Безымянный горизонт. Книга 2

— Не знаю... А что? Этим Аласа занимается...

— Я должен пойти с вами, — уверенно произнес Боруг.

— В смысле?

— Тебе надо как‑то посодействовать, чтобы Аласа взяла меня в вашу группу. Мне нужно быть среди тех воинов, что будут вас сопровождать.

— Посодействовать? — немного опешил Дарс. — Твоя... Это же просьба была, верно? Она очень неожиданная.

— Да неужели? — усмехнулся вольд. — Ты теперь не просто чужак, у тебя есть авторитет. И Аласа к тебе прислушается. И да, ты мне должен...

— То есть все-таки так, да? — грустно вздохнул Дарс. — Я думал, ты не винишь меня в смерти Лиллы.

— Хватит о ней! — вдруг громко пробасил Боруг. — Думаешь, я решил бы использовать ее вот так?

Воин сжал кулаки, зачерпнув ими землю, на которую опирался, и слегка подался вперед. Между толстенных, побелевших от напряжения пальцев торчали смятые травинки и комья влажной почвы.

— Я научил тебя драться, — пробасил воин. — Управлять муисъа. В конце концов, я увез тебя с поля боя, когда ты едва держался на ногах... Если бы не мое покровительство, тебя бы ни один раз измордовали в бараке.

— Вот как… Ну тогда, если уж по‑честному, драться меня научил Пикка. А ты лишь издевался надо мной. А если и помогал в чем‑то, то лишь потому, что тебе так было приказано. И никак не по доброте душевной. Поэтому я не думаю, что обязан тебе хоть чем‑то. И вообще, это не лучшее место для подобных разговоров. Я пришел сюда из‑за Лиллы. Она одна здесь относилась ко мне с теплотой и не видела во мне какого‑то урода — в отличие от тебя. Я пришел скорбеть о ней… Не думай, что только ты имеешь на это право.

Боруг хмыкнул, но ничего не ответил. Разжав кулаки, он несколько раз ударил ладонями друг о друга, счищая с кожи траву и грязь.

— Если ты ждешь извинений, то их не будет, — уже спокойно произнес он. — Я лишь хочу отомстить за ее смерть. И это желание настолько сильно, что я точно могу быть вам полезен.

— Миссия эта может оказаться совершенно бессмысленной и ни к чему не привести… Нас ждет очень длинная, тяжелая дорога.

— Это неважно. Я просто солдат, Дарс. Я — никто. Мне в любом случае суждено заполнить своей душой один из аррусов. Сдохнуть от крутящегося клинка кхазра или от его смертоносной вспышки! Но мне бы хотелось, чтобы это случилось в значимом бою. Ты понимаешь меня? Раздери меня блис, но я больше не могу жить как раньше. Я видел, что ты можешь, Дарс, видел твою силу — и хочу драться с тобой бок о бок. Я хочу видеть как можно больше разорванных на части кхазров! Ждать — это больше не про меня. И если ты покидаешь Кархатэ, я хочу пойти с тобой. Мы не друзья, я это понимаю и, наверное, не можем ими быть. Но я и не за этим напрашиваюсь к вам.

Дарс посмотрел в его лицо — в эти темные, глубоко посаженные глаза — и почувствовал в них невероятную решимость. Вновь опустив взгляд, он посмотрел на зеленый росток, слегка покачивающийся на ветру. Если этот побег действительно был Лиллой, она, наверное, стала бы на сторону Боруга. Несмотря на сказанные когда‑то слова, она, конечно, любила этого воина — действительно любила. И точно не хотела бы, чтобы он страдал.

— Я не знаю, Боруг… — наконец пробормотал Дарс. — Я не могу тебе ничего обещать. Я вообще не понимаю, почему ты обращаешься ко мне? У тебя есть командир, Риза, есть Аласа.

— Риза не отдаст меня. Я это знаю. А в обход него пойти к Аласе я не могу. Вернее, могу, конечно, и, наверное, так бы и сделал, не повстречай я тебя сегодня. Но это осложнило бы многое — я бы ничего не добился.

— У меня и без тебя хватает забот, Боруг… — покачал головой Дарс, вспомнив, что еще не решил вопрос с пиласами.

— Это ты убил ее, — вдруг процедил сквозь зубы Боруг. — Пусть не специально, я это понимаю. Но тем не менее это сделал ты. Я не злюсь на тебя. Не отказываюсь от своих прежних слов. Более того, я готов присягнуть тебе в верности… Но ты мне должен, чужак. Ты мне должен эту услугу.

Дарс невольно вздрогнул, на этот раз уловив в его словах и голосе нечто похожее на угрозу. Но это его совсем не испугало — скорее наоборот. В глазах вольда, в его застывшем лице было столько силы, столько целеустремленности. Боруг всего лишь пытался найти рычаги, чтобы повлиять на решение Дарса. Он действовал неосознанно, инстинктивно — так, как привык в ситуациях, когда чего‑то очень сильно хотел. А агрессия и грубость были единственными инструментами, дарованными Боругу природой. И винить его за это было глупо.

При этом Дарс был уверен: если он исполнит просьбу Боруга, тот об этом не забудет. Рассуждая о верности, воин явно не врал. Стоило ли таким пренебрегать?

— Я поговорю с Аласой, — вздохнул Бардин. — Но ты переоцениваешь мою значимость здесь. Я не могу указывать ей. Если она не согласится — я буду бессилен.

Боруг как‑то сразу обмяк. Сейчас согласие Дарса — это все, что ему было нужно. Он словно скинул с себя тяжелую ношу, которую нес все это время.

— Она послушает тебя, — с облегчением в голосе сказал он и медленно повернулся обратно к ундирро Лиллы.

Склонив над могилой девочки свою мощную рогатую голову, он тихо прошептал, заканчивая мысль:

— Послушает, это очевидно…

5

Дарс стоял перед двумя требулами охранявшими покои Аласы. Одного из них он знал, а второй... кажется Бурлас... Бардин не мог утверждать с полной уверенностью, а потому обратился к первому.

— Кеос, мне нужно поговорить с Аласой, — произнес он, невольно задержав взгляд на уродливом шраме на подбородке стражника, проглядывавшем из‑под металлического забрала.

Глаза Кеоса, видневшиеся сквозь узкие прорези шлема, внимательно уставились на Дарса.

— Она ждет тебя? — невозмутимо поинтересовался требул.

— Спроси у нее сам.

Немного помедлив, Кеос повернулся и несколько раз стукнул костяшками пальцев по массивной двери.

— Что такое? — раздался приглушенный голос Аласы.

— Здесь уртасъар, кутта. Ты ждешь его?

Наступила короткая пауза.

— Впускай... — наконец послышался ответ женщины.

Требулы широко распахнули тяжелую дверь, и Дарс неторопливо вошел внутрь.

Аласа сидела за столом и что‑то читала. На ней не было привычных доспехов — лишь длинное свободное платье. Дарс впервые видел ее в столь неформальной обстановке, и это на мгновение смутило его: он невольно потупил взор. Образ бескомпромиссного воина мгновенно развеялся, открыв взору хрупкую женственность. Несмотря на рога и несколько грубоватые черты лица, которые не мог скрыть легкий полупрозрачный пеньюар, в этой высокой стройной фигуре угадывалось что‑то нежное. Эта мысль неожиданно заставила Дарса ощутить неловкость. Он застыл у входа, чувствуя на себе пронзительный выжидающий взгляд Аласы.

— Ты что-то хотел, Дарс? — спросила она.

Едва женщина заговорила — властным, чуть грубоватым голосом, — очарование и смущение, охватившие Дарса, мгновенно рассеялись.

— Я… да, — произнес он, окинув взглядом опочивальню. — Нужно поговорить.

— Это никак не могло подождать до завтра?

— Тебя сложно поймать. Ты редко бываешь во дворце, а я почти не выхожу за пределы внутреннего двора.

— Завтра выборы ворта. Мне хотелось бы навести хоть какой‑то порядок до того, как я освобожусь от этих обязательств. Ты знаешь, что вчера творилось в городе?

— Слышал про беспорядки, — кивнул Дарс.

Аласа усмехнулась и, закрыв книгу, положила ее на стол.

— Патруль выследил кающихся. Их укрывали сразу несколько семей…

— Поймали?

— Кого поймали, кого убили. К сожалению, некоторым удалось покинуть город. Им явно помогают местные жители. Мы устроили облаву, но это не дало результата — каким‑то образом они все равно ускользнули! Никогда не понимала, что движет теми, кто укрывает этих ублюдков.

— Ильсидо считает, что это страх...

— А я говорю — безумие, — Аласа указала на стул напротив. — Садись, раз пришел.

Дарс послушно опустился на стул.

— У вас там на Земле, наверное, такого не происходит? — спросила Аласа.

— Когда я там жил, такого уже не было. А что сейчас там происходт — не знаю. Может, мы скатились обратно в средневековье! Но в прошлом подобное случалось нередко: религиозные верования в крайней форме способны превратить любого в безумца.

— С такими речами поосторожнее, — сощурившись, предупредила Аласа. — Не стоит путать безумие с верой. Если твои тулды вросли в мозг, в этом не религия виновата — ни Цирфа, ни Лума Ис. Я верю в богов. Но если ты безумен по сути, инструментом твоего безумия может стать что угодно. Кающиеся — воплощение всего худшего, что есть в нас, вольдах. Они стремятся уничтожить нас и самих себя как вид — ради каких‑то мифических грехов, придуманных умалишенными в стародавние времена. Ты можешь назвать это религией или верой? Я — нет.

— Ну, насколько я знаю, у них были свои храмы и паства...

— Я могу соорудить из говна и досок любую хибару. И назвать ее как угодно, приглашая на свой шабаш толпы таких же ненормальных!

— Я тебя понял.

— Ты знаешь, мы, вольды, презираем пиласов — считаем их глупцами и безумцами, повинными во многих наших бедах. Но кающиеся… Они куда опаснее. Они — это мы. То, что мы как вид должны искоренить в себе. Они больше, чем предатели: они готовы сдать нас врагу, разлагая общество изнутри.

— Тем не менее часть вашего народа принимает их учение. Как им удается расширять свои ряды? Неужели среди вас так много тех, кто утратил рассудок?

— Глупость, бедность и… страх, — просто ответила Аласа. — Да, возможно, Ильсидо в чем‑то прав. Это безумие приходит извне. Мы не рождаемся с ним — тяготы бытия неизбежно сказываются на рассудке. Унетъа и горожане, живущие в бедных районах Кархатэ, зачастую невежественны и сталкиваются с множеством невзгод. Кающиеся убеждают их, будто наши предки виноваты в гибели цивилизации, будто мы предали свой род и теперь обязаны искупить вину. Они обещают шанс на вторую жизнь. А в последние ухс, когда нападения кхазров участились, все больше вольдов вливаются в их ряды. Они чувствуют, что смерть неизбежна, что наша цивилизация снова обречена, и хотят спастись — обрести новую жизнь.

— Но как можно верить в это без доказательств? Откуда взялось это учение? Оно же не могло возникнуть на пустом месте. Боруг рассказывал про какого‑то Еврисса, магриса Еврисса, который и основал Орден Покаяния…

— Да, с этого ублюдка все и началось... — Аласа на секунду отвела взгляд, погрузившись в раздумья. — Знаешь, сейчас, пожалуй, не лучшее время углубляться в эту тему — да еще и на ночь глядя. Ты же не ради беседы о кающихся сюда пришел? Не просто так поболтать перед сном, верно?

— Не просто, — кивнул Дарс.

— Ну так давай перейдем к делу.

— Они хотят пройти через расселины, — без обиняков произнес Бардин.

— Кто хочет? — не поняла Аласа.

— Укль и Пикка.

— Старый карлик же болен.

— Его это не остановит.

— Ну, спасибо, что предупредил, — равнодушно развела руками женщина. — Ты ради этого пришел? Пусть ищут свой конец, если им так не терпится...

— Я не могу им этого позволить.

— А я-то здесь причем? — удивилась Аласа. — Мне что, их обратно в тюрьму посадить?

— Нет, я не о том...

— Ты слишком много с ними возишься, Дарс, — женщина слегка наклонилась вперед и вздохнула. — Они глупы, невежественны, и от них нет никакого толка. И ты это знаешь.

— Они мои друзья.

— И это странно.

— Что в этом странного, Аласа?

— То, как ты потакаешь их бредням. Ты же не веришь в эти истории — во всю эту чушь про Валиса Маль. Ты видел книги Ильсидо? У этих карликов нет ничего своего. Вся их жизнь — иллюзия и обман, в который они самозабвенно верят. Они каким‑то чудом выжили после гибели Иулана, заселили возникший на месте цидассы лес. А их память о былом трансформировалась во весь этот бред, ставший их новой жизнью.

— Если бы не они, я бы погиб тогда. И сейчас не сидел перед тобой. И, вероятно, Кархатэ не было бы. Не задумывалась об этом?

Аласа некоторое время молчала, пристально глядя на Дарса.

— Что ж, спорить с этим трудно, — наконец кивнула она. — Но это не было их осознанным поступком. Эти двое пришли сюда не спасать нас — у них были совсем иные цели. Но я понимаю. И в какой‑то степени признаю твои доводы. Именно поэтому карлики живут сейчас во дворце.

— И твои люди следят за ними...

— И что с того? — всплеснула руками женщина. — Они по‑прежнему дикари, от которых можно ожидать чего угодно! Воины не беспокоят их, но присматривают.

— Они хотят мира — как и вы. Они не очень умны, но их заблуждения можно понять. В том, где они родились и выросли, нет их вины.

— От меня-то ты что хочешь, Дарс? — устало выдохнула Аласа. — К чему этот бестолковый разговор?

Бардин вдруг почувствовал, что женщина немного смягчилась: в ее голосе пропала привычная холодность. Возможно, теплый вечер так на нее влиял — она сидела и смотрела на него томным, усталым взглядом, готовая, казалось, согласиться с чем угодно, лишь бы он ушел. Этот момент нужно было использовать.

— Я хочу, чтобы ты помогла им, — стараясь говорить как можно мягче и непосредственнее, произнес Дарс. — И тогда они помогут вам — помогут в борьбе с кхазрами.

— Ох, ты решил постоянно меня терроризировать этим? Карликам нужен лишь аррус с душами наших предков. Для них это не более чем тотем. Они не понимают его сути!

— Так объясните им!

— Ты издеваешься надо мной?

— Мне кажется, дело тут в том, что вы и сами знаете не так уж и много. Да, больше них, но тем не менее. Их невежество привело меня к камню. Их бредни сделали меня таким, какой я есть… А значит, ты и вообще все вольды обязаны им жизнью! Так отблагодарите их хотя бы за это!

Аласа усмехнулась:

— Они понятия не имеют, что делают. И никогда не имели. Камень Предков сделал тебя таким, а не они. Пилсы ничего не знают о прошлом — не только о нашем, но и о своем. Они живут в мире своих фантазий. Я не собираюсь благодарить их за то, чего они не делали сознательно.

— Они хорошие. Глупости и невежество не делает их плохими.

— О, еще как делают, Дарс! Невежество не освобождает от ответственности. С невежеством в головах творятся страшные вещи. Мы же только что говорили о кающихся. К этому не стоит относиться снисходительно — иначе рано или поздно это обязательно настигнет тебя.

— Тогда ты тоже невежественна — по сравнению с моим миром и моими знаниями о нем.

Глаза Аласы расширились, и она откинулась на спинку кресла, поправив подол пеньюара. Вся ее томность мгновенно испарилась.

— А ты дерзок, — произнесла она. — Я помню тебя совсем другим — детенышем, отбившимся от стада.

— Адаптируюсь, — просто ответил Дарс.

— Ладно. Среди нас, вольдов, тоже хватает невежд. Но тут главное — осознаешь ли ты свои недостатки. Пытаешься ли ты что‑то с ними делать? Я, например, хочу развиваться. А твои «друзья», — она сделала акцент на последнем слове, — нет.

— Это в случае, если вы правы, а они нет...

— Если?! Ты что такое несешь?

— Да. «Если». Если это так, то любой имеет право ошибаться. Тогда любому нужно дать шанс эту ошибку понять. Если они увидят свои ошибки, то смогут измениться.

— Пилсы? Их глупость врожденная, переданная с молоком матери. Ты их совсем не знаешь, Дарс.

— Вас, вольдов, я знаю еще меньше.

— Как и мы тебя. Но лично мне ты кажешься довольно разумным существом. Непонятным — да. Странным — несомненно. Но у тебя точно нет ничего общего с пилсами. И хоть я не могу ручаться за твои слова, не могу в полной мере доверять тебе, но твои поступки и слова пропитаны разумом. И я уверена, что ты на самом деле прекрасно понимаешь разницу между нами и карликами.

— Понимаю. Именно поэтому жду от тебя помощи.

— Хочешь, чтобы я привела их недобитую деревню в Кархатэ?

— Их осталось очень мало, — стараясь скрыть возбуждение, пробормотал Дарс, чувствуя, что Аласа поддается на его увещевания. — Они не представляют для вас угрозы. Не вы отобрали у них Валиса Маль. Но они точно помогут вам в борьбе с ее похитителями.

— Слушай, — вдруг подалась вперед женщина, заправив свисающую прядь волос за ухо, — я здесь всего лишь кутта. Еще несколько дней — и, с высокой долей вероятности, всем здесь будет заправлять Фуртард. Даже если я соглашусь на это, после того как он вступит в права ворта, он легко может отменить мой указ. Обсуждай это с ним, если хочешь каких‑то гарантий.

— Но ты ведь можешь поговорить с членами Совета? Привести доводы. Ты красноречива, ты умна. Они послушают тебя. Я всего лишь чужак — мое слово ничего не значит.

Аласа вдруг засмеялась:

— Умна? Пока что твоя лесть, наоборот, делает из меня дуру.

— Это не лесть....

Она снова откинулась на спинку кресла:

— Ты крайне настойчив, уртасъар. Что же… Твою помощь в спасении Кархатэ сложно переоценить… Поэтому я обещаю тебе, что подумаю над этим. Ты доволен?

— Да, Аласа, спасибо, — выдохнул Дарс, все еще не веря тому, как в итоге сложился их разговор. — О большем я и не прошу.

— Что же, ты добился чего хотел. Теперь я могу продолжить чтение? — Она взяла в руку книгу и раскрыла ее, опустив глаза на испещренные витиеватыми письменами страницы.

— Да... конечно... — Дарс уже было поднялся, но вдруг сел обратно.

Он вдруг вспомнил, что на самом деле пришел сюда не за этим.

— В чем дело? — женщина подняла на него глаза.

— Помнишь, я говорил, что Укль с Пиккой хотят идти в Щели?

— Ну?

— Мы возьмем их с собой. Должны взять, то есть.

— Не поняла? — брови женщины поползли вверх.

Аласа вновь положила книгу на стол.

— Я не хочу тебя злить, но они очень упрямы и могут натворить всякого. И чтобы этого не случилось, я пообещал им взять их с собой.

— Да ты с ума сошел! — чуть не вскрикнула Аласа, но тут же замолчала, задумавшись. — Погоди‑ка… Мне кажется… Ты ведь это изначально имел в виду? А потом увел разговор…

— Без них я никуда не пойду, извини, — твердо сказал Дарс, опустив голову и старательно избегая смотреть ей в глаза. — Я не допущу, чтобы они погибли. Оставлять их в Кархатэ тоже нельзя — город для них небезопасен. А между тем они отличные воины и точно пригодятся в путешествии.

— Это шантаж что ли? — громко спросила Аласа, вперив в него угрожающий взгляд. — Не слишком ли многого ты требуешь?

— У меня нет выбора, — ответил Дарс, стараясь унять волнение, которое всегда испытывал перед этой женщиной. — Я не брошу их. Если хочешь, чтобы я пошел с тобой к Большой воде, придется принять мои условия. И, мне кажется, я вполне этого заслуживаю…

— Заслуживаешь, — после паузы медленно произнесла Аласа. — Но у всего есть разумные границы. Я ненавижу, когда мной манипулируют. Более того, в моей жизни такое, пожалуй, впервые. Поэтому сейчас я… слегка не в себе.

Дарс поднял голову и посмотрел ей в глаза. Он был уверен: она не лукавит. Желваки перекатывались на скулах, а в застывшем взгляде плясали отблески пламени. В ее голове явно шла нешуточная борьба.

— Мы должны найти компромисс, — нарушил он затянувшееся молчание. — Это нужно всем нам.

Аласа резко встала. Дарс вздрогнул, скрипнув креслом. Но женщина лишь подошла к большому окну позади. Ее легкий пеньюар заколыхался от порыва ветра, ворвавшегося в проем.

— У нас будет маленький отряд — не больше шести человек, — наконец сказала она, стоя к нему спиной. — Если возьму этих двоих, придется жертвовать вольдами — проверенными солдатами. Ты понимаешь, о чем просишь?

— Зачем «вместо»? — облегченно выдохнул Дарс. — Можно взять дополнительно… В чем проблема?

— Мы должны быть незаметны. Большой отряд привлечет лишнее внимание.

— Чье? Кхазров?

— Кого угодно.

— Пиласы — отличные воины.

— Мне не нужны в отряде те, кого я не могу контролировать.

— Я могу. Они будут меня слушаться.

Аласа молчала. Было заметно, что она все еще колеблется.

— Ты даешь обещания, которые не в силах сдержать, Дарс, — сказала она наконец. — Понимаешь, что просишь меня взять пилсов в отряд вольдов? Ты в своем уме?

— Я не оставлю их одних. Если я иду — идут и они. Это не ультиматум, просто факт.

Аласа повернулась и усмехнулась. Некоторое время она разглядывала свои руки, нежно поглаживая предплечья.

— Что ж… — заговорила она удивительно спокойно. — Без тебя в этой миссии нет смысла. Значит, я вынуждена пойти на уступки. Хорошо. Пусть идут. Но ты отвечаешь за них. Держи их в узде. А не то я сама оторву их пустые, волосатые головы. И это не угроза, Дарс. Это факт.

— Спасибо, Аласа. Я ценю твою благосклонность.

— Теперь это все, надеюсь?

— Еще минута... — вкрадчиво пробормотал Дарс.

Женщина молчала, пристально глядя на него. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

— На днях я встретил Боруга... — тихо произнес он.

— Что? — удивленно сощурилась Аласа. — Причем тут Боруг?

— Он тоже хочет идти с нами. Я пообещал, что попрошу за него.

Аласа громко рассмеялась.

— Из-за той девочки... — Она вернулась к столу и села. — Понятно...

— Да. Он очень переживает и хочет помочь. Для него это важно.

— Боруг — хороший воин, — подумав, ответила Аласа, пожав плечами. — Не очень умен, но может быть полезен. Удивлена, что ты заговорил о нем. В отличие от тех двоих, его душевные терзания не должны тебя волновать… Неужели совсем не держишь на него зла?

— Я легко отхожу... — усмехнулся Дарс. — Он солдат. Всего лишь выполняет приказы.

Бардин многозначительно взглянул на Аласу. Та не моргнула и глазом.

— Чувствуешь, как и он, вину за девочку? — парировала она.

— А разве можно как-то иначе?

— За него будешь так же настойчиво просить? Ультиматумы ставить?

— Нет, за него не буду. Я просто пообещал. И понимаю его желание. Решение тут за тобой.

Аласа усмехнулась:

— Ты всегда таскаешь с собой эту штуку? — она резко сменила тему, указав на чичу на шее Дарса.

— Он не любит оставаться один, — Бардин даже забыл, что все это время на его плечах посапывал Мула. — Сильно не любит. Я не сразу понял, чем это чревато. Теперь приходится брать его с собой — так он доставляет меньше проблем…

Он ласково погладил зверька.

— Ты очень легко обрастаешь соратниками.

— Честно говоря, сам этому удивлен… Никогда раньше такого за собой не замечал. Но, наверное, это полезное качество, ты так не думаешь?

— Чем ближе подпускаешь к себе окружающих, тем уязвимее становишься. Начинаешь совершать ошибки…

— Раньше я думал похожим образом...

— Значит, с возрастом умнее ты не становишься.

Дарс лишь хмыкнул, но ничего не ответил.

— Боюсь даже спросить: мы наконец все обсудили?

— Да, разумеется, уже ухожу!

Он поспешно направился к выходу, но вдруг обернулся:

— Так что насчет Боруга? — осторожно напомнил Дарс уже в дверях. — Просто любопытно.

— С ним проблем не будет, — ответила Аласа, вновь беря книгу. — Если Риза не воспротивится.

6

Новым вортом ожидаемо избрали Фуртарда. Сложив с себя полномочия кутты, Аласа, даже не пытаясь скрыть облегчения, с головой погрузилась в подготовку к экспедиции.

Последние дни в Кархатэ Дарс проводил либо с пиласами, либо в доме Ильсидо. Магрис засыпал его вопросами — поток не просто не ослабевал, а нарастал, словно снежный ком. Ученый стремился извлечь максимум из оставшегося до отъезда уртасъара времени.

Аласа согласилась взять пиласов в путешествие, но выдвинула ряд дополнительных условий, отказаться от которых Дарс, как и прежде, не мог. Он отчетливо понимал: в тот вечер исчерпал почти весь запас ее лояльности.