Измена короля фейри. Мои дети больше не его наследники
- -
- 100%
- +
Риан принес воды. Мы сварили кашу из его дорожного запаса, поели с хлебом, и только потом я смогла заняться ногами. На большом пальце вздулся пузырь; я закрыла его чистым полотном и натянула сухие чулки. Потом проверила ноги детей. У Нильса кожа оставалась красной, но до крови не стерлась.
Он дождался, пока я закончу, и спросил:
— Завтра мы уже придем?
— Риан говорит, что да. К вечеру.
— Там можно будет не вставать утром?
— Можно будет поспать дольше.
Сын кивнул и лег, подсунув ладони под щеку. Когда я укрыла его, он не отодвинулся. Мне очень хотелось принять это за примирение, но он просто засыпал на ходу. Я поправила одеяло и оставила его в покое.
Мы с Тессой по очереди посидели у огня, пока Риан спал. Потом он сменил нас. Под утро я проснулась от холода и услышала, как он подкладывает дрова. Мира спала рядом; ее лисица упиралась мне в бок. Я подвинула игрушку, укрыла дочь краем своего плаща и снова закрыла глаза.
Следующий день прошел медленнее. Даже после ночного отдыха мне было трудно подниматься на склоны, а Тесса все чаще останавливалась, опираясь на палку. Риан посадил на мула Нильса, дав ему передышку. Мира в это время шла со мной. Позднее дети поменялись.
Я перестала спрашивать, сколько осталось. Вместо этого выбирала ближайшее дерево или камень и доходила до него. На ровных участках мне удавалось говорить с Мирой, отвечать на ее вопросы о ягодах и следах. На подъемах она сама замолкала, крепче держась за руку.
Когда между деревьями появился частокол, я сначала решила, что мы снова вышли к какому-нибудь стану.
Риан остановил мула и окликнул человека за оградой. Тот поднялся со скамьи под навесом. Через несколько мгновений открылась узкая калитка. Проводник подошел к ней один, негромко поговорил с караульным и вернулся за нами.
— Пришли. Теперь можно отдыхать.
Я провела ладонью по лбу. За частоколом тянулись несколько огородных полос, темнели крыши домов. Над одной поднимался дым. На веревке сушились детские рубашки, прижатые деревянными прищепками, а у крыльца женщина выколачивала половик.
Я смотрела на эти рубашки, пока Риан привязывал мула.
— Мама, мне слезать?
— Да, милая. Мы пришли.
Риан помог Мире спуститься, Тесса подхватила ее за руку. Караульный показал колодец, и она повела детей попить, пока мы разгружали вещи.
Женщина с половиком положила выбивалку и подошла к Риану. Волосы у нее были светлыми, густо тронутыми сединой, рукава простого платья закатаны выше локтей. Она посмотрела на мула, на наши сумки, потом на меня.
— Хедда, — сказал Риан. — Это Лиора Дейн. Ее и детей выслали из Верескового двора. Пограничный переход не пропустил их, а со стана пришлось уйти. Я встретил их возле мельницы позавчера ночью.
Хедда некоторое время молчала.
— Дейн, — повторила она, всматриваясь в мое лицо. — Жена Севрана?
— Бывшая, — ответила я.
Она перевела взгляд на детей у колодца.
— Насколько близко шли за вами?
— У мельницы был разъезд, — сказал Риан. — Дальше я их не видел. Последний участок проверил, перед тем как спускаться сюда.
Хедда помедлила, потом взяла с мула один из оставшихся мешков. Риан подхватил его с другой стороны, вместе они донесли муку до крыльца.
— Сколько ртов прибавилось? И кто сегодня станет на первый караул? — спросила она, выпрямляясь.
— Четверо. Двое детей, Лиора и Тесса, их няня. Первый караул возьму я.
— Тогда после еды ложись хотя бы на час. Людям у ограды надо сказать, что произошло. Я дам вам комнату возле кухни, — добавила она, обращаясь ко мне. — Там пока свободно. Останетесь вместе. Позже поговорим о припасах и о том, как долго сможете у нас пробыть.
Я кивнула. Сказать «спасибо» сразу не получилось: горло стянуло, пришлось сглотнуть.
Хедда дождалась, пока я справлюсь с голосом.
— Руки у вас свободны? Возьмите тогда этот кувшин. Теплой воды немного, но детям хватит умыться. И сами умойтесь, у вас щека расцарапана.
Я приняла кувшин обеими руками. Он был теплым, тяжелым, вода плеснула под самым горлышком. Хедда подхватила нашу сумку и пошла открывать комнату. Я позвала детей и понесла воду следом.
ГЛАВА 3. Чужой стол
Кувшин пришлось поставить на пол, чтобы переступить порог. Я держала его слишком крепко, и пальцы не сразу разжались.
Хедда открыла ставню. В комнату вошел вечерний свет. У стены стояла широкая кровать, рядом — узкая, с лоскутным покрывалом. Для Тессы обещали принести тюфяк и складные козлы с дощатым настилом.
— Раньше здесь лежали запасы белья, — сказала Хедда, снимая с полки пустую корзину. — Если понадобится еще одеяло, попросите до ночи. Потом кладовую запрут.
Мира остановилась возле широкой кровати, не решаясь сесть. Нильс остался у двери. Я подняла кувшин и перелила немного воды в таз на табурете. Теплая струя ударила в дно с таким домашним звуком, что я невольно оглянулась на дочь.
— Давай снимем плащ.
Она позволила развязать тесемки, потом протянула мне лисицу. Я посадила игрушку на подоконник. Мира сразу проверила, не упадет ли она, и только после этого наклонилась над тазом.
На ее шее темнела полоска грязи, волосы за ушами сбились в жесткие прядки. Я намочила полотно и стала протирать кожу. Дочь морщилась, втягивала голову в плечи. Вода быстро помутнела.
— Я сейчас принесу другую, — сказала Тесса.
— Посидите. У вас колено.
Она уже взялась за кувшин, но Хедда перехватила его.
— Горячую воду из кухни принесут. Когда переоденетесь, позовите лекарку. Она в соседнем доме, я предупрежу.
Хедда ушла, оставив дверь приоткрытой. За стеной стукнули миски, кто-то сердито спросил, куда подевалась длинная ложка. Я прислушалась к этим голосам. Они разговаривали о своем ужине, продолжали начатую работу. Нам не требовалось немедленно снова уходить.
Нильс наконец снял сумку, которую подхватил у крыльца, и сел на узкую кровать.
— Это мне?
— Если тебе удобно.
Он нажал ладонями на тюфяк. Доски скрипнули. Сын наклонился и заглянул под кровать, затем поставил возле ножки свою коробку с перьями. На стол он ее не положил.
Я достала последнюю свежую рубашку Миры. Остальное белье лежало в свертке, брошенном на стане. В дороге это казалось ненужным весом; сейчас не хватало каждого оставленного лоскута.
Когда принесли воду, я попросила мыло и веревку для выстиранного. Хедда показала на пустую полку.
— Сначала вымойтесь сами. Одежду дам из нашего белья, на время. Только не стирайте ночью, утром отнесем все вместе.
Она принесла две детские рубашки и простое платье для меня. Оно оказалось коротковато в рукавах, зато чистая ткань не царапала шею. Я переоделась за ширмой, которую Хедда вытащила из угла, и только тогда заметила, как сильно пахла дымом моя коса.
Когда пришла лекарка, я еще распутывала косу. Она осмотрела наши с Нильсом ноги, Тессино колено. Велела несколько дней беречь натертую кожу, дала чистое полотно и разрешила сыну пока ходить босиком по комнате.
— А бегать? — спросил он.
— Сегодня сам не захочешь. Завтра посмотрим.
Нильс задумался и снова сел. Мира все это время стояла возле моей кровати, прижимая лисицу к животу.
Лекарка обмыла мне щеку. Царапину защипало. Я дернулась, и дочь тут же шагнула ближе.
— Больно?
— Немного. Сейчас пройдет.
Она погладила меня по плечу, потом отошла, чтобы дать лекарке место.
Хедда пришла звать к ужину. Спросила, хотим ли мы есть у себя или выйдем за общий стол. Тесса расчесывала Миру, и дочь спокойно сидела у нее между колен.
— Выйдем, — сказала я. — Если для нас есть место.
Хедда кивнула, будто я согласилась на самую обычную вещь.
За длинным столом на кухне было тесно. Когда мы вошли, разговоры ненадолго стихли. Женщина с полотенцем через плечо переставила две миски, освободила край скамьи. Я села первой, посадила рядом Миру. Нильс устроился с другой стороны, Тесса — напротив.
На нас смотрели. Я привыкла к этому при дворе, но здесь не знала ни лиц, ни того, что люди уже слышали. На моей руке было видно светлое место от кольца. Я заметила, что закрываю его большим пальцем, и положила обе ладони на колени.
Хедда пододвинула хлеб.
— Кто еще не ел, берите сейчас. На поздних у печи оставлено.
Кто-то продолжил спор о тележном колесе. Маленький мальчик напротив попытался дотянуться до солонки; женщина рядом переставила ее ближе и вытерла ему подбородок. Ложки опять застучали о края мисок.
Мира спросила, можно ли ей хлеба. Я отрезала ломтик. Нильс ел, стараясь не задевать локтем сидевшего рядом человека. Когда уронил кусок на стол, резко выпрямился и посмотрел на меня.
Я подняла хлеб, положила возле его миски. Сын молча продолжил есть.
Риан появился, когда мы уже заканчивали. Волосы у висков были влажными после умывания. Он взял оставленную миску и сел на свободное место у другого конца стола. Хедда что-то сказала ему вполголоса; он кивнул и принялся за еду.
Мне хотелось, чтобы он посмотрел в нашу сторону. В комнате, полной незнакомых людей, его присутствие немного успокаивало.
Когда я подняла пустую миску, Риан все же подошел.
— Устроились? — спросил он.
— Нам дали белье. Лекарка уже была.
— Тогда отдыхайте. Сегодня о дороге больше говорить не будем.
Он не стал расспрашивать детей при остальных. Только помог Тессе отодвинуть тяжелую скамью, чтобы она могла встать, не сгибая больное колено.
В комнате Мира сразу полезла под одеяло. Нильс некоторое время ходил босиком от своей кровати до окна. Затем остановился передо мной.
— А когда папа за нами пришлет?
Я сидела с рубашкой в руках, пытаясь расправить высохшую складку. Положила ее рядом.
— Я не знаю, пришлет ли он кого-нибудь.
— Но там уже поняли, что нас нет. И на дороге поняли. Ему должны были сказать.
— Капитан отправил письмо еще до того, как мы ушли со стана.
Нильс обрадовался так быстро, что я едва не пожалела о своих словах.
— Значит, он знает! Может, они уже едут, просто нас не нашли.
Я подвинулась, освобождая место на кровати. Сын сел не сразу.
— Нильс, повозку для нашего отъезда прислал отец. Капитан вез нас по его приказу. Я не знаю, что он решит теперь, но ждать его людей и надеяться, что все станет как прежде, мы не можем.
— Ты же не спросила, что он решит теперь.
— Я попробую узнать, как нам получить безопасный дом. Для этого здесь есть люди, с которыми нужно поговорить.
— А если папа скажет, чтобы мы вернулись?
— Тогда я должна буду знать, где мы станем жить и кто сможет защитить вас, если он снова передумает.
Сын опустил голову. Носок чулка, который он держал в руках, растянулся между пальцами.
— Мне там нравилось, — сказал он.
— Я знаю. Мне тоже многое нравилось.
Он поднял на меня глаза.
— Ты тоже хочешь в нашу комнату?
Я вспомнила сад за окном, детские голоса утром, теплый пол возле очага. От этой памяти стало так больно, что я не сразу ответила.
— Хочу, чтобы нам опять было спокойно. Там сейчас этого нет.
Нильс посидел рядом еще немного. Потом отнес чулок к своей кровати и лег, повернувшись к стене.
Мира уснула раньше, чем в кухне закончили мыть посуду. Я поправила одеяло, высвободила рукав из ее пальцев и оглянулась на Тессу. Она лежала на принесенной лежанке, положив больную ногу на свернутый плащ. Глаза у нее были закрыты.
Я потушила большую свечу, оставила маленький огонек в плошке и вышла вернуть Хедде пустой кувшин.
Кухня находилась всего в нескольких шагах. Хедда сидела за столом с расходной книгой. Я поставила кувшин возле таза, собралась спросить, когда можно будет поговорить о нашей плате, но из комнаты донесся крик.
Обратно я побежала, задев плечом дверной косяк.
Мира стояла посреди комнаты босая, в одной рубашке. Тесса пыталась взять ее за руку, но дочь вырывалась и звала меня, не замечая, что я уже рядом.
— Я здесь. Мира, посмотри на меня.
Она вцепилась в мою шею. Подняла ноги, заставляя взять себя на руки. Я с трудом выпрямилась и села на кровать.
— Я относила кувшин на кухню. Вот туда, за стену. Я никуда не уехала.
— Тебя не было!
— Не было. Ты проснулась, а меня не увидела.
Я держала ее, пока крик не сменился тяжелыми всхлипами. Тесса отступила к своей лежанке. Нильс сидел на кровати, натянув одеяло до груди.
— Я думала, ты уже ушла, — сказала Мира мне в шею.
— Если мне нужно будет выйти, пока ты не спишь, я скажу тебе, куда иду. А ночью мы с Тессой будем оставаться по очереди. Ты сможешь спросить у нее, где я.
— Я тебя хочу спросить.
— Сейчас я с тобой. До утра останусь здесь.
Она прижалась крепче. Я обняла ее обеими руками, не пытаясь уложить сразу. У самой стучало сердце, болело ушибленное плечо, а в коридоре еще стояла Хедда. Я увидела ее через открытую дверь и покачала головой: помощи не нужно.
Хедда ушла. Мира следила за дверью.
— Не закрывай.
Я оставила щель. Из коридора падала узкая полоска света, по которой дочь могла видеть край своей кровати.
Когда она уснула, я еще немного посидела. На кухне стихло, снаружи переговаривались караульные. Я легла рядом с Мирой и натянула одеяло нам на плечи.
Утром Тесса сама поднялась первой. Сходила за водой, дождалась, пока проснутся дети. Когда Хедда позвала меня к столу, я остановилась перед Мирой.
— Пойду на кухню разговаривать. Тесса побудет с вами. Я вернусь после того, как вы позавтракаете, а если разговор затянется — зайду сказать.
Дочь посмотрела на открытую дверь.
— А можно я с тобой?
— Можно. Только мы будем говорить о припасах, тебе будет скучно.
Она все равно пошла, прижимая к груди лисицу. Тесса осталась с Нильсом. Я принесла Мире миску каши и усадила на скамью рядом с собой. Хедда пододвинула к ней ложку.
— Вчера мы поговорили с семьями, — сказала она. — Останетесь пока здесь. Риан рассказал, как вас встретил. Люди понимают, что на дорогу детей сейчас отправлять нельзя. Но мне нужно знать, чем мы располагаем.
Я развязала кошель под столом, придерживая кольцо внутри. Выложила монеты, пересчитала.
— Одиннадцать серебряных и семнадцать медных. Украшения и большая часть вещей остались во дворце. Их не выдали перед отъездом.
Хедда посмотрела на серебро.
— Уберите. Вам еще может понадобиться заплатить за дорогу. Здесь мы пока дадим еду из общего запаса. Я запишу, сколько уйдет на вас четверых. Если вернете свое имущество, возместите то, о чем договоримся. Сейчас последних денег не берусь требовать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.