Марго

Назавтра спазмануло ещё затемно – и спасибо, хоть не сильнее. Ладно. Кто рано встают, тем больше подают. Малость опохмелившись и позавтракав, мы сдержанно и максимально туманно отсалютовали Катаклизме за дератизацию, настроили гитары и драм-машину, зарядили портастудию фонограммой, смотали микрофоны, упаковали шмотьё и выползли на божий электрический свет – «на дело», как говорит R.

Улицы большого города никогда не бывают окончательно пусты, но есть один момент, когда само пространство вдруг затаивает дыхание, и в уже не совсем темноте только-только начинают проклёвываться даже не сами очертания, а приблизительные намёки на них, отчего кожу холодит и мурашит незабываемое чувство какого-то пошагового узнавания предметов, словно не высматриваешь, а лепишь их из мягкого вязкого мрака. Есть в этом что-то сакральное. Увы, миг сей подобен предутреннему сну – так же ярок и так же до обидного быстротечен.

Зачем-то стараясь не шуметь, мы пробираемся к расчищенному с вечера пятачку. В зените щетинится прожекторами бряклая туша цеппелина. Невидимый остов универмага сыплет под ноги цветной горошек рекламного газа неона, «отравившего» больше народу, чем иприт. У остановки, как под током, подрагивает тонкая рябина, полная своих невысказанных и недопроявленных рябиновых идей и ощущений. Тишины столько, что она кажется скорее неким переосмыслением тишины, нежели тишиною как таковой. Уши непроизвольно ловят далёкий собачий лай, который непременно должен вот-вот раздаться и который никогда не раздаётся («Не живи в городе, где не слышно лая собак, – учили древние вавилонские амораи. – Это значит, там живут неприветливые люди»). Сентябрьские улицы бездыханны и мокры, фонари бледны, непогода вкрадчива. Дождик, первый враг стритзингера, отдаёт ацетоном и требовательно тарабанит по плечам своими червеобразными присосками, и кажется, что это слепые крысята тычутся в тебя мягкими липкими носиками; лизнёшь – вяжущая горечь, не ядовито, но гадостно. Здания почтительно склоняют пред нами свои костлявые силуэты – они прозорливее современников. Занимается обычное рабочее утро.

Примечания