Правильная жизнь

Глава 18. Море

В квартире было две комнаты и небольшой балкон. До моря действительно можно было дойти пешком, только рекламные пять минут не учитывали Янину скорость, песок и необходимость иногда останавливаться.

В первый вечер дети сразу захотели к воде. Яна сказала, что пойдёт утром.

— Мы ехали три дня, — возмутился Глеб. — Ты будешь смотреть из окна?

— Сегодня да.

Лёша попросил оставить мать в покое. Олеся открыла балконную дверь, и шум улицы сразу заполнил комнату.

— Я слышу море, — сказала Яна. — Пока достаточно.

Дети ушли втроём. Она разложила таблетки и зарядки, поставила ноутбук на стол и открыла рабочую почту. Через час заметила, что море находится в нескольких сотнях метров, а она снова сидит перед файлом.

Яна закрыла его на середине и вышла на балкон. Между домами была видна узкая полоска воды. Она меняла цвет вместе с небом, хотя Яна сидела на одном пластиковом стуле и никуда не шла.

Телефон лежал рядом. Андрей прислал фотографию Норы у себя дома: собака устроилась возле балконной двери, но голову повернула к входу.

«Ночью пришла ко мне на кровать», — написал он. — «Посмотрела, что это не ты, и ушла».

Яна провела пальцем по серой морде на экране.

В съёмной квартире кровать они поделили с Олесей. Мальчики спали во второй комнате. Ночью рядом будет дышать дочь, за стеной Глеб, скорее всего, сбросит подушку и разбудит Лёшу. Яна не останется одна. И всё равно ей не хватало именно тяжёлого собачьего тела, которое никому не нужно было просить лечь рядом.

«Положи кофту на кровать», — ответила она.

«Она уже унесла её к двери».

Яна сохранила фотографию. На ней почти не было Норы — только спина, край уха и светлый прямоугольник балконной двери. Но собака снова смотрела не наружу, а туда, откуда должна была вернуться Яна.

* * *

На следующий день они отправились на пляж вместе. Глеб нёс полотенца и рассказывал происходящее голосом ведущего. Лёша шёл медленнее обычного, не показывая, что подстраивается. Олеся время от времени останавливалась возле витрин, будто сама хотела рассмотреть сувениры.

На полпути Яна села на скамейку у магазина. Хозяин вынес холодную воду и поставил рядом.

— Я куплю.

— Купите. Сначала отдышитесь.

Он вернулся к прилавку. Не спрашивал о здоровье и не ждал благодарности длиннее обычного «спасибо».

На пляже дети сразу ушли в воду. Яна осталась под зонтом, сняла обувь и поставила ноги на тёплый песок. Купальник лежал в сумке. Она могла переодеться и войти хотя бы по колено, но сегодня не захотела проходить через людей и собственное смущение.

Море нравилось ей издалека и всё равно было настоящим.

Песок был слишком горячим сверху и прохладным, если провести ступнёй глубже. Яна шевелила пальцами, смотрела, как дети становятся меньше в воде, и держала рядом телефон. Раньше она следила бы, далеко ли они зашли, не накрывает ли Глеба волной, не пора ли Лёше выйти. Сейчас Олеся стояла рядом с братьями, все трое были достаточно взрослыми, а море оставалось мелким ещё долго.

Глеб несколько раз махнул ей. Яна подняла руку в ответ.

Женщина под соседним зонтом переодевала маленькую девочку, прикрывая её полотенцем. Мужчина тащил надувной круг. По песку ходили люди в купальниках самых разных размеров, кто-то лежал, кто-то ел, кто-то кричал детям. Никто не смотрел на Яну дольше секунды.

Она всё равно не переоделась. Не из принципа и не потому, что победила или не победила стыд. Сегодня ей хотелось сидеть, чувствовать песок ногами и видеть море перед собой. Этого было достаточно.

Отпуск не сложился в отдых сам собой. Утром Яна просыпалась раньше детей, открывала ноутбук и обещала поработать только час. Через два часа Глеб приходил за полотенцем, Олеся спрашивала, идёт ли мать с ними, Лёша напоминал про таблетку.

Один раз Яна сказала, что догонит, и не пришла. Закрыла файл только после обеда, когда в комнате стало душно. До пляжа дошла медленно. Дети встретили без упрёка.

— Ты всё-таки пришла, — сказал Лёша.

— Это звучит как отчёт.

— Наблюдение.

Он забрал сумку с камерой. Яна не стала отбирать.

В тот вечер Сергей позвонил.

— Ты зачем открыла файл?

— Он был в почте.

— Это не ответ.

— Мне не понравилась первая страница.

— Команде понравилась.

— Команда ещё вчера спрашивала меня, что делать.

— А сегодня сделала. Тебе прислали посмотреть, не спасать.

Яна сидела на балконе. Внизу Глеб выбирал кукурузу, Лёша спорил с продавцом о цене, Олеся ждала у калитки.

— Там две ошибки, — сказала она.

— Напиши две ошибки.

— И ещё я бы поменяла порядок.

— Это ошибка?

Яна молчала.

— Вот и не меняй. Иди к детям.

— Ты сейчас пользуешься тем, что я далеко и не могу спорить лично.

— Безусловно.

Она написала два коротких комментария и закрыла ноутбук. Порядок остался чужим. На следующий день клиент согласовал его без правок.

Яна несколько раз открывала письмо с согласованием, будто там должна была найтись скрытая претензия к тому, что она не переписала всё сама. Не нашлась.

На работе без неё справлялись лучше, чем она ожидала. Сергей писал только тогда, когда действительно требовалось её мнение. Однажды команда прислала готовое решение. Яна прочитала, увидела два места, которые сама сделала бы иначе, и впервые не стала переписывать.

«Мне подходит», — ответила она.

«Отправляем», — пришло почти сразу.

Яна закрыла ноутбук. До возвращения детей оставался час. Взяла камеру и вышла только до калитки.

Фотографий получалось меньше, чем она представляла дома. Свет был резким, людей много, тело быстро уставало. Красивое место могло быть в двадцати метрах, а Яна знала, что сегодня эти двадцать не пройдёт.

Сначала злилась. Потом стала снимать оттуда, где находилась: мокрые следы Глеба на плитке, пальцы Олеси в волосах, Лёшину руку на ремне тяжёлой сумки, полосатый зонт, пустую скамейку возле магазина.

Однажды у калитки на скамейке сидел пожилой мужчина и кормил кошку кусочками булки. Яна спросила, можно ли снять его руку.

— Лица не будет?

— Если не хотите, не будет.

— Тогда снимайте. Руку я и так каждый день вижу.

В кадр вошли пальцы с крошками, кошачье ухо и полоска моря между домами. Мужчина посмотрел фотографию и пожал плечами.

— Не понимаю, зачем вам моя рука.

— Мне нравится.

— Тогда оставьте себе.

Такие короткие встречи происходили почти каждый день. Женщина в пекарне запомнила, какой кофе покупает Яна, и однажды вынесла стакан к машине. Соседка придержала калитку, когда дети несли пакеты. Хозяйка квартиры принесла дополнительное полотенце.

Эти люди не входили в её жизнь надолго. Можно было поговорить несколько минут, поблагодарить и уехать. Яне нравилось тепло, которое не требовало продолжения.

* * *

На пятый вечер жара спала раньше. Яна предложила дойти до моря после заката, когда на пляже станет пусто. Дети переглянулись: обычно это они уговаривали её выйти.

До воды шли медленно. Магазин уже закрывался, и знакомой скамейки возле входа не было видно в тени. Лёша нёс сумку, Глеб — фотоаппарат, Олеся купила четыре бутылки воды и не отдала Яне ни одну.

На пляже остались редкие люди. Песок больше не обжигал, море стало темнее неба. Яна дошла до самой кромки и остановилась. Волна подкатилась, намочила пальцы ног и край длинной юбки.

— Купальник зря носили, — сказал Глеб.

— Он отдыхает.

— Самый отдохнувший член семьи.

Следующая волна была сильнее. Яна отступила, потом вернулась на прежнее место. В воду не вошла. Просто стояла, пока песок уходил из-под ступней, и держалась не за человека, а за ремень камеры, которую Глеб уже вернул.

Она сняла мокрый край своей юбки, четыре пары обуви на песке и следы, которые вода стирала раньше, чем успевал сфокусироваться объектив.

Потом дети уговорили её сесть прямо на полотенце. Подниматься пришлось всем вместе: Лёша дал руку, Олеся поддержала под локоть, Глеб собирал вещи и командовал так, будто руководил спасательной операцией. Яна не отмахнулась. Позволила им помочь и смеялась, пока снова не заболели мышцы.

В один из вечеров они пошли в кафе. Цены на месте оказались выше, чем в меню в интернете. Лёша предложил уйти, Олеся сказала, что больше не хочет искать другое, Глеб выбрал самое дорогое блюдо и тут же поменял на дешёвое, заметив Янин взгляд.

— Бери то, что хочешь.

— Я хочу, чтобы у нас остались деньги на обратную дорогу.

— Один ужин её не отменит.

Глеб всё-таки выбрал то, что хотел.

За соседним столом праздновали день рождения. Когда вынесли торт, весь зал запел. Глеб сообщил официанту, что у его мамы праздник был недавно. Через несколько минут перед Яной поставили маленький кусок со свечой.

— Это подарок, — сказал официант, прежде чем она успела спросить цену.

Яна задула свечу. Торт оказался слишком сладким. Она съела две ложки, остальное разделили дети.

Однажды хозяйка увидела фотоаппарат.

— Вы фотограф?

— Нет.

— А кто?

Яна не нашла ответа.

— Просто снимаю.

Она показала несколько кадров. Хозяйка остановилась на фотографии Лёшиной руки, державшей ремень тяжёлой сумки.

— Вы людей всё кусочками снимаете. Странно. Но мне нравится.

Яна запомнила не слово «странно», а последнее предложение.

В последний вечер они сидели на балконе. Глеб ел кукурузу, Лёша листал маршрут назад, Олеся сушила волосы полотенцем. Внизу играла музыка из кафе, за домами шумело море.

— Мы почти не фотографировались вместе, — сказала Олеся.

— Завтра сделаем у машины.

— Очень морской фон.

— Зато все дойдут.

Глеб предложил сфотографировать их тени. Они вышли на улицу и несколько раз меняли положение под фонарём. На асфальте получилось четыре фигуры: одна широкая, две высокие, одна с поднятыми руками.

В прежних дорожных фотографиях была бы пятая тень.

Яна сохранила снимок и ничего не сказала.

Глава 19. Обратно

Собираться домой оказалось тяжелее, чем ехать к морю. Вещи успели разойтись по квартире, к ним добавились полотенца, сувениры, мокрая обувь и Глебова пластиковая игрушка для Норы.

Яна проснулась до будильника и несколько минут лежала, слушая, как за окном разгружают машину. Впереди снова были три дня за рулём. Теперь она хотя бы знала, где примерно устанет.

Перед выездом они сфотографировались возле машины. Глеб стоял босиком, Лёша держал ключи только для вида, Олеся закрыла глаза на первом кадре. Яна поставила телефон на невысокую ограду, включила таймер и успела встать рядом в последнюю секунду.

Фотография получилась неровной. Они оставили её.

На втором кадре Яна не успела. Телефон снял троих детей возле машины и её руку в левом углу. Глеб хотел удалить, но Яна сохранила и этот. В нём было видно, как семья умеет стоять без неё и всё равно ждёт, пока она войдёт в кадр.

В первый день шёл сильный дождь. Дворники едва успевали, разметка исчезала под водой. Яна сама сказала, что остановится на следующей заправке, прежде чем дети начали следить за её лицом.

— Надолго? — спросил Глеб.

— Пока не перестану ненавидеть дорогу.

Они просидели почти час. Олеся нашла более спокойный маршрут, Лёша принёс еду, Глеб кормил крошками птиц, пока сотрудник не попросил отойти от навеса.

Когда снова выехали, дождь стал тише.

Раньше Яна считала остановку признанием, что дорога сильнее неё. Теперь после часа под крышей руки снова спокойно лежали на руле, а дети перестали всматриваться в её лицо. Потерянный час вернул им несколько безопасных часов движения. Эта арифметика была сложнее привычной и впервые казалась убедительной.

На первой ночёвке Яна сразу сказала, что утром они выедут не раньше десяти. Лёша напомнил про пробки.

— Пробки переживут.

* * *

Утром дети собрались раньше неё и сами вынесли вещи. Яна выпила кофе, приняла таблетку с нормальной едой и только потом села за руль. Раньше она считала бы потерянным каждый час. Теперь знала: дорога не становится короче от того, что водитель уже не чувствует ног.

Олеся вела список остановок в телефоне. Не расписание, которое нужно соблюсти, а места, где можно спокойно съехать, поесть и не подниматься по ступеням. Лёша следил за бензином и больше не спрашивал, сколько километров они проедут до следующей паузы. Глеб научился узнавать момент, когда музыка начинает мешать, и убавлял сам.

Их помощь не делала дорогу лёгкой. К вечеру Яна всё равно едва выпрямлялась, а ночью не могла повернуться без боли. Но впервые она не несла поездку в одиночку только потому, что одна сидела за рулём.

Во второй день они остановились раньше, чем планировали. Не из-за поломки и не потому, что кто-то попросил. Яна увидела удобную парковку, свернула и сказала, что хочет посидеть.

Никто не спросил, насколько сильно она устала. Олеся пошла за кофе, Лёша проверил маршрут, Глеб остался в машине и включил музыку тихо. Через двадцать минут Яна сама сказала, что можно ехать дальше.

Во второй квартире ключ долго не находился. Олеся обыскала сумку, Глеб заглянул под коврик, Лёша уже звонил хозяйке. Ключ всё время лежал в кармане Олесиной куртки. Сначала она рассердилась, потом засмеялась вместе со всеми.

Яна легла поверх покрывала и сказала, что полотенца, душ и ужин дети делят без неё. Через десять минут Олеся принесла сухое полотенце.

— Мы разобрались.

— Без меня?

— Представь себе.

Яна не вмешалась.

* * *

Домой приехали вечером. Андрей вывел Нору во двор заранее. Увидев Янину машину, собака рванула к водительской двери, потом к Яне и снова к машине. Пока дети освобождали багажный отсек, Нора металась между Яной и открытой дверью. Как только появилось место, запрыгнула внутрь и развернулась к хозяйке.

— Ей у меня было хорошо, — сказал Андрей. — Но меня она считает временной администрацией.

Яна села на край багажника. Нора прижалась всем тяжёлым боком и не собиралась выходить.

— Она последние три дня спала на твоей кофте, — сказал Андрей. — Сегодня я убрал её постирать, и Нора пошла искать другую.

— Какую?

— Никакую не нашла. Улеглась на пустой пакет и весь вечер меня осуждала.

Яна обняла Нору за шею. Собака пахла чужим домом, улицей и немного её собственной одеждой.

— Ты же понимаешь, что я вернулась?

Нора подняла морду, лизнула её в подбородок и снова посмотрела на открытые двери машины, проверяя, не собирается ли та ехать дальше без неё.

Сумки ещё два дня стояли в проходной комнате. Яна работала больше обычного, будто должна была вернуть компании всё время дороги. На третий вечер закрыла чат, перенесла фотографии на компьютер и только потом открыла расписание спортзала.

В первую ночь Нора улеглась поперёк кровати и несколько раз просыпалась, стоило Яне пошевелиться. Не просто спала рядом — проверяла. Яна подвинулась к стене, освободив собаке почти всю Маратову половину, и положила ладонь на её спину.

За эти две недели она привыкла засыпать под дыхание Олеси и шум детей за стеной. Теперь квартира снова была тесной, знакомой, полной вещей. Но именно Норин тяжёлый бок вернул телу ощущение дома.

Наверное, поэтому Яне всегда хотелось двух больших собак. Не маленьких, которых можно взять на руки и устроить там, где удобно человеку, а таких, которые сами занимают место, дышат рядом, ходят за ней из комнаты в комнату и делают пустоту физически невозможной. Норы ей не было мало. Наоборот: рядом с ней Яна впервые поняла, как много может дать живое существо, которое ничего не обещает и всё равно каждый день выбирает тебя.

В маленькой квартире вторая большая собака не поместилась бы даже теоретически. Яна представила ещё одну серую или светлую спину поперёк прохода, улыбнулась и отложила эту мысль вместе с другими желаниями, для которых пока не было места.

Пробное занятие весной ей понравилось. Потом денег не хватало: сначала лекарства и долги, затем нужно было копить на море. После нескольких месяцев возвращаться в тот же зал стало неловко.

Во время отпуска Яна особенно ясно увидела, сколько решений за неё принимает усталость. До пляжа было вроде бы близко, но иногда эта дорога решала, увидит она море или останется перед ноутбуком. Красивый кадр мог быть в двадцати метрах, а сил на эти метры уже не оставалось.

Яна закрыла сайт прежнего зала.

Через час нашла другой и записалась на индивидуальное занятие.

До подтверждения оплаты оставалось несколько минут. Она успела посмотреть стоимость абонемента, закрыть страницу, открыть снова и посчитать, сколько поездок на такси или доставок помещается в эту сумму. Потом вспомнила пляж, который находился в нескольких сотнях метров и в некоторые дни был для неё дальше рабочего компьютера.

Цель «похудеть» не помогла бы нажать кнопку. Яна слишком много раз начинала с неё и заранее знала, как быстро любое число на весах превращается в оценку всей жизни.

В поле «пожелания тренеру» она написала: «Очень низкий гемоглобин, болит спина, тяжело ходить. Хочу двигаться легче».

Подтверждение пришло сразу.

Она не отменила.

Глава 20. Миллиметр

На пробное занятие Яна впервые пришла ещё весной.

Тогда она несколько дней готовилась отменить запись. В последний момент всё-таки вошла. Тренер спросил о здоровье, показал тренажёры с опорой и закончил занятие раньше, когда Яна побледнела.

После было тяжело и удивительно хорошо. Она сидела в машине, чувствовала дрожь в ногах и впервые за долгое время могла похвалить себя без внутреннего «а что здесь сложного». Сложно было всё.

На второе занятие денег не нашлось. Потом начались расходы на дорогу к морю. Через несколько месяцев возвращаться к тому же тренеру стало стыдно: Яна представляла, как он вспомнит женщину, которая сказала, что обязательно продолжит, и исчезла.

Поэтому в сентябре она выбрала другой зал и сразу записалась на индивидуальные занятия.

Для её бюджета это было дорого. Можно было смотреть упражнения в интернете и заниматься дома бесплатно. Только дома между кроватью и компьютером всегда находилось что-нибудь важнее: сообщение, рабочий файл, просьба ребёнка, звонок мамы. Яна могла знать упражнение идеально и ни разу его не начать.

Тренера звали Илья. Он не спросил, сколько килограммов она хочет сбросить к определённой дате. Сначала посмотрел анализы, уточнил давление, гемоглобин, боль в спине и ногах.

— Когда ели?

Яна посмотрела на часы.

— Нормально ела.

— Это когда?

— Утром.

— Сейчас почти пять.

— Кофе был.

Илья записал что-то в планшет.

— Перед следующим занятием нужна еда. Не тяжёлая, но настоящая.

— Я не могу есть прямо перед залом.

— Тогда за полтора часа. Мы не будем проверять, на сколько повторов вас хватит без топлива.

Яна уже хотела сказать, что на работе спокойно живёт до вечера на кофе. Но именно поэтому фраза звучала не как аргумент.

— Цель?

Яна приготовилась сказать привычное «похудеть», но ответила:

— Ходить легче.

— Хорошо. Это можно отслеживать.

— Как?

— Где останавливаетесь, сколько восстанавливаетесь, как встаёте. Вес тоже будем видеть, но не только его.

— Он может вообще не меняться.

— Может.

Ответ прозвучал спокойно, без попытки переубедить.

Одежду для зала пришлось покупать. Старые спортивные брюки не застегнулись, свободная футболка поднималась вместе с руками. Олеся помогла выбрать длинные чёрные штаны и две простые футболки.

— Все будут смотреть, — сказала Яна, когда примеряла дома.

— На что?

— На меня.

— Мам, в зале люди заняты собой.

— Ты там была?

— Нет. Но я была среди людей.

Глеб вошёл без стука и спросил, почему мать собирается грабить фитнес-клуб. Лёша вытолкал его обратно.

В день занятия Яна приехала на двадцать минут раньше и почти всё время просидела в машине. Смотрела, как люди входят с маленькими сумками и бутылками воды. Дважды открывала приложение, чтобы отменить запись.