Девять Жизней. За час до полудня
- -
- 100%
- +
Наряд девочки вызвали. Через несколько минут подъехал УАЗик, из него – прям как в кино – красиво повыпрыгивали парни в камуфляжной форме и масках, с оружием. Пока они дружно шерстили палисадник и кусты вокруг больницы, я с грустью думала, что если муж мой узнает о том, что сегодня произошло – можно будет попрощаться мне с работой…
Потапа не выловили. Я вцепилась в командира, заглянувшего подписать вызов – и он молчаливо кивнул мне в сторону машины. Потом, высадившись со мной у дома, так же молча двинул за мной в подъезд, дождался, когда мне откроют дверь. Кивнул изумленному моему мужу, развернулся и почти бесшумно исчез.
Больше Потап в наркологии не появлялся – по крайней мере, пока я там ещё до своего декретного отпуска дорабатывала. Может, его ещё никогда не ловили таким внушительным отрядом и он испугался, может, нашёл себе более комфортное местечко, или попался где-нибудь и угодил в места не столь отдаленные, где излечился по неволе от своего пагубного пристрастия… А может, умер от передозировки в каком-нибудь тёмном углу. Выбор у него, приходившего не на лечение, был не так уж и велик, в конце.
Ах, эти ночи в стране грёз…
Первое ночное дежурство. У кого-то оно случается ещё во время учёбы в институте, или на интернатуре, если твоя родная дисциплина неразрывно связана с работой в отделении, будь то терапия или хирургическая практика. Обычно ты, будучи зелёным нетерпеливым студентом, суёшь нос во все, что тебе никто не собирается демонстрировать, потом пытаешься участвовать в том, куда тебя не особо зовут – ну а потом – старательно избегаешь кажущихся слишком простых и уже виденных и даже! ха! производимых тобой уже не раз манипуляций! В любом случае, на каждом этапе рядом всегда есть кто-то старший, опытный, который руководит процессом – и несёт ответственность за то, что происходит. И к тому моменту, как становишься самостоятельным, не раз и не два все делаешь под присмотром.
Так уж вышло, что чаша студенческих ночных дежурств меня практически минула… Дежурство толпой в неотложке и на скорой вспоминается как маята – нас много, приткнутся негде, мы всем мешаем, ночи тихие, мёрзнут ноги, хочется домой и есть. Интернатура под загадочным для моих родителей аббревиатурой ВОП для меня, беременной первую ее половину и кормящей мамашкой – вторую – была мимолетной и незапоминающейся ничем, кроме хронического недосыпа и перманентного поиска аптеки с протарголом… Диплом – и я – ура! врач общей практики. Согласна, звучит как-то уж совсем расплывчато, но ведь и все полученное за семь лет в институте где-то рассортировано по полочкам, а где то и свалено в не разобранную кучу в голове. Так что, всё находится в равновесии… Пройденная специализация по психиатрии и наркологии пришлась впору – что не улеглось и не рассортировалось – было запихнуто в чёрные мешки и задвинуто подальше, в самые дальние уголочки памяти. И вот я, новоиспеченный специалист, психиатр-нарколог, не хухры-мухры, выхожу на работу в – ну конечно же, наркологический центр… А точнее, в поликлинику при нём. Работа в поликлинике – это песня.
Работа в наркологической поликлинике – особая песня… И оказалось, что мне положены ночные дежурства… В том же здании на двух верхних этажах стационар, на первом этаже – круглосуточная экспертиза. Как положено, медсестры, приходящий дежурный врач—реаниматолог, которого я не знаю, и он там где-то недосягаем в недрах закрытой реанимации… И я, дежурный нарколог, одна в ответе за всё, что происходит на этих пяти этажах. Специфика наркологического стационара состоит в том, что пациенты ведутся и контролируются очень интенсивно в дневное время лечащими врачами, поэтому ночи проходят всегда довольно спокойно и вмешательство дежурного врача ночью требуется крайне редко. Зачастую дежурство заключает в себя несколько экспертиз приехавших самих или привезенных ДПС водителей и пару плановых обходов отделений… Но мне, судя по всему, крупно повезло.
Как только стемнело, приехал первый наряд с ДТП. Опытнейшая медсестра, дежурившая со мной, руководила процессом как кардинал Ришелье. Быстро, чётко – и незаметно для чужих глаз. За что я была ей безмерно благодарна. Последняя точка в документах – и я выпроваживаю обоих водителей и инспекторов. Ура! В голове всплывает вопрос – почему я на специализации даже не видела, как это всё происходит? Не научилась… Вот не надо было мне так думать, наверное… Потому как жизнь решила предоставить мне все возможности, чтобы набить руку, шишки и оскомину. Буквально, спустя час – успела пройтись по отделениям и убедится, что все в порядке – на дорогах стало происходить нечто. Экспертизы шли одна за другой, без перерыва. В коридорчике столпилась куча народа в ожидании, когда дойдёт их очередь. Где-то на четвертой экспертизе у меня включился автопилот, все было нормально, я справляюсь, ура!
И тут – звонок из отделения. Просят подняться, срочно. Бегу с первого на пятый этаж. Давлю пипку звонка на двери. Открывает медсестра. Закрывает за мной. Всё, как положено. Полный коридор народу – из палат все выскочили, шум и гам. Над столом сестринского поста часы – пол-двенадцатого. Медсестра ведёт меня в конец коридора, по дороге выясняю – один из пациентов, наркозависимый, в стационаре не первый раз, госпитализирован позавчера, по назначению всё получает… Останавливаюсь на полпути – что всё отделение делает в коридоре? Пожар? Нет? Все по койкам! Народ нехотя и медленно рассасывается, ну как же – один из них что-то учудил, а досмотреть? Вижу, наконец, причину переполоха, высокий худющий мужчина лет тридцати пяти, так сказать лицо кавказской национальности. Медсестра шепотом рассказывает- это лицо разгрызло одноразовый станок, кусок лезвия со свободным краем за щекой. Требует дозу, деньги, одежду и свободу… Видно, видя меня впервые, медсестра решает нужным подсказать – санитаров в отделении, что б его …зафиксировать, нет, вызвать бы милицию… как обычно в таких случаях. Сказать, что я удивилась – это ничего не сказать. Как, нет санитаров? Как, две медсестры всего? Милицию – как обычно? Смотрю назначения – достаточно, чтоб успокоился и недостаточно, что б загрузился. Ничего не понимаю… Говорю жарко бунтующему небритому:
– Дозы нет, деньги – ещё не заработала, одежда Ваша у родных дома – на свободу можете отправляться хоть сейчас – в футболке, трениках и резиновых шлёпках. Судя по адресу в истории (далекий Пришахтинск), и погоде, к утру у нас будет новый подснежник.
Пока собеседник пережёвывает услышанное и мусолит лезвочку за щекой, звоню завотделением. Ну уж пусть простит поздний звонок неумехи и незнайки – но я и в самом деле не пойму, из гарпуна что ли по болезному препаратами стрелять? Что мне с ним делать? Почему не загружен по полной и не сопит смирно до утра? Слышу в трубке:
– А, что-то он в этот раз рано спёкся, вызывай милицию, пусть подержат его, пока девчонки колоть будут. – и диктует мне назначения для укрощения строптивого. И в конце фраза, достойная Макиавелли:
– Ну ему это всё-равно, как слону дробина, заобщайся с командиром, скажи, Гоги через часок всё-равно забрать придётся…
Обещаю страшному Гоги всё, что его душа пожелает, минуток через пять. Прошу лезвочку отдать. Не отдает. Иди, говорю, вещи собирай, пойду выписку готовить. Снизу, с экспертизы, уже раз пять звонили. Спускаюсь… Беру двух ДПСников и прошу побыть в отделении до приезда группы, на ходу объясняю ситуацию. Они не очень счастливы, но не отказывают… Звоню, вызываю наряд, рядом суфлёром моя медсестра. До приезда группы успеваем провести одну экспертизу. Группа приезжает быстро, очень эффектно – броники, каски… Суровые молчуны без одышки бегут на пятый этаж. Дверь открывает медсестра. Через пару минут в Гоги вкачано всё, что было можно вкачать, лезвие изо рта вынуто, краем глаза замечаю, что вещи собраны – медсестры уже готовы к выселению… может, всё-же не придется? Подписываю документы, благодарю командира, впереди – экпертизы…
Время этой ночью измерялось их количеством. Спустя четыре наряда ДПС – одно ДТП с пострадавшими, один водитель с сахарным диабетом, парочка водителей на самом деле подшафе – Гога восстал из забытья. Постовая медсестра обреченным голосом сказала по телефону:
– Ирина Анатольевна, вызывайте ребят…
Вызываю… Беру с собой в отделение очередных инспекторов, снова всё объясняю, мне снова не отказывают… Наряд заскакивает в отделение следом за нами, Гоги, успевшему схватить полотенце и ведущему охоту на медсестру, чтоб её придушить, неласково прикладывают небритым лицом несколько раз в пол. Забирают… Вижу, как у медсестры с многолетним стажем работы в наркологическом стационаре глаза наливаются слезами, мелко дрожат плотно сжатые губы… Звоню вниз, на экспертизу, прошу подождать ещё несколько минут… Спрашиваю: «Мы всё добро в это одно лицо утолкли, или ещё есть, чем успокоится трём слабым женщинам?» Она непонимающе смотрит на меня, вторая медсестра подхватывается, говорю ей вслед назначения – чего тихариться, не спит никто в отделении… Прибегает, делает укол своей сослуживице. Та сидит, тихо плачет. Мне идти надо уже.
– Девчонки, – говорю, – давайте-ка чайник поставьте, попейте, да поспите по очереди. А я зайду, как экспертизы разгребу.
Бегу вниз – там народу – не продохнуть… На часах полчетвертого… Последнюю экспертизу заканчиваю пятнадцать минут восьмого… Поднимаюсь наверх. В отделениях всё тихо. Смотрю на стопку исписанных актов на столе, на шеренгу пробирок в штативе. Семнадцать экспертиз… На свой даже не вытащенный из пакета вчерашний ужин…
Впереди – дневной приём…
К слову сказать, конечно, я перепугалась потом, когда начали меня все жалеть и ужасаться, а до этого мне ж сравнить не с чем было, вот и думала, что так и должно было быть!
Владимир Платонов
Панацея от жизни
«Ну, что же, вот он – кристалл! Анализатор даёт подтверждение по всем четырнадцати параметрам! Кто бы мог подумать, что он находится здесь, на этой планете? Сколько копий сломано из-за него? Сколько погублено жизней и искалечено судеб? Этот кристалл на целое столетие вверг в огромную межзвёздную войну население шестнадцати цивилизаций в двух галактиках! На его поиски потрачены астрономические суммы! В его розыске задействованы колоссальные ресурсы мощнейших транспланетных корпораций! Сто шестьдесят девять экспедиций, оборудованных по последнему слову науки и техники, за последние пятьсот лет обшарили более четырёхсот возможных мест его нахождения абсолютно безрезультатно! А сколько их пропало без вести? О нём написаны книги и сняты фильмы, множество писателей и режиссёров стали лауреатами самых различных премий! Но никто – никто и никогда не видел его воочию, поскольку его существование было доказано лишь теоретически! Были многочисленные попытки создать его искусственно, но в итоге сумели сделать только основу для питания приборов вроде этого анализатора. И вот я сижу прямо напротив него и запросто так смотрю на одно из месторождений!» – так думал Майкл, сидя на камне и глядя на вздымавшееся в небо гигантское кристаллическое зерно.
«Миллиарды мегакредитов потрачены на поиски, а он, оказывается, здесь, всего-то в пяти парсеках от Земли! Огромные зёрна кристалла россыпями лежат прямо на поверхности планеты! Разработка и добыча будут стоить сущие пустяки!» – продолжая рассматривать находку, мысль за мыслью перебирал в голове старый космический бродяга…
Руководитель управления грузоперевозок «Транспланетной корпорации времени» Майкл Маковский вообще-то не был стар. На свой нынешний пост он пришёл прямо от штурвала большого пассажирского лайнера, поработав до этого почти на всех типах космических челноков. Он был опытным пилотом и путешественником, но его возраст был ещё далёк от той стадии, когда хорошо помнишь содранную в детстве коленку, но не можешь найти утром очки, потому что забыл, куда их положил с вечера.
Срочный вызов на конференцию по изменению торговой политики корпорации не предполагал промежуточных остановок. Однако, при выходе из гиперпространства бортовой компьютер выдал сообщение об ошибке с номером, говорившем о неверных координатах окончания пути. Запустить главный двигатель вновь не удалось, но, на счастье, корабль вынырнул неподалёку от звезды, явно имеющей планету земного типа. Майкл совершил вынужденную посадку, но о непредвиденной задержке особо не переживал. Времени до начала первого совещания было достаточно, ремонтная база корабля была очень хорошо оснащена, а сам пилот когда-то работал в ремонтном доке и знал, как чинить двигатели и устранять прочие неполадки.
Обычно Майкл прибывал на мероприятия, подобные предстоящей конференции, один, но в этот раз программа была такой насыщенной, что ему пришлось взять с собой секретаря-референта – молоденькую симпатичную девушку по имени Нора, совсем недавно взятую на работу в офис, но отлично справлявшуюся со своими обязанностями. Она, конечно же, изучала обязательные курсы «Внеземелье», «Межзвёздные коммуникации» и «Общий курс управления космическим челноком», но всерьёз путешествовать по галактике ей пока не доводилось, а пилотировать корабль самостоятельно – тем более. Поэтому она весьма эмоционально восприняла известие о вынужденной посадке, но, видя полную безмятежность и уверенность Майкла, быстро успокоилась.
– Странно! – произнёс после посадки Майкл и замолчал в раздумии.
– Что странно? – вопросом ответила ему спутница.
– Я не выключал посадочный двигатель! Похоже, он выключился сам!
– Серьёзно?
– Готов поклясться! Хотя…, чёрт его знает! Ну, да, ладно! Нужно выйти, осмотреться. Пойдёшь?
– Это вообще надолго?
– Нет. Пары – тройки часов, думаю, мне хватит.
– Тогда не пойду. Я, пожалуй, лучше… Майк! А что это за сигнал?
– Где?
– Да, вот, на этом приборе! Вот этот зелёный мигающий огонёк!
– А, это! Это детектор «Кристалла бессмертия», тоже, видимо, в починке нуждается. Его устанавливают в обязательном порядке на все корабли любого класса, но я ещё ни разу не видел, чтобы он работал. И ведь его не отключишь, у него особое автономное питание!
– Смотри-ка! Приборная панель погасла! И свет погас! Что это такое?
Майкл задумчиво обвёл взглядом погасшие мониторы рубки управления и произнёс:
– Ясно! Этот детектор, видимо, заблокировал электронику. По протоколу, если он включается, пилот или командир корабля обязаны выполнить действия по инструкции номер один, предписывающей немедленное исследование планеты на предмет поиска «Кристалла бессмертия», и пока не будет выполнена эта инструкция, прибор не позволит лететь дальше. Так что это он виновник нашей остановки, хотя я сталкиваюсь с этим впервые, но вот вопрос – почему при этом погас ещё и свет? Ведь и пространственный коммуникатор, наверное, не работает тоже!
– Почему?
– Видимо, что-то не так с детектором!
– Аварийное освещение не включается тоже из-за него?
Майкл немного посидел молча и сказал:
– Да, скорее всего. Иной причины я просто не могу себе представить. Отключить резервный генератор очень трудно, почти невозможно. Так что, вероятно, это он. Ладно, есть в этой ситуации и плюсы.
– Какие? – с надеждой спросила Нора, которая уже начала беспокоиться от последних новостей.
– Не надо будет тратить время на подготовку ремонтной базы, поиск и устранение неисправности. Нужно выполнить эту чёртову инструкцию по протоколу, и прибор разблокирует всё сам.
– Майк, мы что, и вправду можем найти «Кристалл бессмертия?»
– Ну, что ты! Нет, конечно! – рассмеялся в ответ на такой наивный вопрос первый пилот, он же – командир корабля.
– А как же он тогда выключится?
– Есть шесть обязательных процедур проверки, если результат хотя бы одной из них отрицательный, детектор выключается и снимает всю блокировку.
– Но, если что-то не так с детектором, то он может и не снять блокировку?
– Чрезвычайные ситуации допускают его отключение, так что я знаю, как это сделать. Ну, я пошёл! Не скучай! Связи у нас с тобой нет – всё обесточено, но полагаю, более двух часов я не задержусь. Впрочем, всё должно восстановиться ещё до моего прихода, сразу по окончании последней процедуры проверки.
С этими словами он встал, зашёл в отделение Главного механика, не без труда, в темноте нашёл нужное оборудование и вышел из корабля. Скафандра на нём не было – он был не нужен, поскольку воздух был пригоден для дыхания, как показали анализаторы ещё до входа в плотные слои атмосферы.
Для точности измерений по инструкции следовало отойти на пару километров от корабля. Майкл шёл по зелёной траве, удивительно похожей на земную, и мысленно напевал весёлую песенку. Он пребывал в прекрасном настроении и сам удивлялся внезапному ощущению полной беззаботности. Пейзаж вокруг него гармонично сочетал земную похожесть с инопланетным контрастом. Голубое небо с редкими перистыми и кучевыми облаками было точь-в-точь земным, однако диск местного светила был гораздо меньше и ярче привычного Солнца. Частые холмы были покрыты зеленью, но их вершины имели причудливые острые концы, что было не характерно для Земли. Зелёный цвет местной растительности говорил о преобладающем царстве хлорофилла, но сами растения при ближайшем рассмотрении имели весьма диковинный вид.
Майкл отошёл уже довольно далеко от корабля, он подходил к какой-то долине, как вдруг, внезапно открывшийся новый вид заставил его остановиться и замереть. В то же мгновение зуммер специального анализатора подал настойчивый сигнал к началу проверки. Долина, открывшаяся взгляду, была испещрена выходящими на поверхность планеты скоплениями кристаллических зёрен гигантского месторождения. От мгновенно пришедшей в голову догадки – что это за кристаллы? – захватило дух и, не смея поверить в правильность идеи, Майкл дрожащими пальцами начал разворачивать аппаратуру.
Немного раньше ему показалось, что на горизонте мелькнуло ещё нечто очень интересное, но открывшийся вслед за этим вид и сигнал анализатора отвлекли его внимание…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.