- -
- 100%
- +
Позвонил Глеб.
— Ты где?
— У зала.
— Почему не внутри?
— Паркуюсь.
— Двадцать минут?
— Выбираю идеальное место.
— Ты боишься.
— Сейчас отключусь.
— Тогда сначала зайди.
Он закончил звонок сам.
В раздевалке никто не повернулся рассматривать Яну. Женщина у зеркала сушила волосы, две девушки обсуждали ужин, кто-то искал ключ от шкафчика. Яна переодевалась медленно, отвернувшись к дверце. Завязать шнурки оказалось отдельной работой: наклонилась, не хватило воздуха, выпрямилась и подождала.
Женщина с короткой стрижкой подвинула сумку, освобождая место на скамейке.
— Спасибо.
— Не торопитесь.
Яна хотела ответить, что и не торопится, но это было бы неправдой. Она всё время старалась закончить быстрее, чтобы никто не успел заметить усилие.
В зал вышла уже вспотевшей.
Первые упражнения выглядели обидно простыми. Поднять носки, не отрывая пяток. Выпрямить одну ногу сидя. Свести лопатки, удерживая спину у опоры. Яна могла описать каждое движение одним предложением и поэтому заранее решила, что справится.
На третьем подъёме ноги начало тянуть бедро. На пятом ступня задрожала. Когда Илья попросил сделать паузу, Яна рассердилась:
— Я даже ничего не начала.
— Начали.
— Это разминка.
— Для вас сегодня это работа.
Он говорил без жалости. Просто смотрел, как двигается нога, и менял задачу, когда движение становилось хуже.
Илья начал с простых движений сидя. Спина упиралась в опору, вес на тренажёре стоял минимальный. Со стороны могло показаться, что Яна почти ничего не делает. На шестом повторе мышцу свело.
— Отпустите.
— Я могу закончить десять.
— Сегодня шесть.
— Вы сначала сказали десять.
— Теперь вижу вас в движении и говорю шесть.
Между упражнениями Яна отдыхала дольше, чем работала. Отвечала «уже можно», пока ещё не могла говорить ровно. Илья ждал ещё минуту.
Никто не смеялся. Мужчина возле соседнего тренажёра показал, где лежат салфетки. Женщина с короткой стрижкой уступила место на скамейке. Остальные смотрели в телефоны, зеркала и свои планы.
После занятия Яна десять минут сидела в машине. Ноги дрожали. Глеб закончил репетицию раньше и позвонил сам.
— Я могу автобусом.
— Я приеду.
— Ты после зала.
— Я уже в машине.
— Это не значит, что ты можешь ехать.
Яна закрыла глаза.
— Дай десять минут.
— Хорошо. Я внутри.
Он не вышел заранее и не звонил снова. Когда Яна подъехала, сел рядом, посмотрел на её руки на руле и сам сделал музыку тише.
Дома Нора встретила у двери и сразу пошла за Яной в комнату. Яна собиралась только снять футболку и лечь на пять минут, но собака поднялась на кровать следом, заняла свободную половину и положила голову рядом с её плечом.
Через несколько минут вошла Олеся.
— Ну?
— Я подняла ногу шесть раз.
Дочь подождала продолжения.
— Это всё?
— Это оказалось много.
— Тогда хорошо.
Она принесла воду и не спросила, сколько калорий Яна потратила. Лёша вечером посмотрел на её походку и молча переставил коробку из прохода, чтобы не пришлось перешагивать. Глеб объявил, что теперь в семье есть человек, который официально занимается спортом, и это почему-то не он.
Наутро мышцы болели в местах, о существовании которых Яна раньше не задумывалась. Она написала Илье: «Я не могу встать».
Он ответил: «Если не можете буквально — звоните врачу. Если очень тяжело — сегодня спокойно ходите по квартире, пейте воду. Боль оцените по шкале».
Яна оценила на восемь, потом подумала и поставила шесть. Илья спросил, почему число изменилось.
«Восемь звучит драматично».
«Мне нужно точно, не красиво».
Она вернула семь.
* * *
На второе занятие она записалась сразу. В день встречи едва не отменила: Сергей прислал вопрос по проекту, мама попросила перевести деньги, Олеся задерживалась в университете. Яна уже открыла приложение, но увидела напоминание от Ильи и закрыла чат.
Не все тренировки получались. Однажды Яна приехала после двух часов в пробке и сразу сказала:
— Сегодня я ничего не могу.
— Хорошо. Посмотрим, что можете.
Они сделали растяжку сидя, несколько движений стопой и одно упражнение на руки. Яна ушла раздражённой: за эти деньги хотелось результата, который можно предъявить.
На следующий день ей было легче подняться со стула. Она не сразу связала это с тренировкой.
После четвёртого занятия Яна пропустила неделю. Не из-за детей и не из-за работы: слабость вернулась так резко, что утром пришлось перенести даже созвон. Она написала Илье, что не приедет, и заранее приготовилась объяснять, почему после одного пропуска сможет исчезнуть совсем.
Илья ответил: «Восстанавливайтесь. Новое время пришлю на следующую неделю».
Без упрёка, мотивационной речи и скидки за страдание.
В назначенный день Яна снова сидела в машине у входа. Пропуск успел превратиться в доказательство, что регулярность ей не подходит: здоровье нестабильно, денег мало, дома всегда есть дела. Она открыла чат, чтобы отменить второй раз, и увидела последнее сообщение Ильи: «Сегодня начинаем легче».
Внутри сделали только движения сидя и короткую растяжку. Яна вышла без ощущения победы. Но она вернулась — и следующую тренировку уже не пришлось начинать заново с первого страха.
В другой раз после разминки потемнело в глазах. Илья посадил её, принёс воду и закончил занятие. Яна спорила, что уже лучше.
— Вам ещё ехать домой. Я не проверяю, сколько вы способны вытерпеть.
Фраза задела. Яна слишком долго считала выносливость единственным надёжным результатом.
Через два дня она вернулась.
Илья хвалил за то, чего никто другой не заметил бы.
— Сегодня нога выше, чем в прошлый раз.
— Насколько?
— На несколько сантиметров.
— Мне кажется, на миллиметр.
— Миллиметр тоже считается.
В другой день Яна встала с тренажёра, меньше опираясь на ручки. Потом сделала четвёртый повтор там, где раньше было три.
На работе её хвалили за то, что давалось легко: быстро прочитала, сразу поняла, запомнила, нашла решение. Яна принимала слова и тут же отвечала: «Там ничего сложного».
В зале было сложно. Каждый сантиметр требовал усилия, поэтому похвале Ильи она верила.
Вес почти не менялся. После одной тренировки ходить было легче, после другой болело всё тело. Однажды Яна вышла из машины и поняла, что встала, не держась за дверь. В другой день дошла от парковки до зала без остановки у витрины.
В раздевалке она постепенно запомнила людей. Оксану с короткой стрижкой, которая занимала место у края скамейки. Пожилого мужчину у окна, долго разминавшего плечо. Двух девушек, споривших о музыке громче, чем занимались.
Никто не следил, сколько весит Яна и какой тренажёр ей дали. Внимание, которого она боялась, почти не существовало.
Оксана однажды спросила:
— Сегодня легче?
— Что именно?
— Встать. В прошлый раз ты рукой за скамейку держалась.
Яна посмотрела на ладонь. Сегодня не держалась.
— Наверное.
— Значит, считается.
Платить за следующий месяц было тяжело. Яна открыла бюджет, несколько минут двигала строки и снова отложила покупку новой сумки. Старая ещё держалась. Потом перевела деньги залу.
Раньше деньги на себя требовали отдельного оправдания: платье — ради выпускного, домик — потому что устала, море — ради детей. Зал нельзя было оплатить одной красивой причиной. Он требовал эту сумму каждый месяц и не обещал заметного результата к конкретной дате.
Яна оплачивала не похудение. Две тренировки в неделю покупали ей место, куда нельзя было поставить созвон, просьбу забрать ребёнка без проверки автобуса или очередную задачу только потому, что она сделает быстрее. Пока это место приходилось защищать заново перед каждым занятием.
На следующем занятии Илья поставил дорожку на самую маленькую скорость.
— Одну минуту.
Через сорок секунд Яна захотела остановиться.
— Ещё двадцать.
Она дошла до минуты. Илья выключил дорожку раньше, чем Яна успела доказать, что может больше.
— В следующий раз.
Яна сошла, держась за поручень. Сердце билось быстро, ноги дрожали.
И всё-таки она улыбалась.
Миллиметр тоже считался.
Глава 21. Сентябрь
В первые недели сентября, пока тренировки ещё только входили в расписание, свободного места само по себе не появлялось.
Учебный год начался сразу у всех. Глеб ходил в школу, художественную и театральную студию. Лёша готовился к экзаменам, ездил в автошколу и вспоминал о нужных документах поздно вечером. Олеся училась на преподавателя биологии и химии, часто добиралась сама, но после лабораторных выходила с папками, образцами и коробками, которые в автобусе приходилось держать на коленях.
Яна снова запоминала расписания всей семьи. Утром отвозила Глеба, возвращалась к созвону, в обед ехала за документами, вечером ждала у театральной студии. Между поездками работала за двумя мониторами. Сергей получал готовые файлы и редко видел, сколько раз за день Яна спускалась к машине и снова садилась за работу.
На стене возле стола висел бумажный календарь. Яна записывала туда только то, что нельзя было потерять среди сообщений: приём врача, родительское собрание, платежи, Лёшин экзамен. В сентябре между чужими делами впервые повторялись два одинаковых слова: «зал, 18:00».
Глеб однажды дописал рядом: «не звонить без пожара». Лёша зачеркнул «пожара» и написал «реальной необходимости». Олеся поставила вопросительный знак возле слова «реальной».
Яна не стёрла ничего.
В первые две недели тренировка трижды оказывалась под угрозой.
В понедельник Олеся написала, что лабораторная закончится поздно и ей тяжело нести коробку с образцами. До занятия оставалось сорок минут.
— Я доеду сама, — сказала дочь по телефону. — Просто спросила.
— Там дождь.
— Я знаю.
— Закажи такси, я переведу.
Олеся помолчала.
— Ты идёшь в зал?
— Да.
— Тогда иди. Я доеду.
Яна перевела деньги. Весь час думала, что могла бы забрать дочь сама. После тренировки увидела сообщение: «Дома. Коробка тоже». Только тогда отпустило.
В среду Глеб позвонил за пятнадцать минут до занятия. Репетицию закончили раньше, на улице холодно, папка тяжёлая.
— Автобус идёт через семь минут.
— Папа бы забрал.
Яна закрыла глаза.
— Я знаю.
— Тогда приедешь?
Она посмотрела на вход в зал. Администратор уже видела её через стекло.
— Сегодня автобус. Я встречу тебя у дома.
Глеб обиделся и отключился. Яна всё равно вошла.
Дома он разговаривал сухо, но папку донёс сам. Позже поставил перед матерью чай.
— Я не согласен. Но ты хоть занималась нормально?
— Нормально.
— Тогда ладно.
Через несколько минут Глеб вернулся. Сел на край Яниной кровати, хотя Нора уже заняла середину и пришлось отодвигать её лапы.
— Я не потому про папу сказал, чтобы тебе стало плохо.
— Я знаю.
— Просто он бы приехал.
— Да.
Марат действительно приехал бы. Мог ворчать из-за пробки, сказать, что Глеб мог подождать или сесть на автобус, но всё равно развернул бы машину.
— Мне иногда кажется, если мы начнём всё делать сами, то получится, что он был не нужен, — сказал Глеб.
Яна поставила чашку на подоконник.
— Не получится.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что мы уже делаем многое сами, а его всё равно не хватает.
Глеб почесал Нору за ухом. Собака положила морду ему на ногу, но через несколько секунд снова повернулась к Яне.
— Автобус был ужасный.
— Верю.
— В следующий раз я всё равно сначала позвоню.
— Позвони. А потом решим.
Это не было обещанием каждый раз приехать. Глеб услышал и не стал торговаться.
В пятницу Сергей назначил обсуждение на то же время, что и зал. Яна попросила перенести.
— У тебя дети? — спросил он.
— Нет. У меня тренировка.
Сергей замолчал на секунду.
— Хорошо. Давай на час раньше.
— И всё?
— А что ты ждала?
— Лекцию о приоритетах проекта.
— Я знаю твои приоритеты. Поэтому и переношу.
— Ты сейчас очень легко согласился. Даже неприятно.
— Могу поворчать, если тебе нужно привычное сопротивление.
Яна засмеялась.
— Не нужно.
— Тогда в пять. И не приходи на созвон из машины.
— Почему?
— Потому что ты скажешь, что уже почти приехала, а сама будешь искать парковку и ненавидеть меня.
— Я могу делать это одновременно.
— Вот именно.
Он не спросил, зачем ей тренер и нельзя ли позаниматься дома. Через минуту они уже обсуждали фирменный стиль.
Самым трудным оказалось не найти время, а перестать каждый раз объяснять, почему оно ей нужно.
Зал не освобождал Яну от семьи. После тренировки она всё равно ехала за Глебом, отвечала Олесе, покупала корм Норе и иногда ночью открывала рабочий файл. Бывали дни, когда занятие добавляло усталости. Наутро болело так, что Яна просила детей добираться самостоятельно.
Но к концу месяца в календаре появились два повторяющихся часа, которые не отдавались другим автоматически.
Они всё ещё не были неприкосновенными. Один раз Яна отменила занятие, когда у Глеба поднялась температура. Другой раз перенесла из-за собственного врача. Но причина теперь должна была быть настоящей, а не просто более громкой, чем её желание пойти.
Однажды Яна приехала после особенно тяжёлого дня. С утра отвезла Глеба, провела три созвона, забрала Олесю с лабораторной, заехала за лекарствами и сорок минут искала парковку. Сидела в машине, положив лоб на руль.
До начала оставалось пять минут. Можно было написать Илье, что не успевает. Формально это даже было правдой: переодеться за пять минут Яна не могла.
Она всё-таки вышла.
— Сегодня поздно, — сказала, войдя в зал.
— Сегодня пришли, — ответил Илья.
Тренировка была короткой: несколько упражнений сидя, минута на дорожке, долгий отдых. Никакого нового результата.
Вернувшись к машине, Яна заметила, что садится чуть легче, чем выходила час назад.
Дети тоже постепенно привыкали. Лёша однажды забрал Глеба на автобусе, ворчал всю дорогу и вечером сообщил, что это возможно, но неудобно. Олеся заказала продукты, когда Яна задержалась. Глеб перестал звонить перед каждой тренировкой и чаще писал: «Я доеду».
Никто из них не стал меньше нуждаться в Яне. Просто необходимость перестала автоматически означать её немедленное присутствие. Иногда нужен был разговор, такси, старший брат, доставка или час ожидания. Их семья понемногу училась существовать не только через один человек, который держал в голове все маршруты.
Нора по-прежнему ждала у двери и после возвращения проверяла, точно ли хозяйка пришла одна.
Потом шла за Яной в комнату и занимала своё место на кровати. В отличие от детей, она ничему не училась и не собиралась становиться самостоятельнее. Её выбор оставался прежним: если Яна дома, нужно быть рядом.
Теперь эта преданность не всегда ощущалась обязанностью. Иногда Яна ложилась на десять минут после зала, запускала пальцы в густую шерсть и позволяла Норе удерживать её на месте, пока ноги переставали дрожать.
На парковке у входа Яна несколько раз видела большой чёрный Range Rover. Его водитель здоровался с администратором и обычно приезжал раньше неё. Однажды он придержал дверь, пока Яна шла от машины.
— Спасибо, — сказала она.
— Пожалуйста.
Яна прошла внутрь, не рассматривая его. Дома Глеб уже писал, что голоден, а Лёша спрашивал, где лежит документ для автошколы.
В календаре на следующую среду снова стояла тренировка.
Яна не собиралась её отменять.
Часть третья. Вместе
Глава 22. Чёрная машина
К октябрю Яна уже перестала каждый раз считать поездку в зал отдельным подвигом. Два раза в неделю в календаре стояла тренировка, и дети знали: прежде чем звонить маме с просьбой срочно приехать, надо хотя бы проверить автобус, написать брату или посмотреть, нельзя ли подождать час.
Это работало не всегда. Глеб мог закончить репетицию раньше, Олеся — выйти из университета с двумя тяжёлыми папками, Лёша — вспомнить о документе, который лежал дома. Иногда Яна всё-таки отменяла занятие. Но теперь тренировка не исчезала из расписания только потому, что кому-то было удобнее, чтобы она снова всё решила сама.
В ту среду с утра шёл дождь. К вечеру он стал мельче, почти незаметным, но асфальт блестел под фонарями, а дворники приходилось включать каждые несколько минут. Яна опаздывала. Перед последним созвоном дизайнер прислал ещё один вариант обложки, Глеб написал, что забыл тубус в школе, а на выезде из центра две машины не поделили полосу и собрали пробку.
Парковка у спортзала была почти заполнена.
Обычно Яна проезжала дальше, к краю соседнего двора, где можно было поставить машину свободно. Потом приходилось идти лишние сто метров, зато не нужно было медленно протискиваться между чужими дверями и гадать, чувствует ли она правый бок машины или только надеется, что чувствует.
Сегодня свободным оставалось одно место — рядом с большим чёрным Range Rover.
Яна проехала мимо. На втором круге место по-прежнему было свободно, будто специально её дожидалось. Сзади уже остановилась машина, поэтому сделать вид, что она опять не заметила, не получилось.
Она включила поворотник, сдала назад, выровняла руль и сразу поняла, что встала криво. Попробовала ещё раз. Чёрная машина в правом зеркале казалась неприлично близкой, слева разметка уходила под колесо.
— Ну конечно, — сказала Яна самой себе.
На третьей попытке машина оказалась внутри разметки. Не ровно, но хотя бы не поперёк. Яна заглушила двигатель, открыла дверь осторожно и протиснулась наружу. Между машинами оставалось достаточно места, чтобы пройти боком.
У входа стоял владелец чёрной машины — тот самый мужчина, которого она уже несколько недель видела в зале. Высокий, с короткими тёмными волосами и сединой у висков. Он придерживал стеклянную дверь женщине с большой спортивной сумкой, потом остался ждать, пока Яна дойдёт от парковки.
— Я не поцарапала? — спросила она вместо приветствия.
Он посмотрел на свою машину.
— Пока нет.
— Очень поддерживающий ответ.
— Могу сказать, что расстояние огромное.
— Не надо, — сказала Яна. — Я уже вижу, что встала криво.
— Зато в пределах разметки.
— У меня невысокие требования к успеху.
Он улыбнулся и пропустил её внутрь.
Спортзал занимал второй этаж небольшого торгового здания. С улицы сначала попадали в общий холл: слева была стойка администраторов, справа — кофейня с отдельной дверью и несколькими столиками за стеклом. Дальше начиналась широкая лестница. Лифт тоже был, но Яна пользовалась им только после особенно тяжёлых тренировок. Подниматься наверх ещё получалось самой, если не торопиться.
Сегодня за стойкой сидела Лена. Она запоминала имена, номера шкафчиков и чужие привычки быстрее, чем Яна — расписание собственных детей.
— Илья уже спрашивал, где вы, — сказала она, протягивая ключ.
— Скажите, что я героически победила парковку.
— Он спросит, сколько повторов сделала парковка.
Мужчина положил карту на стойку.
— Мне тоже ключ, пожалуйста.
— Кирилл, у вас сто двадцать третий свободен, — сказала Лена. — Полотенце брать будете?
— Нет, спасибо.
Так Яна впервые услышала его имя, хотя Илья наверняка называл его раньше. Просто раньше она его не запомнила.
На лестнице Кирилл шёл на несколько ступеней впереди. Не оборачивался проверить, успевает ли она, но и не поднялся слишком быстро. На втором этаже он свернул в мужскую раздевалку. Яна — в женскую.
В раздевалке пахло влажной тканью и сладким шампунем. Оксана с короткой стрижкой сидела у края скамейки и осторожно застёгивала бюстгальтер, стараясь меньше двигать больным плечом. Две девушки у зеркала обсуждали, где заказать ужин, и по очереди искали одну резинку для волос.
Яна переоделась, убрала телефон в сумку и всё равно ещё раз проверила экран. От Глеба было сообщение: «Дома». Олеся прислала фотографию коробки с образцами и написала, что сегодня доедет сама.
Илья встретил Яну возле дорожки.
— Девять минут.
— Восемь. Одну минуту я снимала куртку.
— Опоздание начинается у двери здания.
— Тогда двенадцать. Я парковалась.
Он посмотрел на неё, потом на часы.
— Телефон где?
— В сумке.
— Отлично. Именно поэтому сегодня ничто не помешает вам заниматься.
— Дети могут позвонить.
— Через час проверите. Если что-то действительно срочное, позвонят ещё раз.
Яна вздохнула, но возвращаться в раздевалку не стала.
Зал был длинным, с окнами во всю стену. В октябре за ними уже рано темнело, поэтому стекло отражало людей и тренажёры почти лучше, чем улицу. Возле окна Оксана медленно крутила педали велотренажёра. Николай Петрович разминал колено у шведской стенки. Антон на другом конце зала громко считал кому-то последние повторы, хотя до конца подхода оставалось ещё восемь.
Кирилл занимался у стойки для тяги. Спокойно менял вес, делал подход, вытирал рукоятки и отходил в сторону, освобождая тренажёр. Иногда коротко разговаривал с Верой, тренером по восстановлению после травм. Потом снова занимался.
Илья поставил Яне дорожку на самую маленькую скорость.
— Две минуты.
— В прошлый раз было две двадцать.
— В прошлый раз вы приехали не после часа в пробке.
— Вы всё помните, чтобы потом использовать против меня.
— Именно за это вы мне платите.
На полу возле дорожки стояла бутылка. Яна смотрела на таймер и старалась не замечать, как медленно идут секунды. На первой минуте заболела спина. На второй начала тянуть левая нога. Когда Илья выключил дорожку, она ещё несколько секунд держалась за поручни.
— Сегодня тяжело, — сказала она.
— Вижу.
— Можно было остаться дома.
— Можно. Но вы приехали.
Он не превратил это в похвалу. Просто подвёл к тренажёру с опорой для спины и поставил меньше веса, чем обычно.
Первый подход Яна закончила на трёх повторениях.
— Ещё два, — сказала она.
— В следующем подходе.
— Этот не закончен.
— Закончен. Сегодня здесь три.
— Очень удобно вести записи самому.
— Вы поэтому ко мне и ходите.
Яна отпустила ручки. Через несколько секунд Илья уменьшил вес ещё на одно деление.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.