Безымянный горизонт. Книга 2

В комнате повисла тишина. У Дарса, на мгновение, даже возникло ощущение, что Укль немного растерялся, что его, Дарса, слова попали в цель. Но это ощущение оказалось обманчивым.

— К чему этот разговор, — наконец, спокойно ответил Укль. — Если по твоим же словам вольды не собираются принимать наш народ?

— Это пока... Я еще не обсуждал детали! Они тоже сомневаются, как и вы, но для этого и существуют переговоры! Вы должны забыть прошлые конфликты. Я пытаюсь подготовить вас к диалогу, понимаешь?

— Мы не вернемся обратно без Валиса Маль, — упрямо сказал Укль. — Мы уже слишком далеко зашли. Мать — первостепенна. Она источник нашей жизни. И самое главное, Дарс, ты забыл, что я больше не тиссула. Я не могу принимать такие решения. Тиссула теперь Рутса. Если вольды хотят договориться — пусть разговаривают с ним.

— Они не пойдут в Иссулу одни! У них и так много забот, чтобы еще и отправлять кого-то в лес, рискуя жизнями, если с ними не будет никого, кто мог бы гарантировать им безопасность.

— И мы не пойдем туда так же. По крайней мере до той поры, пока Валиса Маль не будет у нас.

— Это какое-то безумие... — Бардин опустил голову, уставившись в пол.

— И раз уж ты заговорил об этом, Дарс, — продолжил Укль. — Нам с Пиккой важно понимать с кем ты...

— Да, чосса, — кивнул молодой пилас. — Ты просил нас быть терпеливыми. И мы согласились. Но прошло уже много времени... Нам хочется знать, пойдешь ли ты с нами дальше, или нет.

Дарс поднял голову, чувствуя внутри настоящую опустошенность. Хоть он и предполагал подобное развитие событий, но готового плана, на этот счет, у него не было.

— Пикка, ты не видишь, что Укль болен, — наконец, ответил он, используя свой единственный аргумент. — Ему нельзя сейчас много двигаться. Новое путешествие не пойдет ему на пользу. В конце концов, оно может его убить!

— Я знаю, — согласился молодой пилас — Не сейчас. Позже. Сначала он пропьет все это, что принес длинный. Но знать, что у тебя в голове мы хотим уже сейчас. Можем ли мы рассчитывать на тебя. Помнишь ли ты, зачем мы пришли в эти земли?

— Помню, — вздохнул Дарс. — Я все помню.

— С твоей помощью мы разбили Карэда Модура и нужно продолжать преследовать их. Добивать! Валиса Маль по-прежнему у них. И когда, если не сейчас завершить наше дело?

— Мы теперь знаем, откуда они приходят, — сказал Укль. — Это наша следующая цель.

— Гряда Ста Расселин? — воскликнул Дарс изумленно. — Вы серьезно? Вы же знаете, что говорят о ней вольды! Все, кто заходят туда — не возвращаются! Если бы все было так просто — они бы сами уже настигли кхазров!

— Мне все равно, что говорят эти муссры. Если это единственный путь к кхазрам мы пойдем по нему. Мать выведет нас.

— Пикка, я не позволю вам совершить самоубийство! — Дарс резко поднялся со стула.

— Ты прав, без тебя нам будет сложнее. Но мы пойдем в любом случае, какое бы решение ты не принял. Я считаю, что ты и так много сделал для нас. Если тебе нравится здесь, с этими длинными — ты должен остаться. А мы пойдем дальше.

— Я не пущу вас в Щели.

— Я так и думал, Укль, — покачал головой Пикка и посмотрел на старшего товарища. — Он решил остаться здесь.

— Да дело не в этом, Пикка! О, Боже!..

Дарс тяжело плюхнулся обратно. Сегодня он точно не планировал рассказывать пиласам про планы Аласы, но те просто не оставляли ему выбора.

— Есть еще один вариант, — вздохнул он, глядя на Укля. — Аласа хочет идти к Большой воде. В земли, где когда-то жили нийох. В Норра Ша. Сегодня она объявит об этом на Совете Высших Семей. И я хочу... хочу, чтобы вы пошли с нами.

— Зачем? — удивился Пикка. — Валиса Маль там?

— Я не знаю, — честно ответил Дарс. — Но там могут быть нужные нам ответы, Пикка. Я видел сон про эти места. Раньше все мои сны сбывались. Они имели отношение к реальности, к будущим событиям. По мнению Ильсидо и Аласы нийох могли знать больше о кхазрах. И, наверное, самое разумное было бы довериться им. Они уж точно знают больше.

— Довериться вольдам? — усмехнулся Пикка. — Это не совсем то, что я хотел бы услышать...

— Погоди, — поднял руку Укль. — Если Дарс видел сон, это многое меняет. Его сны — это послания Валиса Маль. Если он видел сон — это причина задуматься.

— Большая вода? Что это вообще такое? — наморщил лоб Пикка. — Где это? Это в ту сторону, куда ушли кхазры?

— Нет Пикка, это на западе. Вы же знаете нийох. Я слышал, ты и Укль говорил про них. Третья раса.

— То лишь древние легенды, — задумчиво ответил бывший тиссула. — Давно сгинувший народ.

— Но откуда вообще эти легенды, если ваши предки никогда не покидали Иссулу?

Укль пожал плечами.

— Раньше нас было гораздо больше. Кто-то покидал. Я не знаю, Дарс...

Пилас замолчал, задумавшись.

— Как далеко? — наконец спросил он. — Как далеко их земли?

— Насколько я знаю — не близко. Но мы хотя бы будем вместе. Так у нас гораздо больше шансов выжить и найти Валиса Маль. Я прекрасно понимаю вашу спешку, но нужно действовать осмотрительно. Ведь если вы погибнете — кто еще вернет Валиса Маль? Если вы умрете, если сгинете в щелях, как другие вольды, вы этим никак не поможете Аккибусу. Подумайте, прошу вас!

Дарс замолчал и, тяжело дыша, с надеждой, смотрел на пиласов. Он очень хотел разубедить их совершать это самоубийство.

— Скажи, а ты правда хочешь ее найти? — тихо спросил Укль, пристально глядя на Бардина.

— Ты опять начинаешь?..

— Ты правда хочешь помочь вернуть ее в лоно Иссулы? А не... а не им, не этим длинным? Скажи, что будет, когда мы найдем Мать? Кому она достанется, Дарс? Как мы будем решать это?

— Я не... — Бардин запнулся, чувствуя, что попал в ловушку.

На самом деле, он не однократно думал об этом. Но еще ни разу эти рассуждения не привели его к однозначному ответу. Он просто не знал, как можно решить эту дилемму. И сейчас слова Укля ожидаемо застали его врасплох.

Понимая, что стоит на кону, Дарс лихорадочно искал выход: нужные слова, которые могли бы успокоить друзей, не обманывая их. Он не единожды взвешивал версии обоих народов. Как бы ему ни хотелось обратного, доводы вольдов звучали убедительнее. В них, конечно, тоже хватало темных пятен, но по сравнению с рассказами пиласов аргументы тех казались стройнее и логичнее.

Но эти двое были ему дороги. С Уклем и Пиккой его многое связывало, и обижать их хотелось меньше всего.

Едва они вышли из Иссулы, все перевернулось с ног на голову. По сути, они с пиласами поменялись ролями — теперь бремя заботы легло на его плечи. Дарс любил этих двоих и не мог причинить им боль, а тем более допустить их гибели. Он понимал: рано или поздно этот момент наступит. Либо их пути разойдутся, либо — на что он очень надеялся — они примут реальность.

Но сейчас для таких разговоров время еще не пришло.

— Я запутался, Укль, — наконец, выдавил он из себя. — Я не хочу вам врать, но, при этом, я не знаю кому верить. Мне сложно, не заставляйте меня выбирать. Этот ваш мир сводит меня с ума. Одни говорят одно, другие — противоположное! Понимаете, я очень дорожу вами, друзья мои, но при этом я стараюсь сохранить способность мыслить объективно. И это... сложно. Я не хочу выбирать сторону — не поступайте так со мной. Давайте сейчас думать над главной проблемой — кхазрами и Валиса Маль. Будем двигаться шаг за шагом.

— За всеми этими словами я так не услышал ответа, — спокойно констатировал Укль.

Дарс понял, что уйти от ответа ему не удастся.

— Скажите, неужели вы сами никогда не сомневались? — в сердцах воскликнул он. — Неужели никогда не думали, что все может быть не так, как вам кажется? Я сейчас ничего не утверждаю, мне просто интересно. Ведь это нормально — сомневаться, ошибаться, разочаровываться…

— Что он такое говорит? — рассеянно захлопал глазами Пикка.

— Скажи, Дарс, — Укль говорил очень тихо, поглаживая дремавшего на коленях Мулу, — ты сомневаешься в тепле, что дают тебе Блесса и Унас? В том, что под дождем ты мокнешь, а еда утоляет голод?

— Это не то же самое...

— А для нас — то же. Мать давала нам тепло, мальсу, защищала от Карэда Модура. Мы жили благодаря ей. А вольды всегда считали, что она принадлежит им. Называли ее странными словами, пытались отнять! Пока мы не ударили по их бледным тонким рукам, что они тянули к нашей святыне! Вот она, правда.

— Они не пытались ее забрать! Они просто хотели понять...

— Это всего лишь их слова, Дарс. Я много нового услышал за время пребывания здесь. И если тебе кажется, что в этом вранье есть что‑то правдивое, то у нас с Пиккой такого ощущения нет.

— У меня лишь есть сомнения — по поводу всего, что слышу вокруг. Слишком много информации и крайне мало ответов. Пока я сам эти ответы не найду, я предпочитаю сомневаться во всем, чего до конца не понимаю. Вот и все, что я могу сказать.

— Ты по‑прежнему не ответил на мой вопрос. Чем дольше ты избегаешь его, тем тяжелее у меня на душе.

— Я искренне хочу вам помочь, — твердо сказал Дарс. — Вы мои друзья. Я хочу найти Валиса Маль, хочу помочь вашему народу! Я лишь не уверен в методах. Но если вы пойдете в Щели, с высокой долей вероятности не вернетесь в Иссулу. Я предлагаю другой путь. Возможно, он длиннее. Не уверен, что сильно безопаснее, но, по моему мнению, в этом направлении у нас гораздо больше шансов достигнуть наших целей: добраться до кхазров, победить их, если это возможно, и найти Валиса Маль. Вот мой ответ.

— Но ты же... ты же снова не ответил... — с грустью в голосе пробормотал Пикка.

— Оставь его, Пикка, — тихо сказал Укль. — Он и не ответит.

— Укль... — начал было Дарс.

— Оставь, — прервал его бывший тиссула. — Мы пойдем к Большой воде, в Норра Ша. С тобой наши шансы выше. Если ты думаешь, что так мы скорее достигнем успеха в поиске Матери, то я доверюсь тебе. А дальше… — он опустил голову, погладил урчащего Мулу и снова поднял глаза на Дарса, — дальше время расставит все по своим местам. И каждый займет в этом мире место, для которого был рожден.

2

Дарс сидел, облокотившись о высокую спинку стула, и застывшим взором сверлил один из плодов, сваленных горкой в середине вместительной тарелки. Фрукт был совершенно круглым, насыщенно‑зеленоватого цвета, с двумя продолговатыми припухлостями с одной стороны. Назывался он утриза и выглядел незрелым, не аппетитным, со сладко-солоноватым вкусом, который Дарсу совсем не нравился.

Глубоко погрузившись в мысли, Бардин неотрывно смотрел на плод, но на самом деле ничего не видел. И даже шум голосов, раздававшихся вокруг, как-то проходил мимо его ушей.

— Касайа, это неприемлемо! — возмущенно воскликнул Фуртард. — Ильсидо — прекрасный магрис, его все уважают и чтят, но то, что ты говоришь, — абсолютнейшая нелепость!

Дарс вздрогнул и, повернув голову, посмотрел на женщину во главе стола. Аласа расположилась в большом, излишне просторном для нее кресле. Судя по не слишком уверенной осанке, она чувствовала себя в нем не слишком комфортно, но взгляд ее оставался строгим и полным решимости.

Помимо Дарса в помещении находились еще семь вольдов. В отличие от него, погруженного в раздумья, остальные целиком отдались дискуссии. Громкий возглас Фуртарда лишь на мгновение заставил Бардина прислушаться к разговору.

— Ты знаешь, что я не могу занять место ворта, — сдержанно произнесла Аласа, — даже если бы и хотела. Но кто‑то должен. И кандидат нужен достойный.

— Я не то, чтобы против уважаемого магриса, — Фуртард почтительно кивнул ученому, — но, мне кажется, у него хватает других забот, которые просто не позволят ему в должной мере управлять тем, что осталось от нашего государства. А осталось, как ты можешь заметить, совсем немного… Есть и другие, кто вполне способен взвалить на себя эту тяжелую, но ответственную ношу.

— Ты же, конечно, сейчас про себя? — с легкой иронией уточнила Аласа.

— Нет! — поспешно прервал ее старик, слегка смутившись. — Это решать не мне. Необходимо голосование — так было всегда. Ты — кутта. Как ты справедливо заметила, ты не можешь быть вортом. Значит, решение ложится на плечи всех членов совета. Мы сообща должны выбрать нового правителя. Им может стать любой из нас! — Фуртард обвел рукой присутствующих. — А то, что предлагаешь ты, — нарушение обычаев.

— По правилам касайа имеет право быть защитником страны сорок три дня и ночи, — пояснила Аласа. — На большее я и не претендую.

— Все верно, Аласа, — кивнул Фуртард. — Но и назначать нового ворта ты не можешь...

— А кто назначает? Я лишь предлагаю. Это вроде бы не запрещено никакими обычаями? — в голосе женщины прозвучала едва заметная насмешка.

— Прости, касайа, но мне показалось иначе. Выглядит как попытка влияния на Совет. Прошу прощения, если понял тебя превратно. Но…

Дальше Дарс снова утратил способность внимать происходящему. Он чувствовал себя лишним в этом зале, который Аласа, временно вступившая в права ворта, использовала для заседаний, пока Зал Совета восстанавливали после страшных разрушений.

Дворец ворта пострадал существенно — работы велись денно и нощно, и по длинным петляющим коридорам внушительного сооружения постоянно разносились звуки стройки.

Мысли Бардина были далеко отсюда. Он никак не мог выбросить из головы разговор с пиласами. Дарс понимал: он не может отвечать за их поступки, всегда быть рядом и защищать этих упрямых, неразумных существ. Но все равно невольно ощущал ответственность за их жизни.

Осознание этого особенно остро вспыхнуло после смерти Лиллы.

В первые дни после отражения нападения кхазров Дарс пытался убедить себя, что в гибели девочки нет его вины. Но, раз за разом прокручивая в памяти события того дня, он испытывал горечь и досаду. Перед глазами вставала одна и та же картина: холод инопланетной стали в руках, мелкая вибрация работающего оружия кхазров, а затем — светящийся поток смертоносной энергии…

И вот она, лежащая на земле с огромной раной, слишком большой для ее миниатюрного тельца. В ее глазах было столько тепла и доброты — словно она пришла в этот мир откуда‑то извне, не будучи его частью. В этом они с Дарсом были так похожи. Лилла не должна была погибнуть в этой войне — тем более так глупо.

Разумом Дарс понимал, что не мог поступить иначе: в тот момент у него просто не было времени на раздумья.

Со временем боль, конечно, притупилась, превратившись в уродливый шрам — он саднил, беспокоил, но уже не вызывал мучительных душевных терзаний.

И тогда Бардин дал себе обещание: больше никогда не испытать подобной горечи утраты. Он сделает для этого все, что в его силах.

А значит, пока оставались хоть какие‑то шансы, он должен был отговорить пиласов от необдуманных шагов. Жаль, что даже этого может оказаться недостаточно…

Подняв глаза, Бардин оглядел собравшихся престарелых вольдов. В дорогих, изысканных одеяниях они вальяжно расположились в просторных креслах, лениво переглядываясь сквозь полуприкрытые веки.

Для Дарса это было уже далеко не первое подобное собрание, и он успел запомнить каждого: магриса Ильсидо, Фуртарда, Патораса, Гууса, Кастона. Последний, как всегда, заметно выделялся.

Кастон был верховным жрецом Ордена Живого Семени, и его белоснежная туника с высоким воротником отчетливо контрастировала с гораздо более темными одеяниями прочих вольдов. Дарсу нравился Кастон — не столько из-за статуса, сколько из-за манеры держаться. Не высокомерной, а скорее отстраненной. Единственный здесь, кто не принадлежал к Высшим Семьям, он тем не менее обладал авторитетом, не уступавшим прочим.

Еще этот невысокий старичок, которого, кажется, звали Алиппек. У него были странные рога — короткие и толстые, что росли несколько иначе чем у остальных. Алиппек говорил мало и преимущественно беспокойно ерзал в кресле, оглядывая присутствующих влажными, чуть выпученными глазами.

Сам Дарс, как обычно, молчал. Сидел и слушал, как вольды вместе с Аласой обсуждают судьбу полуразрушенной столицы.

Он находился в Кархатэ уже больше месяца, и, несомненно, произошедшие события наполнили его фигуру особой значимостью, возможно даже неким влиянием. И все же это не сделало и не могло сделать его «своим» здесь. Дарс по‑прежнему очень мало знал о происходящем — и в особенности о самих вольдах.

Аласа, конечно, не оставляла его один на один с вопросами и по мере возможности посвящала в некоторые детали культуры и обычаев своего народа. Но этого было явно недостаточно. Вступив во временное управление погибающим государством, она уже не могла уделять ему много внимания.

И потому Дарс до сих пор не мог до конца понять, зачем она так настойчиво требует его присутствия на этих бесконечных совещаниях.

Судя по взглядам, не всегда это понимали и остальные. В них уже не было прежней враждебности — лишь сдержанное любопытство и привычная настороженность, глубоко укорененная в народе, живущем в постоянной войне. И винить их за это Дарс не мог.

Но сегодняшнее собрание отличалось от прочих.

Даже скучая по привычке, он осознавал: сегодня будет принято важное решение — а возможно и не одно. И он определенно хотел при этом присутствовать.

Первое, что хотела сделать Аласа, — лоббировать избрание Ильсидо вортом. Понять ее было несложно: магрису она доверяла больше, чем кому-либо в Кархатэ.

Однако в успехе Дарс сомневался. Ильсидо, конечно, был умен, но невероятная, фанатичная увлеченность своей работой являлась непреодолимым барьером. Да и управленческих амбиций магрису так же не хватало.

Ну и самое главное — он совершенно не горел желанием менять свою лабораторию на этот дворец.

И обо всем этом присутствующие, конечно, были осведомлены.

Но куда больше Дарса волновало другое — экспедиция.

И вот здесь ему действительно хотелось услышать от Совета одно слово: «да».

Что‑то холодное коснулось подбородка Бардина, и он вздрогнул, выйдя из оцепенения. Подняв руку, он машинально погладил гладкий бок Мула, развалившегося у него на плечах. Зверек поднял голову и уткнулся мокрым холодным носом в щеку Дарса.

— Ложись, спи, — тихо пробормотал он, пытаясь успокоить неожиданно проснувшегося зверька.

Положив ладонь на голову Мула, Дарс аккуратно прижал его к своей груди. Чича не сопротивлялся и, вроде бы успокоившись, улегся обратно.

— Если бы не настойчивость Ильсидо, — услышал Дарс словно издалека голос Аласы, — вы бы казнили Дарса, и сейчас этого разговора не было бы вовсе! И не было бы всех нас: ни тебя, Фуртард, ни тебя, Гуус, ни меня — никого!

— Аласа… — раздался неуверенный голос Ильсидо, сидевшего напротив Бардина, слева от женщины.

— Подожди, магрис, я должна закончить, — подняла руку Аласа. — Я лишь кутта и прекрасно отдаю себе отчет в том, что не могу вам, уважаемые, указывать, какое решение принять. Но хочу, чтобы мои слова дошли до каждого из вас! Лучше Ильсидо никто не сможет управлять Кархатэ и нашими землями, которых и так осталось немного!

— Хорошо, мы услышали тебя, касайа‑кутта, — спокойно ответил Гуус, зашелестев мантией. — И на твоей стороне правда, чего уж скрывать, — старик покосился на Дарса. — Мы ошибались. И если бы не Ильсидо, эта ошибка стоила бы нам дорого. Но что скажет на твое предложение сам магрис? Готов ли наш глубокоуважаемый Ильсидо занять место твоего отца? Понимает ли он всю глубину ответственности, что ляжет на его плечи, едва он примет титул ворта? — Гуус посмотрел на Фуртарда. — Ведь всем нам известно, как много времени отнимает у него его работа. Готов ли он пожертвовать этим временем ради государственных забот?

Дарс заметил, как Аласа сразу приуныла, бросив короткий взгляд на смущенного и раздосадованного ученого, сидевшего рядом с ней.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь непрекращающимся грохотом и шумом, доносившимся из открытых окон и из‑за плотно прикрытой двери. В коридорах и помещениях дворца еще не закончились строительные работы, да и во дворе, на площади, вовсю орудовали плотники и столяры. Предстояло еще очень много сделать, чтобы привести некогда величественное сооружение в более‑менее подобающий вид. Три башни из четырех были полностью разрушены, повсюду виднелись завалы, крыша была повреждена — все это еще предстояло восстановить.

Тем временем магрис продолжал молчать. Дарс подался вперед и взял с тарелки мализа — оранжевый плод, вкус которого, в отличие от утризы, ему нравился. Он напоминал сочный, слегка переспелый персик, только без большой косточки в середине. Внутри было много мелких косточек, беспорядочно рассредоточенных по всей мякоти.

Едва Дарс откусил кусочек, Мула оживился, поднял мордочку с его груди и стал принюхиваться.

— Мне очень приятны слова касайа‑кутта… — наконец, прокашлявшись, произнес Ильсидо и, подняв голову, оглядел сидевших вокруг стола. — Я никогда в жизни не смел предположить, что наступит момент вроде этого. Это невероятная честь для меня… Но, как справедливо заметил уважаемый Гуус, я с трудом могу представить себе возможность совместить…

— У тебя есть ученики, — перебила его Аласа. — Я вообще не вижу в этом проблем. А как же Лаборд? Он прекрасно управлял страной, оставаясь при этом замечательным магрисом. Именно при нем, как вы знаете, закончилось Жертвенное время.

— Справедливости ради, если бы не У Лли, — подал голос Фуртард, — кто бы как к нему ни относился, если бы не восстание унетъа, неизвестно, когда случилось бы это событие. Конечно, момент назревал, но исторические документы настойчиво наводят нас на мысль о том, что едва ли это произошло бы при правлении ворта Лаборда.

Аласа бросила на него суровый взгляд.

— Я ничего не хочу сказать, — поспешил добавить Фуртард, — просто небольшое наблюдение с моей стороны. Возможно, ворт Лаборд был не так уж и хорош…

— Может, и Эйтизра для тебя не так хорош? — холодно спросила она. — Или Илатех?

— Эйтизра был велик, — сухо ответил Фуртард. — Но… посмотри, что с нами стало, Аласа. А он был лучшим из нас. Я понимаю, к чему ты клонишь, кутта. Думаю, ни для кого из присутствующих не будет откровением факт твоего увлечения научными течениями. Более того, пусть я человек верующий и свято чтущий заветы Четверых, но могу с уверенностью утверждать, что наука — это прекрасно. Она многое нам дает. Но в такое тяжелое время я бы хотел предостеречь от чрезмерной переоценки ее значимости. У нас слишком много насущных проблем — мы на грани вымирания. А содержание университета требует серьезных вложений. Несомненно, оправданных! Но в другое время, в спокойное. Сейчас же нужно вспомнить о самом главном — о богах! Мы возникли благодаря им, живем и, дай Четверо, будем жить. В конце концов, никто не знает, как там было на самом деле в те далекие времена, кутта Аласа. Основатель нового мира Илатех был набожен. Эйтизра, брат его, — так же. Его воля, его сила зиждились скорее на вере и силе, данной Четырьмя великой Семье. Что в этом от науки магрисов, а что от данной богами силы — никто доподлинно не знает. Нужен, на мой взгляд, грамотный симбиоз. Но при этом никто не должен тянуть одеяло на себя.

— Наука может объяснить все, Фуртард.

— Правда? — усмехнулся старик. — Может, Ильсидо тогда расскажет нам, откуда берутся кхазры? Как работает Слияние? И заодно объяснит, почему каждое утро восходят Блесса и Унас, а вечером заходят — да еще и в неизменном порядке?

— Ты знаешь, Фуртард, — прокашлялся Ильсидо, — что для всего нужно время. Кое-какое понимание у меня есть...

— А вот у Четверых не просто понимание, а ответы, — перебил тот. — И если они тебя не устраивают, это лишь твое упрямство и нежелание слышать. Лично мне этих объяснений достаточно. Раньше за подобные сомнения тебя лишили бы тулд. К счастью, времена изменились. Но все же не стоит слишком увлекаться поиском смысла там, где его давно нашли.

— Давайте не будем уводить разговор в извечное противостояние религии и науки, — вдруг подал голос Кастон, как и всегда, взирая на собравшихся, слегка задрав подбородок. — Это крайне непростая тема, а сейчас и без нее есть о чем поговорить… В первую очередь мне хотелось бы понять, готов ли уважаемый Ильсидо участвовать в голосовании в качестве кандидата? Лично я не имею ничего против его кандидатуры. Что же касается учения Четверых… оно действительно не дает подробных ответов. Да и не может — эти ответы просты и незыблемы. В этом есть своя сила. Наука же, напротив, — это процесс. Повесть, которая пишется прямо сейчас и, возможно, никогда не будет закончена. И в этом ее главная ценность. К примеру, меня весьма интересуют исследования аррусов — в Книге Четверых о них не сказано ни слова…