- -
- 100%
- +
Это неправда. Кирилл всегда был самым добрым из нас. И Марат знает об этом. Но я благодарна за то, что он хотя бы пытается приободрить меня.
– И правда, Аська! – Даша проводит ладонью по моей спине. – Хватит уже убиваться по этому Суворову. Пусть тусит с Соболевыми. А мы как-нибудь сами. Пошлите лучше на следующий урок, а?
Я вытираю щёки. Когда мы идём к классу русского и литературы, осторожно забираю свою ладонь из руки Марата. Он тут же запихивает обе руки в карманы брюк, и его взгляд становится немного виноватым.
Наверное, я ему нравлюсь. Скорее всего, даже не наверное. Но между нами может быть только дружба – в этом я абсолютно уверена. И не потому, что Марат плохой парень. Нет. Просто он не Кирилл.
После урока русского – большая перемена, и мы с Дашей бежим к нашему педагогу по танцам, чтобы узнать, в какие дни и в котором часу будут проходить занятия в этом году. Выяснив всё необходимое, торопимся в столовую, а для этого нам приходится покинуть учебный корпус.
Дождик, к счастью, закончился, и выглянуло солнце. А значит, есть шанс занять места на летней веранде столовой, а не внутри здания.
Марат, к слову, занял там столик и сидит вместе с нашей сладкой парочкой Полиной и Яном, набрав гору еды.
– Там сок апельсиновый сегодня есть? – сходу спрашивает Даша.
Алиев утвердительно кивает, но я не наблюдаю сока на нашем столе.
– Ну Маратик! Ну когда ты запомнишь, а?.. – плаксиво протягивает Даша. – Я люблю апельсиновый, а не яблочный.
– А я не люблю, у меня от него изжога, – парирует Марат.
Даша фыркает и уходит внутрь столовой, чтобы взять себе сока. Я опускаюсь за стол рядом с Маратом.
– Вот, Ась! Взял тебе сырники, как ты любишь. И чай.
– Спасибо, – я обхватываю горячую чашку онемевшими пальцами.
В меня точно ни крошки не полезет, но нужно попытаться поесть хотя бы из чувства благодарности к Марату.
– А что, Гордеева снова в этом году на танцы будет ходить? – интересуется Полина, сидящая напротив меня.
Отвечаю, поморщившись:
– Куда же без неё?.. Тренер её просто обожает. Говорит, она самая артистичная из всех нас. И самая гибкая.
Поля закатывает глаза.
– Короче. Алла (так зовут нашего тренера) качественно лижет жопу Нике. Впрочем, неудивительно… Я тогда не пойду и в этом году, – она смотрит на своего парня Яна. – Лучше с тобой в шахматы, чем рожа Гордеевой на танцах.
– Вот уж сравнила так сравнила! – поддевает её Ян. Потом обнимает за плечи. – Не хочу в этом году на шахматы, мне там скучно. Давай просто в комнате будем запираться, и всё.
Последнее предложение звучит с явным интимным подтекстом, и мои щёки буквально начинают гореть. Ни для кого не секрет, что многие из нас уже давно перешагнули все границы дозволенного, но мне всё равно неловко слушать о чьей-то интимной жизни.
Ян с нежностью целует Полину, и их поцелуй затягивается. Марат прокашливается. Видимо, его они тоже смущают.
– Давайте вы прямо сейчас запрётесь, что ли!.. Я же всё-таки ем!
Ян хочет как-то парировать, но в этот момент к столику подходит Даша со стаканом сока.
– Чёртовы Соболевы! – выплёвывает она с недовольством, опускаясь на свободный стул. – Устала ждать, когда эти королевские жопы освободят наконец место и позволят мне дотянуться до сока.
Упомянутая компашка мажоров в этот момент тоже появляется на веранде и занимает соседний стол. Кирилл по-прежнему с ними.
Мы перестаём разговаривать, словно испугавшись присутствия мажоров. Они нас сначала вроде бы не замечают, а потом Тимур вдруг обращается к нам:
– Эй, неудачники! Сегодня ночью сыграем?
Все за нашим столиком буквально впадают в ступор.
Сыграем? Во что? В прятки?
Но ведь раньше они никогда не играли с нами! Считали, что это глупая детская шалость, несмотря на то, что мы делали это после полуночи, тайком пробираясь в учебный корпус.
Понятно, что никого из учеников нашей школы не выгонят в случае, если нас поймают во время игры. Родители хорошо платят за их пребывание здесь. И вся строгость учителей больше напускная, чем настоящая. Чтобы создать хотя бы видимость дисциплины. А вот я могу сурово поплатиться за то, что нарушаю правила. Ведь я – просто дочь завуча!
Без Кирилла я больше играть не планировала, хотя игра была чем-то вроде традиции. И никак не думала, что Соболевы заинтересуются игрой.
– Ну так что? – допытывается Тимур, так как мы не отвечаем. – Кто струсит и не придёт, тому десять пинков от меня лично, – расплывается он в сардонической ухмылке.
И тут Марат подаёт голос, который звучит чересчур уверенно:
– Мы придём!
– Отлично, – отвечает Тимур, но его прерывает трель звонка.
Большая перемена закончилась. Все поднимаются из-за столов. Многие уже высыпали из здания столовой.
Залпом допиваю свой чай, потом поспешно надеваю рюкзак на плечи. Мажоры уже покинули веранду. Все, кроме Артёма Соболева. Он обводит каждого из нас нечитаемым взглядом, а потом бросает:
– Игра начнётся в полночь. И теперь будут новые правила. Не завидую я вам, неудачникам.
Он уходит, прежде чем мы успеваем задать хоть один вопрос. И оставляя нас в полнейшем недоумении.
Я сильно сомневаюсь, что хочу играть по их правилам.
Глава 3
Ася
– Блин! Зачем ты согласился? – сразу набрасывается на Марата Даша.
– Ну не показывать же им свой страх! – отрезает тот, скривившись. – Не дождутся!
– Не знаю, как вы, – вставляет Полина, – но мы с Яном никуда не пойдём. Уж больно много чести – играть в их дурацкие игры. Ведь так, Ян?
Она смотрит на своего парня, а на его лице сомнение.
– Не знаю, Полюш. Вроде как Марат прав. Не придём – значит, зассали. А я точно не сыкло.
– Господи!.. – Поля закатывает глаза.
Очевидно, что ей это всё не нравится. Как и нам всем. Но парни правы, мы не можем показывать мажорам свои страхи.
– Короче, решили – будем играть, – подытоживает Марат, когда мы заходим в кабинет английского.
Все вяло кивают в ответ, тем самым закрывая тему.
Мой взгляд непроизвольно находит Кирилла. Он по-прежнему не смотрит на меня. На этот раз он мило общается с Гордеевой, сидящей перед ним. Братьев Соболевых пока нет, и мне даже кажется, что Ника флиртует с Киром. Учитывая её наигранный смех, то, как она слишком часто облизывает губы и поправляет свои белокурые волосы… А Кирилл проникновенно смотрит ей в глаза и что-то негромко шепчет.
Меня начинает подташнивать.
В голову лезут те эпитеты, которые в недавнем прошлом нередко использовал сам Кирилл по отношению к Нике. И в них никогда не было слышно ни йоты симпатии. В общем-то, он всегда считал её безмозглой курицей. Что изменилось?
Мы с Дашей плюхаемся на свои места. Звучит второй звонок, оповещающий о начале урока. В класс заходят опоздавшие, в том числе и братья Соболевы. Проходя мимо нашей парты, Тимур сбивает с неё учебник, который я только что достала, и спокойно идёт дальше. Учебник летит на пол, падает в проходе прямо у ноги Гордеевой. Та отпинывает его ещё дальше назад. Хохотнув, смотрит на меня с вызовом и довольно громко говорит:
– Давай, дочка подстилки директора! Возьми учебник!
Я сжимаю зубы и встаю со стула. Одновременно со мной вскакивает Марат, но Тимур быстро осаживает его:
– Дёрнешься – и я выброшу учебник в окно!
Алиев выглядит так, словно готов броситься на Тимура с кулаками, но я с мольбой смотрю на него, и он обреченно садится на стул.
Они предупреждали – если мне будут помогать, станет только хуже. Теперь я одна против этих мажоров. У меня больше нет защитников. Судорожно успокаиваю себя, что рано или поздно учебный год закончится, и вот это всё останется в прошлом.
Учебник приземлился рядом с Кириллом, и будь он моим другом, просто поднял бы его, отряхнул и вручил мне.
Но он больше не мой друг. Он даже не смотрит на меня. Его взгляд, устремлённый вперёд, кажется пустым.
Я неловко шагаю к учебнику, но не отвожу взгляда от Кирилла. Присаживаюсь на корточки. Кажется, весь класс наблюдает за мной. Все двенадцать пар глаз, если быть точнее. Но сейчас мне плевать на это.
Взяв учебник, поднимаюсь. Замечаю, что кулаки Кирилла стиснуты под партой. И это всё, что кажется выбивающимся из его нынешнего поведения. А в целом парень выглядит достаточно расслабленно, даже скучающе.
Через секунду он поворачивается к Артёму Соболеву – своему соседу по парте – и у них завязывается приятельский диалог. Они говорят о футболе.
Возвращаюсь к своей парте. Когда прохожу мимо Ники, она внезапно дёргает подол моей юбки вверх. И на короткий миг всем, кто сидит сзади, открывается вид на мои трусики.
Резко оборачиваюсь. Тимур и Ника взрываются хохотом. Артём от неожиданности буквально давится слюной и начинает кашлять, а потом тоже ржёт. Марат просто держится за голову. А Кирилл… Он делает вид, что ничего не произошло. Вот вообще ничего.
– Господи, Белова! Ты хотя бы слышала про кружево?! Может, тебе деньжат подкинуть? – давясь смехом, спрашивает Ника. – Ну хоть на один комплектик от Victoria's Secret! Ммм? Что скажешь?
– Мне подкинь! – взрывается Дашка, всё это время наблюдавшая за мажорами. – Только мне особенная серия нужна. Боюсь, у тебя денег не хватит, овца!
Ника багровеет от злости.
– Ты буквально грохнула свою подругу сейчас! – истерит Гордеева. – Ведь отыгрываться будут на ней!
– Да! Потому что вы трусы! – не остаётся в долгу Даша.
Мне приходится поспешно сесть на свой стул и дёрнуть её за руку, чтобы она успокоилась уже. Потому что, и правда, на мне ведь отыграются! А я просто хочу спокойно учиться! И чтобы это всё поскорее закончилось!
– Ну что? – шепчет Даша, отворачиваясь от Ники. – Я не могу больше на это смотреть, понимаешь? А ведь прошёл лишь один сраный день! Знаешь, что нам нужно сделать?
– Что? – произношу я одними губами.
Даша шепчет мне в самое ухо:
– Мы поиграем с ними в прятки. Узнаем, что за новые правила. И выиграем.
Я её оптимизма не разделяю, но всё же согласно киваю. Может, и правда выиграем, а?
С некоторым опозданием в класс наконец входит учительница иностранных языков Жанна Альбертовна. За ней закрепилось прозвище Студентка. Или её просто называют Жанной, потому что она очень молодо выглядит. Хотя она и действительно молодая, ей вроде лет двадцать пять.
Из-за своего возраста и миловидной внешности Жанна часто становится объектом весьма двусмысленных замечаний учеников. Ключ от её класса давно кто-то стащил, и теперь он всегда открыт. Правда, директор не знает об этом. Жанне сложно признаться ему, что она до сих пор не смогла заработать авторитет среди подростков. Поговаривают, что она здесь последний год.
Жанна сходу начинает говорить с нами на английском. С задней парты стонет Марат, ему сложнее всех даются иностранные языки. Он в шутку объясняет нам, что в совершенстве владеет русским и армянским, и типа этого достаточно. Мозг больше не хочет ничего запоминать. Но чтобы сдать экзамены, ему, конечно, придётся всё выучить. Я помогала ему последние две недели лета, пытаясь подтянуть хотя бы в английском. А ведь ещё есть французский и испанский…
Судя по его стону, он мало чего усвоил. Что ж… Значит, будем и дальше заниматься. Это меньшее, что я могу для него сделать.
Следом за английским – урок информатики. После – экономика. Вот, собственно, и всё. А то, не дай Бог, богатенькие детишки перетрудятся.
Мы покидаем учебный корпус. Нужно вернуться в общежитие и заняться уроками. Потом начнутся дополнительные факультативы почти по всем предметам, но это по желанию. А сегодня у меня нет ни малейшего желания идти на них.
Ян и Полина куда-то убежали, едва мы вышли из дверей школы. Оставшись втроём, неторопливо идём к общежитиям.
– Интересно, Кир третью кровать поставит в комнате Соболевых? – словно размышляя вслух, произносит Марат. – Или как раньше, по старинке, со мной?..
А вот это, и правда, интересно. С кем будет жить Кирилл? Свободных комнат в корпусе нет. Да и кровать ему вряд ли позволят переносить.
– Да плевать, с кем он будет жить! – вдруг взрывается Даша. – Вам самим-то не надоело? Кирилл то, Кирилл сё! Не слишком много чести для этого предателя?
– Рязанова, ты чего? – удивляется Марат. – Какая муха тебя укусила?
– Жирная! Такая жирная муха под именем Суворов! – выплёвывает Даша. – Ты посмотри! Эта сволочь даже учебник Аськин не подняла! Не говоря уже о том, что он никак не отреагировал, когда Гордеева её юбку задрала. Он что, вообще охренел?
– Ладно, я понял, – тут же капитулирует Марат. – Никаких больше разговоров о Суворове. Хрен с ним, в общем.
– То-то же! – кивает Дашка.
За время их перепалки я не проронила ни слова, потому что наблюдала за этим самым Суворовым. Кирилл вместе с Соболевыми отправился на футбольное поле. За ними увязались трое десятиклассников. Парни решили сыграть, даже не переодеваясь в спортивную форму. Бегают по полю прямо в рубашках и брюках, пинают мяч, валяются на траве. Играют трое на трое. А Ника наблюдает за ними с трибуны.
В какой-то момент мяч прилетает прямо в грудь Кирилла, и парень, посмотрев на грязное пятно на рубашке, начинает расстёгивать пуговицы. Я перевожу взгляд на Нику. Она буквально не сводит с него хищных и жадных глаз. Особенно, когда Кир остаётся без рубашки, демонстрируя идеальную фигуру.
У Гордеевой, того и гляди, слюнки потекут. Неужели ей надоел её принц Тимур?
Что вообще происходит-то?
Мне становится противно. Отворачиваюсь.
Наконец мы сворачиваем к общежитиям. Марат уже готов зайти в свой корпус, но я его останавливаю.
– Хочешь, позанимаемся английским сегодня?
Парень в ответ сияет лучезарной улыбкой, обнажая ровные белые зубы.
– Ты ко мне? Или я к тебе? – спрашивает взволнованно.
– Да без разницы, – пытаюсь сделать свой голос непринуждённым. – Давай я к тебе… Чтобы Даше не мешать.
– Окей, – кивает Марат. – Тогда до встречи!
Как только он уходит в общагу, я натыкаюсь на строгий взгляд Дашки. Она скрещивает руки на груди и явно не собирается двигаться.
– Ты ведь не поэтому будешь заниматься с ним не в нашей комнате! Не потому, что боишься помешать мне. А потому, что надеешься застать там Кирилла! – она кивает на окна комнаты Марата.
И да, она меня поймала.
– Я понимаю, Даш, что это глупо – искать с ним встречи… И знаю, что ты больше не хочешь даже говорить о Кирилле… Но неужели тебе не интересно, почему он так просто отказался от друзей?
– Нет! – отрезает подруга. В ней явно говорят обида и гордость. Но потом она неуверенно добавляет: – К тому же он вроде бы всё сказал уже… Что у него новые друзья. Или ты думаешь, что в своей комнате он скажет тебе намного больше?
Этого я не знаю. Но попытаться стоит. Пожав плечами, отвечаю подруге:
– Я попробую поговорить с ним ещё раз, если представится возможность. Но на этом всё. Навсегда закрою эту тему.
– Господи, Аська… Выглядит так, будто ты оправдываешься передо мной, – она смягчается и начинает улыбаться. – Ты влюблена в Суворова, наверное, целую вечность. Едва справилась с его отъездом. И вправе делать всё, что хочешь. Мне просто за тебя обидно. Ну что за козёл, а? Так и надавала бы подзатыльников этому кретину!
Я тоже улыбаюсь. После разговоров с Дашей мне всегда легче. Она умеет всё разложить по полочкам. Хочу сказать ей спасибо и ещё как-то выразить благодарность, но меня прерывает голос мамы.
– Ася, можно тебя на минуточку?
Бросаю взгляд себе за спину. Мама идёт по дорожке от учебного корпуса, направляясь к нам.
– Добрый день, Татьяна Геннадьевна, – говорит ей Даша. Потом бросает мне: – Ладно, я в комнату, – и сразу уходит.
Я же направляюсь навстречу матери. Мы с ней немного повздорили этим утром из-за тех ужасных слухов про неё и директора. Только вот она совсем не хочет комментировать происходящее. Типа это не моё дело. Из-за этого и поругались, потому что её личная жизнь напрямую затрагивает меня.
– Как твой первый день? Всё нормально? – спрашивает она будничным тоном, когда мы оказываемся напротив друг друга.
Итак, мой первый день…
Кирилл внезапно вернулся и не хочет меня замечать. Ника выпотрошила мой рюкзак. Тимур потоптался на моём учебнике. И мы согласились на игру в прятки по новым, наверняка каким-то ужасным правилам. А ещё чуть позже Гордеева продемонстрировала половине класса мои трусики. И, ко всему прочему, между Кириллом и Никой что-то происходит.
Так как прошёл мой день?
Я спокойно отвечаю маме:
– Всё как всегда. Ничего нового.
А потом произношу с нажимом:
– А у тебя?
Кажется, мама улавливает мой намёк и отвечает с подчёркнутой невозмутимостью:
– Я не буду обсуждать с тобой то, что происходит у нас с Денисом… Викторовичем. И не собираюсь выставлять это напоказ всей школе.
– Да! Но это уже обсуждается! – с отчаянием восклицаю я.
– Поговорят и перестанут, – беспечно отмахивается мама и быстро меняет тему: – Лучше скажи мне, как там Кирилл? Я только сегодня узнала, что он вернулся. Его фамилия лишь этим утром появилась в списках.
– Да, вернулся, – ком встаёт в горле, когда я вспоминаю о нём. – Всё нормально.
– Как-то невесело прозвучало, Ася. Вы поругались?
Мне кажется, или в голосе матери действительно прозвучал повышенный интерес? Словно она жаждет нашей ссоры?..
Да нет… Нет… Показалось!
Я решаю закрыть тему Кирилла в разговорах с ней раз и навсегда.
– Мы больше не дружим, у него теперь новая компания, – произношу как можно равнодушнее.
Мама протягивает руку, гладит меня по плечу.
– Закончишь школу, уедешь в институт – и совсем забудешь прежних друзей, потому что заведёшь новых. Это нормально.
Мимо проходят мои одноклассники. В том числе и Ника. Я поспешно отстраняюсь от мамы. Каждый раз, когда они видят нас вместе, считают, что я стучу на весь класс. А я вообще никогда не посвящала её в свою жизнь и жизнь класса. Пыталась однажды, ещё в седьмом, рассказать маме о том, что Соболевы задевают меня. Она отреагировала на это довольно бесстрастно. Мол, не обращай внимания, просто учись, ведь ты здесь именно за этим. Тогда мне на помощь пришёл Кирилл. А к маме я больше с подобными разговорами не подходила.
– Ладно, мне уроки надо делать, мам, – делаю шаг назад. – Ещё увидимся.
– Давай, беги, – мягко улыбается она, не двигаясь с места.
Я начинаю пятиться, а она просто смотрит на меня нечитаемым взглядом.
Иногда внутри себя я задаюсь вопросом – она вообще меня любит? Знаю, что когда я была маленькой, и папа жил с нами, мама была другой. Доброй, искренне интересующейся моей жизнью. А потом они с папой развелись, и её как подменили. Словно с тех пор она решила для себя, что я – её проект. Что она должна сделать из меня успешную женщину. Помню, как она билась за место завуча в этой школе, говоря при этом, что поступление сюда очень важно в первую очередь для меня. Учиться вместе с детьми обеспеченных родителей – это же так престижно!
Да уж… Очень!
Развернувшись, забегаю в корпус и направляюсь к своей комнате. Даша занимается, и я тоже берусь за уроки. Только сначала переодеваюсь в нормальную одежду – джинсы и футболку. А когда заканчиваю с уроками на завтра, хватаю учебник английского и, зажав его под мышкой, собираюсь к Марату. Но сначала замираю перед зеркалом.
Даша отрывает взгляд от своей тетради.
– Ты хорошо выглядишь, Ась. Намного лучше, чем Гордеева. Она вся какая-то ненатуральная, что ли.
Я благодарна подруге за её слова, но Ника всё же первая красавица школы, как все считают.
– Кирилл идиот, что не замечал твоей любви. Знаешь, что бы я сделала, будь я на твоём месте?
– Что?
– Я бы влюбила его в себя и заставила страдать. И ни за что не показала бы своей увлечённости им, чтобы он помучился.
– Звучит как план, – отзываюсь я, улыбнувшись своему отражению в зеркале.
На самом деле – без шансов. Ведь за прошедшие четыре года Кирилл ни разу не проявил какой-то особой симпатии ко мне. Как парень к девушке. Сёстрёнка, белочка, белка – так он меня называл.
– Точно! План! – вдруг восклицает Даша.
Крутанувшись в кресле, вскакивает и приближается ко мне. Выхватывает учебник английского, бросает его на кровать. Я смотрю на неё с недоумением.
– Ась, я знаю, что ты не любишь наряжаться. И что твои любимые джинсы – это всё, что тебе нужно. Но если ты хочешь всё же вернуть Кирилла, давай попробуем другой подход, а?
Я понимаю, что у неё на уме. Подобные темы мы уже обсуждали. Но я всегда отказывалась от помощи подруги, потому что мы с Кириллом были в прекрасных отношениях. Но теперь всё по-другому.
– Ладно… Что ты предлагаешь? – мой голос дрожит от волнения.
Даша победно улыбается.
– Для начала снимай свои джинсы, – она подходит к шкафу. – И футболку, кстати, тоже. Ну что это такое, Ась? В этой футболке можно подумать, что у тебя талии совсем нет… А эта косичка? Я думала, ты её расплетёшь.
Говоря всё это, Даша копается на полках шкафа.
– Я могу сделать хвостик, – отвечаю я, срывая резинку с кончика косы.
Расплетаю её пальцами, и волосы тяжёлыми локонами падают на мои плечи и струятся по спине.
– Ну какой хвостик, Ась? – подруга наконец достаёт из шкафа то, что искала. Протягивает мне. – Вот. Надевай. Дарю. Я ни разу его не надевала. И оставь свои волосы в покое, а? Тебе очень идёт, когда они распущены.
Я с большим сомнением смотрю на вещь, которую достала Даша. Это изящное трикотажное платье кремового цвета. Рукава у него недлинные, как у футболки. А вот линия декольте… И длина самого платья… В общем, я немного сомневаюсь.
– Мне кажется, Марат может неправильно меня понять, если я приду к нему в таком виде.
Даша закатывает глаза.
– Не всё ли равно, что он подумает? К тому же, вызвать ревность Кирилла, когда ты в таком виде занимаешься с Маратом английским – это то, что нам нужно. Да побудь ты хоть немного эгоисткой, Ася!
Я перевожу задумчивый взгляд на платье в своих руках. Тяжело вздыхаю.
– Ну давай, Ась… Хотя бы померяй!
Ладно… Так и быть. Нужно попробовать план Даши.
Глава 4
Ася
Мне всё время хочется одёрнуть подол платья, пока я поднимаюсь по лестнице на второй этаж корпуса для мальчиков. Ладно хоть здесь немноголюдно, и никто не встретился на моём пути.
Платье Даши село на меня идеально, как она выразилась. Как по мне, оно слишком короткое и едва прикрывает пятую точку. А ещё это декольте…
Но чего не сделаешь ради эксперимента – так она окрестила сегодняшнее мероприятие.
Ускорившись, почти пробегаю мимо двери комнаты Соболевых и торможу лишь возле нужной. Нетерпеливо стучу. Дверь в комнату Марата распахивается. Словно парень ждал моего прихода и находился где-то поблизости. Правда, рубашку забыл надеть и встретил меня в одних спортивных штанах.
Я ошеломлённо смотрю на него. А он так же ошеломлённо смотрит на меня. После чего присвистывает. А я краснею…
– Кхм… Заходи, Ась… Располагайся, – он отступает назад, пропуская меня в комнату.
Я осматриваюсь. Здесь никого больше нет…
– А ты – оденься, – говорю Марату с укором.
Он криво ухмыляется, но всё-таки берёт со спинки стула свою футболку и надевает её.
– Кирилла здесь, кстати, нет, – говорит Марат с плохо скрытыми нотками обиды в голосе. – Ты ведь для него так вырядилась, – указывает на платье.
Я не знаю, что ответить. Скажу «да» – обижу друга, потому что он поймёт, что я пришла не только из-за английского. Скажу «нет» – он может подумать, что это для него я так нарядилась.
Отвечаю с некоторой заминкой:
– Почему сразу вырядилась? Может, я теперь всегда так буду одеваться! Почему всем остальным можно, а мне нельзя?
Марат пожимает плечами и плюхается на свою кровать. Уставившись в потолок, недолго молчит… А потом всё-таки выдаёт, взглянув на меня:
– Мне очень нравится. И я совсем не против, чтобы ты так одевалась, если моё мнение для тебя хоть что-то значит.
Скажем так: своими словами он меня немного приободрил, и я уже не чувствую себя куклой в этом откровенном платье. Но всё-таки спешу сменить тему:
– А ты чего разлёгся? Давай вставай! И садись за стол!
Откуда ни возьмись, в руках парня появляется учебник английского. Не поднимаясь с кровати, он раскрывает его перед своим носом.
– Ты садись за стол, а я поваляюсь. Или можешь рядом прилечь, если хочешь.
Марат, конечно, шутит… А может, и нет. Не знаю.
Отвернувшись, прохожу к письменному столу и опускаюсь на стул. Едва успеваю открыть учебник (сегодня я хочу пройти с Маратом ту самую тему, которая была на уроке), как он вырастает за моей спиной и, протянув руку через моё плечо, раскрывает ноутбук, стоящий на столе.