Из найденных хроник одного заседания

Правда Ация не смогла сразу оценить самого Подтекста, и его готовности ради неё пойти на многое, и поэтому вместо призывной улыбки, несказанно удивилась при виде его. Что ж, Подтекст, судя по всему, был не гордым, о чём он мог бы немедленно утвердить в таком мнении насчёт себя всех вокруг сидящих пассажиров, но посчитав, что это и так видно, отпустил голову пассажира-подставки и всем своим весом бухнулся на него. И видимо пассажир-подставка был к тому же скользким типом, раз он как-то незаметно для Подтекста выскользнул из под него и растворился в глубинах вагона.

Но Подтекста, несмотря на потерю мягкости сидения, это всё не волнует, когда у него есть масса заманчивых предложений к своей будущей невесте, Ации. Правда он их сейчас, от неожиданного наплыва чувств, внятно выразить не может и поэтому, пока что ограничивается немигающим плотоядным взглядом, которым он одаривает Ацию с ног до головы. Где в самых интересных её и видимо для него тоже местах, смеет выразительно, – облизывая губы, – подчёркивать своё удовлетворение им увиденным, и всего вероятней, уже опробованным в его голове полной всяких нескромностей.

И вполне вероятно, что такое положение вещей вполне устраивало Подтекста, но вот насчёт Ации, то этого не скажешь, судя по её удивлённому виду. Чего она и попыталась изменить, обратившись с вопросом к Подтексту:

– И что же вы такое увидели, что не можете сомкнуть своих глаз?

– Возможности. – С таким неприкрытым, до чего же грязным намёком это сказал облизнувшийся Подтекст, что даже злорадствующие тётки и мадам, до этого занимающие критическую позицию по отношению к Ации, вознегодовали на этого Подтекста за то, что он так распускает свои слова и полные вожделения взгляды.

– Я не позволю! – вдруг к полной неожиданности всех окружающих и в том числе Подтекста, в этот разговор встрял весь красный Антон.

– Чего? – удивился изумлённый Подтекст, хлопая глазами в сторону Антона.

– Так себя непозволительно вести по отношению к девушке. – Сбиваясь на свой повышенный сердечный ритм, проговорил Антон, полный страха и счастья оттого, что на него смотрит, не только этот злодей Подтекст, но и эта красавица Ация. Ну, а что можно ожидать от выбравшего для себя путь злодея человека, кроме как только подлости и провокаций. И Подтекст не преминул пустить вход все эти инструменты своих злодеяний, подло приметив за Антоном то, что у него ещё молоко на губах не обсохло, чтобы встревать в разговор взрослых дяденек и тётенек.

Что и говорить, а это был подлый удар со стороны Подтекста, на который вот так сразу, даже после того как Антон невольно проверил на своих губах несоответствие заявленного с действительным, и не ответить. При этом Антон, пока, что только сопляк, а не дурак, и он конечно же уловил скрытый подтекст в заявлении Подтекста, который в очередной раз показал, что его недооценивать не стоит. Но и промолчать Антон не может, когда на него так заинтересованно смотрит Ация.

– Это к делу не относится. – Набравшись духу, заявил Антон. – Я сказал, что не позволю, значит, не позволю. – Но Подтекст уже пришёл в себя от неожиданности встревания этого прыща, и теперь его лицо вновь обрело суровость для окружающих и в особенности для несогласных с ним, типа Антона.

– А если я не соглашусь? – спросил Антона Подтекст, взяв свои руки в замок и звучно щёлкнув пальцами.

И если по растерянному Антону видно было, что он к этому вопросу как-то совершенно не был готов, и он в ответ только захлопал ртом, пытаясь наловить ответов, то того же не скажешь по Подтексту, который не только был готов на ответ, но и знал, что дальше будет. А дальше будет то, что всегда бывает с теми, кто смеет встать на пути Подтекста.

И не успевает кто либо вокруг сидящих пассажиров, и главное сам Антон сообразить, как так быстро его голова оказалась накрыта массивной правой рукой Подтекста, как последовавший удар оттянутого Подтекстом пальца этой руки, вместе с черепом Антона, от жуткого отзвука «пиявки», содрогнул сердца пассажиров всего вагона.

Дальше наступает практически мёртвая пауза, где только стук колёс вагона об стыки рельсов нарушает эту тишину. И только когда Антон обмяк в теле и бессознательно повалился головой на Ацию, то только тогда пассажиры начали приходить в себя. И первым, кто пришёл в себя, был Подтекст, который, в общем-то, никуда не уходил и не собирался этого делать. И он, посмотрев на дело рук своих, усмехнулся и своим последовавшим заявлением, прямо-таки всех добил. – А парень то не промах и с головой. Знает, как воспользоваться ситуацией. – Засмеялся Подтекст, и это оказалось последней каплей терпения для мадам Бандаж. Которая и так не отличалась терпеливым нравом, а тут на её глазах происходит такое. Ну а то, что она первоначально имела свои критические взгляды на Ацию, то всё это в прошлом. К тому же перед лицом опасности, которую источал Подтекст, все обиды нужно забыть и единым фронтом встать против общего врага.

– Да сколько мы ещё можем терпеть всё это издевательство. Неужели среди нас не найдётся настоящих мужчин, которые наконец-то утихомирят этого, всего-то одного хулигана?! – подскочив на ноги, прогремела на весь вагон мадам Бандаж, принявшись озираться по сторонам в поисках настоящих мужчин. Ну, а мужчин всегда украшала скромность, особенно в таких востребованных случаях, так что мадам Бандаж не сразу удалось отыскать этих представителей исчезающего рода человечества. Так что к ней даже пришлось прийти на помощь, и с очень неожиданной для неё стороны – со стороны Подтекста.

Так Подтекст, явно видя, в каком оказалась затруднении эта, по его взглядам противная тётка, – возможно, что этот не привлекательный факт и сказался на её поиске, а так будь на её месте привлекательная особа, то и от желающих показать себя настоящим мужчиной, не было бы отбоя, – решает оказать ей помощь и, поднявшись на ноги, грозно орёт. – Ну что. Кто-нибудь желает стать покойником?

И надо признать, что до чего же Подтекст ловок, умеет он манипулировать человеческим сознанием – кто спрашивается, в твёрдой памяти и здравом уме, захочет утвердительно ответить на заданный им вопрос. И, конечно, среди пассажиров никто не спешит, таким образом себя выделять. И Подтекст определённо догадываясь о том, что так и будет, ещё раз обводит взглядом вагон и, не обнаружив среди пассажиров нарывающихся на неприятности пассажиров, уже было собрался вернуться к своему требующему его внимательности делу, как вдруг там натыкается на устремлённый на него, полный недоброжелательства к нему взгляд пришедшего в себя Антона.

Ну, а разориентированный в пространстве Антон, вполне вероятно, ещё не соответствовал всем тем параметрам, – твёрдой памяти и здравости ума, – которые не позволяли основной здравой массе пассажиров откликнуться на жуткий вызов Подтекста, и он решил попробовать. А вот что попробовать, то это так и осталось не совсем ясным, но всем тем, кто заметил этот бросок Антоном своего телефона, показалось, что он хотел сбить с лица Подтекста эту, смотреть уже тошно, улыбку. А вот это-то ему вполне удалось сделать, но и только. При этом, на удивление многих, Подтекст проявил неожидаемое от него проворство, с которым он достаточно умело уклонился от встречи с брошенным ему в лицо телефоном.

Чего правда не скажешь о Сэме, который к своей полной неожиданности (а мог бы предусмотреть, ведь сам же видел где сидел), оказался под ударом этого телефона, который в один миг, с треском выбивает из его прижатых к уху рук, уже его телефон. Но прерванный таким образом разговор, не самая большая неприятность, которая случилась с Сэмом. А вот то, что его голова, рефлекторно откинувшись назад на стенку, сотряслась и вынесла из неё все его доброжелательные мысли, оставив там только чёрную злость, то от этого даже самому Сэму стало страшно.

Что, впрочем, некоторыми, а в частности Антипом, видится в ином, продуктивном для себя свете. И, вообще, он на всё происходящее смотрел со своей, отличной от всех других точки зрения, которая окончательно была сформирована после истеричного заявления мадам Бандаж, которой так не терпелось отыскать настоящих мужчин. И тогда-то Антип и увидел в истинном свете Сэма и Хайнца, которые сделав рожу кирпичом, что у них лучше всего получается, не откликнулись на этот призыв, сославшись на непонимание местных языков

– А эти типы, стопудово принадлежат не дружественной нам спецструктуре. – Сделал для себя вывод из их поведения Антип. – Они предпочли долг службы, долгу чести. – И, наверное, можно было те же претензии выдвинуть и против Антипа, с его таким недобросовестным поведением. И он, пожалуй, и сам-то ничем не лучше их, – отсиживался в кустах. Но у него были неоспоримые причины для такого своего поведения, о которых вскоре всё будет рассказано.

Но Антип на одном таком понимании ведущих за ним наблюдение людей в штатском, не ограничивается, он также понимает, что те, кто решил вести его по следу, непременно будут последовательны, и своими людьми также заблокируют и второй выход из вагона. Куда бы не мешало заглянуть, чтобы посчитать свои шансы на успех и шансы противника на его оплошность.

– И там двое. – Посчитал Антип, посмотрев назад с того трудного угла, на который он развернул свою голову в бок, чтобы отсюда можно было одновременно смотреть назад и позволять сзади находящимся наблюдателям, только догадываться насчёт его оборотных действий. – И что будем делать? – задался вопросом Антип и немедленно получил ответ солнечным зайчиком в лицо. – Я всё понял. – Улыбнулся Ации Антип, приготовившись ловить момент и действовать по обстановке.

И этот подходящий для своей ловли момент, как не трудно догадаться, наступил в тот самый момент, когда Антон со всей своей яростью обрушился на Подтекста, но попал в Сэма. Что приводит к некоторой растерянности в рядах сотрудников из группы Сэма, который как вскоре выяснилось, был старшим группы. Ну, а временная потеря управления, часто приводит к несогласованности и ошибочным действиям рядовых членов группы. И вторая, находящая у другого выхода из вагона группа сотрудников, неверно оценив ситуацию, – они увидели в ней угрозу целостности группы, – бросились на выручку Сэма. Чем и воспользовался Антип, хлёстким ударом скосив с ног остановившегося для присмотра за ним, сзади шедшего сотрудника.

И хотя всё это произошло в одно мгновение, всё-таки проследовавший быстрым шагом вперёд мимо месторасположения Антипа первый сотрудник, услышал отзвук удара и последующее за ним грузное падение, что и заставило его остановиться. Только вот ненадолго, а стоило ему попытаться выяснить для себя, что же послужило причиной всех этих звуков, как его лицо в своём повороте натолкнулось на летящий прямо на него кулак Антипа, после чего оно без ненужных промедлений на оханье, вместе с собой утянуло на пол и всё его тело.

Антип же тем временем стрясывает свой кулак и переводит свой взгляд на изумленные, с опаской на него поглядывающие лица Сэма и Хайнца, которые явно не рассчитывали, что всё так повернётся. Где теперь их прежнее явное численное преимущество не столь явно, а после того, что они сейчас видели, то и их кунг-фу уже не столь грозно в их руках выглядит, и даже за результат столкновения с этим, как оказывается непредсказуемым типом, уже не столь предсказуем. И ведь не сошлешься на то, что ударился головой и не находишься в форме.

Правда можно сослаться на своё главенствующее положение в группе и выдвинуть вперёд Хайнца, а самому остаться на подстраховке, что и попытался сделать Сэм, вытолкав Хайнца вперёд – мол иди первым, у тебя удар послабже. Ну а Хайнц, совершенно не видит никакой связи между этим, скорее спорным обстоятельством и тем, что ему идти вперёд, но Сэм главный и он должен подчиниться. И он, нехорошо посмотрев вначале на Сэма, затем перевёл свой грозный взгляд на Антипа, быстро оценил окружающую обстановку, – всё внимание окружающих было приковано к нему и всех интересовало, что же он сейчас предпримет, – и воодушевлённый поддержкой зрительским вниманием, выдвинулся вперёд.

И не просто так выдвинулся, а демонстрируя на лице такую ехидную улыбку, которую в кино всегда бросали в лицо злодеям любимые Хайнцем киногерои, по большей части шпионы. И одна только эта улыбка, как не раз было доказательно продемонстрировано в кино, уже деморализует противника, который тут же начинает сомневаться в своих собственных силах и хвататься за нож. Что конечно говорит о его слабости и неуверенности в своих собственных силах. А ведь он ещё не знаком с кунг-фу Хайнца. Да уж, не позавидуешь Антипу, на пути которого встал такой грозный противник, каким был Хайнц. И только его, Антипа, не знание всех этих преимуществ, которыми был против него наделён Хайнц, – а улыбка на его лице только ввела Антипа в заблуждение насчёт умственных способностей Хайнца, – не повергла его к немедленному желанию рвануть отсюда.

Правда и сам Хайнц, будучи поглощён самоуверенностью, – а как не быть, если он чётко следовал показанным в кино инструкциям, – находился вне ведении мысленастроения Антипа, который по его расчётам уже дрогнул и ему осталось только лишь продемонстрировать какой-нибудь эффектный приём из кунг-фу, с обязательным криком, побуждающим противника к панике.

И вот с этими мыслями Хайнц, сократил расстояние до Антипа до критичного, с которого будет самый раз продемонстрировать … – Что же лучше на него обрушить? Удар тигра или дракона? – неожиданно перед Хайнцем встала дилемма выбора, чего он совершенно от себя не ожидал, тем более в такой неподходящий момент. А всё, наверное, потому, что всё это зрительское присутствие сбивало его с мысли, и Хайнцу подсознательно хотелось поэффектнее себя перед всеми показать, тем более, кто знает, может среди пассажиров есть кинопродюсеры и быть замеченным, на будущее не повредит.

– А может когти орла? – вопросил себя Хайнц, как вдруг обнаружил перед собой физиономию того самого возмутителя спокойствия, прозванного Подтекстом, который по своему разумению сообразив, в какой он находится растерянности насчёт выбора удара, вот и решил ему по-своему помочь. И пожалуй Хайнцу, уже ранее видевшему, на что способен этот непредсказуемый тип, не нужно было бы вот так искренне удивляться тому, как этот Подтекст своеобразно подошёл к оказанию ему помощи. А быть готовым к тому, что тот выкинет какой-нибудь сюрприз, на которые он был такой мастер, то это не помешало бы.

Но Хайнц всем этим пренебрёг, а может быть, просто не успел, так как этот Подтекст, к изумлению всех находящихся в вагоне пассажиров, в глазах которых он уже заслужил для себя соответственную никчёмную репутацию, вдруг показал себя с неизвестной для всех, мастерской стороны. Так он не стал привередничать в выборе приёмов, а проявив себя с неприхотливой стороны, где эффективность удара стоит на первом месте, провёл очень резкую и короткую серию ударов, которой хватило Хайнцу, чтобы понять, что сегодня не слишком удачный для него день и до чего же жестка сидушка сиденья, об которую он затылком треснулся, прежде чем оказаться дальше на полу.

Но и это ещё не всё, а стоило только событиям вокруг Хайнца так неожиданно для всех завертеться, как стоящий за его спиной Сэм, мгновенно сориентировался и рванул прочь из вагона к дверям. И, наверное, в какой другой раз, ему бы дали убежать, но вот эта его поспешность в принятии таких нетоварищеских решений, видимо сильно разозлила Подтекста, да и Антип не собирался стоять в стороне, и они бросились за ним вдогонку.

Ну а эта погоня, как можно было предположить, могла закончиться, либо в самом конце состава поезда, где Сэм, уткнувшись в двери ведущие к машинистам, чуть ли не плача, будет безуспешно пытаться до них достучаться, чувствуя на своей мокрой спине взгляд презрения нагнавших его Подтекста и Антипа, либо же он может попытаться на ходу спрыгнуть с вагона и свернуть свою шею об удачно попавшийся на его пути столб. Но до этого всего дело не дошло, а всё потому, что в поездах любого следования, всегда найдётся место бескультурью, с которым некоторые пассажиры льют крепкие напитки мимо своего рта, заливая ими пол, который на удивление, почему-то становится липким.

И вот когда ты находишься в состоянии спешки, где совершенно нет времени смотреть себе под ноги, то вероятность того, что ты наступишь на это препятствие, не просто существует, а оно невероятно близится к непременному осуществлению того, что ты обязательно в него, не только вступишь, но и как ожидается догоняющими тебя людьми, среди которых может быть и тот, кто это всё предусмотрел, споткнёшься и всю свою рожу об стенку размажешь. Что, как можно было уже догадаться, и случилось с Сэмом, для которого всё это так неожиданно произошло, что он даже не понял, как оказался висящим вниз головой на улице, лицом к лицу к колёсам поезда. Где ему сразу же вспомнилась мама, о которой он столько времени не вспоминал, а вот сейчас вспомнил и изо всех голосовых сил позвал: Мама!

И видимо она его услышала, раз его начали подтягивать за ноги вверх. Правда, как вскоре оказалось, что это была и не мама Сэма, которая, если честно сказать, когда-то давно ему сказала, что она его и его безработное состояние души, и семью не потянет, и поэтому маловероятно было то, чтобы она отступилась от своих слов и сейчас оказалась на месте тех, кто его наполовину подтянул из выводящих на улицу дверей в тамбур. А вытянули его, чего бы не очень сейчас хотел Сэм (правда окажись на их месте Хайнц, то кто знает, не был бы это для него куда хуже), Антип и Подтекст и, судя по их суровым лицам, то они не просто так его ещё не отпустили, а им определённо, что-то от него было надо. О чём Антип незамедлительно, а сложившаяся обстановка, где ветер заглушал звуки голоса, а проносившиеся в буквальной близости от головы Сэма столбы интриговали его мысли, мало способствовала обстоятельному разговору, и спросил его:

– Кто?

И надо отдать должное благоразумию Сэма, он не стал выкручиваться и уходить от ответа, ссылаясь на своё непонимание вопроса, вызванное его головокружением от нахождения вверх ногами, что может привести к нервозности в отношениях и дрожи в руках держащих его за ноги людей, и он сразу даёт ответ: Ты его знаешь.

Что всё-таки не слишком устраивает держащего его за одну ногу Антипа, который начинает ослаблять свою хватку. А это уже не может устраивать Сэма, затылком чувствующего гравий насыпи, об который если он треснется головой, и то в результате стечения удачных стечений обстоятельств, миновав столб, то ему мало не покажется. Правда при этом, такое перевёрнутое его положение, начало сказываться на нём и, ударившая ему в голову кровь, повлияла на его дерзость ответа.

– Не беспокойся, он за тобой вскоре придёт. Он всегда за всеми приходит. – Рявкнул в ответ на молчаливый взгляд Антипа Сэм, приподнявшись головой вверх. А вот этого ему, пожалуй, не нужно было делать, так как Антип с Подтекстом не удержались оттого, чтобы не выразить своё отношение к сказанному им, и одновременно отпустили свои руки. Ну а Сэм на этот раз, даже не успел вспомнить свою маму, – хотя ему вполне хватило времени для того чтобы послать Антипа и Подтекста ко всем их чёртовым родственникам, – и он пролетев в створ ворот из столбов, вначале смягчился встречей с подросткового возраста деревьями, а потом собрав собою вставшие на его пути деревца, уткнулся в край дренажной канавы.

Что касается Антипа и Подтекста, то они удовлетворённо переглянулись между собой, после чего Подтекст спросил Антипа. – Это он про кого говорил?

– О Скриптуме. – Дал ответ Антип.