История Мелинды Джонс. Шрамы прошлого

«Мелинда, все в городе убеждены, что ты мертва. Ты ни в коем случае не должна рушить эту иллюзию, ради своей же безопасности и душевного спокойствия этих людей».

Конечно, Мелинда признавала его правоту, однако в душе сгорала от желания отправиться на малую родину и хотя бы разочек взглянуть на знакомые улицы, сходить в школу, постоять за прилавком магазина «Бытовые товары и все для дома», побывать в своей спальне и перебрать любимые книги… Но это было невозможно: ее реальные желания превратились в несбыточные мечты, от которых девушке пришлось отказаться.

Онлайн-учебу Мелинда не бросала по трем причинам: во-первых, она поставила себе железный ультиматум: получить диплом об окончании старшей школы не позднее этого года. Во-вторых, обучение помогало отвлечься от дурных мыслей и демона в голове. В-третьих, только так девушка могла создать перед Алланом видимость, что она в порядке и продолжает двигаться к мечте, которая в действительности умерла вместе с ее настоящим именем и прежней жизнью.

Сегодня первой лекцией стояла ненавистная математика. Именно такое чувство Мелинда испытывала, когда садилась слушать лектора и начинала конспектировать информацию, которую он смаковал два невыносимых часа. Тема урока звучала особенно уныло: «Иррациональные и тригонометрические уравнения». От усталости у Мелинды закрывались глаза и клонило в сон, как бы то ни было, черная шариковая ручка не переставала царапать бумагу и вырисовывать цифры и латинские буквы, складывающиеся в нудные условия и решения задач.

Когда лекция закончилась, Мелинда захлопнула крышку ноутбука и облегченно выдохнула. Взглянув на настенные маятниковые часы, она с радостью обнаружила, что до начала следующей лекции остается еще двадцать минут. Из ящика стола девушка выудила пачку сигарет и зажигалку, затем поднялась со стула и подошла к приоткрытому окну. Закурив, она стала всматриваться в пейзаж: яблоневый сад, высокий забор и растущий позади него зеленый океан величественных деревьев. Яблоневый сад, за которым уже целый год никто не ухаживал, пробуждал в душе девушки смешанные чувства. С тех пор, как уехала Вуди, за деревьями совсем перестали следить. Мелинда никогда не питала слабости к садоводству, а Аллану было совсем не до этого.

Теперь, когда деревья не обрезали, не поливали и не дергали вокруг них ползучие сорняки, сад претерпел заметные изменения и напоминал несчастного ребенка, брошенного родителем на произвол судьбы.

Подумать только, ведь еще недавно все в ее жизни было иначе: девушка планировала вернуться домой вместе с матерью, отправить на конкурс сценарий и поступить в университет. Каких-то тринадцать месяцев назад она, та прежняя Мелинда, пребывала в уверенности, будто жизнь полна проблем и череды бесконечных разочарований. Но лишь сейчас, заглянув в свое прошлое, девушке стало ясно: заморочки минувших дней были ничем по сравнению с проблемами настоящего. Перспектива не поступить с первого раза в учебное заведение – сущий пустяк, когда Мелинда сопоставляла ее с вопросом о выживании в мире мстительных вампиров. Нелегкие отношения с матерью, подработка и перепалки с учителями казались глупыми детскими капризами, к которым Мелинда больше никогда не вернется.

Отныне это была пройденная глава ее жизни, оставленная в далеком прошлом.

Докурив, Мелинда вернулась к рабочему месту, бросила бычок в стоявшую на столешнице медную пепельницу и села в кресло. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, но испуганно вскрикнула, когда распахнула веки и увидела свою руку. Карабкаясь вверх по толстовке, на ее предплечье забралась отвратительная толстая сколопендра красно-коричневого окраса. Мелинда несколько раз яростно встряхнула рукой, насекомое отцепилось от ткани и вверх ногами беспомощно шлепнулось на пол. Не медля ни секунды, девушка вскочила и придавила ее ногой, услышав, как хрустнули сегменты панциря. Приподняв ногу, девушка скорчила гримасу: к подошве налипли внутренности мерзкой твари.

– Черт подери… – проговорила Мелинда вслух. Из-за отсутствия стабильного сна, стресса и систематического недоедания, она чувствовала себя разбитой и уставшей. – Это когда-нибудь закончится?..

В миллионный раз осознавая свое бессилие перед происходящим, девушка постаралась выбросить из головы образ ползучего гада. В надежде восполнить свои силы получасовым сном, она, не обращая внимания на гнусный старушечий смех у себя в голове, поудобнее устроилась в кресле, откинулась на кожаную спинку и закрыла глаза.

Мелинда проснулась, когда в дверь негромко постучали. Распахнув отяжелевшие веки, девушка почувствовала нарастающую панику. В голове возник вопрос: неужели в дом пробрался посторонний? Тревога обрушилась с такой феерической мощью, что Мелинда подскочила на ноги как ошпаренная. Приготовившись, что с минуты на минуту в комнату ворвется враг, не пытаясь разобраться в ситуации, она заняла оборонительную позицию. По телу пробежалась волна жара от осознания, что на пороге стоит вампир. Обратившись, Мелинда овладела сверхъестественной способностью ощущать присутствие себе подобных на близких расстояниях.

В точности, как во всевозможных фантастических сюжетах, вампиры могли чувствовать друг друга по недоступным взору аурам. Конечно, в силу юного возраста и неопытности инстинкт Мелинды работал далеко не исправно, но Аллан убедил ее, что со временем способности окрепнут, и девушка не будет испытывать неудобств. Исходящие от других вампиров энергии можно описать как острые, мельтешащие импульсы, воспринимающиеся мозгом и нервной системой, но никак не проявляющиеся визуально.

Когда поблизости оказывался вампир, мысли начинали путаться, пульсировать и окрашиваться в странные и очень яркие тона. В этот раз жуткая способность сработала с безупречной точностью. Мелинде не понадобилось прилагать лишних усилий, чтобы сознание настроилось на новую волну: во что бы то ни стало уничтожить того, кто посмел вторгнуться в ее жилище. Не отрывая взгляда от двери, она неуклюже нашарила рукой массивную пепельницу. По столу тотчас рассыпались сигаретные окурки, но Мелинда не обратила внимания на беспорядок. Когда бронзовая ручка с тихим скрипом повернулась, в комнату заглянул… Аллан. Довольное выражение лица сменилось тревогой, когда юноша взглянул в расширенные от ужаса глаза возлюбленной.

– Хэй, – робко окликнул ее парень. – Что случилось?

Мелинда не отреагировала. На бледное растерянное лицо Аллана она глядела через кроваво-красную призму, а взмокшее от пота тело сотрясала лихорадочная дрожь. Она видела перед собой того, кто не причинил бы ей вреда, и где-то на задворках разума ясно это осознавала, однако не могла противиться охватившему ее безумию. Мир вокруг окрасился алым, а вошедший в комнату вампир казался главным врагом.

Аллан выставил перед собой раскрытую ладонь и шагнул навстречу. Как только это произошло, ее зрачки опасно расширились, а зубы обнажились в оскале.

– Милая, это я, Аллан, – спокойным голосом проговорил парень. – Все в порядке, ты в безопасности. – Сделав еще несколько осторожных шагов, он спросил: – Ты позволишь мне обнять тебя, Мелинда?

Перед взором плясали и извивались тысячи красно-золотистых огней и искрометных точек, напоминающие дьявольскую светомузыку из ночного клуба Преисподней. От стремительно нарастающего давления в черепе глаза жгло адской болью. Казалось, еще секунда – и они лопнут, как надувные шарики, проткнутые острой иглой. В ушах стоял невыносимый звон, а рот наполнился таким обилием слюны, что девушка чувствовала, как тягучие вязкие нити стекают по ее губам.

«Ты позволишь мне обнять тебя, Мелинда?»

Лишь в момент, когда с уст бойфренда сорвались эти слова, затуманенное сознание каким-то образом прояснилось. Кроваво-красная пелена и неконтролируемая агрессия начали рассеиваться и, в конце концов, исчезли.

– Аллан, – прохрипела Мелинда, оглядываясь по сторонам, – что… Что со мной случилось?

Она тонула в омуте печальных, сверкающих серебром глаз возлюбленного и чувствовала, как по щекам струятся слезы. Не прошло и нескольких мгновений, как ноги Мелинды предательски подкосились, словно из них разом забрали всю силу. В груди зародилось и разлилось острое, болезненное чувство.

– Мелинда! – Аллан подбежал и опустился рядом с ней на колени. – Сейчас же ответь: когда ты в последний раз питалась?

Девушка молчала, продолжая горько плакать.

– Мелинда, ответь.

Она приподняла голову и посмотрела на парня остекленевшими глазами, словно не понимая, что происходит и на каком языке говорит с ней Аллан.

– Я спросил: когда ты в последний раз пила кровь?

– Я… не знаю.

Аллан рывком поднялся на ноги и бросился в противоположную часть кабинета, где громоздился массивный книжный шкаф и прислоненный к нему медицинский холодильник. Заглянув в него, Аллан схватился руками за голову и громко выругался.

– Когда ты в последний раз ела? – Теперь его голос начинал срываться на крик.

Мелинда с трудом села и утерла рукавом рубашки мокрые щеки.

– Неделю назад.

– О чем, черт побери, ты думаешь? О чем?!

– Я… О, боже… Аллан, не кричи на меня.

Не говоря больше ни слова, парень развернулся к холодильнику и достал герметичную упаковку с рубиново-алой жидкостью.

– Сейчас же пей, – властным голосом проговорил он, подойдя к Мелинде. – Я не уйду, пока не удостоверюсь, что ты не выпила все до последней капли.

Мелинда поджала губы.

– Аллан, я… не могу.

– Меня не волнует, – грозно отрезал он. – Если не будешь регулярно питаться, у твоего организма возникнут проблемы, которые повлекут за собой необратимые последствия. Вампиру необходимо выпивать минимум пол-литра крови в сутки. На одной человеческой еде далеко не уедешь.

Не отводя сурового взгляда от Мелинды, парень сорвал зубами предохранительный колпачок и протянул ей пакет. Стоило этому произойти, как лицо девушки приобрело неоднозначное выражение: в застывшем взгляде возникли эмоции страдания, растерянности и сильного желания. Из пересохшего горла вырвался хрип, губы приоткрылись, а зрачки расширились так, что от светло-зеленой радужки не осталось и следа. Мелинда превратилась в смертоносного хищника, а дрожащие пальцы сами потянулись к предлагаемому лакомству. Губы сомкнулись вокруг крохотной трубочки с таким наслаждением, будто девушка пила божественный нектар, доставленный из самого Рая.

От откровенного выражения экстаза на лице любимой Аллан смущенно отвел взгляд и подумал, что еще не скоро сможет привыкнуть к этому зрелищу. Во-первых, Мелинда практически никогда не пила кровь при нем, предпочитая уединяться в отдельной комнате, а во-вторых, парень искренне поражался, как сильно менялся ее облик во время процесса. Украдкой поглядывая на Мелинду, в голову Аллана невольно начинали проникать пылкие фантазии. Девушка с усилием втягивала щеки и посасывала короткую прозрачную трубку, растрепавшиеся рыжие локоны ниспадали прекрасным золотом на круглое разрумянившееся лицо, которое Аллану, вне зависимости от обстоятельств, всегда хотелось покрыть поцелуями. Он смотрел на Мелинду и пытался запечатлеть в памяти каждую деталь: светлые веснушки и родинки, пухлые губы и мягкие изгибы утонченного тела, переливающиеся яркие волосы и изумрудные глаза…

Когда в пакете не осталось ни капельки, Мелинда растерянно посмотрела на парня.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Аллан.

«Хотя бы раз не будь лгуньей и скажи ему правду, мерзкая девчонка».

Мелинда горько усмехнулась, удивившись, что в кои-то веки согласна с демоном в голове. Она небрежно вытерла измазанные кровью губы тыльной стороной ладони и прямым взглядом посмотрела на молодого человека.

– Отвратительно.

Наступил поздний вечер.

Молодые люди отдыхали на первом этаже поместья, в стенах просторной гостиной. Аллан стоял, облокотившись о рояль, а Мелинда лениво растянулась на мягком кожаном диване в десяти футах от него. Оба держали в руках по бокалу вина.

– Милая, тебе нужно научиться воспринимать нашу диету с такой же непринужденностью, как и поедание пиццы, – серьезным голосом рассуждал он. – В этом нет ничего плохого, так как вся употребляемая нами кровь – донорская. Еще ни один человек не пострадал ради того, чтобы ты насытилась. Мы не персонажи средневековых легенд и не причиняем вред людям. По крайней мере, далеко не все вампиры это делают.

«Конечно, умник, –язвительно буркнул голос в голове,– если она донорская, это сразу все меняет. Девчонка должна скакать от счастья, что к своим восемнадцати превратилась в кровожадного зверя!»

Мелинда не ответила, а лишь обреченно вздохнула, опустив взгляд на плотно сомкнутые колени.

– Ты понимаешь, что сегодня могла уже не вернуться ко мне? Ситуация могла принять ужаснейшие последствия.

Задумавшись о своей затянувшейся депрессии, Мелинда пожала плечами. Почему-то в тот момент она подумала, что, наверное, проще было бы умереть, чем продолжать жить в постоянном страхе и душевных муках.

– Меня это не пугает.

– Неужели? – с преувеличенным изумлением спросил Аллан, поднося к губам бокал. – А как тебе перспектива превратиться в лишенного разума монстра, который не в состоянии самостоятельно дойти до туалета?

Девушка поджала губы, невольно вспомнив жуткие истории, которые рассказывал ей парень про отказников – вампиров, добровольно отказавшихся от крови.

– Если бы это произошло, я бы уже не смог тебе помочь. Мне известны случаи, когда обращенные впадали в прострацию и переставали пить кровь. Примерно через пару недель они полностью лишались рассудка и превращались в неуправляемых чудовищ. Вампирский организм устроен очень просто: ты можешь постичь вкус долголетия и вечной молодости, но при условии, что станешь вести правильный образ жизни. Стоит этими правилами пренебречь, и тебя ждет смерть. Видеть, как несчастные потерянные люди собственноручно обрекают себя на гибель, – поистине ужасное зрелище, о котором мне хочется навсегда забыть. И уж тем более, не становиться повторным свидетелем этого кошмара.

Девушка скривилась в гримасе и поспешно отпила из бокала.

– Но, Аллан, почему мы не можем питаться кровью животных? Неужели нельзя найти альтернативу?

– Потому что она не дает необходимого эффекта. И к тому же организмы большинства вампиров отторгают животную кровь. – Всплеснув рукой, он добавил: – Срабатывает примерно так же, как и в случае с отравлением.

Переживая внутри знакомое чувство разочарования, Мелинда ничего не ответила. Прочистив горло, Аллан спросил:

– Может быть, ты хочешь поговорить?

Девушка удивленно покосилась на него.

– О чем?

– Мне хочется знать, что на самом деле с тобой происходит. Ты не спишь ночами, плачешь, устраиваешь голодовки, озираешься по сторонам, а твои глаза… Порой я вижу в них столько беспокойства, что мне становится страшно. Позволь мне помочь.

– Ты не можешь мне помочь. В этом-то вся и беда.

– Почему ты так уверена?

– Потому что мне нужно время, которое ни ты, ни я, ни кто-нибудь другой не сможет дать, – солгала Мелинда, думая, что для начала неплохо бы избавиться от засевшего в ее мозгах дьявола, о котором она по определенным причинам не могла рассказать. Пускай девушка и понимала, что слышимый ею голос – галлюцинация, ей было страшно идти на риск, ибо сущность пообещала сделать нечто ужасное, если Мелинда обмолвится про нее хоть словом. – Еще год назад я жила обычной жизнью подростка, в которой имела дом, школу, мечты, надежды и… – Допив вино и поставив бокал на журнальный столик, Мелинда тяжело втянула носом воздух, собираясь произнести вслух слово, которое весь последний год причиняло невыносимую боль: – …семью. Тебе известно, что не так давно я в одночасье лишилась всего. Я не могу принять новую жизнь так быстро, как тебе того хочется.

Аллан поставил бокал на отполированную крышку рояля и подошел к Мелинде. Присев рядом, он обнял ее за плечи.

– Твой дом здесь, рядом со мной.

– Настоящего дома я лишилась, как только переступила порог этого.

Парень устало потер ладонями лицо. Было видно, что разговор совсем его не радует.

– Хорошо, – снисходительным тоном отозвался он. – Даже если ты не считаешь поместье своим домом, пусть будет так… Это не важно, и я совсем не злюсь. Мне лишь хочется, чтобы ты не ощущала себя подавленной. Скажи, если я делаю что-то неправильно.

– Дело не в тебе, Аллан. – Мелинда подняла голову, поймав обеспокоенный взгляд молодого человека. – Я просто не могу быть нормальной, потому что бо́льшую часть времени провожу в депрессии, а еще у меня такое ощущение, словно ко мне в голову залезли и что-то переключили.

«Поосторожнее с выражениями, девочка».

Мелинда вздрогнула от угрожающих интонаций в хриплом призрачном голосе, затем инстинктивно посмотрела в сторону и увидела, как по направлению к ней быстро несется тройка длинных жирных сколопендр. Внутри взметнулась волна паники, девушка скривилась и негромко застонала. Напрочь позабыв про Аллана, она как ошпаренная подскочила на ноги и одним ударом прикончила сразу троих многоножек.

– Ты что делаешь? – удивился парень, проследив за судорожными движениями девушки. – Зачем ты… топчешь пол?

– Я только что раздавила маленького паука, – с непроницаемым выражением лица соврала Мелинда, возвращаясь на свое место. – Не сдержалась, прости.

Парень кивнул, удовлетворившись объяснениями девушки. Прочистив горло, он сказал:

– Думаю, ты куда быстрее избавишься от депрессии, если вернешься к творчеству и начнешь строить планы, как и хотела в прошлом году. Я же сказал, что оплачу любой университет, который ты выберешь.

Когда парень закончил говорить, и до Мелинды долетел смысл каждого сказанного слова, она испытала чувство, словно в голову впечатали тяжелую шипованную булаву. Аллан упомянул про перспективы, но одна только мысль об этом уничтожала ее изнутри…

– Я не хочу обсуждать сейчас эту тему.

– Но почему?

– Если ты действительно хочешь знать, скажу так: я не вижу смысла строить творческую карьеру, так как больше не человек.

– Разве это так важно?

– А ты хочешь сказать, что нет? – раздраженно выпалила она. – Я навсегда застряла в восемнадцатилетнем возрасте! Из-за внешности люди даже всерьез не станут меня воспринимать, а тот факт, что я не старею… Со временем он вызовет невероятный скандал, особенно если придется общаться с одними и теми же людьми в кругах киноиндустрии.

– Ты всегда можешь творить дистанционно. Зарабатывать признание и писать крутые сценарии, при этом не мелькая на каждом мероприятии, интервью и представлении.

– Но не о такой жизни я мечтала, Аллан. Не о жизни затворника.

– Неужели творчество тебе нужно лишь для того, чтобы все люди мира знали тебя в лицо? Ради какой-то мнимой популярности и глупых светских вечеринок? Я думал, что, прежде всего, это твоя отдушина и любимое дело, которому ты хочешь посвятить свою…

– Так и есть! – прервала его девушка на полуслове. – Писательство и кино – моя отдушина, моя страсть, мой смысл существования. Но и в тени я прятаться не желаю, потому что хочу прочувствовать жизнь сполна.

– А разве кто-то говорил, что придется прятаться в тени? Мне просто хотелось сказать, что иногда придется проявлять осторожность. – Уголки рта Аллана дрогнули в улыбке. – Посмотри на меня, я уже сто двадцать четыре года живу полноценной жизнью, а в прошлом вообще регулярно гастролировал с сольными музыкальными выступлениями. Как видишь, ничего плохого не произошло, и никто не уличил меня в том, что я какой-то не такой.

– Даже если я осознала свое призвание писать, то растеряла вдохновение. Садясь за работу с отличной, казалось бы, идеей, я открываю чистый лист и всякий раз его закрываю, потому что в голову не идет ничего. Ноль. Мне не под силу написать ни строчки.

– Я знаю, что сейчас тебе трудно это осознать, – накрыв ладонь девушки своей, тихо произнес Аллан. – Но рано или поздно все наладится, а творческий кризис пройдет. От тебя требуется лишь взять себя в руки и с мужеством пережить этот непростой период.

Девушка фыркнула.

– Звучит не слишком убедительно.

– Уверен, если ты поступишь в университет и вольешься в деятельность, обязательно почувствуешь творческий подъем.

Аллан вздохнул и рассеянно пригладил рукой темные волосы.

– Я знаю, как ты мечтала учиться, и мне бы очень не хотелось, чтобы ты так просто отказывалась от своей мечты. Когда меня только обратили, я тоже испытал что-то похожее на кризис, но со временем это прошло, и я смог дальше заниматься музыкой…

– Нет, – твердо отрезала Мелинда и высвободила свою руку. – Я не желаю говорить о гребаном университете, потому что никуда поступать не собираюсь. А то, что ты пытаешься сравнить меня с собой, это… это глупо! Ты обратился при других обстоятельствах, твои родные не умирали и…

– Но мне, как и тебе, было тяжело. После обращения братья на долгие годы отрезали меня от человеческого общества. Я тяжело переживал разрыв с друзьями и одиночество.

– Это все очень грустно, но тем не менее ты не терял комфортную жизнь, дом и семью, а значит, не можешь с уверенностью раздавать мне советы.

– Мелинда, я всего лишь хочу сказать, что у каждого в жизни случаются сложные периоды. Суть в том, что нельзя опускать руки без боя.

– Мне не становится лучше, когда ты пытаешься навязать стремления, к которым я больше никогда не вернусь.

– Не говори глупостей.

– В отличие от тебя, я не боюсь посмотреть правде в глаза и принять очевидные факты.

– О чем ты вообще? Какие еще очевидные факты я не могу принять?!

– Признайся, ты покончил с музыкой не потому, что перестал видеть себя в профессии, а потому, что с обращением тебя покинуло творческое вдохновение. Это проклятие для таких, как мы.

Стоило этим словам сорваться с губ, как лицо Аллана из растерянного и печального сделалось непроницаемым и жестоким, словно железная маска. Его словно накрыла какая-то необъяснимая мрачная тень, в которой не было ни намека на снисходительность. Аллан выглядел так, будто Мелинда только что затронула самые болезненные струны его души.

– Никакого проклятия не существует, Мелинда!

– Я не верю.

– Я покончил с музыкой, потому что меня бросила девушка, когда-то значившая для меня все. Она так прочно связывала меня с миром музыки, что всякий раз, когда я садился за инструмент, перед глазами всплывал образ той, что плюнула мне в лицо и растоптала сердце. После того как Ленора меня оставила и ушла к другому, я не мог подходить к инструменту двадцать лет, а когда боль, наконец, отступила и я сел за рояль, то обнаружил, что музыка захватывает меня так же, как и раньше.

Тему бывших отношений Аллана они обсуждали всего раз, когда Мелинда настояла, чтобы парень рассказал ей о своем прошлом. Тогда он не сообщил ей ничего нового, потому что незадолго до этого Вэлла уже успела раскрыть ей всю информацию. Позднее Мелинда даже не пыталась выпытать у Аллана что-то еще, так как не хотела в очередной раз наблюдать за его болезненной реакцией на эти тяжелые воспоминания. Поразившись внезапной откровенностью, Мелинда оцепенела.

– Почему ты не рассказывал об этом раньше?

– А почему я должен рассказывать тебе вещи, о которых не то что говорить, а даже думать не желаю?

– Потому что мы с тобой рассчитываем на совместное будущее. Это нечестно, ведь ты знаешь о моей жизни все.

– Что бы тебе дала эта информация? – Его ясные светло-серые глаза угрожающе потемнели, плечи напряглись. – Мы живем здесь и сейчас, Мелинда. Я не хочу бередить старые раны и вспоминать трагические эпизоды своего прошлого.

– Если ты не можешь рассказать мне о своей жизни, как я могу тебе доверять?

Аллан взглянул на Мелинду с подозрением.

– Пусть я и не треплюсь о прошлом, но зато делаю для тебя все, что в моих силах, – сердито процедил молодой человек, поднимаясь с дивана. – Я стараюсь наполнить твою жизнь всем, о чем только можно мечтать… И что получаю взамен? – Аллан горько улыбнулся, неторопливой походкой направляясь в сторону рояля. Взяв почти нетронутый бокал, он несколькими щедрыми глотками осушил его содержимое. – Недоверие? Серьезно?

– Ты рассказал мне, что на самом деле Себастьян сотворил с моей мамой. Он стер ее личность и наложил чары, превратив в другого человека, так?

Аллан смотрел на девушку с непониманием.

– Ты говорил, что если вампир проделывает такой фокус с человеком, то назад пути нет. Жертва до самой смерти будет чувствовать слепую привязанность к своему господину и не осознавать ее. Даже если обратится в вампира. – Девушка стиснула зубы, вспоминая изменившуюся, ожесточенную женщину, в которую превратилась ее мама. – И самое страшное, что человек этого никогда не осозна́ет, верно?

– Мелинда, я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Откуда мне знать, что ты не проделал со мной то же самое?

После прогремевших слов в гостиной повисло гробовое молчание. От удивления Аллан открыл рот, не в силах, кажется, выдавить из себя ни звука. Огонек в его глазах потух, они наполнились болью.