Брат и сестра

Глава 1. Брат и сестра

Александр Александрович Свечников терпеть не мог женщин! Вот просто на дух не переносил! И надо же было такому случиться, что он вдруг осознал себя собратом по духу знаменитого романтического героя.

– Прямо как этот… как его! А! Мистер Дарси из романа «Гордость предубеждение», чтоб ему! – злился Александр, вышагивая в своём рабочем кабинете и пиная попадающий ему под ноги стул.

Стул был не виноват абсолютно ни в чём, но настоятельная необходимость выпустить пар вынуждала Александра футболить несчастные мебеля…

О нет… дело было совершенно не в романтической влюблённости! Как уже было сказано выше, почти всех женщин на свете Александр Александрович терпеть не мог! В сущности, это было объяснимо, если учесть, что некоторое время назад он имел несчастье попасться в когти одной весьма алчной особы.

Вопрос был вовсе не в банальной жадности! София Калязинова не нуждалась в его деньгах – у самой хватало. И совсем не деньги она добывала из тех бедолаг, которые попадали ей в руки.

Ей были нужны эмоции, и чем сильнее, чем ярче, тем лучше. Она выбирала жертву – как правило, человека с сильным характером – такие «горят» сильнее, а потом не мытьём, так катаньем вызывала в них влюблённость, нет, лучше, конечно, любовь… ну, это уж как получится. Дальше человек какое-то время пребывал в иллюзиях, а потом следовал как можно более жёсткий разрыв – чтоб посильнее были чувства бросаемого.

Чувства бывали весьма активные… Настолько активные, что один бедолага чуть было из окна не вышел, хорошо в последний момент удержался, а кое-кто, осознав, что с ним просто играли, и вовсе собирался добраться до самой «игруньи» с не очень-то хорошими намерениями, правда, на такой случай у неё было личное детективное агентство, сотрудники которого и страховали свою работодательницу в экстренных ситуациях.

Кстати, о Свечникове София жалела… нет-нет, не о том, что долго и с удовольствием обламывала его мечты, растаптывала в прах его чувства, наслаждаясь своей властью, сияя отражённым светом чужих эмоций, поглощая их, а о том, что он довольно быстро догадался, что происходит, не стал кидаться к окнам, нырять в прорубь или выдавать какие-то эмоции лично ей.

Он даже не старался намеренно избегать с ней встреч, изображая наглухо закрытые крепостные ворота – стучи, сколько влезет, говори, что хочешь – в ответ ты не получишь ровным счётом ни-че-го, кроме ледяной вежливости и гадливого презрения, каменной стеной стоящего за этой вежливостью.

Сам Свечников после этого люто запрезирал всех женщин, кроме трёх – матери, бабули с материнской стороны и… той самой особы, из-за которой он в полной мере ощущал себя мистером Дарси из «Гордость и предубеждение».

– За что? За какие прегрешения у меня такая дурища-сестра, а? – шипел он, в очередной раз отшвыривая от себя многострадальный стул. – Замуж она собралась… за натуральнейшего альфонса! Да про него все знают, что он содержанка… в смысле, содержанец! Но моя шляпа-сестрица именно в него влюбилась!

В голове проносились какие-то смутные воспоминания о методах решения подобных проблем:

– Отослать её в деревню? Да у нас сейчас в любой деревне связь и интернет! Она тут же позвонит тому подлецу или напишет ему, где её искать. Вызвать гада на дуэль? Н-да… хорошее было времечко, когда можно было практически законно пристрелить негодяя! Хорошее, но уже прошедшее! А сейчас что можно сделать? Попросту набить морду?

Мысль была неплоха… беда только в том, что, несмотря на неплохую форму самого Свечникова, при встрече с альфонсом физиономия пострадала бы скорее у Александра – паразит-содержанец, понимая, что желающих подправить ему идеальный профиль будет предостаточно, всерьёз занимался борьбой, ещё больше впечатляя этим восторженных поклонниц.

– Да что делают с младшими сёстрами, которые творят такое безумие? – взвыл Свечников, в очередной раз встретившись со стулом. – Что?

Он вовсе не был братом-самодуром, который вмешивается в жизнь сестры, напротив, до сегодняшнего дня был уверен, что она сама как-нибудь разберётся, чай не маленькая – двадцать два как-никак!

Но после визита сестры с «представительным молодым человеком» к их бабушке и представления этого типа маме в качестве жениха, а также всяких разных очень интересных вопросов, например:

– А чья эта квартирка? Бабушкина? Правда? Аните достанется? Ну, милая, да ты у меня богатая невеста, оказывается…

Или рассказов о некоем бизнесе, который он собирается замутить вместе с любимой, как только они поженятся:

– Да всё на мази! Анхен знает все детали, готова участвовать!

Александра пробрало некое подозрение… нехорошее такое. А когда он уточнил имя и фамилию этого чудесного типа и навёл справки, подозрение упало в обморок, а потом воспряло с воплями: «Ну, я ж говорило!»

За пару часов Свечников узнал про гада всё и даже больше, и чем дальше он узнавал, тем хуже ему становилось:

– Нет, привлечь его не за что – он честно разводится со всеми своими жёнами и только потом начинает всерьёз ухлёстывать за следующей влюблённой овцой. Слушай, а почему ты спрашиваешь? – поинтересовался у Свечникова его знакомый, расслышав странный скрежет из динамика собственного смартфона.

Ответ его и порадовал – с динамиком было всё в порядке, и расстроил – с овцой он явно погорячился, раз непрошибаемый Сашка зубами скрежетать начал.

Следующий ответ на заданный Сашкой вопрос он обдумывал тщательнее, но увы, увы, ничего хорошего сказать не мог:

– Нет, вот про это ничего не слышал… если уж этот гад когти в очередную дур… в смысле в жертву запускает, то пока все деньги с неё не добудет, не отцепится. Слушай, а Анька, что? Что-то имеет?

– Да… – выдохнул Свечников. – Родители квартиру на восемнадцать лет подарили, а ещё дед наследство оставил, и бабуля – добрая душа – квартиру завещала, да пусть бы, мне не жалко, так она ж СКАЗАЛА это перед тем глистом!

– Уййй, ёёёё! – присвистнул приятель. – Попала Анька! Прости, но это правда…

– Да я понимаю, что правда! – признался Александр, – Что делать, не знаю…

А что-то делать было нужно, хоть тресни!

Дело в том, что Аньку он нежно любил примерно со… с четвёртого дня её жизни, когда мама вернулась с ней домой. Тогда встречать их из роддома собралась куча родни, они сообща прибыли к Свечниковым, начали шуметь, каждый норовил подойти к кряхтящему свёртку, что-то высказать. Потом все переместились в гостиную, где принялись праздновать, сдерживаемые там от новых поползновений «посмотреть на нашу красавицу» бабушкой и отцом, уставшая от всего этого мама уснула в кресле, а Сашка, которому в тот момент было уже одиннадцать лет, заглянул в детскую кроватку, куда положили содержимое свёртка.

Так-то он изображал принципиальное безразличие, ну, принесли чего-то, да и ладно. А вот тут подкрался, глянул и увидел, что на него смотрят два на диво синих круглых глаза.

– Анька? – глупо спросил Сашка.

А она взяла и… улыбнулась.

Да, ему потом все тысячу раз сказали, что грудные дети и видят-то ещё неважно, и улыбаться осмысленно не умеют, только одиннадцатилетний Сашка точно знал – взрослые так часто всякую ерунду говорят, что и это наверняка ошибка!

– Ну, как же она не видит, если смотрит прямо на меня, и, если я сдвигаюсь, она переводит взгляд? Ну, как же неосознанно-то? Как? Если она улыбается мне! Вот смотрит и улыбается!

Наверное, он был неправ, но именно эта застенчивая младенческая беззубая улыбка, от которой у Ани на щёчках появлялись ямочки, покорила старшего брата с ходу!

А ещё… ещё была та проклятая нянька!

Сашка, как нормальный мальчишка, не собирался возиться с грудничком. Ещё чего не хватало! Но мама после родов никак не могла прийти в себя, отец решил увезти её на море, на хозяйстве осталась папина мама, а с Анькой – няня Вера Антоновна.

Неладное Сашка обнаружил быстро – Анька, которая в свои три месяца уже вовсю держала головку, лёжа на животе, тянулась за игрушкой, громко смеялась, узнавала всех членов семьи, лепетала что-то непонятное, но очень нежное, вдруг начала плакать при виде няни, кукситься и отшатываться от протянутой руки.

– Бабушка, мне кажется, няня Аньку обижает! – разумеется, со своими подозрениями пришёл к ближайшему взрослому, оказавшемуся в его доступе.

– Ой, Саша, ну что за глупости? Иди, не мешай мне!

– Но, ба…

– Не называй меня так! Всё нормально Вера делает! Просто твоя мать распустила ребёнка. Это всё дурацкие новые веяния – кормить по требованию, с рук не спускать, вот и результат! Мы кормили по часам, по первому писку не подскакивали! Потому что все работали, а не так, как сейчас, – шаляй-валяй! Короче, иди, Саша, не лезь не в своё дело!

Однако Сашка не считал, что это дело не его! Он несколько раз в день, когда приходил из школы, заглядывал в детскую, и ни разу не видел, чтобы нянька занималась Аней – та постоянно болтала по телефону, не обращая ни малейшего внимания на крик его сестры.

В конце концов он не выдержал, пришёл к кроватке, обнаружил, что сестра вся мокрая, уже зашедшаяся в крике, разорался на няньку, а потом был отруган бабушкой.

– Я тебе сказала, чтобы ты не лез не в своё дело? Вот и не лезь! Иди к себе! Мешает писк? Наушники надень! Я твоей матери давно говорила, что она тебя распустила, и дочку так же воспитывать хочет! Вот приедет и увидит, как надо обращаться с младенцами! Анька будет жить по режиму, всё по часам!

Возможно, кто-то и плюнул бы на всё это, но только не Сашка Свечников! Он втихомолку поставил на полку камеру, недавно подаренную ему отцом, и замаскировал её всяким мелким барахлом.

Через несколько часов его родители вылетали обратно…

– Да что случилось-то? Чего вы примчались? – возмущалась бабушка. – Опять Ире что-то померещилось? Что с Аней? Да всё отлично! Живёт по режиму, как и должна!

Невнятное рычание её сына, который за шкирку выволок няньку из детской, её слегка смутило, а показанные кадры съёмки с камеры внука, где няня без малейших сомнений отвешивала плачущей Ане шлепки, когда ей надоедал детский крик, заставили закрыть рот.

Правда, ненадолго!

– Ой, да я ж не знала! А почему мне Саша это не сказал? Саша, зачем ты сдёрнул родителей? Надо было мне сказать, я бы разобралась. Ты понимаешь, что ты не дал своим маме и папе нормально отдохнуть? Это всё из-за тебя! Вот когда я растила твоего папу, мы все работали, но…

К сожалению, её сын был немного больше в курсе своего детства, так что решительно прервал эти трогательные воспоминания:

– Да что ты? А вот, по-моему, ты работать вышла только когда мне исполнилось пятнадцать, и то, потому что тебя отец заставил! Так что не знаю, про кого ты тут так трогательно вещаешь! И Сашка молодец! Он сестру спас! Неизвестно, что с ней тут случилось бы с такой няней и такой… бабулей.

Этот случай и приучил Сашку к тому, что взрослые взрослыми, а за Анькой надо присматривать! Он и присматривал… это именно он успел поймать шебутную трёхлетнюю девчушку, которая забралась на детскую лесенку и внезапно разжала руки. Именно он достал уже пятилетнюю сестрицу из бассейна, куда она отважно нырнула и уже пузыри на дне пускала. И в школу её он специально ходил… когда требовалось намекнуть слишком активным одноклассникам, что у Ани Свечниковой есть старший брат!

Короче, Сашка, который медленно, но верно становился Александром, сестру любил и берёг её как мог, а она отвечала полной взаимностью – этакий ласковый беленький котёнок с синими глазами и кудряшками, который прибегал к брату с подтаявшей конфетой, крепко зажатой в кулаке.

– Котёнок рос-рос, рос-рос, и выросла такая дурында! – вздыхал Александр, глядя из окна кабинета на темнеющее небо. – Что мне делать-то, а?

Родители помочь не могли – отец пять лет назад ушёл из семьи, накрепко влюбившись в молодую модель, маму Анька попросту не послушается, а бабуля… эх, нет бы ей промолчать и ничего не говорить внучкиному «женишку»! Так нет! Она вообще заявила, что, мол, жених очень красивый, Ане подходит, детки славные пойдут!

– Детки по миру пойдут вместе с такой безголовой влюбчивой матерью! – прошипел Свечников.

Впрочем, он понимал, что придирается… сам никого не слышал и не видел, когда был влюблён в ту хладнокровную гадину Калязинову!

– Да, придираюсь! И что? Делать-то мне что? – запрос, оправленный в пространство, оставался без ответа.

Да и кто ответит-то? Ну не стул же, который был запинан в угол и там прикидывался табуреточкой…

Но тут в расстановку сил вмешался смартфон, исправно заверещав и сообщив своему владельцу, что звонит та самая будущая безголовая мать, в смысле, влюблённая в негодяя сестра.

– Сашуль, привет! – весело поприветствовала его Аня.

– Здорово! – выдохнул Свечников.

– А чего ты такой злой? Саш, ну ты что? Сердишься на меня?

Ответить бы ей… но Свечников прекрасно помнил, что это именно Анька пришла в тёмную комнату, где он закрылся после того, как выяснил, кто такая Калязинова, и что ей от него нужно. Пришла, и тормошила его, и гладила тёмные волосы, и рассказывала, как они все его любят, шипела на Софью, утверждая, что распустила бы её на ленточки, если бы только добралась!

Он бессильно отмалчивался, а потом не выдержал – рассказал.

– Саш, ты самый лучший, самый-самый на всём белом свете! Я так тебя люблю! Только не расстраивайся и не пугай нас всех! Эта тварь ещё пожалеет, поверь мне! А ты… пожалуйста, выплывай, возвращайся к нам! Ты так мне нужен!

Ну, как тут продолжать помирать от полной безнадёги и ледяного холода, когда на плече рыдает младшая сестра? Александр сначала начал ей совать свой платок, потом заставил слёзы вытереть, потом выяснил, что она с утра сидела у него под дверью, затем привычно начал ворчать на девицу, которая портит своё здоровье почём зря, короче, вышел из затвора и поволок Аньку ужинать. Заодно и сам поел, чего уж там.

И память у него хорошая – не забыть всё это, не запнуть в дальний угол, как несчастный стул. Ничего не поделать!

– Саш, так ты чего сопишь, будто ты медведь после спячки? Знаешь, какие они из берлоги выбираются? Тощие, мятые, злыыыые! Только медлительные. А ты у нас сильный, быстрый и… злой на меня? Да?

– Нет… – процедил Свечников.

Чистую правду, кстати, сказал – на Аньку он и не злился, только на того мошенника!

– А раз не злишься, то можно я тебе расскажу про Макса? Ты послушаешь и сразу поймёшь, какой он классный!

Менее сдержанный человек с ходу бы сказал, что он думает про этого классного Макса, но во взрослом Александре проснулся бдительный Сашка со своей камерой, и Свечников, ещё не зная, зачем ему это надо, включил запись диктофона.

Диктофон послушно писал Анькино восторженное повизгивание, Александр нехорошо косился на стул, а потом, когда сестра уточнила, как ему её жених, честно признался:

– Ань, я б за него замуж не вышел!

Хохот сестрицы слегка разрядил обстановку:

– Почему? – едва выговорила она.

– Да потому что он явно нацелился на твоё имущество!

– Эх ты, несчастный ты бизнесменистый тип! – фыркнула Анька. – Только о деньгах и думаешь! Слушай… а у меня появилась идея! Что если я тебе возьму и подарю всю свою недвижимость и акции? А?

«Бизнесменистые» мозги Александра моментально припомнили, что налог с таких подарков не платится, потому что они близкие родственники, а значит, если удастся это осуществить, то паразит может оставить идею заморочить голову его сестре!

– Только бы не спугнуть! – думал Александр, делая вид, что сомневается…

– Ну, что ты там фыркаешь? Я ж серьёзно! Он меня любит по-настоящему! И без денег будет любить!

– Я фыркаю? Я не фыркаю, я понимаю, что ты это не всерьёз… – когда человека знаешь с четырёх дней от роду, примерно понимаешь, как работает его мышление.

Вот и Свечников знал – чем больше он сомневается в её идее, тем больше Анька будет его убеждать и заодно сама убеждаться в том, что это очень правильное решение!

– Саааш, ну, давай сделаем так, а? Ты мне потом всё вернёшь.

– Эээ, нет! Так не пойдёт! Если ты мне всё подаришь, а ему скажешь, что я это тебе верну, то эксперимент будет пустой тратой времени!

– Да не скажу я! Клянусь честным-пречестным словом Свечниковой! – торжественно выпалила Аня свою детскую клятву.

– А сам он тебя не слышит?

– Нет. Он на три дня уехал!

– Ну не знаю… – продолжал «сомневаться» Александр, лихорадочно соображая, к кому из юристов обратиться для срочного оформления всех договоров дарения так, чтобы Макс не сумел их потом опротестовать.

В памяти моментально всплыло имя легендарного адвоката, которая сейчас уже ушла на покой, но временами бралась за интересные дела.

– Пусть это не очень интересное дело, но мне нужна именно Звонникова! – осознал Александр, воспряв духом.

С сестрой он договорился, что если после того, как её «любимый Максик» не изменит к ней отношение, узнав, что она осталась без имущества, то Александр обязуется сам поменять восприятие зятя!

– Возлюблю как брррата! – проскрипел зубами Свечников, заканчивая разговор с сестрицей.

Телефон Звонниковой у него был, оставалось самое сложное – уговорить адвоката согласиться на работу с ним.

Александр походил по кабинету, настраиваясь на сложный разговор, вытянул из угла несчастный стул, вернув его на место, а потом решительно набрал номер:

– Матильда Романовна, добрый вечер! Меня зовут Александр Александрович Свечников. Мне ваш номер дал Игорь Васильевич Каштанов. Вы ему собаку нашли и спасли, помните?

– Добрый вечер! Помню, конечно…

– Мне очень нужна ваша помощь! Моя младшая сестра связалась с аферистом – он альфонс, довольно известный, уже есть пострадавшие. Все – девушки из состоятельных семей.

Он рассказывал, стараясь говорить как можно более понятно, коротко и без лишних эмоций.

– Ваша сестра вам так доверяет? – уточнила у него Звонникова.

– Да!

– А вы всерьёз ей собираетесь вернуть всё подаренное?

– Конечно! – как-то даже оскорбился Свечников. – Аньку я никогда не обижу!

– Тогда этот ход будет бесполезен… если альфонс настолько хорош, что до сих пор цел и невредим, то он про вас собрал всю информацию.

– То есть, поймёт, что всё это просто проверка?

– Разумеется! Такие люди не бывают глупыми, целыми и долгоживущими одновременно, – мягко пояснила Матильда Романовна.

– И что же делать?

– Для начала давайте встретимся и лично побеседуем, а там посмотрим… В принципе, у меня есть одна идея для не совсем обычного решения этого гм… затруднения.

Глава 2. Пожелание доброй охоты

Свечников вообще-то был готов к тому, как будет выглядеть его адвокат, но всё равно удивился, хорошо хоть давно научился не показывать подобные эмоции.

– Этакая пожилая элегантно-легкомысленная дама – светлый костюм, брошка с бантиком, розовая блузка с какими-то затейливыми оборками… все это как-то не вписывается в образ зубастого юриста. Да, впрочем, в ней ничего не выдаёт серьёзного человека – она вся такая… как птичка.

Тут же пришло воспоминание о том, что вообще-то птицы – это те же динозавры, только небольшие, короче, всё очень даже правильно!

– А потом, мне про неё так и говорили, мол, это натуральный тираннозавр в этих, как их… рюшках, кружавчиках и розовом камуфляже! Ну, будем надеяться, что это не преувеличение, – думал Свечников, отодвигая собеседнице стул и помогая устроиться за столом.

Заказ она сделала соответствующий облику – пирожное со взбитыми сливками и чай с молоком.

– А вы что будете? – уточнила она, глядя на своего нового клиента. – Поешьте, это очень помогает немного отвлечься…

– Да куда уж мне отвлекаться, – проворчал Свешников, но, неожиданно для самого себя, послушался её совета.

Уже расправляясь с отбивной, он сообразил, что забыл позавтракать, да и не ужинал – после разговора с глупышкой Анькой у него кусок в горло не лез.

Матильда Романовна благожелательно посматривала на темноволосого крепкого молодого мужчину, который со здоровым аппетитом ел и, кажется, даже удивлялся тому, что он, оказывается, был голоден.

– На Пашу моего чем-то похож… – думала Матильда, с нежностью вспомнив про сына. – Тот тоже вечно забывает поесть, если чем-то сильно взволнован. Хорошо хоть, мы все ему напоминаем о важных и нужных вещах.

– Матильда Романовна! – оторвался от еды Александр. – Я хотел бы понять, какой у вас план? Ну, вы упоминали о чём-то таком…

– Сначала я бы хотела узнать все детали, и особенно те, о которых вы впопыхах забыли. Так что давайте вы мне ещё разок расскажете свою историю.

Свечников счёл это пустой потерей времени, но смирился, начал рассказывать, и обнаружилось, что он действительно забыл кое о чём:

– Да! Я про бабушкино завещание не сказал! – спохватился он. – Имущество-то Аня на меня перепишет, но бабуля – мамина мама, уже оповестила альфонса о том, что завещала квартиру внучке.

– Это плохо… – прищурилась Матильда Романовна. – А есть шанс уговорить вашу бабушку срочно изменить завещание?

– Нет, боюсь, что нет! Она давно решила, что квартира будет Анина – сказала, что молодой девушке очень полезно иметь запасной аэродром.

– Тут она, конечно, права, но вот много говорить об этом категорически не стоит. Тем более, малознакомым кандидатам на брак с будущей наследницей.

– Полностью согласен, но бабушке этот Макс понравился, она уже планирует, какие у них с Аней будут красивые дети, – тут Свечникова передёрнуло.

– Само собой, понравился, – невозмутимо кивнула Матильда. – Какой он был бы альфонс, если бы не нравился? Но это слегка усложняет нашу с вами задачу.

– То есть сделать ничего нельзя?

– Ну, конечно, можно! – снисходительно улыбнулась Звонникова. – Главное определиться с основной проблемой.

– Да что тут определяться? Это Макс! – даже имя Свечников произнёс с превеликим омерзением.

– А вот и нет!

– В смысле? – удивился Александр.

– Основная проблема вашей сестры – она сама! Вы можете делать что угодно, но если молодая влюблённая девушка решила, что вот этот Макс её судьба, любовь, выбор всей её жизни, то она попросту не услышит ваши доводы.

Свечников очень мрачно воззрился в свою тарелку.

– Да, вы правы. Я записал, что она говорила про жениха, сам не знаю, зачем я это сделал, но вот эти выражения там точно были – судьба-любовь-выбор жизни!

– Само собой – это же классика! А послушать запись можно?

Александр прекрасно понимал, что тут уже не до лишних сантиментов, поэтому включил смартфон на воспроизведение записи разговора. Ему было настолько тоскливо, когда он опять слушал счастливый щебет сестры, что он даже глаза прикрыл.

А вот когда он их открыл, то сильно удивился – и куда исчезла милая и мирная пожилая дама? Рядом с ним был откровенный хищник – опытная, цепкая, внимательная женщина, без сомнения ничего не упустившая из откровений влюблённой глупышки.

– А вот с этим уже можно работать! – довольно кивнула Матильда Романовна, закончив прослушивание разговора. – Кстати, Максим, насколько я понимаю, уже достаточно много знает о вашей семье, чтобы сознавать – Анну вы не оставите, а потом… есть же будущее наследство, да и можно уговорить бабушку подарить квартирку Анечке уже сейчас.

– И что со всем этим делать? – Свечников опять ощутил себя загнанным в угол, даже воротник рубашки стал давить на горло, и он ослабил галстук.

– Как что? Создать Анне условия, в которых она сможет быстро и ясно увидеть, что из себя представляет её жених. Понимаете, сейчас на ней плотно надеты несколько пар армированных розовых очков.

– Почему несколько и армированных? – удивился Александр.

– Да потому что этот её Макс не настоящий! Каждый человек, когда влюблён, хочет показаться своему избраннику хоть немного лучше, это нормально, но цель Макса – показать себя идеальным для Анны. Таким, какого она всегда хотела, о котором мечтала. Такого идеала, конечно, не существует в природе, поэтому до сих пор ваша сестра ничего подобного и не встречала.

– И теперь, нарвавшись на этого подлеца, который играет роль, она на седьмом небе от счастья, – хмуро продолжил Свечников.

– Именно так!

– Но если он всё равно решит, что с неё можно что-то вытрясти, то, может, и не заводить эту историю с подарками мне её имущества?

– Нет-нет, это тоже будет полезно! Это будет основанием, чтобы вы, в качестве утешительного приза, сняли своей сестре и её жениху коттедж в одном очень-очень живописном месте! – Матильда усмехнулась так, что любой приличный тираннозавр, увидев эту улыбочку, сразу бы понял – след взят, дичь будет загнана успешно, и пожелал бы коллеге доброй охоты!

***