Маляроштукатуры особого назначения

Глава 1. Кузя преткновения

Когда на кухню, где Дмитрий только что пообедал и теперь вдумчиво и с удовольствием пил чай, вошла его жена, он напрягся – лицо у Настасьи было такое, словно он самолично спустил в канализацию всю её косметику, залил это духами и отполировал кремами, пенками и прочей особо ценной дребеденью.

– Дима! – голос супруги соответствовал лицу.

– Я ничего не сделал! – открестился Дмитрий разом от всего.

– Ты? Ты как раз и сделал! Это же ты Маринке разрешил принести Сашиного питомца?

– Эээ, да, что-то такое было, – признался Дмитрий. – Она говорила, что это только на неделю, пока они в деревню на майские съездят. Настюш, я же спросил – это не собака и не кошка… Маринка сказала, что это Кузя и он маленький, в контейнере живёт. Хомяк или мышка… Ты же мышей не боишься!

– Хомяк или мышка… – с горечью повторила Настасья. – Ах, если бы! Да, ты прав, мышей я не боюсь, но Кузю боюсь до визга!

– Да что там за Кузя-то? – хмыкнул Петровский, потянувшись за печеньем.

– Мариночка, иди, покажи нашему папе Кузю! – позвала жена, и в кухню деловито протопала Маришка – пятилетняя, очень серьёзная и строгая особа.

– Пап, это Кузя! – она держала в руках небольшой пластиковый контейнер, который вознамерилась было поставить на стол.

Петровский всмотрелся в содержимое контейнера, и печенье, видимо, от шока, встало поперёк его горла:

– Хрррр?! – он потянулся за чашкой с чаем под крик жены:

– Марина, только не на стол!

– Хорошо, мамочка, – ангельским голоском отозвалась Маринка. – А чего это папочка такой красный и как-то странно хрюкает?

– Папочке очень понравился питомец Саши! Да, Дима?

– На кой хрррр, км, кха-кха… – Петровский, получив от супруги вдохновляющий шлепок по спине, наконец-то избавился от застрявшего печенья и ткнул пальцем в контейнер:

– Кто это вообще?

– Дима, ты что, не видишь? Это таракан! Это ЛЮБИМЕЦ друга твоей дочери. Да-да, Дима, и именно ЭТО ты разрешил принести в наш дом на неделю!

– Да это монстр какой-то! – не поверил жене Петровский, дипломатично избегая воспоминаний о том, что он сам это разрешил.

– Это не монстр, это мадагаскарский шипящий таракан, как мне с наслаждением поведала Сашина мама, вручая этого… Кузю. Я уверена, что она была счастлива – ещё бы! Неделю вдали от такого питомца – кто угодно счастлив будет! А я вот сразу стала очень НЕСЧАСТЛИВА! И даже знаю, кто в этом во всём виноват!

– Эээ, милая, а может мы его… того… тапкой случайно, а? Ну он же таракан!

– Папа! Ты что! – Маринка притопнула ногой и тряхнула контейнер. – Это – любимец Саши! А Саша – мой жених! Мы вырастем, и он на мне женится! А если ты его тапочкой, то Сашка на мне не женится, а женится на Аньке, а я с тобой разговаривать тогда не буду! Никогда!

Петровский, будучи профессионалом, помнил много чего, в том числе и крепенького светловолосого Сашку, который недавно пришёл к нему, когда он забирал дочь из детского сада, и деловито сообщил, что на Маринке женится.

На изумление, возникшее на физиономии собеседника, Сашка среагировал оперативно, пояснив:

– Не сейчас, а попозже!

– Ааа, – с уважением отозвался Петровский. – Попозже… это сильно меняет дело!

«Первый парень на деревне» солидно кивнул вихрастой головой и отправился к своему родителю, которого только что сходным образом осчастливила дочь Петровского.

Отцы переглянулись, синхронно вздохнули и пожали друг другу руки над головами будущей счастливой пары.

– Ну и кто мог себе представить, что у такого вменяемого на вид мужика в домашних питомцах окажется этот… шипящий Кузя? – думал Петровский.

– Дима! Ты не замирай! – строго велела ему Настасья. – Ты мне лучше скажи, как тебе пришло в голову кого-то брать, не узнав точно, КТО это?

– Не знаю! – честно признался Петровский, почему-то сильно разозлив этим жену.

– Вот и я не знаю, как мне жить неделю с этим в одном доме! – выпалила она. – А раз так… я с Маринкой уезжаю к маме, а ты останешься присматривать за Кузей!

– Папа, если ты его пристукнешь тапочкой, то я с тобой поссорюсь! – Маринка обеими руками обняла вместилище Кузи и крепко прижала его к себе. – Саша меня не простит!

Через два часа Петровский сидел на кухне и мрачно смотрел на контейнер, в котором шуршал таракан преткновения.

– Таракан, которого мне подсуропил будущий зять! – меланхолично произнёс он. – Я проклят! Я точно проклят!

Его фраза о проклятии была выстрадана – это же именно на его многострадальную голову как из рога изобилия высыпались всевозможные странные задания руководства – от кормления вороны, чтобы она не орала и не выдавала их с напарником местоположение, до вручения воздушного шарика на свадьбе коллеги.

– Дмитрий, ты так дивно смотрелся с шариком! Просто удивительно органично! – с самым серьёзным видом заверял Петровского его начальник, не обращая внимания на мрачнейшее выражение физиономии подчинённого.

А всё остальное? Петровскому было исключительно интересно, это он случайно так попадается, или во всех этих нелепостях есть какой-то смысл? Нет, если бы это касалось только рабочих ситуаций, то можно было бы решить, что это всё его руководство изгаляется, но ведь в жизни-то ему тоже всё чаще попадались такие странные моменты, в которые большинство людей никогда не попадали и не попадут.

– Вот, например, этот таракан! – невесело пробурчал Дмитрий, когда за разгневанной Настасьей и Маришкой закрылась входная дверь. – Эх… жизнь моя жестянка! Да ну её в… болото!

Впрочем, уже к вечеру Петровский утешился – таракан преткновения, из-за которого все планы на майские выходные пошли прахом, ничем не мешал, сидел себе в своём контейнере, шевелил усами и, кажется, вообще не переживал о перемене местожительства, зато выяснилось, что сам Дмитрий избежал серьёзной опасности:

– Дима, представляешь, к маме приехала тётя Мила, – сообщила Петровскому жена, уже сменившая гнев на милость. – Она хотела проведать нас и очень обрадовалась, что мы с Маришкой тут, а то она хотела к нам домой ехать!

Вот тут-то вечернее небо за окном воссияло для Димы чем-то радостным, утренним, радостным и исключительно оптимистичным.

– Да-ты-что… – как можно более нейтральным тоном отозвался Петровский. – Как мне не повезло – я не увижу твою тётю Милу!

Настасья, которая прекрасно знала о «нежных» отношениях собственной тётки и мужа, тихонько хихикнула:

– Ладно-ладно, отдыхай уже! Главное, не прибей этого питомца Маришкиного жениха, а ещё смотри, чтобы он не сбежал! Я этого не переживу!

Петровский покосился на контейнер, согласно поугукал, а потом, закончив разговор, сообразил, что вообще-то даже тараканы что-то едят и даже пьют.

– Если дочка получит в контейнере… гм… останки Кузи, то жизнь у меня будет трудной и тяжёлой – дочка же реветь будет! – плач Маришки Петровский не выносил – сразу хотелось сломать мир и переделать его как-то так, чтобы его драгоценный ребёнок не лил слёзы.

Так как Дмитрий понятия не имел, что жрут мадагаскарские шипящие тараканы, пришлось лезть в интернет и с величайшим изумлением читать, что, оказывается, их реально ЗАВОДЯТ, да мало того, даже признаются в этом, и фотографируют это вот безобразие, да ещё и видео снимают!

– Чего только у нас люди не делают, – флегматично вздохнул Петровский, когда вспомнил некоторые странности, с которыми сталкивался по работе. – Ладно… кормить овощами и фруктами, ещё жрут хлеб, поить губкой, а то или утонут в миске, или вода оттуда испарится, и они помрут от сухости, а ещё не перегревать и не допускать переохлаждения. Ёлки-палки, ещё бегать вокруг и уточнять, а не жарко ли Кузе, а не холодно, а не сухо ли? А может, всё-таки лучше этого мадагаскарца того… А! И убежище ему надо! За-ши-бись!

Петровский мрачно уставился на Кузю, тот весьма заинтересованно воззрился на человека – по крайней мере, усами водил точно в направлении угрожающего объекта.

– Кто бы знал, какой фигнёй мне придётся заниматься! – думал Дмитрий, брезгливо открыв крышку контейнера и закинув туда кусок моркови, кусочек подсохшего хлеба и отрезанный уголок от губки для мытья посуды, пропитанный водой. – Так, ещё убежище ему надо, чтобы я его реже видел и он на меня не пялился!

Роль убежища расчудесно сыграла втулка от туалетной бумаги, закинутая вместе со всем прочим в контейнер.

Петровский ответственно подошёл к закрыванию крышки Кузиного жилища, проверив её защёлки раза три – чисто на всякий случай, а потом пошёл заслуженно отдыхать.

– А что? Я это заслужил! Более того, даже тётка Настасьина меня миновала! Правда, на бреющем полёте, но миновала! – Петровский вольготно расположился на диване, перед которым загодя выставил блюдо с вяленой рыбой, присланной знакомым из Астрахани, и пиво.

– Отдых! – провозгласил он, включая телевизор.

– Бред какой! – выдал Дмитрий через сорок минут, перещёлкав кучу каналов. – Даже футбола приличного нет! Чего-то я так заработался, что аж забыл, какую фигню там показывают. Так, ладно, что бы этакого посмотреть из фильмов?

Он прищурился, соображая, что ему хочется, как вдруг какое-то движение на пороге комнаты привлекло его внимание.

– Ыыээть! – выдал он.

Прекрасное зрение не позволяло ошибиться – на пороге комнаты ему приветственно помахивал усами Кузя.

– Гррр… – отреагировал Дмитрий. – Да чтоб тебя! И что делать?

Профессиональная память – великое дело даже при ловле тараканов! Каким образом Петровский краем глаза узрел и запомнил, что эти паразиты любят пиво, потому что их там привлекают какие-то вещества, непонятно – он точно-преточно не собирался угощать навязанного ему Кузю этим напитком.

Но факт остаётся фактом – информация в голове имелась, пиво под рукой было, а остальное оказалось делом техники – капнуть пару капель в крышку от бутылки, осторожно опустить крышку на пол, вытряхнуть из круглой стеклянной вазочки, напоминающей крохотный аквариум, какую-то композицию, сооружённую Настасьей, а потом замереть охотником в засаде.

Через семь с половиной минут осторожных перемещений и принюхиваний с одной стороны и нарастающего азарта с другой, Кузя припал к «тазику» с пивом и увлёкся им настолько, что даже как-то не смутился опустившемуся на «пивной бар» прозрачному куполу.

Довольный как слон Петровский подсунул тонкую картонку под «аквариум» и поволок пойманного и, кажется, очень довольного мадагаскарца к контейнеру.

– Непонятно, как сбежал-то? Всё закрыто! – удивился Дмитрий, открывая контейнер и вытряхивая Кузю на место.

Какое чутьё заставило его зайти за дверной косяк, а потом заглянуть назад в комнату, точно неизвестно, но он был полностью вознаграждён, узрев, как Кузя забирается на втулку от бумаги, неожиданно шустро зацепляется лапами за крышку контейнера, подтягивает упитанную тушку и…

– Плющится, гад! – взвыл Петровский, одним прыжком подскакивая к контейнеру и стряхивая предприимчивого насекомуса назад. – Чёёё? И он на меня ещё шипит? Да это я на тебя имею право выражаться! Ты…

Тут он малость опомнился и сообразил, что стоит-то он в собственной квартире, один-одинёшенек и… ругается с мадагаскарским шипящим тараканом, которого только что собственноручно напоил пивом, а до этого накормил и спать уложил, по крайне мере, всё для этого предоставил!

– И всё-таки это факт! Я проклят! – глубокомысленно сообщил он Кузе, решительно открывая контейнер и отбирая у него втулку. – Спать будешь на полу! Я тебя в гости не звал, все претензии нашипишь своим хозяевам, когда вернёшься!

Примечание автора: уважаемые читатели, у меня такие не живут, но я видела – они реально громко и отчётливо шипят – отпугивают так неприятелей.

Петровский уже было ушёл, но потом резко обернулся, обнаружив, что предприимчивое создание пытается выбраться, топоча по куску моркови, поэтому он вернулся с тазиком, полным воды, поставил в середину этого таза контейнер и официально предупредил незваного гостя:

– Потонешь – скажу Маринке, что так и было! Ничего, мне этот будущий зять как-то сразу не понравился, так что лично я переживать не буду!

Когда ему через полчаса позвонил его друг и коллега Василий Бошинов и осведомился, «как сам, как семья», развёрнутый ответ Петровского настолько его поразил, что он даже некоторое время молчал, а потом заявил:

– Слушай, а можно я у тебя поживу пару дней? Мне срочно нужны положительные эмоции, потому что к нам приехали гости, а по мне лучше вот то твоё шипящее, чем мои братья!

Глава 2. Всевозможные аргументы

Петровский не удивился – они с Василием дружили уже давно, так что и проблему с его братьями Дима знал, да и самих братцев видел. Видел и недоумевал:

– Каким образом в нормальной семье, с абсолютно нормальным, вменяемым, надёжным Васькой получились двое таких… оболтусов?

Оболтусы были младше Васи на несколько лет и имели странноватые отношения с действительностью:

– Неее, работать за гроши на чужого дяденьку? Да вот ещё! Мы замутим свой бизнес! – решили они ещё в школе.

Решили и… замутили! Да так, что за торговлю всевозможной мелочёвкой их чуть из школы не выперли. Родители были в шоке, Василий тоже недоумевал. Причём как начал он недоумевать в школьные годы братовьёв, так и до сих пор удивлялся:

– Дим, вот откуда что полезло? У нас вроде таких «купи-продай-беги» в родне нет и не было. Нет, я понимаю, хочется им денег, кому не хочется-то? Так заработайте как люди, пусть в той же торговле, но честно, но им же работать не хочется, они хапнуть хотят! Они со школы так развлекаются – хапнули и огребли, хапнули и огребли, хапнули и… чуть отгребли.

Петровский в эти моменты только и мог, что молча сочувствовать другу, тем более что неуёмные братцы прилично доставали и родителей, и самого Василия.

– Мать с отцом и так все накопления в этих свинтусов вбухали, кредит взяли… Пришлось им помочь отдавать! – сердился Бошинов, едва-едва закрывший родительский кредит, чтобы отец и мама не остались без жилья из-за того, что поверили младшим сыновьям.

Всё это произошло незадолго до свадьбы Василия, так что вести молодую жену ему пришлось в квартиру родителей… Правда, Васина Лена со свёкрами неожиданно хорошо поладила, от мужа никаких финансовых сверхподвигов не требовала, а спокойно и уверенно доучилась в институте, родила сына, побыла в декрете, ухитрившись даже в это сумбурное время ни разу не поругаться с родителями мужа, а потом вышла на работу.

Единственными людьми, почти мгновенно и напрочь выводившими из себя Елену Бошинову, были оба её деверя – Владимир и Виктор.

Она прекрасно понимала, из-за кого у них с Василием отдельная квартира только строится, и эту квартиру, даже с помощью концерна, в котором работает муж, ещё оплачивать и оплачивать!

– Родителей чуть без жилья не оставили, да ещё возмущались, чего это, мол, Вася жену домой привёл, а им папа с мамой велели в Подмосковье, в бабушкину квартирку ехать! Да ещё и в собственность эту квартирку им не переписали! Не-пе-ре-но-шу таких! – злилась Лена.

Правда, в присутствии свёкра и свекрови такие вещи не высказывала – это для неё Володя и Витя – оболтусы, пустомели и вредители, а для Васькиных родителей они родные дети, их так просто из жизни не выкинуть, куда ж свёкрам деваться?

Когда Володька и Витька приезжали навестить родителей, Лена, с молчаливого согласия мужа, забирала сына и ехала к маме в Отрадное или к ней же на дачу – так ей было спокойнее.

– Иначе не выдержу, выскажу прямо в эти наглые рожи всё, что я о них думаю! Так это они ещё не знают, что родители квартиру на Ваську переписали, типа подарили с правом пожизненного проживания. А знали бы, вообще скандал бы устроили! – думала Лена, собирая Бошинова-младшего за город.

Ей, конечно, хотелось бы, чтобы муж на праздники мог отдохнуть с ними, через день ему надо было на работу, так что она разумно не стала супруга дёргать, наоборот, посочувствовала:

– Вась, как ты? Переживёшь этих…

– Буду стараться. Если совсем невмоготу будет, попрошусь к Петровскому, там перекантуюсь.

Лена с Настей Петровской не просто знакома была, а хорошо дружила, так что этот вариант временного размещения на «если что» был вполне-вполне нормален – Петровские у них вообще жили всем составом, когда в их квартире был ремонт.

Бошинов приехал к другу минут через сорок, вид имел сумрачный, так что Дмитрий сразу понял – братья опять чего-то намутили:

– Ты прикинь, эти мои… родственники опять прибыли у родителей деньги выпрашивать! Они, дескать, нашли потрясающий способ заработать.

– Что? Опять? – хмыкнул Петровский.

– И опять, и снова! «Ниша потрясная! Никто не догадался, одни мы допетрили, но надо срочно сто килограммов денег, чтобы мы взяли рынок за жабры и подняли дикие мильоны!» – с выражением процитировал Бошинов.

– Они хоть намекнули, чем в этот раз собираются «рынок за жабры брать»? – флегматично осведомился Петровский, подвигая к другу блюдо с рыбой.

– Какая-то китайская фигня, – поморщился Бошинов. – Из серии «автоматической вязалки шнурков».

– Ааа, ну тут они правы – эта ниша свободна! – серьёзно покивал Петровский, прислушиваясь – ему померещился отдалённый шлепок, словно что-то небольшое упало в воду. – Как он мне надоел-то, ты бы знал! А всё из-за твоего Мишки! – вздохнул он и поспешил в соседнюю комнату – вылавливать тонущего Кузю.

– Ёлки-палки… – отреагировал приятель, узрев спасательные мероприятия. – И ТАКОЕ заводят? Погоди… а при чём тут Мишка?

– Ну как же! – Петровский с досадой раскрошил кусок моркови в контейнере на несколько небольших, чтобы неутомимое насекомое не смогло использовать их как лестницу на свободу, и сгрузил обратно беглеца. – Если бы он с Маринкой не поссорился, она бы не подсуропила мне этого… будущего зятя с тараканом!

– Н-да… маленькие детки – маленькие бедки, – вздохнул Бошинов.

– И не говори… Ты хоть знаешь, из-за чего они поругались?

– Поспорили, что лучше, кошка или собака, – развёл руками Василий. – Аргументы были всевозможные и разнообразные – от слов до невербального общения…

– Тогда это надолго! – с видом знатока отозвался его напарник. – Это из-за этого Маринка побила Мишку?

– Побила – сильно сказано… так, просто замещала слова действиями, – дипломатично ответил Бошинов. – Слова-то не всегда находятся!

– Да лучше бы она этого… зятя стукнула слегка! – Петровский мрачно уставился на Кузю, который явно шпионил за ними из своего контейнера. – Всё больше пользы было бы!

В принципе, все трое провели время совсем недурно – спокойно и с удовольствием. Петровский с Бошиновым отдохнули, Кузя слопал всю морковку и хлеб, так что жаловаться им было не на что, но вот об окружающих этого сказать было нельзя…

– Настасья! Как ты можешь терпеть этого невыносимого мужлана! – жужжала на ухо жене Петровского её неутомимая тётка Мила.

– Мила, что ты такое говоришь? – слабо пыталась протестовать Настина мать, которая замужем, в отличие от сестрицы, была, мужа любила, и вовсе не считала, что в мужчинах сконцентрирована вся гадость этого мира.

Только вот моральные весовые категории у них были разные – Мила всю свою нерастраченную на семью и детей энергию щедро расходовала на то, чтобы бороться за счастье окружающих женщин!

Например, она изо всех сил боролась с мужем сестры и точно-точно победила бы, но он, негодяй такой, дезертировал – взял и умер! Ещё она боролась с мужьями своих знакомых, пока все знакомые не закончились. Нет-нет, с ними-то как раз было всё в порядке, просто глупые и слабые женщины от чего-то прекращали общение, а кое-кто и вовсе подло обвинял Милу в том, что она пытается разрушить их брак!

– Дуры! – ярилась Мила. – Не понимают, что с этими паразитами, которые выпивают у них все силы, счастья у них никогда не будет!

Объектов становилось всё меньше и меньше, а сил и желания их к чему-то приложить было ого-го как много! А это значило одно – пора было опять спасать племянницу от её негодяя-мужа!

Почему негодяя? Да всё же понятно с первого взгляда!

– Настенька, лапочка моя! Да ты только посмотри на него! Он же тебе изменяет постоянно! Он врёт тебе, глядя прямо в глаза! Вот, например, помнишь, когда он зимой уехал на столько времени?

– Помню, и что? – мрачно отвечала Настасья.

– Он ни на Новый год не приехал, ни на день рождения твоей мамы, ни когда Марина простыла, ни когда…

– Тёть, хватит! Дима работает!

– Настя, да что же ты такая глупенькая-то у меня! Как же, работает он! Да разве мужик будет сматываться из дома так надолго, если он не вахтами трудится? И то, знаю я, как они там трудятся! Поназаводили себе вторые семьи и живут, в ус не дуют! Вот и твой, не будь дураком, давно завёл себе другую, а то и не одну!

Примечание автора: Дмитрий зимой действительно работал это описано в книге «Снежный дом со свечой на окне».

– Тётя! Что за ерунду ты говоришь! – злилась Настя.

– Глупая ты моя девочка! – снисходительно вздохнула Мила. – Да он же тебя постоянно обманывает! Все эти отлучки… вызовы ночью.

– Он работает в службе безопасности концерна Мироновых! – прорычала Настасья, которая сегодня особенно жалела о том, что её мама не единственный ребёнок у своих родителей.

– Может, и работает, хотя я не удивлюсь, что и это враньё, – снисходительно покачала головой Мила, словно общалась с сердитым малышом, топающим ножкой из-за того, что ему не дали конфету. – Но согласись, что ему мешает попросту изображать эти вызовы, чтобы ездить к любовнице?

– Тётя! Я больше не буду слушать ваши бредни! – окончательно разозлилась Настасья и, прихватив дочку, отправилась гулять в лес – просто сил не было слушать эту ерунду!

– Эх, глупенькая девочка… – вздохнула Мила, горько сожалея об упущенной в прошлом возможности вырвать племянницу из уз этого неудачного брака – она уже почти совсем добилась того, чтобы Настя заподозрила правду о своём муженьке, а он, как назло, загремел в больницу с какой-то там дурацкой травмой.

Здравомыслия Милы хватало на то, чтобы понимать, что вряд ли гад-Петровский специально в себя стрелял, чтобы разрушить её планы, но сожалеть-то об этом ей ничего не мешало, верно?

Вот так, с сожалениями и тряпкой для вытирания пыли, Мила и перемещалась по даче сестры. Пыли особо не было, но энергию куда-то девать было необходимо – не лопнуть же от невозможности действовать!

Нет, конечно, она не полезла бы в сумку племянницы специально – просто в голову не пришло. Но Настасья, уходя, задела сумочный ремешок, свисающий как ухо бассета, и сумка чуть сдвинулась к краю, а так как она была сделана из мягкой кожи, то медленно, но верно начала свешиваться всё дальше и дальше с дивана, пока не упала.

Брякнувшая об пол связка ключей привлекла внимание Милы, которая просто изнемогала от невозможности раз и навсегда доказать глупышке-племяннице, с каким негодяем она связалась!

– Ключи выпали, – отметила Мила, но уже через секунду прищурилась с хищным блеском в глазах:

– Клююючиии…

Связка моментально перекочевала к ней в карман, сумка вернулась на место, а Мила, у которой сразу и резко улучшилось настроение, стала разрабатывать планы по спасению неразумной Настасьи.

– Так что, сегодня твой Дима один дома, да? – с удивительно миролюбивым настроением уточнила она у племянницы.

– Да, я же вам рассказывала. Из-за…

– Я помню, помню… из-за какой-то ерунды типа таракана! – Мила только вздохнула про себя – ну ясно же, что этот подлец и негодяй всё просчитал и специально разрешил дочке принести домой какую-то насекомую мерзость.

– А раз так, то он точно кого-то привёл! Причём домой! Если бы ему надо было смотаться, то он бы не устраивал такие сложности – соврал бы глупой жене о том, что у него опять работа, задание… или что он там брешет обычно? И свалил бы!

С точки зрения Милы, логика была непогрешима, а вывод абсолютно верен – Настькин муж сейчас собирается развлекаться с какой-то посторонней бабой, обманывая жену!

– Я ему устрою! Я его выведу на чистую воду! Я заставлю её понять, что на самом-то деле сто́ит её муженёк! – посмеивалась Мила, внезапно «вспомнив» о том, что, кажется, не закрыла окно дома, и спешно собираясь в Москву.

***

Хитрые и далекоидущие планы были не только у Милы, но и у братьев Бошинова.

– На этот раз всё должно выстрелить! – мечтательно рассуждал Владимир.

– Да точно получится! Смотри, как удачно вышло – даже эта зараза-Ленка свалила к своей мамашке и Васька уехал куда-то! Я прям чую, что в этот раз мы сможем вложиться и поднять приличные деньги! – мечтал Виктор.

– Так что? Действуем по плану? Разделяем и властвуем? – хохотнул Володя.