним. Оглядываюсь на Вирта и успокаиваюсь: он не выказывает признаков неудовольствия. Мы проходим через сад с экзотическими растениями, напоминающими пальмы, только при этом они почему-то покрыты невообразимо пышными пёстрыми цветами. Здание гостиницы на удивление современное: стены наполовину из стекла, на каждом этаже огромные открытые террасы. Наверное, оттого его и отгородили зеленью – чтобы не портило исторические виды. Холл отделан тёмным мрамором с искрящимися прожилками, на стенах гербы Великих Домов, в центре – оскалившийся снежный барс Великого Дома Райн, адэнов Деона. Поднимаемся по лестнице на второй этаж, боковым зрением я замечаю, что остальных туристов кураторы ведут выше. Получается, мы будем жить не рядом? Вопросы отпадают, когда мы оказываемся в номере: он занимает половину этажа, включает в себя одну большую спальню, две малых, гостиную, зимний сад и подогреваемый бассейн под открытым небом. Еле сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть. Вирт и его спутница сразу направляются в сад, я замираю в гостиной.
– Располагайтесь, устраивайтесь. – Рейн убирает чемоданы в шкаф. – Сейчас вы можете отдохнуть, через полчаса вам принесут напитки и закуски, в семь я зайду за вами, чтобы пригласить на ужин. Если возникнут какие-либо вопросы, вы можете обратиться к дежурному в холле, он находится там круглосуточно и сразу позовёт меня.
Оглядываюсь в поисках визуала или его подобия.
– В Деоне нет устройств быстрой связи?
– К сожалению, нет. Мы предпочитаем жить по старинке, – в словах Рейна мне чудится досада.
– Скажите, когда можно выйти в город?
– Экскурсия по Гроду состоится завтра, маста Керн.
– Хотелось бы просто прогуляться, – поясняю я.
– Крайне нежелательно, маста Керн. Улицы Грода представляют собой настоящий лабиринт, вы рискуете заблудиться.
– Я прекрасно ориентируюсь.
– С экскурсоводом вам будет удобнее. Лучше отдохните, поплавайте в бассейне, наберитесь сил. Всего доброго.
– А…
Задать вопрос я не успеваю – куратор растворяется в воздухе. В сердцах поминаю чёрта. Вирт прощается со своей очаровательной лисицей и поворачивается ко мне.
– Ничего себе хоромы! Ты бассейн видела? Какую спальню займёшь?
– Без разницы.
Вспоминаю, как откровенно кокетничала с ним деонка, и хмурюсь. Хорошо, что я не настоящая жена. Но что подумают наши спутники, если мой муж в моём присутствии будет флиртовать с другой?
– Вирт…
– Тогда я беру себе большую, – перебивает он, забирает свой чемодан и скрывается за дверью.
Я тоже иду, но не в спальню, а в ванную, благо при каждой спальне она своя. Неплохо принять с дороги душ, заодно и нормально уложить волосы. По пути заглядываю в шкаф – обещанные халаты и тапочки там в немыслимом количестве, словно я собираюсь не носить их, а съедать по паре в день. Вода приятно освежает, и настроение начинает улучшаться. Оглядываю себя в зеркале и остаюсь довольна. Будто и не падала в обморок, даже кожа не такая бледная, как обычно, на щеках появился румянец. И волосы не тускло-соломенные, а с золотистым блеском. Самое потрясающее – полотенца: стоило растереться, и я моментально сухая, словно не мылась. Чудеса!
Халатом я не соблазняюсь, надеваю свою одежду. С любопытством исследую номер и испытываю разочарование. Всё роскошное, изысканное, но обычное. Экзотический зимний сад цветёт и благоухает, однако с таким же успехом можно в отпуск съездить в тропики. Про бассейн вообще молчу, к искусственным водоёмам я совершенно равнодушна, к тому же плаваю отвратительно, по-собачьи. На столике в гостиной книги, набрасываюсь на них с жадностью. Первая – «Деон. Традиции и культура». Самая известная в Аризе книга, входит в школьную программу обучения. Следующая – «Покровители Великих Домов». У меня такая дома есть, могу цитировать по памяти. Ещё одна – «Звёздный путь» – баллада о трагической любви для любителей поплакать. Этим книгам тысяча лет, любая уважающая себя библиотека включает их переводы на язык Ариза. Фактически все наши знания о Деоне ими тремя и ограничиваются. А где современные произведения? Неужели с тех пор не издавали новых романов? Перевелись поэты и прозаики? Иссякли темы для сочинений? К тому же кроме художественной должна же существовать и научно-популярная литература. Я бы с бо́льшим удовольствием почитала что-нибудь об особенностях того самого излучения, о котором нам рассказывал на лекции господин Мерт.
Слишком много вопросов. Деон закрыт и загадочен, существует рядом и одновременно словно в иной реальности. Наши государства не конфликтовали, не воевали, делить нам нечего. Оба материка огромны, места хватает всем. Деон всегда настаивал на неприкосновенности своих границ и, за исключением посла Ариза, никого на свою территорию не допускал. Торговать мы стали только в последние два столетия. Деон начал закупать у нас зерно и скот, шоколад и специи, взамен поставляет те самые знаменитые батарейки, которые произвели эффект разорвавшейся бомбы. Наши достижения их не интересуют, от обмена опытом они отказываются. Медицина у них какая-то своя, особенная, причём насколько развитая, что в их языке отсутствуют слова «болезнь» и «врач». Туристы – единственные, спасибо Анде, кому позволено посетить Деон.
Но какой толк в этом посещении, если нас и впрямь держат взаперти? Похоже, деонцы не собираются выпускать нас из гостиницы без присмотра. Однако со мной такое не пройдёт. Чем больше меня от чего-либо отговаривают, тем сильнее я к этому стремлюсь. Экзотические растения, бассейны – это всё замечательно, но ради этого не стоило пересекать пролив. Слабость полностью прошла, наоборот, сил словно прибавилось. Интересно, это результат того самого обмена энергией, о котором говорил мой спаситель? Во всяком случае, энергия во мне так и бурлит. Отдыхать, по совету куратора, совершенно не хочется. Сидеть с Виртом в номере для новобрачных тоже приятного мало. Сейчас бы погулять по Гроду! А то из окон даже крыш не видно – тропический рай какой-то, сплошные пальмы и орхидеи. Мартышек не хватает.
Если я покину гостиницу, не станут же меня возвращать силой? Конечно, после той камеры-ловушки я в этом не уверена, но попробовать стоит.
Глава 4
Без закусок с напитками я обойдусь, диета красит девушек, как любит повторять Рона. Выглядываю в коридор, чтобы разведать обстановку: никого. Спускаться по центральной лестнице – привлечёшь внимание дежурного, нужно придумать другой путь. В этот момент из спальни выходит полностью одетый Вирт.
– Лика? – удивляется он. – Решила улизнуть?
– Приехать в Деон, чтобы плескаться в бассейне, – глупо.
– Вот и я так подумал, – Вирт расплывается в улыбке. – Пойдём посмотрим Грод?
– Мой куратор предупредил, что нельзя гулять по городу без сопровождения, – жалуюсь я. – Мол, вы там заблудитесь.
– Лойникайс выразилась намного резче: одинокие праздношатающиеся туристы в Гроде рискуют нарваться на неприятности. Какие могут быть неприятности днём в центре столицы? Нас ограбят? Побьют? Похитят и продадут в рабство? – Вирт презрительно фыркает. – Теперь я просто обязан самостоятельно выбраться в город и доказать этой высокомерной зазнайке, что меня не запугать.
– Полагаю, нас не хотят выпускать одних. Кстати, внизу в холле сидит дежурный, который наверняка нам помешает. Задержит или позовёт кураторов, и плакала наша вылазка. Нужно поискать служебный вход. Он непременно должен быть.
– Хорошая мысль! – оживляется Вирт, и мы покидаем номер.
Вот только двери, за которой может скрываться лестница для персонала, в коридоре нет. Стены гладкие, в торцах коридора и напротив лестницы – окна, за которыми всё те же пальмы. Вспоминаю, как Мэйн открыла ту камеру, где потом заперла меня, и внимательно присматриваюсь к выпуклостям на ровной поверхности.
– А это что за кнопка? – я нажимаю еле приметный кружок.
Часть стены у нас на глазах исчезает. Не отходит в сторону, не сдвигается – растворяется, словно её никогда не было. Зажимаю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.
– Ничего себе! – выпаливает Вирт. – Что-то я не припоминаю, чтобы о подобном рассказывали участники прошлых посещений.
– Они плавали и отдыхали, – предполагаю я.
– Весь месяц? – скептически спрашивает Вирт.
Пожимаю плечами: может, и весь месяц. А в город выбирались исключительно под присмотром кураторов и точно не служебными входами. За стеной узкая лестница, по которой мы спускаемся в подсобные помещения. Кладовки или бытовки, большинство дверей заперто, причём замков не видно. На наше счастье, обслуживающего персонала нет на месте или мы с ним не сталкиваемся. Немного поплутав, мы вываливаемся наружу – как раз в тот тропический сад, что виден изо всех окон. Пальмы поистине гигантские, стволы не обхватят и три человека.
– Лика, мне кажется или тут намного жарче, чем было на улице, когда мы приехали? – Вирт вытирает платком вспотевший лоб.
– Не кажется, – подтверждаю я. – Тут парилка настоящая, мочалки не хватает и банных шлёпанцев. Нужно побыстрее выбираться, иначе промокнем насквозь, а потом замёрзнем.
Сад мы практически пробегаем. Жара неожиданно обрывается, словно мы пересекаем невидимый разграничитель. Хоп – и температура уже нормальная. Не выдерживаю, останавливаюсь, вытягиваю руку. Вот прохладный воздух и сразу резко – горячий. Вирт следует моему примеру, проверяет несколько раз.
– Так не бывает! – злится он. – Даже если горячий воздух специально подводится по трубам, он должен перемешиваться и охлаждаться. Здесь же чёткая граница ровно по краю газона.
Не бывает, но есть. Сад окружает гостиницу живой декорацией – чтобы любопытные туристы из Ариза не пялились на улицу. Город с этой стороны совсем пустой, здания красивые, опрятные и явно нежилые. На бульваре между домами ни одного человека. Аккуратно подстриженные липы, вазоны с петуньями, однотипные чугунные скамейки, старинные фонари с завитушками. Будто искусно выполненный макет в натуральную величину – почти как настоящий.
Толкаю Вирта в бок и показываю на гостиницу.
– Знаешь, что мне это напоминает? Комфортабельную клетку для животных в зоопарке с видом на среду естественного обитания.
– Или тюрьму, – не стесняется в выражениях Вирт.
– Это заповедник для любопытных туристов, – слышу я на аризском с еле заметным акцентом. – Созданный специально ради вас.
Парень, что перенёс меня на паром! Голос точно его. Оборачиваюсь – он в риене от меня, протягивает мою куртку. На сей раз одетый, в облегающих тёмных брюках и рубашке навыпуск. Машинально забираю куртку и разглядываю своего освободителя. Тощий, поджарый, длинноногий. Сразу приходит сравнение со зверем – некрупным, но хищным и опасным. Сходство усиливают сверкающие из-под длинной чёлки глаза – золотые, яркие, в обводе иссиня-чёрных ресниц. Густые блестящие волосы не медные, как у Сэрта, не рыжие, как у Мэйн, а огненные, словно языки пламени.
– Простите, вы кто? – сурово сдвигает брови Вирт.
– И вам доброго дня! – насмешливо откликается парень. На фоне высоченного Вирта он кажется тщедушным – макушка еле достигает плеча. – Со мной всё сложно. Я проводник Анды, что-то вроде гласа божьего, ну и так, по мелочи. Можете звать меня по имени – Дэйн.
– Дэйн из Дома..? – Вирт ждёт продолжения.
– Неважно, – ещё одна кривая усмешка. – В данный момент я действую от своего имени. Великие Дома скрывают от Ариза правду о Переломе.
– О Переломе? – заинтересованно повторяю слово, которое он совершенно точно произносит с большой буквы.
– Стихийное бедствие, катаклизм, катастрофа, – с готовностью поясняет Дэйн. – Жили, жили, после чего – бум! – и мира не стало.
– Позвольте! – Вирт обводит рукой пальмовый сад, деревья, опрятные дома, чистые улицы, ухоженные цветы в вазонах. – А это что?
– Тщательно охраняемый кусочек прежнего Деона. Своеобразная память о том, каким был наш мир до Перелома. Над Гродом силовой барьер – он защищает столицу.
– От излучения, которое изменяет нашу внешность? – предполагаю я.
– Нет, от этого барьеры не спасают. Любой, кто попадает в Деон, меняется не только внешне. Он полностью перестраивается, приобретает наши способности и со временем превращается в деонца. Государственная тайна, над которой Совет Домов трясётся тысячи лет. Любого, кто об этом узнает, никогда не выпустят из Ариза.
– Зачем ты нам это рассказываешь? – недоверчиво спрашиваю я.
Он первый стал «тыкать», вот пусть теперь и получает.
– Потому что ты мне нужна, Лика, – Дэйн на секунду мрачнеет, затем опять лихо улыбается. – В твоём случае перестройка уже началась. Я обменялся с тобой энергией, а у меня она ядовитая, знаешь ли. Так что ты отравлена Деоном и останешься здесь навсегда.
Беспомощно замираю. Это у него шутки такие?
– Надеюсь, вы нас разыгрываете? – сердится Вирт. – Масте Дэйн, вы пугаете мою жену.
– Она тебе не жена, – жёстко отрезает Дэйн. – Вас ничего не связывает, кроме закорючек на бумаге, а они для Анды ничего не значат. Поэтому ты сейчас возвращаешься в гостиницу и забываешь обо всём. Память я тебе поправлю, это я умею.
– Бред какой-то! – гневно выпрямляется Вирт. – Опасные сумасшедшие разгуливают без надзора! Лика, немедленно уходим!
Он тянет ко мне руку. Дэйн небрежно щёлкает пальцами – и Вирт застывает. Его глаза стекленеют, он послушно, будто под гипнозом, разворачивается и чётким шагом марширует к гостинице.
– Ты что сделал?! – возмущаюсь я.
– То, что и обещал: подчистил память, – он переходит на деонский.
Гляжу на Дэйна с ужасом. Какая неслыханная, жуткая мощь во власти одного человека!
– Не смотри на меня, как на чудовище. Ничего с твоим блондинчиком не случится. Он просто обо всём забудет. Вернётся в номер, перекусит, поплавает в бассейне и продрыхнет до вечера.
Дэйн говорит так беззаботно, словно не произошло ничего особенного. Подумаешь, кому-то стёрли память! Какие пустяки, сто раз на дню происходит!
– Лика, расслабься. Иначе я подумаю, что в тебе ошибся.
– Как ты можешь обо мне судить, если сегодня встретил в первый раз? – старательно скрываю страх.
– Мне больше и не надо. Всё, что нужно, я уже увидел, – самоуверенно заявляет Дэйн. – Потому и обменялся с тобой энергией.
Его самонадеянность злит.
– Ты понимаешь, что с лёгкостью распорядился чужой жизнью? – смотрю в золотые глаза. – Не знаю, зачем тебе это понадобилось, но если я не вернусь в Ариз, то лишусь всего – работы, дома, любимого человека!
– Это он-то любимый? – Дэйн пренебрежительно кивает в сторону, куда ушёл Вирт. – Лика, я понимаю, что ты сейчас испытываешь. Только у меня не было выбора. Короче, я тебе просто покажу.
Он крепко берёт меня за руку – не дёрнешься. Картинка вокруг нас стремительно меняется. Грод с его игрушечными домиками и пальмовыми садами исчезает. Мы оказываемся на краю крыши гигантского здания, справа и слева возносятся к небу высоченные тёмные башни. Перед нами до самого горизонта простирается мёртвая чёрная равнина. Спёкшаяся бугристая кора прорезана глубокими трещинами, из которых то и дело вырываются языки пламени. В какую сторону ни взгляни – горящая изнутри земля и раскалённое марево над ней.
– Деон, – зло бросает Дэйн. – То, во что он превратился двести лет назад. Не такой, как ты представляла, да? Нравится?
– Жутковато, – сознаюсь я. – Но скажи мне, пожалуйста, а я-то здесь при чём? Конечно, если ты не собираешься меня туда столкнуть. Принести в жертву Анде, чтобы всё исправить.
Дэйн отвечает мне холодным взглядом, отчего собственное предположение перестаёт выглядеть забавным. Кто знает, на что способны ненормальные, вдруг он решит воспользоваться моим советом. На всякий случай делаю пару шагов назад, подальше от пропасти.
– Не бойся. – Он опускает голову, огненные пряди закрывают лицо. – Будь дело только в жертвах, мы обошлись бы и без тебя. Но Анда не ведёт лёгкими путями. Ему не нужны чужие жизни, он хочет… Чёрт его знает чего он хочет! Напустит вечно тумана, а ты мучайся – правильно ли понял.
– Может, ты соизволишь рассказать мне всё по порядку? Про то, отчего Деон стал таким, – указываю на кошмарное зрелище внизу. – И почему вы скрываете правду от Ариза.
– На первый вопрос я тебе отвечу прямо сейчас. – Дэйн поворачивается ко мне, в его глазах словно отражается пламя. – Мы упивались силой. Властью над миром, способностью перекраивать его под себя. Захотел – подвинул гору, пожелал – изменил климат. А потом Анда нас наказал. За один день Деон превратился в огромную ловушку – как та, в которую тебя сегодня заключили. Мы не можем выбраться, точнее, не можем выбраться надолго, потому что вдали от Деона постепенно теряем наши способности. Жить же без силы мы не умеем… Идём.
Он опять берёт меня за руку – воплощение Деона: огненный и опасный. На сей раз мы оказываемся в небольшом кабинете. Обстановка более чем скромная: однотонные коричневые стены, шкаф, набитый книгами, письменный стол, пара простых крепких стульев. Картина на стене напротив стола – умиротворённый вечерний пейзаж, чистое закатное небо, алый храм на вершине горы и одинокий путник, бредущий по узкой тропинке. Примечательно то, что картина в раме трёхмерная, такое впечатление, что горы рельефны, а между храмом и путником хочется просунуть палец.
– Это старая вещь, деонская объёмная живопись, – Дэйн замечает мой интерес к картине. – Так выглядел Деон до Перелома. Садись, Лика.
Он выдвигает для меня стул, сам отходит к окну. Небо тоже отсвечивает оранжевым, кажется, это пылают его огненные волосы.
– Очень похоже на Ариз, – говорю, лишь бы не молчать.
– Да, наши миры не сильно отличались, за одним важным исключением. У нас была сила, данная Андой. Она существовала всегда – равномерно разлитая по всему материку. Мы умели переносить себя в пространстве, исцеляли увечья, преобразовывали материю. Казалось бы, живи и радуйся.
– Подожди, – прерываю я его. – Силу мог получить любой человек? Не только деонец?
– О! – Дэйн поднимает палец вверх. – Ты ухватила главное. Любой, Лика, абсолютно любой. Теперь ты понимаешь, почему мы скрываем силу от Ариза: а вдруг вы попросите ею поделиться? Или, чего доброго, захотите отнять. Ваше государство довольно воинственно, у нас же и армии не было никогда.
– Мы давно не воюем, – вступаюсь за Ариз.
– Давно – это сколько? Триста, двести лет? – усмехается он.