Пёс из породы хранителей и дивное лето

Глава 3. Таксячий катализатор

Матильда выглянула в прихожую и подняла брови, увидев Павла.

– И чего ты тут застыл? Боисссся? А тебя там жена боится! И вот как я так плохо воспитала собственного сына, что его опасается жена?!

– Алёна меня боится? Да что за глупости! – возмутился Павел.

– Она тревожится, что ты за таксу ругаться будешь. Только попробуй! – Матильда мрачно сверкнула глазами.

– Мам, теперь я тебя боюсь. Не сверкай очами, а то я точно обратно на работу уйду. Я и правда не очень понял, откуда взялась такса…

Матильда изложила события, и Павел только вздохнул.

– Хорошо, что меня там не было! Я б ещё чего-нибудь сказал тем придуркам, и её действительно усыпили бы! Вот бедолага. А Алёна-то где? Неужели действительно боится?

– Стёпа опять с зубами… Алёна с ним. Только с собаками вышла погулять, чтобы тебе не надо было, и опять с маленьким.

Матильда улыбалась вслед сыну, который заторопился в детскую, только руки зашёл помыть.

– До чего же хорошо, что они с Алёной встретились! Жил, как пёс побитый. Всё ожидал подвоха да предательства, сердце себе рвал. А тут… Ну, подумаешь – такса. Это же такие мелочи. Да, шумные, заводные, но такие мелочи! – подумала она, проводив взглядом проносящуюся мимо мелочь, и тихонько рассмеялась. – Длииииная такая, смешная. Кажется, что, когда она так мимо пробегает, за ней что-то осязаемое с пространством происходит. Оно тоже готово сорваться с места и помчаться за этой чудачкой. Ну как бы её сейчас уже не было на свете? Как же можно так обокрасть мир?

А Павел как раз выслушивал сбивчивые обещания Алёны непременно пристроить Ириску.

– Паш, прости, пожалуйста, я понимаю, что она и шумная, и топает, и неожиданно всё, но её бы убили!

– Погоди, да о чём ты? О таксе? Об одной таксе? Я уж думал, у нас штук восемь прибыло, что ты так волнуешься! Смешная ты у меня… Всё ты правильно сделала, мне только жаль, что тебе пришлось так метаться и переживать.

Нет, конечно, если совсем честно, Павел не очень-то был рад. Он устал, мечтал только рухнуть и отдохнуть. Можно было бы и поскандалить о том, что его тут не ценят, о нём тут не подумали, но это же неправда. И ценят, и подумали, и любят! И он и сам бы сделал то же самое, так чего жене нервы трепать?

– Всё, всё, не расстраивайся. А, кстати, где это летучее создание?

– Да уже тебя под ногами, – рассмеялась Алёна, у которой настроение сразу же стало безоблачным и радостным. – Знакомится.

Ириска и правда сочла нужным послушаться совета Урса, прервать забег и отправиться к хозяину дома на поклон.

– Ух ты, забавная какая! – рассмеялся Павел, глядя на трогательную таксячью рожицу.

Уже потом, ночью, когда угомонился Стёпка, у которого наконец-то прорезался очередной зуб, когда вся живность разбрелась кто куда, а люди устроились на отдых, Алёна всё-таки не выдержала и расплакалась.

– Паш, я не понимаю… Ну как это? Они же тоже люди. Живут как люди. Ну пусть как очень состоятельные, и что? Они тоже устают к вечеру, ужинают. Наверное, так же как мы, уже сейчас легли спать, да? И что? Неужели нигде не дрогнет, а? Ни сожаления, ни памяти – ничего? Даже во сне не приснится?

Павел тихонько успокаивал жену, мрачно думая о том, что ничего у таких людей не дрогнет и в них не изменится, и был не прав.

***

В элитном жилом комплексе, в превосходной, комфортабельной квартире, устроились на отдых те, о которых думали Павел и Алёна. И, казалось бы, всё в их жизни было прекрасно, но кое-что уже изменилось. Незаметно, но фатально. Это увидел бы Урс, даже Ириска могла бы разглядеть, но они сами не почувствовали, как их личные Ангелы-хранители, опустив головы, отступили от них дальше. Ещё дальше. Им уж не докричаться до своих подопечных из такой дали, не подать знак, не защитить, и не подойти ближе, пока люди не смогут что-то изменить в своей жизни.

***

Ириска смотрела в тёмное окно и снова боялась.

– Ты чего не спишь? – уточнила у неё кошка Мышка.

– Страшно… – Ириска и носилась так неуёмно в надежде разогнать тревогу, но ничего не вышло, и она снова ползла из углов, шуршала из щели за плинтусом, вползала в сердце.

– Что тебе тут страшно? – удивилась Мышь.

– А вдруг мне всё это снится? И я завтра проснусь там… у них. И они снова меня повезут… Или вовсе не проснусь?

– А я? Я тебе тоже снюсь? – с научным интересом уточнила Мышка.

– Да… Всё это, – Ириска мотнула головой, уши смешно закачались и обречённо повисли жалкими тряпочками.

Мышь собиралась было рассердиться, а то и укусить эту дурёху, чтобы про приличную кошку глупостей не думала, но присмотрелась и сообразила, что таксе действительно страшно! Так страшно, что она уже мелко дрожит.

– Ой, ну почему собаки такие странные! – вздохнула Мышка, сбегала за Алей, и они обе устроились рядом с Ириской. – Не бойся, мы не позволим тебе пугаться! – грозно пообещала Мышь, а жалостливая Аля нежно полизала голову Ириски.

Матильде Романовне не спалось, она вышла на лоджию, заодно и цветы решила полить, чего просто так мыкаться, а проходя мимо гостиной, увидела, как вокруг спасённой таксы расположились Мышка и Аля.

– Как удивительно устроен мир, – подумала она. – Люди, которым дано так много, нет, я не про деньги, это штука такая, относительная… Я про возможность решать судьбы других существ… И вот эти люди не понимают, не видят, не чувствуют чужой боли, страха, в упор не видят любовь. Так себя обкрадывают, что становятся душевно нищими. Когда в душе пусто, невозможно туда ничего заложить ни за какие деньги! Можно заглушить эту гулкую пустоту трескотнёй комплиментов или звоном побрякушек, шорохом купюр или рёвом крутых машин. Только она всё равно не исчезнет, а будет расширяться, пока не лишит человека даже этой эфемерной радости и иллюзий. Всосёт в себя всё. Ну, каждый выбирает для себя и имеет то, что выбирает. Каждый выбирает для себя, только редко это понимает.

Она могла бы быть очень состоятельной, но многим отказывала, не желая продавать свой душевный покой. Сколько бы ей не говорили именитые коллеги о том, что в их профессии излишняя разборчивость – это непозволительная роскошь, Матильда упорно делала только то, что считала нужным.

– Всех денег я не заработаю, на жизнь хватает, а торговлей совестью я не занимаюсь, – говорила она себе.

С коллегами, правда, отшучивалась, не считала нужным выворачивать наизнанку душу. Зато теперь точно знала, что права. Её ровесники, близкие ей по уровню квалификации, кто умер, подорвав здоровье постоянными стрессами, кто спился, кто уехал в глухую деревню, пытаясь сбежать от себя, кого-то и вовсе пристрелили благодарные клиенты, сочтя, что адвокату слишком много знать не очень полезно для здоровья. Она как раз сегодня днём случайно встретила Матвея Сергеевича Гласова. Они когда-то учились вместе, дружили. Матвей в неё даже немного влюблён был.

Марина тактично отошла в сторону, давая им пообщаться, и Матвей принялся рассказывать о сокурсниках и общих знакомых по адвокатскому делу… а в конце разговора напросился в гости.

– Дорогая, я так давно тебя не видел! Я просто не могу тебе позволить снова исчезнуть… – приговаривал он профессионально поставленным голосом.

Матильда расправила листья традесканции и пожала плечами.

– Ну, подумаешь… Придёт в гости, напою чаем, пироги испечём, невелик труд, – решила она и отправилась отдыхать, по дороге ещё раз полюбовавшись на спасённую Ириску и двух кошек, охраняющих её сон.

Утром выгул собак превратился в сплошное веселье.

– Это не собака, а настоящий ткацкий комбинат в миниатюре! – Алёна потрясённо осматривала поводки Урса, Айки и Бэка, которые Ириска связала собственным поводком в нечто монолитное.

– Кто там узел мечом распутывал? – уточнил Павел.

– Александр Македонский, – машинально ответила Алёна, отцепив карабины от ошейников и быстренько разбирая получившуюся головоломку.

– Умный был мужик… – хмыкнул Павел.

Лёха решил пожертвовать собой на благо семьи и взял Ириску на индивидуальный выгул, вывел её первой и столкнулся с соседом, выводящим Мэгги. Пока ехали в лифте, собаки познакомились, а пока гуляли, сосед Сергей, выяснив историю Ириски и не найдя приличных слов для характеристики её прошлых хозяев, что-то гневно и невнятно бурчал.

– Ты в приюте жила? – крутилась Ириска вокруг Мэгги. – Ой, а вдруг меня тоже в приют отдадут?

– Ты глупая что ли? Как ты такое можешь думать? Ты разве совсем в людях не разбираешься?

– А что? Мне сказали, что если хозяев не найдут, то я останусь у них, но я сегодня так всё запутала… Понимаешь, оно само получается… Я же не специально, просто круть туда, верть сюда… оглянешься, а вокруг уже такоооооееее… – описала она полосу разрушений, которая может случайно образовываться после таксопробега.

– Да и ладно… Подумаешь, запутала она… Напугала! Я вот вчера того… штучку, куда цветы ставят, смахнула. И чайник.

– Откуда? – Ириска чайники и вазочки видела только на столах, на полу они не живут.

– Ну, откуда-откуда… Где стояли, там и смахнула… Мимо пролетала, а они почему-то тоже полетели. И ничего такого страшного! Хозяйка только испугалась, что я лапы порежу! Неужели же ты думаешь, что хозяева хранителей понимают тебя меньше?

– Аааа, ну тогда ладно… Тогда хорошо! – успокоилась Ириска.

***

Светлана закончила огромный проект и ехала домой в расчудесном настроении.

– Ваня скоро будет, как раз вместе погуляем. Ужин… Что-нибудь сейчас приготовлю. И что-то я давно в центральный теремок не заходила! Так и уработаться можно вконец. Так приду, а у меня племянник и спросит: «Тёть, а вы кто такая?»

Перспектива Свете не понравилась, и она, войдя в квартиру и нагладив счастливых собак, решительно отперла задвижку на лоджии.

– Людииии! К вам можно?

– Не можно, а нужно! Заходи, конечно. Только собак пока не пускай. Тут твоя сестра вчера добыла новенькую животинку, – ответил ей голос бабушки, Света только хмыкнула:

– У меня сестру на Северный полюс запусти, она и там чего-нибудь найдёт. Белого мишку например!

– Осторожно в коридоре! У них ралли, – выглянула из детской Алёна. – Ой, ну я же сказала, что осторожнее надо!

Светлана, которой ещё ни разу не попадало таксой под колено с размаху, переживала ценный опыт, уехав практически верхом на Бэке в гостиную.

– Ой, мамочки мои, не к ночи помянутые! Да кто же это? – она, оказавшись в результате на ковре, со смехом пыталась уклониться от извинений Ириски. – Вылитая колбаса на лапках! А какая любвеобильная! Ой, не лижись! Кася со мной разведётся!

– Поздно, моя дорогая! Хотя… Смывать косметику тебе уже не надо, Ириска справилась, – хохотала в дверях Алёна. – Ты так и будешь на ковре восседать? Тебе ужин сюда доставить?

– Как я много потеряла, когда занималась работой и не приходила к вам! – Света зажала таксу под мышкой и, обретя относительную свободу действий, встала. – Слушай, а это создание ты откуда добыла?

Выслушав историю появления у них Ириски, Светлана разом помрачнела, достала погрустневшую таксу, смачно поцеловала её в нос и хищно повернулась к сестре:

– И конечно, ты не выяснила, кто её бывшие уродские хозяева?

– Каким образом? Представиться сотрудником полиции и попросить паспорта? Со Стёпкой и переноской в руках? Да и потом, нафига они мне нужны?

– Тьфу ты! Ну как ты не понимаешь? Ты вот когда за грибами ходишь, поганки узнаёшь?

– Ну конечно!

– Вот и таких надо знать, чтобы не вляпаться ненароком! Может, они завтра ко мне придут как клиенты, а я и знать не знаю…

– Будешь предъявлять фото подозрительных клиентов мне на опознание! – парировала младшая сестра. – Кстати, тебе такса не нужна?

– Неее, мне и моего тандема очень даже хватает. Так, ты! Колбаса! Не смей расстраиваться! Будут у тебя отличные хозяева.

Ириска решила послушать добрый совет и расстраиваться не стала. Тем более что её познакомили с огроооооомным Блэком и невеличкой Касей.

Когда Иван пришёл домой, шум, доносящийся с лоджии, его немного ошеломил, но он, как человек закалённый морально и психологически, смело отправился на поиски источника этого топота и грохота.

– Ёлки-палки!!! – только и смог сказать Иван, узрев собственного Блэка, который, азартно взлаивая, крутился, пытаясь поймать нечто небольшое, рыжеватое, длинное и юркое, крутящееся между его лап. – Динамо-машина какая-то.

– Неее, катализатор! – не согласился с ним Лёха. – Я понял: таксы – это катализатор. Если их к пандам запустить, даже те увальни бегать начнут. Возможно, прямо вверх и вниз по бамбуку!

Глава 4. Хозяева для реактивного таксосокровища

Таксокатализатор в действии оказался весьма активен и неутомим. Ириске раньше не доводилось попадать в такие приятные компании. Играть с другими собаками можно было только на прогулках, но не было любящих хозяев, которые давали бы ей возможность поиграть. Домработница гулять с собакой не любила, других собак боялась, а опасаясь за сохранность хозяйского имущества, которым являлась такса, обходила парки и скверы как можно дальше, волоча псинку по улицам и малолюдным дворикам. Так что прелесть возни, беготни, прыжков и полётов Ириска открыла для себя только сейчас.

– Шшшшшуууххух! – говорил диван, когда на него прилетала Ириска.

– Дзззень! – соглашались с ним чашки в буфете.

– Блямсссс! – звякала кастрюля на плите. Ну, уж в этом-то Ириска не виновата! Это Бэк не рассчитал и врезался в духовку.

– Как ты-то в это вляпался? – насмешливо фыркал Урс, сочувствуя виноватому Бэку.

– Да как-то она так заразительно несётся… Вроде и не собирался, а уже смотришь – тоже бежишь за ней.

– За ней всё бежит. Всё, что не закреплено, – вздохнула Айка и тревожно оглянулась на детскую. Как-то ей живенько представилось, что её Стёпа учится ходить, вокруг носится эта колбаса на коротких лапках, а уже за ней, словно подхваченное вихрем, летит всё-всё, что есть в доме!

– Надо её устать! – решила она. – Ну, чтобы она устала.

Они с Урсом сидели в детской и тихо переговаривались.

– Может, если её очень-очень хорошо выгулять, она успокоится? – наивно понадеялся Урс.

– Надо пробовать! Я слышала, как Алёна говорит, что Стёпа ходить будет учиться. Нет, ещё не сейчас, но уже в этом году. Я даже подумать не могу о том, что будет, если он пойдёт, а она побежит…

Урс покосился на Айку и подумал, что, кроме Стёпы, дома вполне может учиться ходить ещё кто-нибудь… Он пока не знает, когда. Может, и не скоро, но ему очень хотелось бы, чтобы эти кто-то были! Ему представился его щенок. Толстенький, пушистый. Смешно переваливающийся на ещё разъезжающихся на полу лапах. И вот этот щенок идёт себе, идёт, и вдруг из-за поворота вылетает, размахивая ушами, эта самая колбаса на коротеньких лапках, а за ней летят всякие вещи, все, которые могут сняться с места иииии…

– Ты чего? – Айка изумлённо смотрела на Урса, у которого вся шерсть встала дыбом, глаза засверкали, а общий вид получился настолько диким, что Тень, заглянувшая в комнату, быстренько умчалась прятаться. Чисто на всякий случай!

Урс смутился, встряхнулся, заюлил:

– Да я это… Ну, представил, как она тут носится. Неее, ты права-права. Её надо угулять!

Для усиления группировки угулятелей Ириски был привлечён Бэк. План разработали на обоях, завистливо поглядывая на рулончик знаменитой бумаги, от которого отгрызть кусок не получилось. Наверное, именно из-за отсутствия правильной основы, план и потерпел сокрушительное поражение!

– Из чего их делают-то? А?! – пытался отдышаться Бэк, который первый носился с Ириской. – Я устал, а она хоть бы притормозила! Так это ещё хорошо, что она у нас одна… А если бы их тут было много? – здоровенный ротвейлер представил себе несущуюся толпу такс и от ужаса нервно зевнул. – Жууууть. Фу-фу, не думать, не думать об этом! А то ещё приснится!

Айке и Урсу повезло не больше. Нет, любой из них легко обгонял смешную коротколапку. Только им надо было не обогнать, а утомить! И вот с этим-то и вышла полная засада.

– Даже жалко, что больше бегать не будем! – жизнерадостно протявкала Ириска, возвращаясь домой. – Ну ничего! Я с Тенечкой в прятки поиграю, а с кошками в догонялки и за хвостик цапалки, а потом к Касе пойду и там поиграю, а потом вернусь домой и с вами, да?

Она не видела, с каким ужасом переглядываются за её спиной крупные собаки.

– Нам конец! Она не устаёт! – простонал Бэк, сидя в тёмной гостиной и наблюдая за полётом мячика, который бросал Лёха, и левитацией Ириски, мельтешащей в коридоре – она в прыжке ловила игрушку и радостно возвращаясь к источнику радости и развлечений.

– Она что, на ушах летит, что ли? Или хвостом вращается? – заинтересовалась Тень, которая устала ужасно, легла пластом на коврике и напоминала тень от морской звезды с хвостиком-сабелькой.

– Нет, она на таксодвигателе! – вздохнула Айка, которая, пока жила на стоянке машин, про всякие двигатели наслушалась достаточно. – Видимо, он не устаёт, какой-то самозаводящийся…

Рыжик, который сам бегать любил, а когда бегали по нему, очень не любил, залез повыше на спинку дивана и вздыхал.

С одной стороны, ему Ириску было очень жалко, а с другой… Она уже раз восемь только за сегодня промчалась по котику и справа налево, и слева направо, и по направлению от головы к хвосту, и наоборот. Даже наискосок, и то его потоптала!

– Она всё бегаит и бегаит… А мы гиде будим жить? Она даже на стень бегаит!

– Ну, это ты преувеличил, – фыркнул Урс.

– Нее, вона следы! – Рыжик мотнул головой на явственные отпечатки лап над диваном.

– Она бегала по цветую, а потом шнырь сюда и шуууух по стене! – Рыжик перевернулся на спину и взмахнул всеми лапами, чтобы показать шныри и шухи, но не удержался на диванной спинке и съехал на сидение.

– Н-даааа, это она так и на шкафы полезет! – простонал Бэк.

– Уже пробовала! – свесилась со шкафа Мышка. – Она бежала за Алей, потом прыгнула на диван, потом на спинку дивана, потом на подоконник, а потом попыталась запрыгнуть на шкаф, и ей почти удалось. Немного не хватило, и она брякнулась в дерево.

Мышка обиженно сверкнула глазами. Ей категорически было запрещено подходить к огромному горшку с лимоном, а эта колбаса с короткими лапами там топчется почём зря!

– Она его вообще-то выкопать хотела! – подала голос обычно тихая Аля. – То есть не дерево, а нору. Но я сказала, что Алёна расстроится, и она не стала копать сильно.

– А как стала? – удивился Урс.

– Ну, пока я говорила, она немного того… ввинтилась. Вон, земля у стены накидана.

Урс подошёл к горшку, сунул туда нос и чихнул. – Хорошо хоть корни не задела! Алёна это дерево любит, хотя как по мне, так берёза приятнее!

Топот очередной охоты за мячиком заставил заговорщиков нервно переглянуться.

– У меня Максим ушёл в нору и сказал, что не выйдет! Он её боится! – сообщила Мышка. – И не выходит, только чавкает там на нервной почве.

– Даа, это уже никуда не годится. Если он постоянно жрёт, Алёна будет у него постоянно убирать! Хомяка надо выключить. Ой, Мышь, не ярись, я не это имел в виду, – заторопился Урс. – В смысле, переключить на что-то хорошее. Бумажки ему принеси. Помнишь, он обожает бумажки.

– Ааа, из людского туалета? Да, это можно, – обрадовалась Мышка. – Главное, чтобы Ириска не увидела! Пойду ночью! – спланировала Мышь

Положительно, с прибытием в теремок Ириски все планы старожилов проваливались с треском! Услышав соблазнительный шорох из туалета, Ириска прокралась туда, обнаружила там Мышку, снявшую рулон бумаги с держателя и волочащую его Максу.

С восторженным писком Ириска схватилась за конец бумажного рулончика и помчалась вперёд, навстречу приключениям!

Мышь только зубами клацнула, ощутив, что добыча вырывается от неё и укатывается за таксой.

– Всё! Сейчас поймаю и укушу! – решила она, включившись в погоню. Ириска, полная счастья от того, что игра продолжается и к ней присоединилась Мышь, бегала по квартире, старательно обматывая все попадающиеся на пути предметы новой чудесной игрушкой.

– И ни фига ж себе, какая фантасмагория! – ошалело озирался Лёха, вышедший по известной надобности к нужному помещению. – Обалдеть! Неее, какие там панды с бамбуком! От этой собаки даже черепахи рок-н-ролл танцевать будут!

На шум выглянула Матильда, поправила очки. Сняла очки, старательно их протёрла, заново пристроила на нос, осмотрела поле битвы за душевное здоровье хомяка Макса, ставшее местом безвременной кончины сорока восьми метров туалетной бумаги, и изрекла:

– Ну, и чью рыжую морду мы будем искать?

– Бааа! – Лёха старательно зажимал себе рот, пытаясь не расхохотаться в голос и не разбудить всех. – Гляяянь!

Из-под столика у дивана раздался тихий шорох, и к Матильде выполз холмик туалетной бумаги. Холмик передвигался медленно и обречённо, странно вибрируя по дороге.

– Боиссся? Прально боисся! – констатировал заспанный Рыжик. – Трясёсся? Трусись?

– Агааааа… – проскулила Ириска, вдруг сообразившая, что до её игры это место выглядело как-то иначе. Она как-то проделала это у старых хозяев и её побили туфлей. – Я забыыыыллааааа, что так нееельзяяяя.

– Да я ж тебя умоляю! Чего ты так трусишься? – Матильда и без перевода Рыжика всё поняла, раскопала из-под обрывков бумаги колотящееся мелкой дрожью существо, мигом ставшее самым несчастным в мире, и прижала Ириску к себе. – Да! Непедагогично! – фыркнула она в сторону Лёхи. – И что?