Безымянный горизонт. Книга 2

— Даже не знаю, что и сказать, — после небольшой паузы, произнес немного озадаченный Дарс. — Честно говоря, не хотелось бы давать обещаний, которые не смогу сдержать...

— И это замечательно! — оживился старик, словно услышал подтверждение своим мыслям. — Никаких интриг или заговоров, если ты вдруг так подумал. Всего лишь просьба. Ты вправе отказаться.

На слове «вправе» он сделал едва заметный акцент, словно сам не слишком верил в такую возможность.

— Хорошо, тогда я слушаю, — осторожно произнес Дарс.

— Ты знаешь, что этот дворец был построен в первое столетие после падения Cтарого Замарета?

Фуртард поднял руку, испещренную вздувшимися венами, и медленно обвел ею пространство зала.

— Да, — кивнул Дарс. — Ильсидо рассказывал об этом.

— Сразу после уничтожения Иулана, — продолжил старик, неторопливо поправляя складки своего одеяния, — наши предки бежали из тех земель, оставив столицу далеко позади. Они выжили. И основали Новый Замарет. Благодаря Эйтизре. Благодаря тем вольдам, что отдали свои жизни, нам было даровано время. Время без кхазров. Время, за которое мы отстроили наш мир почти с нуля. Город за городом.

Фуртард на мгновение умолк.

— Мы смогли построить высокие стены, вооружить армии, — Он заговорил снова и голос его стал тверже. — И со временем, когда Древние оправились от потерь, когда они снова стали заполнять собою Орулла... Мы уже были готовы! Наш мир изменился. Мы стали слабее. Но… — он чуть усмехнулся, — к счастью, перемены коснулись и кхазров. Их забвение тоже не прошло бесследно.

— Я слышал... раньше они даже выглядели иначе?

— Да. Так говорят. Их доспехи были тверже, а разящие лучи и клинки гораздо опаснее. С теми кхазрами не могли справиться даже воины полурра.

— Но что изменилось?

Фуртард молча развел руки в стороны.

— Вероятно, самозабвенное жертва Эйтизра уничтожила их лучших воинов. Другого ответа у меня нет.

Старик поднял глаза и окинул взглядом высоченный потолок над собой.

— Этот дворец — символ нового мира. Символ той борьбы, той жертвы, что позволила нашей цивилизации воспрянуть снова. А этот зал! В нем, вот прямо на этом троне, когда-то сидел сам Илатех! Именно отсюда он управлял новым миром, по крупицам собирал практически уничтоженную цивилизацию.

Фуртард опустил голову и потер пальцами истертую кожу подлокотников.

— Нельзя допустить, чтобы кхазры смогли закончить начатое, — старик поднял глаза и посмотрел на Дарса. — И этого не произойдет. Ты, чужак, явно был дарован нам самими богами... и мне почти все равно, что ты, при этом, в них не веришь...

— Я не верю ни в каких богов, — спокойно пояснил Дарс. — Ни в ваших, ни в наших, но я признаю за другими право их себе выбирать.

— Тебе, наверное, могло показаться, что я старый ворчун, да? — вдруг усмехнулся Фуртард. — Твои первые дни пребывания в Кархатэ едва ли можно назвать приятными. Ты увидел здесь много плохого, а мы... мы были излишне грубы и жестоки к тебе. Я не пытаюсь искать оправданий, но ты все же должен нас понять. Подобное недоверие вполне естественно, учитывая условия, в которых мы живем.

— Если ты позвал меня для извинений, то в этом нет нужды, — заверил его Бардин. — Даже если бы вы тогда все же решили бросить меня на растерзание къотлям, я бы понял. Хотя, признаюсь, рад, что этого не произошло.

— Твое великодушие и благородство достойны похвалы, — серьезно сказал старик. — И все же я сделаю это. Лично. Принесу извинения — за себя и за остальных. Если твоя скромность — лишь проявление добродушия, считай, что я делаю это из эгоизма: этот камень на душе не дает мне покоя.

Фуртард слабо улыбнулся — в его улыбке чувствовалась усталость. Дарс понял, что он говорит искренне, и коротко кивнул.

— Ты спас нас. Отвел беду. За это наш народ будет благодарен тебе всегда. Я говорю это не только как ворт, но и от себя.

— Что же, я принимаю извинения, — снова кивнул Бардин. — Но, в свою очередь, просил бы не переоценивать мою значимость в произошедшем. Ты знаешь, что силы эти не принадлежат мне.

— Это не столь важно. С этим мы еще обязательно разберемся.

Фуртард громко прокашлялся. Где-то вдалеке раздался гулкий стук молотка.

— Я так понимаю не только ради извинений ты позвал меня сюда? — поинтересовался Бардин.

— Ты проницателен, чужак, — Фуртард заерзал в кресле, снова поменяв позу. — На самом деле, я не стремился занять этот трон. Пусть со стороны, уверен, тебе показалось обратное. Но я стар. Я уже мало на что гожусь, кроме... ответственности. Это единственная ноша, что остается по плечу нам, старикам. Я хочу спасти Новый Замарет. И я высоко ценю маргиса Ильсидо. Он умен. Но... совершенно точно не создан для управления. Четверо наделили его большим количеством качеств и талантов, которых нет у меня. И он должен все свое время посвящать их совершенствованию.

— Это вопрос не совсем ко мне... — снова осторожно сказал Дарс. — Аласа хотела, чтобы вортом стал Ильсидо и у нее были определенные основания для этого.

— Я понимаю, разумеется. Наука! Аласа горячо радеет за нее. Это обширная тема для разговора, но... не для этого.

Фуртард неожиданно встал. Требулы позади шевельнулись.

— Ты не против пройтись? — вдруг спросил он. — Здесь слишком много пыли и шума, — старик повернулся и направился к двери, позади трона. — Пойдем во двор посидим у фонтана — последнее время мне перестало здесь нравится. Все эти леса, снующие рабочие. У нас же с тобой неформальная беседа, потому совсем не обязательно проводить ее на рабочем месте.

Дарс послушно направился за стариком и двумя требулами, что, звеня доспехами, не отступали от ворта ни на шаг.

Внутренний дворик замка был прекрасен. Дарс иногда проводил здесь время, сидя на одной из резных скамеек, расставленных вокруг небольшого фонтана. Удивительным образом сам фонтан и вообще этот прекрасный двор, мощеный красным кирпичом, совершенно не пострадали. Здесь было очень уютно, повсюду желтела листва какого-то вьющегося растения, что расползался по стенам, извиваясь и лавируя между узких высоких окон, заполняя воздух приятным пряным ароматом.

Фуртард выбрал одну из скамеек и сел, жестом пригласив Дарса сесть рядом. Требулы недвижимо замерли неподалеку.

— Я помню Аласу еще совсем малышкой, — произнес старик, глядя куда-то перед собой. — Она носилась здесь по двору. Она была прелестной, светлой девчушкой. Такой веселой и доброй, но уже тогда довольно упрямой. И тем не менее никто не мог подумать, что она станет солдатом. Никто. Помню, как она упала в этот фонтан. Здесь совсем не глубоко, но тогда ей было от силы шесть ухс. Мардос очень рассердился на ее кау, — увидев удивленный взгляд Дарса Фуртард пояснил. — На женщину, что следила за ней, ухаживала...

— Понятно, — кивнул Дарс.

— За подобную оплошность он тут же выгнал ее из дворца. Но когда Аласа узнала... о она такое устроила! Наверное, весь Кархатэ слышал ее крики и рев. Несколько дней она мучила Мардоса и Диоллу.

— Диоллу? — снова вопросительно вскинул брови Дарс.

— Аласа не рассказывала тебе? — удивился Фуртард. — Диолла — ее мать. Она умерла от редкой болезни, когда Аласе было пятнадцать. В общем... — старик достал платок и протер им лоб. — Жарковато здесь что-то... В конце концов Аласа добилась своего, заставила Мардоса изменить решение и вернуть свою кау. Я уже тогда понял, что из Аласы получится весьма сильная личность. Так и случилось...

Фуртард замолчал. Бардин смиренно ждал продолжения.

— Я просто беспокоюсь, Дарс, — наконец, снова заговорил ворт. — Возможно, конечно, зря. Но есть пара вещей, которые хотел бы обсудить именно с тобой. Это путешествие, что задумала Аласа... я понимаю его необходимость, но у меня нет твердой уверенности, что этот шаг достаточно продуман.

— Я понимаю, — кивнул Дарс. — Но лично я уже привык к авантюрным, необдуманным предприятиям. Именно благодаря одному такому я и оказался здесь...

— Да-да, конечно... — улыбнулся Фуртард. — Но речь не совсем о тебе... ты думаю знаешь, что Аласа может быть... через чур импульсивной. Она хороший воин, но я хотел бы предупредить тебя... мне кажется ты довольно здравомыслящий... человек, правильно?

Дарс кивнул, пораженный с какой удивительной точностью прозвучало из уст ворта это слово.

— Ты заслуженно приобрел среди нас большой вес и влияние. Я это вижу. Поэтому пользуйся им с умом. Попытайся уравновесить ее пыл своей рассудительностью.

— Хм… — смущенно хмыкнул Дарс. — Приятно слышать, конечно, но не стоит ставить меня в один ряд с Аласой. Не думаю, что ей нужны мои советы… если я правильно тебя понял.

— Совет нужен каждому. Даже самому безупречному.

— Из правильных уст — безусловно. Но ты меня плохо знаешь, Фуртард.

— Возможно. Время покажет, — старик снова улыбнулся и медленно поднялся. — Пойдем, я кое-что покажу.

Они вышли в коридор и, поднявшись по ступеням, оказались на просторном балконе с видом на двор.

На изрытой воронками площади сновали вольды. Останки рухнувшего корабля уже убрали, бараки частично восстановили. Но взгляд Дарса приковывало другое — огромное дерево, выросшее из тела Мардоса. Толстый, скрученный ствол, в несколько метров в диаметре, склонялся к земле, медленно гниющий и осыпающийся сухими ветвями. В высоту оно поднималось не меньше чем на сотню метров, изгибаясь под собственным весом и почти касаясь вершиной разрушенных строений за оградой.

— Мы многое потеряли, — тихо сказал Фуртард, глядя вдаль. — Со времен падения Старого Замарета мы не знали такого удара. Город разрушен, и у меня нет уверенности, что кхазры дадут нам время его восстановить. Для меня это непростой выбор. Я понимаю Аласу, ее чувства… но надеюсь, ты поделишься своими мыслями. Обычно ты молчалив.

— Я согласен с ней, — пожал плечами Дарс. — Ждать — бессмысленно. Нужно действовать. Но сначала понять — как.

— Да, знакомые аргументы, — вздохнул Фуртард. — Но я не разубеждать тебя сюда позвал, Дарс. Это путешествие, по сути, все что у нас есть. Я хорошо знаю Аласу, ее характер и страстное желание спасти Замарет. Но иногда, за этой страстью скрывается слишком много эмоций, которые нужно сдерживать. Они подпитываются злостью, сидящей слишком глубоко в ее душе. И у нее, определенно есть для этого основания. Я искренне надеюсь, что мои опасения беспочвенны. Но мне было бы спокойнее, знай я, что рядом с ней будет тот, кто способен на нее повлиять.

— Повлиять на Аласу?! — рассмеялся Дарс.

— Именно так, — без тени улыбки ответил Фуртард. — Я знаю, что это сложно, но после смерти Одру и Мардоса, вряд ли кто-то способен на это больше чем ты.

— И все же мне по-прежнему кажется, что ты переоцениваешь мои возможности... Советы ей давать и то себе дороже!..

— Ты уговорил ее взять с собой этих пилсов. А я знаю, как она презирает жителей могильного леса.

Дарс замолчал не зная, что возразить.

— Мне это тоже не нравится, но я не буду вмешиваться. Я понимаю, что ты не можешь видеть этот мир нашими глазами. И не могу этого требовать... — Фуртард выдержал небольшую паузу. — Но я хотел бы, пусть на короткое мгновение, увидеть Орулла так как видишь его ты. Что для тебя эта война? Я хорошо помню твои слова сказанные пред ликом смерти. Мы едва не казнили тебя. Но твоя искренность и пылкость, вероятно, и подействовали на Мардоса. Да, откровенно говоря, и на меня. Пойми меня правильно, я безмерно благодарен тебе за помощь, но все же хочу понять своего союзника. Что для тебя Новый Замарет? Что для тебя Орулла? С какими мыслями ты готовишься к этому путешествию?

Дарс немного опешил, глядя на старика.

— Сложный вопрос, — честно ответил Дарс, задумавшись. — Пока что ваш мир для меня это в первую очередь те, кто его населяет. Не места, но личности. Я слишком мало прожил здесь, чтобы испытывать к вашему миру любовь, или хотя бы привязанность. Но это совсем не значит, что мне все равно. Об этом ты можешь не волноваться. С недавнего времени эта война и моя. Мне жалко ваш народ. Искренне. И я хотел бы ему помочь.

— Даже не смотря на то, как тебя здесь приняли? Неужели в глубине души ты не испытываешь обиды или злости?

— Нет. Я вижу, что происходит. И понимаю откуда берется эта злоба, недоверие и... назовем это «нетерпимостью». У вас жестокий, суровый мир. Странно было бы встретить в нем добродушных и приветливых хозяев. Хотя и здесь есть удивительные исключения…

Дарс на мгновение замолчал, с теплотой вспомнив об Лилле.

— Мы здесь в одном положении, — продолжил он вскоре, — И враг у нас один. С того нашего разговора, когда я еще был вашим пленником, кое-что изменилось. Внутри меня. Если раньше кхазры были для меня лишь угрозой вроде... хищного зверя или природного катаклизма, от которого я хотел просто скрыться, то теперь они мой враг. А я — их. Так что да, если ты переживаешь о моей мотивации, то у меня ее предостаточно.

Фуртард слушал, глядя на крыши домов за стеной.

— Мы не всегда были такими, Дарс, — наконец, заговорил он, облокотившись о каменные перила. — Наша раса никогда не была воинственной. Да, у нас был период вражды с нийох, но это отдельная тема для разговора. В целом же мы всегда старались жить в мире. Мы — дети природы. Мы рождены из земли, как и все здесь. И в нее же и уходим. Да, в нас есть страсть. Всегда была. Посмотри на это чудо богов! — Фуртард указал на огромный росток. — Ты знаешь, что такое цидасса?

— В общих чертах...

— Это доказательство нашего единения с миром вокруг. С природой. Но при этом и подтверждение иной сущности. Симбиоз наших материальных корней и душевной божественной страсти! Не все способны на проявление такого.

— Этого я не понимаю... для меня это сродни магии, мистике.

— Для всех нас, — кивнул старик. — Древние легенды гласят, что наши предки с помощью цидассы делали этот мир лучше. Плотью своей и душой засеивали огромные пространства. Прорастали, позволяя остальным жить в лучшем мире. Раньше Орулла был безжизненной пустыней. Но придя в нее мы все изменили. Благодаря тем, кто готов был на подобную жертву ради остальных.

— Ты тоже способен сделать это? Цидассу?

— Разумеется, Дарс. Любой, в чьих жилах течет Высшая кровь.

— Но как?

— Я не знаю. Этому нельзя научить. Понимание этого приходит с ответственностью, с болью, с желанием. Это лишь порыв. Это не что-то, что можно сделать вот так, щелкнув пальцами. Цидасса это всегда самопожертвование, эмоциональный катарсис. Только члены Высших Семей способны на такое.

— Это удивительно... ваши способности...

— Дар Богов. Никогда раньше он не применялся как оружие. И, надеюсь, этого больше не повторится. Цидасса должна создавать жизнь. Мне сложно представить, как тяжело было Мардосу, что пережил он в те мгновения. Но он сделал это ради нас.

— Что будет дальше с этим... растением? — поинтересовался Дарс.

— Я не знаю. Никогда раньше не видел такого. Возможно, засохнет и погибнет. Возможно, останется с нами на века. Этого нельзя предугадать.

Бардин ничего не ответил, разглядывая шершавый мощный ствол впереди.

— Для Аласы это большой удар. Я думаю, ты это понимаешь, Дарс. В короткий срок потерять двух самых близких себе вольдов... по ней, возможно, этого не видно, но, уверен, в душе у нее бушует ураган.

Фуртард повернул голову и посмотрел на собеседника.

— Я рад что поговорил с тобой. И рад как этот разговор сложился. Мне это было необходимо. И еще, мне кажется, я даже смог немного понять тебя. Насколько вообще могут понять друг друга столь разные существа.

Старик перевел взгляд вдаль.

— Надеюсь, Боги и дальше будут благоволить нам. Похоже, это все, что у нас осталось.

Глава 2. Неизведанные тропы

9

Чем ближе становился день отбытия, тем с бо́льшим нетерпением Дарс ожидал момента, когда, наконец, покинет полуразрушенный Кархатэ.

Да, город был спасен. И его, Дарса, вклад в это спасение переоценить было невозможно. И тем не менее, при всем желании, он не мог чувствовать себя героем, глядя на чудовищные последствия нападения, предотвратить которые он все же не смог. Раненные, оставшиеся без крова, дети, ставшие сиротами, родители, лишившиеся своих чад. Ко всему этому Дарс оказался не готов. Слишком много боли, слишком много страданий, которые невозможно было не замечать — они преследовали его на каждой улице, в каждом взгляде.

И со временем предстоящее путешествие стало казаться ему не просто миссией — а способом бегства. Побегом от этой непереносимой реальности.

Но была тут и обратная сторона: перспектива очередных скитаний по враждебной планете прельщала его не сильно больше. Все это слишком напоминало ему то самое состояние, из которого он не так давно выбрался. Чувство постоянной неизвестности, перманентной опасности, по которым он не скучал ни разу.

И все же Кархатэ, разрушенный и истерзанный, со своими страдающими, обездоленными жителями и беженцами, угнетал гораздо сильнее. Это определенно было худшее из зол. Ему хотелось сбежать от всего этого. Движимый чередой вопросов, вооруженный теперь уже серьезной мотивацией и новым для себя чувством справедливости, которая непременно должна была восторжествовать, Дарс рвался прочь за пределы сковывавших его стен...

Он видел сон — конкретное место. И в этот раз его путь выглядел куда более осмысленным, чем раньше, когда он только покидал Иссулу…

И вот этот день, наконец, настал.

Всемером они выехали из северных ворот столицы.

Впереди — Боруг и Илларос; следом — Аласа, Дарс и Угнъас; замыкали процессию Укль с Пиккой, которые уже кое-как освоили верховую езду.

Илларос был единственным в их небольшой группе, кого Дарс совсем не знал. Выбор Аласы на этого высокого, крепкого молодого парня пал явно не случайно: такими внушительным габаритам мог позавидовать даже Боруг. Разбрасываться подобными кадрами было бы крайне расточительно. К тому же Илларос производил впечатление веселого и общительного — а это, учитывая долгую и непростую дорогу впереди, явно шло ему в плюс.

Хоть он и был заметно выше и крепче Боруга, но при этом оказался напрочь лишен пресловутой брутальности последнего: лицо его, не смотря на угрожающе выступающие надбровные дуги и массивные рога, выглядело неприлично детским, сильно контрастирующим с огромной мощной фигурой.

Но, как не странно, подобные различия в темпераменте и внешнем облике, ничуть не помешали им найти общий язык. Они ехали рядом друг с другом и трепались почти не умолкая, без устали размахивая своими огромными, молодецкими ручищами.

Аласа держалась по левую руку от Дарса, и с самого начала их путешествия он ощущал исходящую от нее невероятную силу. Несмотря на сомнения Фуртарда, часть которых он и сам разделял, эта женщина выглядела идеальным главой отряда. Ее пронзительный взгляд, устремленный вдаль, суровое, будто высеченное из камня лицо, безупречно прямая осанка — все это придавало каждому в их отряде уверенность, что их путь непременно завершится успехом.

Даже пиласы, при всей своей очевидной неприязни к вольдам, не могли не признавать ее лидерских качеств — и, быть может, даже уважали ее.

Впрочем, спроси их Дарс напрямую, вряд ли бы они в этом признались.

Харизма Аласы не действовала в полной мере разве что на Угнъаса, который выглядел в их компании максимально подавленным и уж точно не воодушевленным.

Дарс знал, что у того хватало забот в лечебнице при храме Цирфы, но безразличие, с которым он относился к происходящему несколько удивляло. Угнъас ехал на своем муисъа чуть поодаль, и на его лице, едва различимом под капюшоном, застыло выражение тихой грусти и сожаления.

Насколько знал Бардин, Орден Живого Семени был независим от любого внешнего управления. Он не подчинялась никому, даже ворту. А значит ни Аласа, ни Фуртард напрямую не могли ничего приказать Угнъасу. Не могли заставить его отправиться в этот вояж.

Но мог Кастон. И вот святому верховенству Угнъас уже перечить не мог.

Муисъа лекаря был буквально обвешен многочисленными мешками и сумками, забитыми до отказа разнообразными склянками и бутыльками, позвякивающими при движении. Из некоторых, недостаточно плотно закрытых мешков, что свисали с длинных боков животного, торчали пучки высушенных трав.

Угнъас ехал вальяжно, чуть сгорбившись. Длинные полы его лекарской робы свободно распластались по вытянутому телу муисъа. Мешковатый капюшон был накинут на голову, и раскачивающаяся в такт движению голова вольда создавала обманчивое ощущение, будто он задремал. Лишь едва слышное цоканье и легкие удары пятками по бокам паука выдавали, что это не так. Вольд бодрствовал, хотя настроение его едва ли можно было назвать радужным.

Пиласы негромко переговаривались позади, держась в седлах вполне уверенно, пусть и, периодически, суетливо пришпоривая своих миниатюрных животных. Из-за своих размеров, пауки не всегда попадали в шаг и постоянно отставали от более крупных сородичей.

Повернув голову, Дарс, как раз наблюдал за жителями леса, когда рядом раздался негромкий шепот:

— Не думаю, что это хорошая идея.

Дарс посмотрел на Угнъаса. Одним движением руки лекарь скинул с головы капюшон.

— Уклю вряд ли пойдет все это на пользу.

— Аласа сказала, что ты возьмешь для него лекарства в дорогу, — ответил Дарс, разумеется, всецело разделяя опасения лекаря.

— Угу, — кивнул тот. — Но будущие тяготы едва ли сделают его здоровее. Ему нужен покой и внимание, а никак не очередное путешествие.

— Я и так сделал все что мог, — вздохнул Дарс, снова обернувшись в сторону пиласов. — И поверь, отправься они к Гряде Ста Расселин, лучше бы ему точно не стало.

— С этим не поспоришь, — согласился Угнъас. — Но мне непросто смириться с фактом, что кто-то не выполняет врачебные предписания...

Лекарь сказал это совершенно серьезно и Дарс понимающе кивнул.

— Я не знал, что еще могу сделать... они очень упрямы...

— Должен заметить, это не самая большая наша проблема.

— Ты о чем?

— Наш отряд крайне... нестабилен.

— В каком смысле?

— Ну... в нем вольды. И пиласы. И ты. По роду деятельности я неплохо разбираюсь в алхимии и должен сказать, что смешивая разнообразные ингредиенты можно достичь порой удивительных результатов. Чаще, конечно, получается безобидная бурда. Иногда — лекарство. Но еще может так бабахнуть...

Угнъас замолчал, предлагая Дарсу закончить мысль самому.

— Ну раз с нами лекарь, будем надеяться, что получится лекарство... — усмехнулся последний.

Но Угнъас шуточного настроя Бардина явно не оценил.

— Да нормально все будет, — попытался успокоить лекаря и себя заодно Дарс. — Боруг обучал их верховой езде. Илларос вроде забавный. Да, непросто, но они притрутся.

— Тебе может показаться что я ворчу, но путь не близкий и опасный. Как никогда важно единение. Разобщенность приводит к конфликтам. А конфликты внутри коллектива не сделают нас сильнее.

— Не нагнетай, Угнъас. Иначе все равно было нельзя...

Угнъас пожал плечами и ничего не ответил.

— Ты, мне кажется, не особо рвался с нами в это путешествие, верно? — Дарс решил сменить тему. — Выглядишь больно несчастным.

— Несчастным? — улыбнулся лекарь. — Ну можно и так сказать... тебя это удивляет?

— И да и нет...

— У меня много работы в городе. Пациенты. Есть тяжелые. Бросать их вот так, не доведя лечение до конца...

— Один из них все же здесь с тобой, — Дарс кивнул на Укля позади.

— И это меня огорчает еще сильнее.

— На самом деле, я очень рад что ты с нами, — сказал Дарс искренне. — Просто хочу, чтобы ты это знал.

Он помолчал, а потом добавил немного смущенно:

— И, на всякий случай — я не имею к твоему назначению никакого отношения. Это решение Аласы. Но, повторюсь, я рад.

— Думается мне, я единственный из присутствующих, помимо тебя, разумеется, который попал сюда благодаря ее личному выбору, — с улыбкой ответил Угнъас, взглянув на Бардина.