Прекрасная выставка. О том, как любовь долготерпит…

Глава 1

-– Майя, твоя выставка – Великолепна!

Ты снова превзошла себя!

А этот «Красный»!

Откуда он? – восторженно лепетала Сара.

– О, благодарю, дорогая! – слегка улыбнулась Майя, подтянув уголки своих губ наверх. – «Красный» – и правда поражает воображение.

Ведь в нем – секретный ингредиент, – кокетливо подняла она бровь.

Ее роскошные золотистые волосы, словно сотканные из лучей Солнца, были элегантно забраны пышной копной наверх, дабы открывать верх спины.

Низ ее спины, и не только, и так был открыт в роскошном черное платье в пол, вырез на спине которого был гораздо ниже, нежели могла себе позволить благородная девица.

С грацией кошки Майя протянула свой бокал шампанского к Саре, переплетя ее руку своей – и сделала небольшой глоток, немного задержав после этого свою руку, глядя Саре прямо в глаза.

Сара была замужем за очень влиятельным коллекционером.

Но, помимо любимого мужа, ее слабостью были женщины.

Особенно – Майя.

О чем Майя, безусловно, знала.

– О, только не говори, что там тот самый «ингредиент» из легенд! – заинтригованно воскликнула Сара, все еще пытаясь поймать взгляд Майи, который уже проскользнул вниз, остановившись на нелепом декольте Сары, которое ей совсем не шло.

– Ты Божественна, дорогая! – слегка облизывая нижнюю губу, словно пытаясь убрать оставшуюся каплю шампанского, томным голосом проговорила Майя.

Сара засияла – и румянец вспыхнул на ее бледных щеках.

– Я надеялась, что твоего мужа заинтересует эта картина, – указала Майя рукой вглубь выставочного зала, словно отправляя почтового голубя. – Ведь Вдохновением для этой картины стала его жена, – многозначительно приподняла она бровь.

И пока Сара не могла вымолвить ни слова, пытаясь сделать вдох, пока ее щеки разгорались все сильнее – Майя продолжила.

– Я писала ее обнаженной, – еле заметно улыбнулась она, глядя Саре в прямо глаза.

А потом Майя слегка наклонилась к уху Сары – и, едва касаясь губами ее волос, прошептала:

– А чтобы передать всю чувственность этого дикого и необузданного Красного – я делала мазки своей нагой грудью, – с жаром выдохнула она.

И пока Сара все еще не могла сделать вдох – Майя быстро отстранилась от нее, приветствуя новых гостей.

– Я отлучусь, – кокетливо сказала Майя, поворачиваясь к Саре своей слишком глубоко декольтированной спиной. – Но если твой дорогой супруг приобретет сегодня сразу несколько картин – буду рада доставить их лично, чтобы выбрать для каждой картины подходящее место в доме, – бросила она через плечо, заскользив в другой конец зала.

– Не так быстро! – злобно остановила ее блондинистая девушка в неподходящем для столь помпезного мероприятия одеянии.

Майя быстро окинула ее взглядом, выражающим одновременно презрение и недоумении – и, слегка улыбнувшись, вежливо спросила:

– Вы хотели бы посмотреть какую-то конкретную картину?

– Да! – разъяренно ответила блондинка. – Ту, которая написана красным цветом, сделанным из сердца Ричарда! – завопила она на весь зал, который наполнился гулким эхом ее слов.

Зал затих.

Лампочка, освещавшая ту самую картину, начала мигать.

И в этой гробовой тишине, кажется, было слышно, как свет лампочки то загорается – то гаснет, издавая тревожный треск.

– Она убийца! – вопила в истерике блондинка.

Застывшие взгляды посетителей были устремлены на Майю, облаченную в роскошный черный, и блондинистую девушку, облаченную в нечто неподобающе светлое для подобного вечера, которые, словно Свет и Тьма, встретились воочию.

– Она убила моего… – начала было блондинка.

– Твоего кого?! – перебила ее истеричную речь Майя, с усмешкой вскинув бровь, и пребывая в полном спокойствии.

– Ты убила своего мужа! – продолжала неистово орать белокурая девица.

– О, так, все же, МОЕГО мужа, а не «твоего» кого-то там? – улыбнулась Майя, все еще держа свою бровь поднятой.

– Арестуйте ее! Она убийца! – кричала блондинка, задыхаясь от ярости.

Люди, потихоньку выходя из состояния шока, начали шушукаться.

Сара, румянец которой стал теперь алым, словно раскаленный металл, смотрела в ужасе то на своего мужа, который застыл с бокалом шампанского в руках – то на Майю, которая, ни на секунду не теряя своего лица, с жалостью смотрела на несчастную блондинистую психопатку.

– Почему вы все молчите?! – продолжала истерику блондинка.

Ее бил озноб.

Руки тряслись.

А лицо искажала пугающая гримаса.

– Что тебя так волнует в этой истории? – томно спросила Майя, слегка улыбаясь вздернутыми уголками губ.

Она говорила четко и спокойно, не повышая тон.

Но стены зала за счет особых сводов делали ее голос таким громким, словно она говорила в микрофон.

– То, что «твой»… – продолжила Майя, – хотя – нет!

Все же – МОЙ!

Муж мертв? – смотрела она на блондинку своими медово-сердечными глазами.

Глаза Майи были цвета свежего гречишного меда.

А на левой радужке было небольшое голубое пятнышко в виде анатомического сердца.

Поэтому Майя называла свои глаза медово-сердечными.

– Мертв? – пронесся едва уловимый шепот по залу.

Майя продолжала смотреть на блондинку, ни на секунду не теряя самообладания.

– Или, все же, тебя волнует то, что ты не уверена, что он мертв? – рассекала Майя, словно лезвием, воздух словами. – И тогда, это, видимо, было бы слишком больно, что, будучи живым – он просто потерял к тебе интерес, забросив, как старую ненужную игрушку? – надменно спросила Майя, с усмешкой наблюдая, как в глазах блондинки зажегся тот самый огонек боли от этих слов, скрививший ее лицо в жуткой гримасе еще больше.

В этом момент истерика белокурой девицы приобрела несколько другой оттенок.

И Майя, воспользовавшись сим прекрасным моментом, продолжила.

– Поэтому ты так хочешь верить, что он мертв?

Ведь, тогда ты могла бы верить в то, что он тебя Любил? – все шире улыбалась она своей кошачьей улыбкой.

Блондинка была в оцепенении.

Слезы застряли в ее глазах, как и воздух в ее горле.

– Что ж, смотри, – достала Майя из черного бархатного клатча со своими инициалами телефон. – Он написал мне сегодня утром.

Как и всегда, когда он в отъезде по своей работе.

Майя открыла сообщение на телефоне – и демонстративно показала истеричке.

– О, прости! Не то сообщение!

Это уже сегодня в обед, когда он писал, как Любит меня и скучает!

И как хочет поскорее оказаться во мне! – наигранно сдвинула бровки и надула губки Майя, иронично сожалея о той боли, что испытывала сейчас блондинка. – Вот утреннее, – снова показала Майя экран своего телефона, улыбнувшись одним уголком своих губ.

– Ты лжешь!!!

Ты ведьма!!!

Ты убила его!!! – закричала сквозь рыдания блондинка, начав, наконец снова дышать.

В этот момент Майя едва заметно бросила взгляд на охрану, которая, наконец, вышла из состояния оцепенения, давая им знак, что они должны подойти поближе.

– Он писал мне три недели назад! – разорялась белокурая девица. – Перед тем, как собирался уезжать!

Сказал, что ты все узнала!

Что ты в ярости – и грозилась его убить!

А из сердца – сделать красную краску для своей новой картины! – истерила блондинка.

– О, так, значит, уже три недели без общения с «твоим», т.е., МОИМ, дорогим супругом? – снова с иронией сдвинула бровки домиком и расстроенно надула губки Майя. – Мне жаль…

Искренне жаль…

Как ты?

Держишься?

Ах, да, вижу, что Нет, – со всей «болью», саркастично заметила Майя.

– Если бы он хотел закончить наши отношения – он бы мне сказал!

Но он говорил, что Любит меня!

МЕНЯ, а не тебя! – с Верой в каждое свое слово, кричала белокурая девица.

О, моя бедная наивная девочка! – с жалостью улыбнулась Майя. -Мне жаль тебя расстраивать – но ты сама видела его сообщения, – оборвала ее страдания Майя.

– Я не верю тебе!

Ты мерзкая лживая тварь! – продолжала истерику блондинка. – Эти сообщения мог написать, кто угодно!

Ричард никогда бы меня не обманул!

Он не такой!

Истерика белокурой девицы переросла в судорожные рыдания.

– Где его Сердце?! – с трясущимися руками вопрошала она. – Где тело?!

Отдай мне их!

Я хочу похоронить его!

Он этого заслуживает!

Теперь слезы блондинки просто текли по ее щекам, а на лице, жуткая гримаса которого начала постепенно сходить, обнажая ее небесно-голубые глаза, полные боли, читалось бессилие.

– Поверь, не заслуживает! – бросила Майя через плечо, возвращаясь к гостям, успев подать знак охранникам, что непрошеную гостью стоит вывести из зала.

На следующий день Майя проснулась от сурового стука в дверь.

Она накинула свой шелковый халат на нагое тело – и, подойдя к двери, спросила:

– Кто там?

– Это полиция!

Открывайте! – прозвучал зычной голос по другую сторону двери.

Майя посмотрела в дверной глазок – и увидела двух мужчин в форме, рядом с которыми стояла та самая несчастная блондинка.

– Вот дрянь! – мысленно выругалась Майя, открывая дверь.

– Что происходит, офицеры? – в недоумении воскликнула Майя, пытаясь поправить свой шелковый халат, который, словно случайно, соскользнул с ее плеча, едва не обнажив полностью грудь.

– О, прошу прощения, – смутившись, извинилась Майя. – Я спала, – пояснила она. – Вчера у меня была выставка – и, кажется, я выпила больше положенных двух бокалов шампанского, – кокетливо укоряя себя, закатила Майя свои медово-сердечные глаза. – Но, надеюсь, вы пришли не потому, что кому-то из вас этой ночью в выставочном зале я сделала слишком откровенный комплимент? – по-кошачьи улыбнулась она уголками своих губ, гипнотизируя взглядом офицеров, которые уже смотрели на нее, словно завороженные.

У Майи всегда был этот Дар: гипнотически действовать на людей, чтобы получать желаемое.

И в нынешней ситуации она, безусловно, им воспользовалась.

– Хотя, даже без шампанского грех не сделать комплимент таким мужчинам, как вы! – лила свои сладкие речи Майя, продолжая гипнотизировать офицеров кошачьим взглядом. – Кажется, я даже забыла на минутку, что замужем, – кокетливо засмеялась она, снова поправляя свой шелковый халат, который, как на зло, опять соскальзывал, открывая, при этом, каждый раз нагую грудь Майи.

– Так Вы художница? – сумев, наконец, заговорить, произнес один из офицеров.

Он начал с восхищением оглядывать гостиную Майи, в которой всюду стояли картины.

– Художница, – улыбнулась Майя. – Но предпочитаю называть себя Музой, Дарующей Вдохновение через то, что я Создаю своими руками, – томно заметила она. – Хотя, бывает, и не только руками, – игриво улыбнулась Майя. – Но об этом, пожалуй, при первой встрече лучше не упоминать – смущенно закусила она нижнюю губу.

Офицеры, пребывая в блаженном забытьи, даже, кажется, забыли, зачем пришли.

Но блондинка напомнила, вставив свои пять копеек.

– Офицеры!

Это она убила своего мужа Ричарда!

Офицеры опомнились.

– Госпожа Перес… – начал один из офицеров.

– О, ну, что вы, офицеры! – ласково улыбнулась Майя. – Можно просто Майя.

Мы, люди искусства, привыкли называть друг друга по имени.

Тем самым мы даем другу другу почувствовать ту незримую ниточку Любви, которая связывает наши Души воедино! – благостно распахнула она глаза, касаясь левой рукой сердца в том месте, где халат снова почти сполз, обнажая частично грудь Майи.

Смущенный офицер, пытаясь вернуть свое дыхание в привычный ритм, продолжил.

– Госпожа Беннет считает, что Ваш муж Ричард – убит.

И убит – Вами.

Она показала переписку с Вашим супругом, в которой он говорит, что Вы, Госпожа Перес, узнали о его связи с… эммм… Госпожой Беннет, – слегка запинаясь продолжал офицер, – и грозились его убить.

– Да, а из Сердца сделать красную краску для своей картины! – не выдержав, нервно добавила блондинка.

– Да, – еще более смущенно подтвердил офицер. – Мне очень жаль, что мы разбудили Вас после столь значимого события, – неумело извинялся он, глядя на Майю с ноткой благоговения, – но мы должны все проверить.

Майя с грустью и обеспокоенностью посмотрела на блондинку «Госпожу Беннет».

– Милая, как Вы?

Я помню Вас, – начала Майя. – Вы были вчера на моей выставке.

И мне так жаль по поводу Вашего приступа, – со всей скорбью коснулась Майя ладонью своей левой руки сердца.

Госпожа Беннет опешила от такого поворота.

– Офицеры, – продолжила Майя, – это кроткое дитя очень напугало вчера всех нас.

Она ворвалась на выставку – и много плакала и кричала!

И говорила какие-то страшные вещи о моем дорогом супруге, который находится сейчас в поездке по своей важной работе.

Но охрана вывела ее, оказав первую помощь.

Кто-то из присутствующих в зале потом сказал, что эта милая девочка, очевидно, больна!

И мне жаль, что я не смогла позаботиться о ней лично…, – Майя чуть не плакала от боли за это милое израненное дитя. – Каждый, кто был вчера в зале, может подтвердить мои слова, – подытожила она, с сочувствием и презрением смотря на белокурую девицу.

Госпожа Беннет потеряла дар речи от этих слов.

А Майя решила продолжить.

– Офицеры, если то, что вы «все проверите», – она многозначительно посмотрела на офицеров, показывая, что полностью понимает, зачем весь этот «цирк», – хоть как-то поможет этой бедной малютке в ее душевном исцелении – вы можете обойти все комнаты в нашем с супругом доме.

И, разумеется, можете прочесть всю нашу переписку с Ричардом, – ответственно проговорила Майя со всем сочувствием и пониманием. – Правда, есть там и очень откровенные тексты, – кокетливо смущаясь, улыбнулась она, – но если это для благого дела – то я всегда к вашим услугам, офицеры, – закончила Майя свою пламенную речь.

– Т.е., Ваш супруг жив? – опешили офицеры.

– О, разумеется!

Слава нашему Господу! – сложила Майя руки в молитве. – Как я уже сказала – я спала.

Но вот, как видите, новое непрочитанное сообщение от моего дорогого Ричарда! – заулыбалась Майя, словно школьница, увидевшая записку от мальчика, который ей нравится. – Прошу, офицеры, вот спальня, там гостиная, дальше комната для гостей, – взмахнула рукой Майя. – Прошу прощения за беспорядок – но будни Музы таковы, что Вдохновение может застать, где угодно.

А посему – краску вы можете обнаружить даже под кроватью, – игриво засмеялась она. – Могу я предложить вам чаю?

Или, может, чего-нибудь покрепче? – заботливо поинтересовалась Майя у офицеров.

В глазах офицеров читалась неловкость, будто они, как последние идиоты, поверили какой-то душевнобольной девице, нарушив сон Истинной Музы, Творящей нечто Значимое.

– Вы очень любезны – но мы сначала опросим всех, кто присутствовал вчера на Вашей выставке, Госпожа Перес, – заключил офицер. – И, конечно, свяжемся с Вашим супругом, чтобы удостовериться, что он жив.

– Конечно, офицеры.

Я все понимаю.

Но, как видите, – она повернула экран телефона в сторону офицеров, – в его сегодняшнем утреннем сообщении говорится о том, что в ближайшие две недели он будет находиться в Горах без какой-либо связи.

Хотя, возможно… – начала что-то смотреть в телефоне Майя. – О, нет… – расстроилась она. – Телефон Ричарда уже недоступен – а я даже не успела ответить ему на это утреннее сообщение, потому что спала, – томный взгляд Майи поник. – Ах, если бы вы пришли всего на два часа раньше, офицеры, и разбудили меня, – с грустью улыбнулась Майя.

– Я не уйду отсюда без обыска!

В ее квартире Сердце Ричарда!!! – начала истерику блондинка.

– Госпожа Беннет, мы должны покинуть квартиру госпожи Перес, так как у нас нет никаких фактов, подтверждающих то, что Господин Перес мертв, – сказал офицер.

– Я не покину эту квартиру, пока не найду Сердце Ричарда! – не унималась белокурая девица.

– Тогда нам придется силой вывести Вас, госпожа Беннет, из собственности госпожи Перес, – строго заметил другой офицер.

О, нет нужды, офицеры! – защитила «бедную девочку» Майя. – Это кроткое дитя сейчас нуждается в заботе и Любви!

Я поговорю с ней.

И позвоню ее родителям.

Заварить тебе чаю, милая? – с неподдельным участием обратилась она к блондинке.

– Я не буду оставаться с тобой, убийца! – резко ответила «милая».

Офицеры стояли, как вкопанные.

На их лицах читалось сожаление о том, что Благочестивой Майе приходится выслушивать такие оскорбления от сумасбродной девицы, закрутившей роман с ее же законным супругом.

Майя, считав сочувствующий взгляд офицеров, поспешила их успокоить.

– Ничего, офицеры. У меня тоже бывали трудные времена – понимающе улыбнулась она. – И мне тоже разбивали сердце – с грустью сказала Майя.

– Это еще не конец!

Я сама займусь расследованием! – сказала блондинка и, резко повернувшись, покинула квартиру.

А офицеры, еще раз извинившись за то, что побеспокоили Майю, неохотно, но, все же, тоже покинули квартиру.

Едва за ними захлопнулась дверь – Майя скинула свой шелковый халат и плавно, словно на кошачьих лапах, зашагала в душ.

Глава 2

На следующий день Майя, как и обещала, поехала лично доставлять две купленные мужем-коллекционером Сары картины к ним домой.

Одна из них – безусловно, та, что была «Вдохновлена» его женой.

А вторая – та, которую Майя, используя свой гипнотический взгляд, представила Полу, мужу Сары, как олицетворение его уникального Видения шедевров искусства.

Это, конечно, были далеко не те деньги, что Майя хотела бы получать за свои Божественные произведения – но она знала, как важны первые шаги на пути к Большой цели.

– Майя, дорогая! – радостно встречала ее Сара, выходя во двор. – Коктейли и закуски уже готовы! – указала она рукой на накрытый стол на веранде.

О, благодарю, моя дорогая! – с томной улыбкой ответила Майя, приближаясь к Саре своей фирменной кошачьей походкой, поправляя, по ходу, свою широкополую шляпу. – Но сначала – Искусство! – помпезно заявила Майя, дойдя, наконец, до Сары, и поцеловала ее в щеку, оставляя при этом «поцелуе» между своими губами и щекой Сары расстояние в добрых несколько сантиметров.

– Думаю, эта картина, – указала Сара на ту, что была «Вдохновлена» ею, – будет хорошо смотреться в нашей с Полом спальне, – в предвкушении промолвила она.

Но Майя, уловив эти вибрации жажды и желания, сказала:

– Возможно.

Но когда я смотрела на вашу с Полом пару в тот вечер на выставке – в моей голове словно вспыхнула картинка, озаренная бликом Лунного света, как ваши тела, переплетаясь в Дикой животной страсти, наполняют друг друга этой Первозданной Энергией и Мощью, становясь Единым Целым! – выдохнула с еле сдерживаемой неуемной страстью Майя, словно сама была участником этого действа, ощущая, как от самых стоп до макушки в ней поднимается горячая, сносящая все на своем пути, волна желания.

Это был излюбленный прием Майи.

Она была слишком хороша в том, чтобы на физическом уровне ощущать эти Энергии, передавая их, как по проводам, в тела тех, кто находился не только рядом с ней – но в радиусе нескольких метров от Майи.

И Сара, ощутив этот «ток» в своей теле, уже была на грани.

Она хотела эту картину не меньше, чем саму Майю.

И Майя это знала.

Выбрав подходящие места в доме для картин и, безусловно, оставив главное место в спальне над кроватью Сары и Пола для свежезаказанной картины Майи, дамы грациозно проследовали на веранду, чтобы насладиться теперь приятным общением за коктейлями.

И когда речь снова зашла о выставке Майи – Сара, всеми силами пытаясь скрыть неловкость, спросила у Майи, как там Ричард.

В этот момент глаза Майи на секунду застыли, словно она проживала острую боль – но через мгновение снова засияли, ловя лучи Солнца своими медово-сердечными радужками.

– У него всё хорошо, – томно улыбнулась Майя уголками губ. – Вчера утром он писал мне перед тем, как уйти в Горы, где нет связи.

Я спала – и не успела ответить на его сообщение, пока он был еще на связи.

Но это ничего.

Ведь всего через две недели он уже вернется, – все так же улыбаясь, но без особого энтузиазма, сказала Майя.

Сара едва дышала, глядя на то, как Майя держит лицо, боясь сказать что-то лишнее, но, все же, желая как-то поддержать Майю после того жуткого эпизода с блондинкой на выставке.

Майя, быстро считав эмоции Сары, опередила ее:

– Все в порядке, дорогая, – она коснулась ее руки, обдав пальцы Сары теплом своей ладони. – Мне и не такое говорили о моих картинах, – немного сместила Майя фокус внимания Сары с очевидного намека на Ричарда – на свое Искусство.

Сара нервно улыбнулась, глядя на Майю и не зная, стоит ли продолжать этот болезненный для восприимчивой творческой Души Майи разговор.

– Боже, неужели кто-то мог сказать что-то нелестное о твоих шедеврах?! – решила поддержать игру Майи Сара. – Похоже, им не помешает освоить хотя бы азы изобразительного искусства, чтобы понимать, какую ценность несут твои уникальные произведения! – с жаром заключила она.

Неожиданно для Сары, глаза Майи вдруг потухли.

Сара занервничала, боясь, что попала в какую-то слишком болезненную для Майи точку – и больше не увидит ее.

А Майя по-прежнему молчала.

Прошло всего несколько секунд – но для Сары они длились целую вечность!

Вечность, наполненную тревожным ожиданием и удушающим напряжением, от которого сводило скулы.

Майя слегка улыбнулась уголками своих губ, словно надевая привычную маску, и подняла на Сару пустые глаза.

Саре стало не по себе.

Она привыкла к тому, что искры в глазах Майи сверкают так, что их «электричества» хватает на целый дом.

И сейчас, впервые видя эти медово-сердечные глаза такими безжизненными, Сара абсолютно не знала, что ей делать.

– Что ж, – заговорила Майя, прервав молчание, и Сара смогла выдохнуть, – очевидно, не все видят ЦЕННОСТЬ в моих картинах.

Как и во мне… – скорбно заключила она.

И тут Сара поняла, что разбитое сердце Майи на любой вопрос отреагировало бы именно так.

– Майя, прости! Я… Я не хотела… – начала неуклюже извиняться Сара.

О, все в порядке, дорогая, – улыбнулась Майя своей фирменной улыбкой, придав своим глазам немного живого блеска. – Я давно привыкла к тому, что Ричард не ценит меня, как женщину.

Но то, что он не ценит меня, как Творца – уже выше моих сил.

Сара немного опешила от такого поворота событий.

Будучи хранительницей очага, хоть и не имея детей, Саре не была знакома жажда реализации в каких-либо других сферах, помимо дома и семьи.

Ее, конечно, восхищали такие женщины, как Майя – но, все же, она их не понимала.

И уж точно не хотела бы стать одной из них.

Променять уют дома и свежую домашнюю выпечку на бессонные ночи, когда ты, тратя последние нервы, собираешь в кулак маскулиную энергию, забывая о том, что ты женщина, ради какой-то эфемерной реализации и карьеры?

Нет, это точно было не про Сару.

Но она с удовольствием слушала душераздирающие рассказы таких подруг, каждый раз отмечая для себя, насколько же ей повезло получать достаточно восхищения от Пола за свои бриошь.

– Я не ожидала от него такого предательства, – с грустью сказала Майя.

Сара, теряясь в догадках, о каком именно предательстве идет речь, решила молча слушать Майю, чтобы не сбивать ее мыслительный процесс.

– Он никогда не выполнял обещаний, – продолжала делиться Майя. – Ах, да, мой психотерапевт против слов «никогда» и «всегда», – иронично усмехнулась она – и ее взгляд на секунду снова озарили искры. – Но из песни, как говорится, слов не выкинешь, – печально заключила Майя.

Сара замерла в ожидании продолжения, держа бокал с коктейлем под угрожающим ее новым подушкам наклоном.

Мы вместе делали ту выставку в галерее на углу, – сказала Майя, зная, что Сара понимает, о какой именно выставке идет речь, ведь лично была там. – Я всячески помогала Ричарду с организацией, коммуницировала с художниками и коллекционерами.

И, конечно, создавала для этой выставки свои картины, которые Ричард обещал выставить.

В этот момент Сара догадалась, к чему все идет, ведь на той выставке не было ни одной картины Майи.

И, видимо, ее лицо не смогло скрыть сей догадки, потому что Майя сказала:

– Да, именно! Там не было ни одной моей картины!

Ни единой! – сказала она – и замолчала, с горечью ухмыльнувшись одним уголком своих губ.

Сара сидела в оцепенении, не зная, должна ли она прокомментировать как-то сказанное Майей – либо у истории будет продолжение.

И пока она думала – Майя снова заговорила, сняв с плеч Сары сей нелегкий груз.