Гиперпанк Безза… Книга вторая

Книга Вторая

Время измен.

Глава 1

Собравшаяся у дверей стального исполнения группа людей, принялась переминаться с ног на ноги в ожидании того, когда взявший на себя полномочия ведущего и проводника, человек в белом халате, – что не есть подчёркивающая его исключительность и первостатейная по важности деталь его интеллекта и костюма, все собравшиеся в этой группе люди были в точно таких же халатах, – откроет эту монументальную дверь и всех туда впустит.

Но видимо то событие всех этих людей всех вначале собравшее, а затем сюда приведшее, было настолько не самое обычное, а в чём-то даже неординарное, что у этого человека прежде легко выходящие вещи сейчас вот так сразу не получались, – замок всё наподдавался своему открытию, заел гад, – и он, уже весь вспотев в борьбе с этим замком и ключом в своих руках, принялся источать в их сторону злобу и прорывающиеся раз за разом проклятия.

И хорошо ещё, что этот человек в халате был прилично воспитанным в консерваториях сотрудником и человеком. И все использованные им в качестве проклятий слова были не столь глумливы над нравственностью и человеческим рассудком, за что в первую очередь стало бы стыдно не самому всё это говорящему человеку, а тем людям за его спиной, кто никакого отношения не имеет к тому, что он так разнервничался.

Хотя отчасти всё же имели. Но это всё равно не оправдание для этого человека, кто своей неумелостью грубо выражаться и посылать правильно ко всем чертям эти двери и тех энтузиастов мысли, кто эти негодные замки придумал, начал давать повод стоящим за его спиной людям улыбаться. А если учесть то, что среди этой группы людей, по большей части состоящей из серьёзного и грубого вида представителей мужского сообщества, присутствовала особа женского пола (Она), выразительно выделявшаяся тем, что белый халат на ней был только поверх её делового костюма небрежно накинут, а она сама отличалась от всех уже одним тем, что ни на кого не была похожа в угрюмую сторону, и она между тем, тоже поддалась на то, что улыбнулась в ответ на эту демонстрацию своих затруднений с дверью их проводника, то он действительно умеет злиться.

Чего, между тем, он за собой нисколько не замечает, и ищет всяческие оправдания тому, что дверной замок всё не поддаётся его усилиям рук и, конечно, мысли.

Так этот сотрудник одного специфического учреждения по извлечению в первую очередь прибыли из той области человеческого бытия, докуда дотянулись руки учредителей этого учреждения, а в частности (только то, что можно о нём знать) в наиболее перспективным областях человеческого разумения – комбо и нано-инновациях разума человека, на чьей нейронной сети создаётся сетевой маркетинг коммуникации человека, это из прежнего пула просторечья, а в нынешней актуальности права это называется – социальная сеть поглощения в объективную социализацию субъектности себя, – и этого достаточно, чтобы знать, что вам не дано знать больше того, что вам дано знать, напирая всем своим весом на стальные ручки двери, которые являлись механизмом для открытия двери, время от времени, после очередной неудачной попытки открыть дверь, оборачивался назад, к людям, ожидающим его пока что терпеливо, и с виноватой улыбкой пытался оправдать свою очередную неудачную попытку открыть дверь. Где слово «заело» уже не проходит хотя бы потому, что оно всех уже заело.

И ему, этому сотруднику, как спустя некоторое время выяснится, носящему интересное имя Архимед (явно прозвище, данное ему заведующим отдела крео-креоники, где он занимал место хоть и не рядового, а даже очень не последнего, но подчинённого сотрудника заведующему этого отделения, для кого все люди, более него считающиеся умными, существовали в именном виде вот такой прогрессии, Архимед. И он их всегда мотивировал на успех словом: «А ну, Архимеды, чего вы тут застоялись!») приходилось из себя находить более существенные оправдания. Которые своей смысловой иносказуемостью и несообразуемостью никак с тем, что считается за понятливое этими людьми, и смешили так их.

– Определённо сбой в системе сервисов случился. – Руками предпринимая физические действия, направленные на открытие дверей, Архимед в тоже время жалостливо и виновато смотрит на ожидающих его людей и пытается так оправдаться. И в первую очередь перед кем хочет оправдаться Архимед, так это перед своим непосредственным начальником, заведующим той самой лаборатории, в которую они сейчас попасть не могут по причине глупости Архимеда, как уверенно думает и по лицу заметно заведующего лабораторией, Станислава Лома, а не как пытался донести до всех мысль Архимед, по техническим причинам.

Что уже есть нонсенс, когда в конфигурацию этого здания и в мир вокруг него настолько проникли технологии, что тут шага не сделаешь без того, чтобы не быть предусмотренным какой-нибудь сопровождающей это действие программой искусственного интеллекта. Который не просто стоит на страже всех топовых секретов этого учреждения людей с активной жизненной позицией, а он всё давно и чуть ли не сразу просчитал, что нужно создать для надёжности сохранения секретов и тайн, которые всегда сопровождают прорывные разработки, и каким образом всё это осуществить.

Вот только искусственный интеллект, созданный по лекалам человеческого разума, также имеет в себе допуски для мотивированных непредсказуемостью жизни сбоев, и даже предусмотренные на случай перебоев подачи электроэнергии резервные источники, могут не сразу включиться для перехода работы на них всей структуры организации интеллекта этого учреждения. Что называется буквально человеческим фактором в простонародье, а на местном высокооктановом квазинаречии, субъектной реальностью.

А что поделать, раз нейронные структуры глобальных сетей ещё не могут обойтись без участия в процессе своего структурного позиционирования человека. Кто является связующим звеном многих соединений. А человек, каким бы он ни был, всегда с позиции неуступчивости и борьбы за свою выживаемость и за своё место под солнцем, как может и на что способен доказывает свою необходимость и нужность системе современных коммуникаций и взаимоотношений. И он по мере своих интеллектуальных возможностей, – можно недосмотреть, а можно пересмотреть зазоры соединений, как самое малое из всего того инструментария, который вносит человек в процесс доказательства своей незаменимости, – вносит технические ущемления в процесс передачи данных, современного анализа и понимания мироустройства.

А если учесть тот момент, что энергия, питающая основу жизни всех этих нейронных сетей, интеллект, есть ахиллесова пята любой вообще конструкции не физического мира, то совсем не сложно догадаться, к каким катастрофическим последствиям может привести даже самый малый недосмотр.

И этого одного мгновения, с перебоем подачи энергии, будет достаточно, чтобы вся система безопасности здания будет выведена из строя. А точнее она в аварийном режиме заработает, но при этом уже не даст доступа на охраняемый объект в прежнем режиме, даже при вводе логарифмических ключей доступа. И как бы не пытались отвечающие за этот раздел интеллекта сети программисты вскрыть структуру безопасности, у них ничего не выходит.

Вот и пришло прибегать к дедовским методам открытия дверей через обыкновенный ключ. Хорошо, что ещё оставленный для экстренных случаев. И то, что Архимед ни словом, ни намёком не указывает Лому на то, что тот хотел давно избавиться от этой ключевой физической зависимости, – Архимед не пора ли нам избавиться от этого архаизма, замков на дверях, – тот не слишком наседает на Архимеда.

А замки на этих монументальных и высокотехнологических дверях, чья металлическая конструкция предусматривает удары судьбы огромной мощности (выстрел из гранатомёта им не почём), а запрограммированность на безопасность имеет несколько уровней защиты, при всех этих её достоинствах и выглядит дверь в этом никелированном стальном оформлении очень внушающе, неожиданно себя ведут с лязгом скрипуче и создаётся такое ощущение, что на смазку этих замков, не то чтобы масла пожалели, а ими пренебрегли, не посчитав нужным тратить своё время на то, что никогда и никогда говорю вам, не пригодится. И сейчас Архимеда так и припекает поймать за шкирку кого-нибудь из технического отдела и ткнуть того носом в этот скрип души, который издаёт замок двери.

Ну а чтобы этот лязгающий скрип замка двери дальше не пошёл, Архимед и начинает эти свои информационные заходы в сторону сзади стоящих людей, ожидающих от него положительного результата с дверьми с терпением и нетерпением одновременно.

– Система всё время обновляется и в тоже время тестируется для выявления в себе системных сбоев и недостатков. – Явно поспешив и не подумавши, говорит такое Архимед. Что, естественно, вызывает ответную язвительную реакцию в лицах людей, тут стоящих и ждущих от него совсем другого. – Значит, на нас решили протестировать систему безопасности. – Вот что надумали все тут думать, раз такое напрашивается подумать по следам сказанного Архимедом чёртовым (это была добавка со стороны Станислава Лома). При этом среди всех этих людей, одно и тоже подумавших, всё же отдельно выделяется Она. Хотя бы потому, что у неё интеллектуальные особенности иначе как-то выражены, нежели у всех этих её попутчиков. И если ей на ум пришло буквально тоже самое, что и всем тут людям, то это ещё не значит, что Она выводы из всего будет делать точно такие же.

И Она однозначно пойдёт дальше сказанного, в его подоплёку и в возможность индивидуальных намерений этого типа, явно какого-нибудь зловредного качества в её сторону. – Всё сказанное мной господа, только к вам относится. Что касается этой белокурой стервы, как по ней видно с первого взгляда, то она всё равно ничего не поймёт из мною сказанного. Так что не обессудьте господа, если я в дальнейшем буду использовать специализированный сленг, вообще никому непонятный. Он прежде всего будет направлен на эту стерву, а не на вас господа.

А Она на всё это смотрит иначе и готова преподать урок этой самонахальности и чего там ещё из себя строит Архимед, чей никчёмный маскулизм, как бы он в нём не находился в зачаточном качестве, а всё равно затмил в нём всё разумное и человечное, и он себе, ради самоутверждения, решил позволять вот такие выходки. – Ну-ну, посмотрим. А вернее, послушаем. – Искривившись краешками губ в язвительность, Она ждёт не дождётся, что там ещё скажет Архимед.

И он говорит. – И в виду неудачных изменений в конфигурациях роутеров (так на своём прокажённом и прожжённом эмульсиями полупроводников и микросхем сленге, называют людей все эти бенефициары технологий), координирующих обмен трафика между центрами данных, произошёл-таки сбой в системе, вызвав такую калибровку реальности. – Здесь Архимед предполагал увидеть принятие своего поражения и призыв о помощи в глазах этой стервы, но к своей нервной неожиданности, Она не потерялась в себе, а наоборот, выдвинулась вперёд и не дала Архимеду насладиться задуманным, немедля с требовав с него ответа на свой запрос.

– Это всё, конечно, информативно, но нам бы хотелось знать, сколько нам ещё ждать. Или быть может вам помочь. – И с таким дерзким взглядом и вызовом в своих глазах задала этот свой вопрос Она, что всё мужское в Архимеде в момент закипело и он, ни смотря ни на что и на присутствие здесь своего начальства, не собирается сдерживаться, когда его личность ставят под сомнение.

– Будьте так любезны. – Говорит Архимед и к потрясению лица Лома, пропускает к двери Её, раз она сама того требовала, а не просила, с таким поворотом разводит в стороны руки Архимед, глядя на Лома.

А Она, если сказала, то не отойдёт в сторону от своих слов. И вот уже Она стоит у двери и смотрит на торчащий в дверях ключ. А все люди вокруг с интересом и вниманием смотрят на всё то, что даёт им эта общая картинка подходящей под название «Она и ключ от всех дверей мужского я». И как только эта картина, где Она занимала самое центральное место, получила для себя в вот таком ключе должное оформление и направление развития в умах присутствующих здесь людей, то их немного спугнуло то, что может произойти в будущем, окажись на самом деле то, что они тут себе в воображении нарисовали насчёт этого ключа от всех мужских я.

– Да Она нас всех так прикроет в своём идеализированном мире, что у нас другого выхода не будет, как только стать послушным в её руках идеалом. А для всякого мужского сознания это невыносимо и неприемлемо. Он считает себя самим способным стать для всякой красотки идеалом. – С такими мыслями сейчас все здесь люди пребывали, глядя на то, как Она изучающе рассматривает ключ и своей не спешкой даёт всем понять, что и Она, так бывает, делает обдуманные решения.

Но вот лимит времени ожидания исчерпан, и Она берётся за ключ, в этом положении задерживается на мгновение, чтобы наверное, прощупать ключ и его нахождение по отношению к пазлу двери, и затем, вдруг раз…и никто даже и не успел сообразить, как всё так вышло, и ключ провернулся на один оборот. При виде чего люди вокруг и даже Она так вдохновились, что обрадованно вспотели, с готовностью похлопать друг друга руками по плечам.

Но Она этого бы не допустила до себя со стороны людей не той степени знакомости, чтобы доверять им такую к себе близость. И поэтому тоже, все переводят свои взгляды на ключ и теперь у всех больше веры в то, что Она откроет дверь. Ведь, как не забыл о себе напомнить Архимед, чтобы открыть дверь нужно сделать два поворота по часовой стрелке. В связи с чем у этой молодой особы, как ещё об этой современнице дано было сейчас выяснить, взявшей на себя право быть первой во всём, появились вопросы к Архимеду.

– А почему замок двери непременно должен открываться лишь двигаясь по часовой стрелке, а не наоборот. И если ключ под первый оборот замка подобран, то какой смысл во всех этих оборотах? – задалась исключительно женскими вопросами к Архимеду Она. На которые, как все мужчины знают, не существует логически выдержанных ответов. Для лежащих в пространстве женского интеллекта вопросов не главное получить ответ на свой вопрос. А здесь имеет значение лишь сам процесс, даже не озвучивания своих вопросов, а под этим действием скрывается демонстрация своего большого ума и учёности, смотрите какая я умная, той особой, кто задаётся этим вопросом.

Так что перед Архимедом встала очень сложная задача, ответив даже правильно на заданный вопрос представительницы своего уникума исключительности, не вызвать затем у неё вопросы к нему исключительно нервного и патологически деструктивного характера. – Ты меня что, за дуру считаешь? – На который уже точно нет удовлетворяющий спрашивающую сторону ответ.

– Знал бы, сам открыл. – Даёт ответ Архимед, заставляя Её с интересом на него посмотреть, и ничего не сказав, вернуться к ключу. Который спустя буквально сейчас Ею открывается. После чего Она отходит в сторону, давая и остальным людям поучаствовать в процессе открытия двери, которая не должна поддаваться давлению Её хрупких и изящно оформленных плеч-плечиков, а для этого более подходят грубые и крепкие локти и плечи сопровождающих Её лиц.

Но вот и это препятствие убрано на пути этой разнородной процессии, чьё разнообразие обусловлено не только половым и иерархическим различием, а с одного взгляда на людей составляющих собой эту процессию видны разные степени их различий. И это, ни смотря, а точнее будет, смотря на то, как они своей серьёзностью и угрюмостью подавляюще похожи друг на друга и на тех самых людей, кто ко всякому своему сопровождению какого-нибудь дела относятся крайне ответственно и серьёзно.

В общем, если принять как основную, одну так и напрашивающуюся версию по их распознаванию, то со всё той же большой вероятностью можно предположить, что эти почти все люди, особенно вон те двое типов, самой широкой комплекции в плечах, имеют некоторое специализированное отношение к охранной деятельности. А вот что является объектом их охранной деятельности, недвижимость или движимый объект, как человек, то тут надо разбираться. Так первому объекту нашего внимания обеспечивают сохранность частные охранные предприятия, а вот ко второму рассматриваемому объекту, но только по счёту, а так-то человек всегда стоит на первом месте, имеют право доступа только государственные структуры права. Для которых сохранение популяции человечества, собой наполняющего тот отдельный социум права под названием государство, есть первое дело.

А уж только затем, а скорее одновременно по косвенной касательной, все эти государственные структуры и службы, в частности министерство внутренних государственных дел, стоят на защите и охране интересов анахронизма политического благоустройства человека, государства. А вот кто с редкостным постоянством покушается на интересы государства, то, как бы это неудивительно не звучало, то это сам человек. Кто сам и стоял за созданием этого института подавления всяких свобод, как он прямо сейчас выражается и недовольничает, когда идёт не по нему.

Так вот, из всей этой собравшейся экстренно по пока что неизвестному поводу группы людей, можно сразу выделить две только с виду похожие подгруппы людей, которые при более внимательном рассмотрении, видно, что друг от друга отличаются, исключая при этом Архимеда и Лома, заведующего лабораторией, по очевидным причинам. И также можно отдельно выделить и отстранить в сторону от общего рассмотрения Её, как требующую для себя отдельного рассмотрения, а не по дискриминационным причинам, как Она в любой момент может решить и подумать.

И вот в сухом остатке как раз и остаются эти четверо людей, чья схожесть держится на их крепкой конституции тела, и не просто самоуверенных взглядах на вас, а они так убедительно выглядят, что крепко захочешь задуматься, прежде чем им решишь отказать хоть в чём-то. Но на этом их схожесть заканчивается. А вот что в них их рознит и кардинально разводит в разные стороны, то это едва уловимые в их всё цепляющих взглядах проблески внутренней реактивности сознания того самого интеллектуального начала, которое крепится на профессиональной сноровке и квалификации этого человека. Кто определённо только отчасти по велению своего отзывчивого характера ко всякому преступлению против личности сюда пришёл, а так-то он уполномочен одной весьма влиятельной и знаковой государственной структурой, проводить в жизнь такие мероприятия, которые бы не позволили твориться беспределу и произволу безответственности на улицах города фигурально сказано.

И вот тех двоих крепко выточенных в себе среднего возраста людей, чьи взгляды на вас и вокруг так незабываемо запоминающе для вас выглядят, определённо можно записать в представителей государственных охранных структур, стоящих на страже закона и тайн государства, являющихся ключами к государственному суверенитету. А тех двоих, не менее сложенных в себе физически парней, кто выходит только с виду ничем не уступал этим государственникам, скорей всего, сюда прислала служба безопасности этого частного учреждения, которое, как и государство, крепится на своих не разглашаемых кабы кому секретах и тайнах.

А из обстоятельства присутствия здесь и сейчас всего этого конгломерата государственных и частных структур и их представителей, да ещё и с такой экстренностью прибытия, как уже догадывается, можно сделать вполне небезосновательный вывод о том, что в этом учреждении произошло нечто такое экстраординарное, что частные учредители этого учреждения, всё же не без труда и споров, сочли, что сами не справятся с возникшей проблемой, и будет более разумным что ли, привлечь в свои внутренние разборки государственные структуры. Но со своими ограничениями, недоговорками и обмолвками, за которые как можно догадаться, отвечал головой заведующий крео-криогенной (а вот и пошли первые допуски по раскрытию тайн этой лаборатории, что видимо было невозможно скрыть от следствия) лабораторией, Станислав Лом.

Ну а теперь, когда с основной группой людей определились, можно со всей обстоятельностью и вниманием обратиться к Ней, в противовес стоящей ко всем здесь людям, как прямо сейчас. Где она, пропустив через двери вперёд всех людей из группы прибытия, не как ими ожидалось, пошла вслед за ними, а Она остановилась у двери и как и должно быть, не обращая никакого внимания на то, что Её между прочим все ждут, переключила всё своё внимание на дверь, и давай её прослеживать со всех доступных внешне сторон на предмет…Только Ей виднее и знается, что Она там, в двери, собралась высмотреть.

И как сейчас выясняется по лицам тех людей из этой группы прибытия, кто наиболее ближе стоит к государственным структурам безопасности (бюро определений, как оно, исходя новых актуальностей называется), то такая Её исключительная самонадеянность сродни нахальству (вот и правило «Семеро одного не ждут» Её типа не касается, когда в нём нет на Её счёт конкретики и прямого указания), ими иронично принимается и допускается, как блажь и каприз Её взбалмошной натуры. И Её лучше обождать, чем тратить больше времени потом на пререкания. И люди из бюро определений еле заметной в лице ироничной ухмылкой в сторону своей молодой сотрудницы (вот так постепенно подбираемся к определению Её и того, кто она такая и кем тут для всех является), кто так ответственно и даже чуть-чуть въедливо относится к порученному ей делу, так с ней свыкаются.

Что не ускользает от внимания всех остальных людей в этой группе, и им также становится иронично смотреть на то, как Она, конечно, не делает своё дело, а хочет показать всем им тут, что Она не за красивые глаза и причём тут такой сексизм, заработала себе право быть оперативником из бюро определений.

– Ну-ну, посмотрим, на что она способна. – С явным удовольствием и с вот такой подчёркнутой в своих взглядах мыслью принялись вести наблюдение за этой молодой сотрудницей все эти, честно сказать, сейчас малопривлекательные люди по той хотя бы причине, что они с большим скепсисом и чуть ли насмешкой над её стараниями смотрели на то, как она выполняет работу за своих напарников. Которые, всего вероятней, её в таком качестве не желают рядом с собой видеть (а в каком качестве, то это отдельный вопрос, подсудный рассмотрению в ЗАГСе или в суде), и оттого строят ей всяческие незаметные козни, чтобы в итоге сломить её дух розыскника, и перевести собственноручно в разряд домохозяек. Где, по их мнению, ей самое почётное и комфортное место. А если ей будет всё не давать покоя страсть к розыскной деятельности, то тут она может быть спокойна. Семейная жизнь и замуж, например, за ними (за мной в частности), в себе предполагает широчайшее поле для такого рода деятельности.

Так, к примеру, обнаружение места заначки своего непутёвого супруга, один смех и радость для неё видеть все эти его потуги ввести её на свой счёт в заблуждение по поводу величины своей зарплаты, чем не забавное и не лёгкое развлечение в день его зарплаты. Ну а если её интересуют больше квесты, то её супруг под вечер, в пятницу, может запросто так загулять со своими сослуживцами, что это будет такая для всех загадка, включая самого него, что Она испытает ни с чем несравнимое удовольствие, когда её отчаяние, в которое она впадёт от безрезультатных поисков своего непутёвого супруга, обязательно вдруг сменится на проблеск надежды вначале, когда она наткнётся в прихожей на неизвестного происхождения длинный волос, – падла, он всё-таки мне изменяет, а не пропал окончательно в борьбе с преступностью, – а уж затем она обнаружит своего одичавшего от выпитого супруга в подвале своего дома, куда он угодил ногой, а затем пошло поехало перед его глазами лестничное представление.

В общем, Её только на её словах напарники, только добра ей желают. И тут ничего уж не поделаешь, если они смотрят на её обретение счастья со своих собственнических позиций, которые они и пытаются отстаивать насколько им хватает ума и сообразительности.

А Она, между тем, ничего из этого не предполагая и находясь в полном неведении насчёт вот таких деструктивных взглядов её не напарников для её реализации себя полноправной единицей их спецгруппы бюро определений, всей собой отдавалась тому делу, которому она решила себя посвятить. И здесь Ей лучше не мешать и не вставать на пути Её размышлений, как сейчас неосторожно себе позволил Станислав Лом, задавшись вдруг вопросом: «И что она там ищет?».

Что для него может быть и простительно, он всё-таки здесь первое лицо, отвечающее за происходящее в его зоне ответственности, лаборатории, но только в том случае, если бы он с этим вопросом обратился к тому человеку, к кому непосредственно относился этот вопрос. А именно к Ней. Но так как Станислав Лом со своей стороны позволил себе такую бестактность и самонадеянность, посчитав своим маскулинным разумом, что раз вопросы задаёт он, то не важно совсем то, кого они в первую очередь касаются, и отвечать на них тоже прерогатива мужского я, то с него основной спрос.