Сон о сне. Стоит лишь пожелать…

Глава 1 Эллиот

Настенные часы пробили полдень. От неожиданно громкого звука я подскочила на месте, протирая заспанные глаза, и тут же огляделась по сторонам: если миссис Дингл увидит, что я сплю – с работой можно попрощаться. Вообще-то она очень хорошая женщина и я многим ей обязана. С тех пор, как я переехала в Лондон, приходилось рассчитывать только на себя. Возвращаться домой не было ни малейшего желания. Долгое время я не признавалась даже себе в том, что избегаю места, где родилась и выросла. Если я не могу исправить прошлое, так почему бы не попытаться убежать от воспоминаний о нём? Так я решила, и пока мне везло: миссис Дингл, по какой-то не понятной причине, прониклась ко мне симпатией, и уже через некоторое время у меня появились съёмная квартира, работа в книжном магазине и тройка друзей, работавших в кафетерии напротив. Я была почти счастлива. Настолько, насколько могла себе позволить.

Надеюсь, задремала я ненадолго и никого из посетителей не пропустила – даже входной колокольчик вряд ли бы смог разбудить меня. Потянувшись, стала массировать затекшую шею, и в тот же момент помещение, оповещая о новом клиенте, наполнилось приятным мелодичным звоном. Я тотчас выпрямилась на стуле и приняла более-менее рабочий вид, на всякий случай пригладив волосы. Посетителем оказалась как раз-таки миссис Дингл, и я мысленно послала благодарность кукушке в часах, так вовремя разбудившей меня.

– Добрый день, – приветливо улыбнулась я пожилой темнокожей женщине, наблюдая, как та неспешно подходит к прилавку. Невысокого роста, примерно по плечи мне, с короткими тёмными волосами и очаровательными морщинками в уголках тёплых карих глаз.

– Здравствуй, Амели. Как работается?

– Работается? Да хорошо…

Ага, просто замечательно. За весь день было только четыре посетителя, и двое из них просто зашли погреться. Судя по усмешке миссис Дингл и тому, как она оглядела помещение, мысли мои ясно отразились на лице.

– Сегодня канун Рождества, все заняты подготовкой к празднику, – произнесла женщина, устало рассматривая книжные полки. Было не сложно догадаться, чем вызвана эта грусть: год назад умер её муж, поэтому с Рождеством у хозяйки магазина связаны не самые лучшие воспоминания. Мне хотелось как-то утешить её, но нужные слова никак не приходили, а те, что были – казались слишком банальными и сухими.

– Сегодня обещал приехать Крис с семьей, – вдруг оживилась женщина. При упоминании о сыне она всегда лучезарно улыбалась, и не ответить ей тем же было просто невозможно.

– Кэрри и Лиза, наверно, уже совсем большие стали, – произнесла я, вспомнив про её внуков, которых видела лишь на семейных фотографиях.

– Да. Им уже по пять лет…

– Миссис Дингл… – сказать было нечего.

Женщина перевела на меня взгляд, улыбаясь:

– Не бери в голову. Не стоит грустить в такой день.

Бросив взгляд на настенные часы, она покачала головой и неторопливо направилась к выходу, а обернувшись у двери, добавила:

– Что-то мне подсказывает, что посетителей сегодня не будет. Так что давай, собирайся и иди отмечать.

– То есть… Вы меня отпускаете? – выдохнула я. – А как же рабочий день?

– В конце концов, я тут хозяйка или нет? – напустила она на себя псевдо-грозный вид. – Да, и у тебя след от ладони на подбородке.

Я виновато улыбнулась, потирая покрасневшую кожу. Миссис Дингл, не сдержав усмешки, помахала рукой:

– Весёлого Рождества, дорогая.

– И вам весёлого Рождества! – прокричала я в спину уходящей женщине.

***

Закрыв магазин, я решила навестить Юми. Подруга была уже на восьмом месяце беременности и, чтобы избежать возможных неприятных сюрпризов, лежала на сохранении. Больница находилась неподалёку от моей работы, потому я решила пойти пешком. Да и погода располагала к неспешной прогулке – к середине дня заметно потеплело. Вскоре, смеясь и напевая рождественскую песенку, мимо пронеслась стайка ребятишек. Их детская непосредственность вызвала на лице улыбку: я представила, как совсем скоро у Юми и Дэна появится свой озорник, который будет также носиться с друзьями по улице, наслаждаясь беззаботным детством. Или стремясь поскорее вырасти, как все дети.

Задумавшись, я не заметила, как с кем-то столкнулась. Сумка соскользнула с плеча и повисла на локте. Подняв голову, я встретила пристальный взгляд серых глаз. Казалось, они пронизывали меня насквозь, пригвоздив к месту. Внутри вдруг всё похолодело и медленно, будто змея, выползающая из своего убежища, начала подниматься волна беспричинного страха, а обладатель странных глаз – высокий мужчина с необычными белоснежными волосами – только презрительно хмыкнул, будто его совсем не удивила моя реакция. Чувствуя себя последним трусом, я ускорила шаг, практически перейдя на бег, а потом, не выдержав, обернулась, успев заметить, как его фигура скрылась за поворотом. «Очередной фрик, любящий произвести впечатление» – мысленно фыркнула я, игнорируя отчаянно колотящееся сердце.

Юми встретила меня в палате, лёжа на кровати и доедая яблоко. Рядом на тумбочке стояла ваза с фруктами, пара пирожных и распечатанная плитка шоколада.

– Тебе плохо с этих яблок не будет? Ты их целыми днями ешь, – облокотившись на дверной косяк, я скрестила руки на груди.

– И тебе привет, дорогая, – усмехнулась подруга, снова откусывая кусок. И, указывая пальцем на живот, добавила. – Это не я, это все он! Я же не могу отказать ребёнку!

– Нашла себе оправдание, – вздохнула я, проходя в палату. В мыслях до сих пор мелькало лицо незнакомца и его странные, пугающе красивые глаза. От воспоминаний по коже пробежали мурашки – абсолютно не свойственная мне реакция. Но стоило признать, что в этом типе было что-то… неестественное. Прогнав образ, я перевела взгляд на подругу. Незачем пугать её глупыми мыслями, больше похожими на бред сумасшедшего – это всего лишь мои милые странности.

– Угощайся, – Юми кивнула в сторону сладостей. – Шоколад очень вкусный.

Одного ответного взгляда хватило, чтобы подруга тут же виновато улыбнулась.

– Прости… Тогда – пирожные? И, так и быть, даже поделюсь с тобой яблоками.

Хмыкнув, я взяла кремовое. О причинах моей нелюбви к шоколаду мы старались не вспоминать.

– Как ты? Что говорят врачи?

Юми пожала плечами, снова откусывая яблоко.

– Говорят, мне осталось недели две-три. Ну, в смысле, до родов, – поспешно добавила она, заметив выражение моего лица.

– Сто раз тебе говорила – не смей так шутить! Вы, беременные, вообще должны быть до крайности суеверны…

– Амели…

– И не объедаться целыми днями, тебе от такого количества яблок плохо станет!

– Амели!

– И вообще, куда смотрит твой муж? У тебя от сладкого будет кариес!

– Амели! – воскликнула Юми.

– Что? О тебе же беспокоюсь.

– Я вижу, – усмехнулась подруга, протягивая салфетку. – Спасаешь меня от кариеса, как благородно. У тебя крем на колени капает.

Выбросив использованную салфетку, я обернулась к Юми. Та смотрела на меня с интересом, немного склонив голову набок.

– Что-то не так? Ещё где-то пятно?

– Нет, нет, – рассмеялась подруга, – просто засмотрелась на твои волосы. Ты перекрасилась в красный?

– Нет, это просто свет так падает. Они по-прежнему рыжие.

– Красиво, – протянула Юми. – Будто огонь.

– Юми, не смущай меня. Не первый раз их видишь, – проворчала я, не скрывая, впрочем, довольной улыбки.

– Ладно, не буду, а то возгордишься ещё, – усмехнулась подруга, удобнее устраиваясь на кровати. – Как твоя работа? Ничего нового?

– Да, всё, как обычно. Ты же знаешь, я не люблю шумные толпы, а там так тихо, спокойно…

– … и покупателей почти нет, – поддакнула Юми. – Удивительно, что твоя миссис Дингл ещё не продала кому-нибудь этот магазин. Его же хотели купить?

– Да, но он ей очень дорог. Там она познакомилась со своим мужем, а потом они купили никому не нужный магазин. Бывший хозяин с радостью продал его, – я даже улыбнулась. Сколько воспоминаний может быть связано с одним местом.

– Тогда понятно, почему она до сих пор бережёт его… – медленно проговорила Юми, а затем звонко рассмеялась. – Может, нам с Дэном купить кафетерий? Откроем семейный бизнес!

– Неплохая идея, – тотчас поддержала я. – Думаю, Дэн оценит!

– Что это я должен оценить? – раздался голос позади. Обернувшись, я увидела стоящего в дверях светловолосого улыбающегося парня в очках. В одной руке он держал букет нежно-розовых пионов, а в другой – пакет с фруктами.

– А подслушивать нехорошо! – притворно надула губки Юми, но, заметив пакет, воскликнула. – Ты принес мне яблоки!

– Нет, всё-таки вам не кафетерий покупать надо, а лавку с фруктами, – глубоко вздохнула я.

– Кафетерий? Вы что тут, бизнес-планы строили?

– Можно и так сказать, – многозначительно переглянулись мы с подругой. Затем, бросив взгляд на часы, я поднялась с кровати.

– Мне пора, навещу тебя на днях. Отдыхай.

– Я тут подумал, может, вместо яблок на ягоды перейдешь? Хоть какое-то разнообразие.

– Так ты не принёс мне яблоки?!

Улыбнувшись, я повернула ручку.

***

На улице заметно потемнело. Да и людей, как ни странно, практически не было. Не то, чтобы я боялась идти одна домой, просто не могла избавиться от ощущения слежки за спиной, поэтому на всякий случай ускорила шаг, периодически оглядываясь назад. Наверное, со стороны я похожа на параноика. Подойдя к дороге, стала ждать, когда загорится зелёный свет. Пока шло время, разглядывала неоновые вывески и яркие гирлянды магазинов на противоположной стороне, как неожиданно заметила незнакомца, с которым столкнулась пару часов назад. В длинном белоснежном плаще под стать волосам, он выглядел, по меньшей мере, чудаковато среди серых домов и угрюмых невзрачных прохожих. Именно поэтому я и не могла отвести взгляд.

– Обыкновенное любопытство, – прошептала я себе под нос и перевела взгляд на светофор: осталось всего несколько секунд.

Прикусив нижнюю губу, я снова взглянула на ту сторону улицы. Судя по быстрым шагам, «фрик», как я его мысленно окрестила, явно куда-то спешил. А проклятый светофор, будто нарочно, слишком медленно отсчитывал секунды. Фигура незнакомца уже успела скрыться за поворотом, когда, наконец-таки, загорелся зелёный, и я, сама того не ожидая, рванула через дорогу. Оказавшись на нужной стороне, остановилась и попыталась успокоиться. Что на меня вдруг нашло? Преследовать людей, как минимум, не прилично. А уж от людей, которые заставляют твою кровь холодеть от ужаса, вообще стоит держаться подальше. В конце концов, так скажет любой здравомыслящий человек, к коим я всегда относила и себя тоже. Так что я медленно побрела в сторону дома, хотя желание наплевать на правила приличия становилось всё сильнее. Это было совершенно на меня не похоже, и оттого немного пугало. Разум упорно твердил, чтобы я шла домой, поскорее забыв об этой глупости, и я послушалась его. Снова. Ведь мне не нужны никакие «приключения», я хочу нормальной спокойной жизни.

«В самом деле, ну что за бред! Придумаешь же такое… – я покачала головой, удивляясь сама себе. – Сейчас придёшь домой, залезешь в тёплую ванну и мигом забудешь о всяких…»

Додумать мне помешал внезапно погасший фонарь. Наверное, просто лампочка перегорела, однако от неожиданности я едва не вскрикнула. Безлюдный переулок погрузился во мрак, освещаемый лишь неоновыми вывесками, но дорога, хоть и слабо, была видна. Мысленно приказав себе не паниковать, я крепче вцепилась в сумку и продолжила идти. Чтобы успокоиться, я начала вспоминать наши дружеские шутки, какую-то весёлую детскую песенку, в общем, всё то, что делают люди, чтобы не испытывать страх. Однако помогло только, когда вышла на более освещаемое место. Здесь даже люди ходили. Правда, какие-то странные и запуганные. Как я сейчас.

– Простите, мисс… – обратился ко мне парень, чьё лицо было скрыто капюшоном. Не дав ему договорить, я ускорила шаг, прислушиваясь, не идёт ли кто следом. Здравствуй, паранойя! Уже и от людей шарахаюсь, так и до психиатра недалеко. Всё-таки надо было вызвать такси.

В тишине цокот каблуков неприятным эхом отдавался в голове. Подул холодный ветер, растрепав волосы и чуть не сдув с головы берет. Пару раз я едва не поскользнулась на тонком слое льда, с трудом удержав равновесие. Уже утром, нежась под тёплым одеялом, я буду вспоминать всё это с улыбкой, смеясь над собственными страхами, но сейчас же главной задачей было спокойно добраться до квартиры. Глубоко вздохнув, я повернула за угол… и застыла на месте. В нескольких метрах от меня дрались двое мужчин. Не такое уж необычное зрелище, не будь за спинами у обоих огромных крыльев, какие часто изображали в кино или в книгах. У одного из «ангелов», в котором я тотчас узнала недавнего незнакомца, крылья были такие же белоснежные, у второго рыжеволосого – золотистые.

Я стояла на месте, боясь пошевелиться или просто вздохнуть. Это всё разыгравшееся воображение. Сейчас я закрою глаза, а когда открою – они исчезнут. Главное – не паниковать. Их ведь не существует, правда? Это всё нервы. Зажмурившись, я мысленно досчитала до десяти, а когда открыла глаза – никого не было. Облегчённо вздохнув, я старалась унять быстро бьющееся сердце. По спине до сих пор бежали мурашки. Привидится же такое… Неужто на работе переутомилась? С чего вот только? Но не успела я и шагу сделать, как сверху что-то резко ударилось о землю. Я вскрикнула и, не удержавшись на ногах, тоже упала. Закрыв себе рот рукой, лишь бы не кричать, наблюдала, как «ангел» с золотыми крыльями со всей силы швырнул другого о стену старого дома. Затем схватил за ворот плаща и резко встряхнул, крича что-то. Я невольно прислушалась.

– … должен!… Слышишь?! Ты в долгу у меня, Эллиот!..

Второй тихо ответил. Похоже, ответ не понравился противнику, иначе бы он не ударил того головой о стену. Я пыталась заставить себя подняться, но тело могло лишь беспомощно дрожать. Нужно было срочно что-то делать, пока они не заметили меня. Но тут беловолосый обернулся в мою сторону. Серые глаза, так похожие на мои собственные, не сводили с меня взгляда. С виска и рассеченной губы капала кровь. И тогда я не выдержала.

Рыжий резко обернулся на крик. В зелёных глазах промелькнул фанатичный блеск.

– Что…

Хватило и секундного замешательства. «Ангел» с белоснежными крыльями вонзил ладонь в его грудь, будто кинжал, и через мгновение… вынул сердце. Я не хотела смотреть, приказывала себе отвернуться, бежать, пока ещё не поздно, но развернувшаяся картина приковывала к себе взгляд. Происходящее казалось чем-то нереальным, будто бы я случайно попала на съёмки мистического триллера. До ужаса реалистичного. По спине градом катился ледяной пот, а к горлу подступал комок тошноты. Парень упал на живот, будто сломанный карточный домик. Огромные золотистые крылья запачкались в грязи и снегу, но по-прежнему слабо светились неземным сиянием. Второй ангел наклонился и, схватив оба крыла, резко дёрнул на себя. Немой крик сорвался с моих губ, когда внезапно подувший ветер подхватил вихрь перьев и унёс ввысь.

Какое-то время мужчина стоял на месте, не сводя глаз с начавшего светиться и постепенно исчезать тела, а затем обернулся. Из теперь уже горевших алым пламенем глаз не прекращали течь слезы. Только тогда я поняла, что ошибочно приняла его за ангела. Он не двигался, по-прежнему пристально наблюдая за мной. На краю сознания мелькнула мысль: решает, оставить меня жить или избавиться от ненужного свидетеля. В любом случае, моему рассказу никто не поверит. После увиденного, мне прямая дорога в клинику для душевнобольных.

Если, конечно, выживу.

Перед глазами вдруг всё поплыло, а в ушах раздался странный звон. Будто сотни, нет, тысячи маленьких колокольчиков играли свою мелодию. Я закрыла уши ладонями, наивно надеясь, что это поможет. Голова раскалывалась на части, я никогда ещё не чувствовала себя настолько ужасно. Закрыв глаза, я мысленно умоляла об одном: пусть всё окажется страшным сном. Пожалуйста, пусть я проснусь! Пожалуйста…

Внезапно правое запястье обожгло, словно руку насильно сунули в пламя. Я снова закричала. Так громко, что, казалось, мой крик должен был услышать весь город. Закатав рукав пальто, сквозь плотную пелену слёз пыталась разглядеть, что произошло с рукой. Но единственное, что удалось увидеть – как тонкая светящаяся нить, словно браслет, опутывает запястье. Она резала нежную кожу, оставляя за собой дорожки крови.

Это была плата за моё любопытство. Подняв голову, я с трудом сконцентрировала зрение на демоне. Он по-прежнему стоял на том же месте и не сводил глаз со своего левого запястья, а потом медленно перевёл взгляд на меня. Я не смогла, да и не хотела знать, что за чувство отразилось в его глазах – запястье снова обожгло адской болью, заставляя согнуться пополам, прижав руку к груди. Я чувствовала, как сознание начинает покидать меня. Закрыв глаза, думала лишь о том, чтобы всё поскорее закончилось. Неважно, что это будет – смерть или сон, я больше не хочу ничего чувствовать.

Чьи-то руки подхватили меня с земли. До ушей внезапно долетели чистые детские голоса, стройным хором поющие рождественскую песнь:

Тихая ночь, святая ночь

Всё светло и ярко

Святая Матерь с Сыном рядом,

Святой Младенец так нежен и кроток,

Спи в блаженном покое

Спи в блаженном покое…

А потом меня накрыла тьма.

***

– Одна из нитей снова посерела.

– В последнее время это случается всё чаще…

– Они слишком устают жить без снов. Это тяжело.

– Нам стоит вмешаться?

– Нет. Посмотри, как тесно она связана с белой. Он сделает всё сам.

Три неподвижных фигуры с чёрными крыльями за спиной замерли у огромного полотна, вдоль и поперёк испещренного разноцветными нитями. Слишком пёстрые и яркие для постороннего глаза, их тонкие линии то и дело переплетались или разрывались. Рыжеволосая девочка протянула руку, едва касаясь кончиками пальцев двух сплетённых нитей: серой, бывшей некогда золотой, и белоснежной, будто ранний снег.

– Что ты почувствовала, Лилит? – спросила её стоявшая слева молодая женщина с тяжёлой копной каштановых волос. Девочка опустила руку, всё ещё не сводя глаз с полотна.

– Боль. Им обоим очень больно.

– Тогда он этого не сделает, – подала голос замершая справа от Лилит старица. – Они слишком тесно связаны.

– Он хочет помочь, Агата. Но не знает другого способа.

– Потому что его нет. – Резко произнесла женщина, отходя от полотна. – Если нить стала серой – его уже не спасти.

Ей никто не ответил. Какое-то время девочка и старица вглядывались в переплетённые серую и белую нити, пока тишину не нарушил вздох Лилит. Обернувшись, Дея – так звали женщину – успела заметить, как засияла серая нить и в следующий миг исчезла, будто никогда и не существовала.

– Печально, – произнесла Агата, качая седой головой. – Вторая снова чуть посерела. Ещё один Обречённый.

– В прошлый раз ему повезло. – Откликнулась Лилит, ласково касаясь пальцами потускневшей нити. – Когда он встретил своего друга и обрёл надежду… Но что с ним будет теперь?

– Посмотрите сюда, – Дея указала рукой в верхний край полотна. Фиолетовая нить пересекла зелёную, но не сплелась с ней, как те две. – Кто-то нарушил Правило. Нельзя вмешиваться в сны людей.

– Он будет наказан, – тихо произнесла старица, но, судя по голосу, ей было жаль дерзкого.

– Лилит?

Та всё ещё наблюдала за постепенно сереющей белоснежной нитью, как вдруг произнесла:

– Связь.

Её спутники вновь замерли. На их глазах белоснежная нить сплелась с огненной, и обе они ярко вспыхнули серебристым пламенем.

– Она добровольно связала себя с ним, – промолвила Дея, недоверчиво разглядывая сплетённые нити. – Хотя вряд ли осознавала, что делает. Жаль, что мы не имеем права наказывать за это людей.

– Но ведь то, что её ждет хуже любого наказания…

– Да, Агата. Ты права. Не думаю, что их связь станет особенной, это ещё большая редкость, чем само её явление.

– Возможно, теперь его нить станет прежней, без этой тени… – тихо произнесла Лилит, осторожно проведя пальцем по полотну.

– Вряд ли, – тотчас возразила Дея. – Он уже использовал свой шанс. Не удивлюсь, если серых нитей вскоре станет две.

– Мы будем наблюдать. – Негромко промолвила Агата. – Больше нам ничего не остаётся.

– Вы не забыли? – женщина кивнула в сторону фиолетовой нити. – Мы не должны медлить. Его ждёт наказание.

Старица встала рядом с ней с другой стороны полотна, но Лилит же продолжала вглядываться в переплетённые белоснежную, над которой будто повисла лёгкая серая дымка, и огненную нити.

– Лилит? – вновь позвала её Дея. Девочка нехотя отстранилась от полотна, вставая между своими спутниками. Все трое Стражей коснулись фиолетовой нити, пересеченной с зелёной. Три пары угольно-чёрных крыльев резко распахнулись за спинами.

***

– Не верь ему! Пожалуйста, не верь…

Я оглядывалась по сторонам, пытаясь сквозь плотную стену тумана разглядеть обладателя голоса. Но впереди лишь неясно маячил чей-то силуэт, грозясь вот-вот исчезнуть и оставить меня одну.

А ещё было очень холодно. Морозный ветер пытался свалить меня с ног, продувая тело насквозь. Я поднесла озябшие ладони ко рту, в тщетной попытке согреть. Не знаю, как оказалась в этом странном месте, кто и зачем привел меня сюда, но от осознания накатившей безнадёжности безумно хотелось плакать. Я опустилась на покрытую снегом землю и прижала руки к лицу, как вдруг что-то сильно обожгло мне запястье. Серебристая нить, больше похожая на браслет, ярко сияла в призрачной туманной дымке, а от неё, подобно лунному лучу, тянулась тонкая цепь, уводящая в самую глубь тумана.

– Не верь… – прошелестел голос, эхом отдававшийся со всех сторон.

Внезапно в том месте, где был конец цепи, появилась высокая фигура. Туман мешал разглядеть лицо её обладателя, даже когда он почти поравнялся со мной. Лишь белоснежные волосы вызывали непонятное, щемящее чувство в груди. Подойдя ближе, незнакомец неожиданно опустился на одно колено. На его левом запястье был такой же сияющий браслет, а цепь, отходящая от него, соединялась с моим.

Я ждала, когда он поднимет голову, позволив мне увидеть его лицо, но вместо этого он вдруг протянул руку.

– Не верь… не верь, не верь… – словно заклинание повторяли уже сотни шепчущих голосов. Отдаваясь повсюду, они окружили нас. Мне стало страшно, я боялась их, но должна была бояться его.

А он всё ждал, по-прежнему не поднимая головы, стоя на одном колене с протянутой рукой. Я колебалась, не решаясь протянуть ладонь в ответ. Голоса всё усиливались, и казалось, их обладатели готовы вот-вот появиться.

– Не верь! – крикнул кто-то, и в тот же момент я протянула руку. Наши пальцы переплелись, цепь и браслеты ярко вспыхнули, подобно серебристому пламени. И тогда, наконец, он поднял голову.

***

Когда я пришла в себя, солнце уже поднялось, освещая комнату яркими лучами. Открыв глаза, я тут же зажмурилась и теперь разглядывала танец жёлтых и алых линий на внутренней поверхности век. Не желая вставать и радоваться новому дню, я пыталась вспомнить, что мне снилось. На краю сознания смутно вырисовывался чей-то силуэт, но как бы ни старалась, вспомнить лицо не могла. Хотя, наверняка, мне снился кто-то близкий, может быть, друг или родственник, иначе бы не возникло то тёплое чувство. Казалось, я знаю этого человека всю жизнь, хоть и не помню. А ещё немного покалывало правое запястье.

И тут я резко подскочила на кровати, скинув с себя одеяло. Я не помнила, как оказалась дома, разделась и легла спать. Я вообще ничего не помнила после того, как вышла от Юми. Запястье снова закололо, будто приказывая обратить на него внимание. Но вместо этого я сосредоточилась на воспоминаниях: приложив ладони к вискам, закрыла глаза.