Возвращение домой

У него самого перехватило дыхание, когда он узнал Джули Спеллман. Эта была их первая встреча со времени свадьбы, и сейчас, глядя на нее, он почувствовал, что руки его сжимаются в кулаки. Как и тогда, ее длинные черные волосы свободно лежали на спине, а темные глаза смотрели на него так же, как во время свадьбы.

Он попытался совладать со своими эмоциями.

Не смей, говорил он самому себе. Даже близко не подходи к ней. Не прикасайся к ней и даже не смотри на нее!

Но он не мог заставить себя не смотреть на нее.

Его взгляд был прикован к ней, и в глубине его сознания начал сгущаться мрак.

Чудовищный мрак, наполненный безымянными ужасами, которые попытались захватить его в плен.

Он уже чувствовал когти страха, глубоко вонзающиеся в его душу, и слышал издевательский смех.

Это был смех из прошлого, так же как и страх, который переполнял его, был ужасом из прошлого. Этот смех вызвал у Карла Хендерсона слепую ярость, и, хотя он не мог восстановить в своем сознании источника ни смеха, ни ярости, он знал, чем все это кончится.

Шепчущие голоса призывали его дать выход своей ярости. Ему хотелось послушаться их, чтобы они вели его, чтобы они показали ему, как утолить свою ненависть.

Но это было невозможно!

Эта девушка знала его.

И что еще хуже, ее мать и отчим также знали его.

Если он поддастся демонам, которые жили в нем, поддастся холодной ярости и глубокой ненависти, которую он держал в себе столько лет, его секреты будут разоблачены.

Все узнают, что они заставляют его делать.

И хотя Хендерсон пытался бороться против мрака, охватывающего его, битва была проиграна, так как его глаза оставались прикованными к Джули. Он не мог оторвать взгляд от ее лица, которое дразнило его, издевалось над ним, подвергало его пыткам.

Темнота сомкнулась вокруг него, и его уши наполнились знакомым жужжанием, которое преследовало его в кошмарах с самого раннего детства.

Когда он начал приближаться к ней, его глаза светились тем же странным блеском, который до смерти напугал Джули несколько дней назад.

Джули инстинктивно отступила, когда увидела, что Карл Хендерсон направляется к ней.

– Я ищу мистера Оуэна, – сказала она.

– Его здесь нет, – произнес Хендерсон таким зловещим голосом, что Джули вздрогнула. – Здесь только я и ты.

Сначала Джули ничего не могла понять. Он смотрел на нее ненавидящим взглядом, хотя совершенно не знал ее, он смотрел на нее так же, как во время свадьбы.

Она сделала шаг назад, но Карл Хендерсон внезапно схватил девушку за руку, удерживая ее.

– Немедленно прекрати, прекрати смеяться надо мной!

Глаза Джули расширились от страха. О чем он говорит? Она и не думала смеяться над ним. Она даже не знала, кто он такой, когда впервые его увидела!

– Я не смеюсь, – начала она, пытаясь освободиться от его рук.

– Нет, ты смеешься! – зарычал он. И свободной рукой ударил ее по лицу. – Ты всегда смеешься надо мной! Всегда!

Крик ужаса вырвался у Джули, когда ладонь Карла Хендерсона ударила ее по щеке.

– Нет, – сказала она заикаясь. – Я искала мистера Оуэна, я только хотела…

Но Карл Хендерсон не слышал ее. Его сознание было заполнено только образом Джули и его собственной яростью, которая принуждала его, шептала ему, приказывала ему поступить с ней так же, как когда-то она поступила с ним.

«Темнота, – шептали ему голоса. – Посади ее в темноту вместе с другой. Сделай с ней то же, что она сделала с тобой. Сделай это немедленно. Здесь никого нет… Никто не увидит… Ты должен это сделать, Карл…»

Схватив Джули еще крепче за руку, Карл развернул ее, и она упала на землю.

Она почувствовала, как Хендерсон упал на нее, и теперь его вес не давал ей вырваться. Она почувствовала, как его руки смыкаются на ее горле.

– Нет! – закричала она снова. – Нет!

Отто Оуэн вышел из своего дома. Его гнев прошел. И, если сказать честно, он слышал, как несколько минут назад Джули постучала в его дверь, и знал, зачем она здесь: пришла извиниться.

Но Отто отказался выслушать ее и даже притворился, что его нет дома, хотя она, по-видимому, знала, что он дома.

И фактически Джули не была плохим ребенком. Теперь дети были гораздо более избалованными, чем в его время. Но кто в этом виноват? И если кто-то и виноват, то скорее Карен, чем Джули. Все зависело от того, как девочку воспитывали. И если уж совсем начистоту, он вовсе не считал Карен плохой матерью, хотя ни за что не признался бы в этом.

А кроме того, даже сейчас, когда ему скоро уже восемьдесят, Отто помнил, что в возрасте Джули ему несколько раз хотелось повздорить со своим дедом.

Во всяком случае, он не собирался притворяться, что ему нравится происходящее на ферме. Все складывалось не так, как надо.

Всю свою жизнь Отто гордился тем, что его ферма работала как часы. Оуэн и его отец, а потом он и Расселл работали на полях, ухаживали за животными, а его мать, потом его жена, Эмили, а после этого жена Расселла, Паула, заботились о доме.

После смерти Эмили Паула взяла на себя заботу о доме. И никогда не жаловалась, просто выполняла свой долг.

Конечно, после ее смерти ему, Расселлу и Кевину пришлось самим заниматься домашним хозяйством. И нельзя сказать, чтобы он возражал против женитьбы Расселла. Кто-то ведь должен делать всю работу по дому!

Он ждал целую неделю, надеясь, что рано или поздно Карен придет в его дом и предложит навести там порядок, но она так и не появилась, так что этим утром он сам пошел к ней, чтобы поговорить на эту тему. Но она была почти невежлива с ним.

Он видел, как она посмотрела на него, когда он попросил ее налить чашку кофе!

Конечно, кофейник находился всего на расстоянии двух футов от него, а Карен была очень занята.

Может, он и сам мог бы налить себе кофе.

Если уж быть совершенно честным, ему следовало это сделать самому.

Внезапно он усмехнулся, вспомнив сцену, которую разыграла Джули. Он вспомнил, что когда-то давно Эдна Гилмор сказала ему, что Карен уехала в Лос-Анджелес, чтобы стать актрисой.

Но из сегодняшней утренней сцены было ясно, что настоящий талант актрисы был у Джули.

Отто стоял на заднем крыльце своего дома, оглядывая пустой двор. Джули нигде не было видно. Он был сварливый старик и вел себя с ней так же грубо, как и она. Но она хотела извиниться, и он предоставит ей этот шанс.

Но куда же она исчезла?

Он посмотрел на дом сына. Может, она вернулась туда?

Но если она не знала, что он был в своем доме, то, наверное, продолжает искать его.

Он направился в сторону конюшни, но остановился, увидев машину, припаркованную у въезда на ферму. Это был джип Карла Хендерсона. Поглядев на машину, он снова разозлился. Какого черта здесь надо Карлу Хендерсону?! Если он приехал на ферму, то почему не поговорил с Расселлом?

Затем он понял причину приезда Карла Хендерсона. Хендерсон часто делал что-то на их пасеке.

Мало Хендерсону и его компании было уничтожить его собственные ульи? Старик еще больше разъярился, когда вспомнил, что случилось после того, как Расселл разрешил «Юнигроу» обработать их поля новым удобрением, несмотря на возражения Отто.

После того как ульи вымерли, Расселлу следовало просто выгнать Хендерсона со своей фермы. Но Расселл продолжал сотрудничать с «Юнигроу».

Иногда Отто даже сомневался в умственных способностях своего сына.

Сердито нахмурившись, он направился в сторону пасеки по краю поля. Обойдя большую груду камней, которые его отец убрал с поля еще до его рождения, он заметил Карла Хендерсона.

Но он не занимался ульями.

Он лежал на земле поверх Джули Спеллман, которая пыталась вырваться.

Отто бросился к ним, насколько позволял его преклонный возраст.

– Хендерсон! – закричал он. – Черт бы тебя побрал!

Крик Отто Оуэна прорезал темноту, окутавшую мозг Карла Хендерсона. Он отпустил Джули и вскочил.

– Мистер Оуэн! – закричала Джули, с трудом поднимаясь. – Помогите мне!

Отто возмущенно смотрел на Карла Хендерсона, торопливо приближаясь к нему, зная совершенно точно, что тот задумал.

– Я не собирался делать ничего плохого, – сказал Карл быстро. – Просто она упала, и я…

Гнев переполнял Отто. Он кинулся к Хендерсону, схватив его за грудки двумя руками.

– Ты думаешь, я слепой, Хендерсон? Я все видел, и тебе придется сесть в тюрьму, сукин сын. Ты знаешь, сколько лет этой девочке?

Карл Хендерсон оттолкнул Отто, освободившись от его рук. И через секунду, сжав кулаки, набросился на Отто.

Джули, чувствуя, что ее ужас сменился на ярость, бросилась на Хендерсона, чтобы оторвать его от Отто.

Пытаясь освободиться от ее захвата, Хендерсон толкнул ее, и Джули, потеряв равновесие упала на один из ульев. Пчелы тут же вылетели из улья и начали сердито кружиться вокруг нее.

– Осторожно, Джули! – закричал Отто. – Вставай и беги!

Джули вскочила и, размахивая руками в тщетной попытке защититься от пчел, попыталась убежать от атакующих ее насекомых. Она метнулась в сторону Отто и Хендерсона, но потом развернулась и помчалась в противоположном направлении. Когда она пробежала около тридцати ярдов, пчелы оставили ее в покое и стали возвращаться к перевернутому улью, вокруг которого продолжали кружиться тучи насекомых.

Полученные ею три укуса уже начинали зудеть. Джули повернулась к Отто и Карлу, но, не сделав и нескольких шагов, почувствовала, как подгибаются колени.

– Джули? – услышала она голос Отто Оуэна. – Что с тобой?

Она слышала голос старика как бы с большого расстояния. Открыла рот и попыталась крикнуть, но не смогла, и упала на землю.

Отто в шоке посмотрел на девочку.

– Боже мой, – сказал он, – что ты с ней сделал?

Мысли Карла Хендерсона заметались в попытке найти подходящее объяснение.

Если Отто расскажет, что он видел, и Джули подтвердит его слова…

Кровь Хендерсона застыла в жилах, когда он осознал, что случится.

Если обыщут его дом и найдут…

Нет! Этого нельзя допустить! Если они найдут то, что было в его доме, он обречен на пожизненое тюремное заключение.

Он посмотрел на Джули и внезапно осознал, что выход все же имеется.

Потому что состояние Джули, так же как и Молли неделю назад, было реакцией на пчелиный укус.

Причем состояние Джули было гораздо тяжелее, чем у ее сестры.

Если она умрет, никто не поверит Отто, что бы он ни говорил. Все в городе знали, как сильно старик ненавидел его.

Но если ему удастся создать впечатление, что он пытался спасти жизнь Джули…

– У нее шок, – сказал он Отто, наклонившись и поднимая тело Джули, потерявшей сознание. – Ее необходимо быстро доставить в клинику.

Держа Джули на руках и считая, что он уже нашел выход из своего безвыходного положения, Карл Хендерсон зашагал к своему джипу.

Отто последовал за ним, стараясь не отставать от быстрой походки Хендерсона.

– Ты никуда ее не повезешь! – протестовал он. – В особенности после того, что ты пытался с ней вытворить!

Хендерсон посмотрел на старика, старательно изобразив на лице изумление.

– О чем ты говоришь, Отто? – начал он. – Все, что я хотел сделать…

– Ты пытался изнасиловать ее, проклятый извращенец! – закричал Отто. – Я видел!

Они подошли к джипу, и, уложив Джули на заднее сиденье, Карл Хендерсон холодно взглянул на Отто.

– Ты сам не знаешь, что ты видел, Отто, – сказал он, – но я тебе объясню, слушай внимательно. Опять что-то произошло с пчелами, Отто, вот почему у детей Карен такая сильная реакция на их укусы, я пытался взять образец пчел для того, чтобы выяснить, что с ними происходит! – Посмотрев на онемевшего от негодования Отто, Хендерсон улыбнулся. – Если ты попытаешься кому-нибудь рассказать другую версию, никто тебе не поверит. Они подумают, что ты просто идиот, выживший из ума от старости.

– Джули знает, что ты пытался с ней вытворить, – ответил он, – когда она очнется…

– Если она очнется, – прервал его Хендерсон.

Он включил мотор и, отъезжая, услышал, как старик закричал ему вслед.

– Я обращусь в полицию, Хендерсон! – кричал старик. – Ты сядешь в тюрьму, подонок.

Слова Отто все еще звучали в его ушах, когда Карл Хендерсон, следя за дорогой, обдумывал план своих действий. Если Джули очнется…

Он оглянулся на заднее сиденье.

Девочка была без сознания, и ее дыхание становилось все более и более затрудненным.

Если он замедлит скорость и она умрет, не доехав до клиники…

Но он не может замедлить скорость, если хочет создать впечатление, что сделал все возможное, чтобы спасти ее жизнь.

Для этого необходимо доставить ее в клинику, где ею займется Элен Филмор. Возможно, что кто-нибудь с фермы уже звонит ей.

Элен спросит у него про антивенин, который он обещал доставить ей. Антивенин находился в его портфеле.

И она знала, что лекарство находится в его портфеле, потому что он сказал ей об этом вчера, когда она звонила ему, чтобы ускорить доставку лекарства.

Элен Филмор введет антивенин Джули, и через несколько минут ее дыхание вернется к норме, цвет лица восстановится и отек начнет проходить.

Она очнется.

И она начнет говорить.

Карл Хендерсон продолжал обдумывать свое положение, даже когда въезжал во двор клиники.

И когда его машина остановилась, ответ неожиданно пришел сам собой.

Ответ был прост и элегантен.

И он давал гарантию, что Джули Спеллман никогда не очнется.