- -
- 100%
- +
– Ну, свезло мне! Свезло же! Пропал бы ни за грош! Не услышал бы разговор, так бы думал, что просто это… развлекаюсь, а сам бы шёл прямиком в капкан!
Если кто-то и удивлялся широко улыбающемуся под снегом человеку, то самому Виктору было на это глубоко наплевать!
Он решил, что если уж делать сюрприз, то как следует, поэтому звонить в дверь не стал, а вошёл, открыв её своим ключом, и как можно тише.
– И где это моя Светуля? – разулыбался он.
И тут же насторожил уши, услышав, как жена с кем-то говорит по телефону.
Нечистая совесть – штука бдительная: так бы он и не подумал вслушиваться, что там такое произносит жена, но сейчас опасения о том, что до неё уже дозвонилась хищная Ируся, заставили его на цыпочках прокрасться к двери комнаты.
– То есть ты думаешь, что надо разводиться? – уточняла его жена, и у Виктора фикус чуть не выпал из ослабевших рук.
На разговор с Ирусей-тигрусей это было как-то не похоже, и Виктор призадумался.
Разумеется, каждый думает в меру своей испорченности, поэтому он тут же оскорбился, решив, что у него есть соперник!
– Таааак, я тут вернулся домой во всех смыслах этого слова, а она… она, выходит, кого-то уже себе завела? – ярость плеснула дурным жаром на глаза, он засопел, стиснув несчастный горшок с подарком, и тут же услышал Светкиного собеседника, а точнее, собеседницу:
– Сколько раз я тебе должна говорить! Ну, конечно, надо!
Решительный женский голос был Виктору знаком. Знал он эту самую Еву-Евгению, как не знать! Три года назад жена только с ней и советовалась по любому поводу.
– Так-так… а ей-то это зачем? – живо заинтересовался Виктор.
Вообще-то, когда супруга начала тесно, активно и много общаться с какой-то бабёнкой, Виктор поинтересовался, кто она такая. Нет, вовсе не потому что Светке не доверял. Просто…
– Просто она такая неприспособленная, что мне проще уточнить, чем потом её из какой-нибудь гадости вытаскивать, – думал он тогда, рассматривая Еву.
Обычная среднестатистическая баба, чуть старше его жены, выглядит значительно проще, по крайней мере, на его вкус, холодная как айсберг, на физиономии постоянно чуть высокомерное выражение лица, словно она про окружающих всё-всё давно выяснила и с этаким плебсом общаться не жаждет.
– Тогда зачем ей моя жена? – задался вопросом Виктор, подозревавший мошенничество, попытку развести доверчивую Светку на деньги или подобраться к нему самому.
Пришлось даже в гости к этой самой Евгении сходить, а потом, по настоянию Светки, пригласить её с мужем к себе.
Наличие у такой ледышки мужа, кстати, Виктора прямо-таки наповал подкосило. Ему-то казалось, что нормальный мужик к такой и близко не подойдёт. Чисто из чувства самосохранения!
– Однако, каких только чудаков не бывает на свете! – думал он, подливая коньяк флегматичному типу.
Ещё больше он удивился, узнав, что у пары есть дети. Точнее, одна дочь.
– Евочка её сразу отдала мужу! А муж – маме. Своей маме, само собой, – объясняла Света семейную ситуацию подруги. – Вот бабушка её и воспитывает.
– А нафига такая мать? – простодушно удивился тогда Виктор. – Я бы ещё понял, если бы она куда-то уезжала зарабатывать, или занята была – головы не поднять!
– Так она так и занята – она в журнале работает выпускающим редактором… по-моему. Или ещё кем-то. Очень занятым.
– Погоди, так она же психолог, как и ты.
– Она не работает по специальности… как и я. А на повышение ходит просто чтобы быть в курсе всех изменений. На самом деле, Ева делает карьеру в светском журнале! – гордо заявила Света. – Вкалывает с утра и до ночи!
– А зачем? Ну так-то зачем, чтобы даже ребёнка не видеть? Муж же у неё прилично зарабатывает.
– Ты ничего не понимаешь! Она не хочет ограничивать себя ролью домохозяйки или просто полудомашней клуши, она делает КАРЬЕРУ! Она путешествует, работает, живёт полноценной жизнью, – вдохновенно вещала Света. – У неё такая система ценностей!
– А дочь? – Виктор, воспитанный в довольно-таки традиционной семье, не очень понимал, зачем рожать ребёнка, если его вообще нет в твоей системе ценностей. Просто абсолютно не существует!
– А что дочь? Ева её и не хотела! Дочь с бабушкой. Нет, они живут в одной квартире – она большая, но Ева с ней почти не общается. Она сознательно не подходила к младенцу, и потом тоже, принципиально не приручает её к себе! Ой, слушай! Ева мне такую статью интересную скинула. Это переводная статья, психологи из США пришли к мнению, что, оказывается, родители детям и не нужны вовсе!
– Что за бред? – рявкнул Виктор.
– Ой, Витя, ну что ты? Почему сразу бред-то? Детям и подросткам нужен значимый взрослый! Любой, понимаешь? Вот у дочери Евы – это бабушка! А мы всё с близнецами прыгаем… Ева говорит…
Примечание автора: уважаемые читатели! Это опять не моя выдумка. Это реальная теория о «значимом взрослом». Суть в том, что по этой теории детям родители не нужны – они просто есть, а дальше начинают портить ребёнку жизнь, потому что по большей части действуют через запреты и «тем самым ломают ребёнку жизнь», а вот значимый взрослый, наоборот, чаще говорит ребёнку «можно». В свете того, что сейчас происходит в США, значимые взрослые очень-очень нужны для оправдания гендерного перехода несовершеннолетних и полного отрыва детей от родителей. Да, я понимаю, что изложила современную версию теории грубо, очень упрощённо и коротко, но у меня сложилось именно такое представление об этом. Кому интересно – автор этой теории Эрик Бёрн. Кстати, будьте осторожны, у нас тоже есть поклонники его теории. Дописываю специально для возмущающихся – это не я делаю такие выводы из его теории, это современная интерпретация его работ. Поэтому, пожалуйста, претензии не ко мне. Есть множество людей, которые ставят рядом фразу «родители детям не нужны, нужен значимый взрослый» и имя Эрика Бёрнса – все вопросы к ним. Я только предупреждаю, что это есть.
– Света! Знаешь, что… я не желаю слушать это в своём доме! Поняла? Пусть эту ерунду психологи США к их детям и применяют, а к моим – нечего соваться с такой ересью!
Послушная Светка тогда тут же уступила, привычно подчиняясь мнению мужа.
Дальше он изо всех сил старался показать жене, что не приветствует общение с этой Евой. Но… был занят, слишком занят своими увлечениями, чтобы самому обращать внимание на то, с кем общается супруга.
– А оно вон как оборачивается, оказывается! – прошипел Виктор, слушая, как эта самая подруга, а по совместительству змея подколодная, изо всех сил разбивает его брак. – Я-то отвлёкся, а она мне тут жену с толку сбивает! Так-так, и что тебе надо-то, а?
Чем больше он подслушивал, тем больше склонялся к тому, что Ева просто-напросто действует из любви к искусству.
– Непохоже на вымогательницу, да и не тратит Светка больше чем обычно. Я этой ледышке точно не интересен – я б заметил. Просто… ей нужно, чтобы она была не одна такая примороженная на всю голову. В компании-то любая глупость кажется более правильной, вот и тянет мою Светку за собой!
Он решил, что этот «совет в Филях» надо заканчивать, поэтому на цыпочках удалился к входной двери, обулся, тихонько вышел за дверь, потоптался там, а потом позвонил в дверной звонок – типа он только что пришёл.
Виктор не знал, что пропускает самое интересное – рассуждения его супруги об имуществе и советы от «примороженной Евы».
По коридору зазвучали шаги его жены, распахнулась дверь, и Света недовольно поморщилась:
– Что? Ты ключи забыл?
– Светик, а я с подарком! Скоро Новый год, но ёлку мы лучше выберем вместе, а это… такая полосатая ёлочка для тебя!
Всё-таки пятнадцать лет семейной жизни позволили ему неплохо изучить жену. Может, она только что и решила с ним развестись, но её любопытство было неистребимо – Света зарылась в слои бумаги и активно шуршала, распаковывая загадочную «полосатую ёлочку».
– Ой, а это что? А это? – живо заинтересовалась она, не обращая внимания на то, что делает её супруг.
– А ты смотри-смотри, не отвлекайся! – Виктор ловко внёс в смартфон жены телефон Ирины, а потом её заблокировал, добавив в чёрный список, а затем поинтересовался, как часто жена общается с Евой.
– Ого… го-го! Дело хуже, чем я думал! – он вытер экран Светкиного смартфона – знал, что она терпеть не может отпечатки на экране и никогда их не оставляет, и шустро положил его туда, где взял. – Так… а не пошла бы ты, уважаемая Ева, куда подальше! Я уж сам как-нибудь разберусь, разводиться нам или нет! Ну вы ж гляньте! Стоило мне только в очередной раз убедиться, что я не собираюсь рушить семью, как нарисовалась тут эта тётка глубокой заморозки!
Он нацепил на физиономию улыбку и отправился к жене – любоваться ею и новыми серёжками, колечком и браслетом.
– Свет, а что если нам домой махнуть на Новый год, а? – уточнил он, отвесив достаточно комплиментов супруге. – Там дети нас заждались.
– С чего это ты про детей вспомнил? – недовольно поморщилась Света. – Они себе нашли значимого взрослого – твою сестрицу Нинку, так что, я уверена, про нас и не вспоминают!
– А вот мы и посмотрим… вспоминают или нет! – хмыкнул Виктор, внезапно сообразивший, что Ирка-то отлично знает, где он живёт – недалеко ведь от офиса. Так что, если ей очень захочется ему напакостничать, она и лично заявится.
Звонок отца принял Пашка.
– Да ладно? Вы приедете? Классно как! Что значит, не ожидал, что мы обрадуемся? Конечно, обрадуемся. Мы же скучаем! А Полька так вообще плакала несколько раз, я ж знаю! Поооль! Родители на праздники едут!
– Ураааа! – голоса близнецов пробивались через расстояние, метели и глупые теории.
Они-то точно знали, что родители им НУЖНЫ! Правда, не представляли себе, что им это ещё нужно доказывать...
Глава 3. Зачем они нужны
Светлана прекрасно знала, к чему это муж внезапно дарит подарки – видела уже такое поведение. Очень хотелось бросить ему в лицо яркие красные коробочки, но… любопытство, будь оно неладно, победило.
– Ой, а красивое! И это, и это… и серёжки…
Ну, как не примерить, если в тебя в руках переливаются, приманивают к себе яркие огоньки?
Да и фикус славный. Она вообще-то давно хотела какой-то такой…
– Ладно. Я только примерю, а потом разругаюсь с ним и скажу про развод!
Да-да! Очень логично!
Примерка прошла замечательно. Образ прекрасной молодой женщины дивно дополнился стильными украшениями, фикус устроился на подоконнике... А подозрение, что, если она вернёт мужу подарки, они уйдут к его новой симпатии, которую он себе присматривает, заставил её сгрести коробочки и решить, что ладно уж, сегодня она ещё не поразводится, а завтра – обязательно и непременно!
– Тем более что Ева мне расписала всё! Только надо решить, как лучше!
Вот с этим «как лучше» у Светы всегда были проблемы!
Ева очень старалась описать наилучшие варианты и поведение в них самой Светланы, но для Светы по каждому варианту возникали вопросы…
– Первый – я оставляю обоих детей мужу. Еве он очень нравится. Она говорит, что это будет свобода! Что я утру нос Витьке и его родителям, что я сломаю систему! Только вот…
Во-первых, то, что Виктор пойдёт на принцип и подаст на алименты, Света не сомневалась! А во-вторых – где и как жить?
Нет-нет, она работала… периодически. Но сама понимала, что это не про деньги, а так… про занятость.
Потом возникал вопрос: кем именно работать?
– Ну ты же дипломированный психолог! – уверенно вещала Ева.
С этим у Светы тоже были вопросы. Она дико, просто отчаянно паниковала, когда надо было кому-то что-то рекомендовать! Да, она какое-то время работала в школе, старательно оформляла миллион или два всяких бумажек, раздавала картинки, собирала опросники по картинкам, подшивала их в папочки и с облегчением вздыхала, уходя с работы. В школе её любили – она безотказно помогала учителям младших классов, когда надо было кого-то подменить на уроке, не дёргала детей, короче, была тише воды и ниже травы… или наоборот? Не важно! Главное, что всё это благолепие разом закончилось, когда в школьном коридоре отчаянно подрались два восьмиклассника.
Разнял их физрук, а от Светы тут же потребовали, чтобы она с ними беседовала, что-то делала и принимала меры.
Да какие меры можно принять, если в разных углах кабинета ярились двое здоровых лбов, выше её самой? Что она может сделать? Да! Разумеется, она что-то такое изучала, но вот что именно применить? Как правильно сказать?
– Я так не могу! – сообразила Светлана и… решительно уволилась.
Да, её дети, конечно, тоже чего только не творили, но с ними было значительно проще – Света на подкорке мозга чуяла, что осознанный вред они никогда не причинят! И даже когда соседи и прочие «пострадавшие» прибегали жаловаться с криками, воплями и угрозами, их встречала ледяная уверенная непоколебимость Снежной королевы.
Ха! Да знали бы эти соседи и прочие, как эта самая уверенная особа сама их опасается! Но доставались заученные в институте термины, навешивалась на лицо маска уверенности, и атаки отбивались только так! Но это касалось только Пашки и Полины. Причём чем старше они становились, тем тяжелее это Свете давалось – видимо, глубинная уверенность потихоньку проигрывала, и стресс заедал всё больше!
Короче, с таким подходом устраиваться на работу психологом было просто глупо – самой можно загреметь с нервным срывом.
А кем тогда работать? В том милом художественном салоне, где она как-то подвизалась трудиться консультантом-продавцом? Так там оплата ниже плинтуса, да и подозрение о том, что некоторым тамошним гениям не помешает посещение… нет, уже даже не психолога, а психиатра, Свету не оставляло!
– Приходит такой… и давай мне рассказывать, что именно значит то буро-чёрное месиво его авторства. Да я вообще-то и сама могу сказать, что… только страшно – пристукнет гениальным творением и употребит на производство следующего… – так рассказывала Света мужу о своей работе.
Да, ведь было же время, когда они оба хохотали от Светиных описаний, а Витька клялся, что лучше он сам чего-то рисовать будет и там продавать, только бы его жену всякие психогении не пугали.
– Не вспоминать! Нельзя вспоминать! – решительно приказала себе Света. – Ева правильно говорит – стоит только расслабиться, и всё! И он опять возьмётся за своё, а я, как последняя дурочка, останусь на бобах!
Чтобы не остаться на противных бобовых, Света принялась думать дальше, любуясь на себя в зеркало.
– Так, значит, обоих отдавать мужу – глупо. Ладно… второй вариант – можно оставить себе двоих. Тогда свёкор точно выгонит Витьку из квартиры, и я там останусь с детьми. Тогда мне будут алименты, да и так… Мошеновы точно не обидят, они-то знают, что такое ПП!
Это было интереснее – с одной стороны, можно устроиться куда-то на непыльную и спокойную работу, где жить – будет, денег хватит, а с другой?
– А с другой Пашка и Полина вместе! Я точно с ними не справлюсь!
Когда детям исполнилось по одиннадцать лет, Света поняла, что не может больше выносить постоянный стресс от их проделок и решила от этого абстрагироваться! Собственно, именно с этой целью и пошла на курсы повышения квалификации – надеялась, что найдёт там что-то полезное для себя.
– Но… сапожник так и остался без сапог! Зато я там встретила Еву!
Да, подруга помогла!
– Да что ты с ними возишься? Зачем так стрессуешь? Вон в Великобритании всё просто – сдают своих деточек в школы, и всё! И вообще никакой головной боли! Ну, отправь их в какой-нибудь интернат, если они такие отвязные!
– Они не отвязные. Просто очень… беспокойные и постоянно везде лезут!
– Ничего себе не отвязные! Да то, что ты рассказываешь… если бы это моя дочь делала, я бы её точно куда-то сдала давно!
– Понимаешь им всё время больше всех надо. То они маленькие птенца спасали – прибыли ко мне несколько лет назад, и так требовательно – что, мол, надо делать? Да откуда я знаю? Ничего не надо! Потом тёток изводили, в смысле, тёток мужа. Ну, тут я думаю, что даже справедливо было. То с соседом боролись – он мне нагрубил, так они ему к двери трещотку прикрепили. Незаметно. Но… знаешь, что самое обидное? Что я для них как-то вторична. Они – такая единая команда, и им вообще никто, кроме их самих, не нужен, по-моему.
– Так зачем они сами-то тебе нужны? – эта фраза повторялась постоянно и действовала как анестезия, притупляла тревогу, отстраняла и даже как-то успокаивала, примораживала стресс…
Кто бы знал, что любая «заморозка» потом отходит, сменяясь крайне неприятными ощущениями…
***
– Так, остаётся последняя, третья возможность, которую посоветовала Ева! – думала Света, косясь на почему-то очень довольного Виктора. – Делим близнецов! Я беру себе Пашку, мечтала же о сыне! А мужу отдаю Полину. Алименты мы друг другу не платим, из квартиры меня свёкор всё равно не выгонит – не лишит же он внука жилплощади! Но я уверена, что деньги идти будут – ну, я же зарабатывать много не смогу.
Блестящие серьги качнулись осколками льда, и Света наконец-то успокоилась – она решила, что будет делать!
Правда, слегка удивил Виктор, предложив ехать на Новый год в Москву, да ещё и сделал вид, что по детям соскучился, но Свете так даже лучше! А что? Там она и останется.
– Сюда мне и возвращаться будет попросту не-за-чем!
Радостные крики близнецов в смартфоне мужа заставили её дёрнуться от привычного предчувствия – они что-то опять натворили?!
– Мне это не нужно! Не интересно! – Света вдохнула, выдохнула, представила невозмутимое лицо Евы – вот кто образец непоколебимости и ледяного спокойствия! – Ну, вот так. Всё хорошо! Всё будет хорошо!
Она паковала свои вещи, пока муж уходил на работу, и взяла всё! Даже фикус забрала.
– Свет, ты чего? И растюху берёшь? – рассмеялся Виктор, очень довольный тем, что сумел ускользнуть от прилипчивой охотницы Ирины, которая призывно махала ему рукой в окне магазинчика.
– Беру, конечно! Я, может, о таком всегда мечтала! Заверну его и повезу! – Света категорически не хотела ничего оставлять потенциальной Витькиной симпатии!
Если муж и удивился количеству багажа, то ничем это не выдал. Так Светлана и поехала – с кучей вещей и укутанным цветком в горшке.
Москва встретила снегопадом, обильно разукрашенными улицами, ёлками, толпами предпраздничных людей – это всегда ощущается, когда многие ждут праздник. Пусть он ещё и нескоро, но будет же!
Нет, Светлана не собиралась его никому портить, тем более что за время сборов и перелёта как-то отвлеклась от того, что Виктор – гад и ей срочно надо на свободу – у неё даже как-то настроение повысилось.
– Мамочкааааа! Мамаааа! – крик ПП был неожиданно радостным, словно они и правда скучали!
Света обняла их обоих машинально, так, как в детстве – укрыла руками, как крыльями, хотя они уже почти с неё ростом, а Пашка так даже повыше!
– Ой, мамочка! Я так соскучилась! – Полина выдохнула где-то в районе Светиной шеи, и та обеспокоенно встрепенулась, ощутив, что опять начинает нервничать:
– А что? Вы опять что-то натворили?
– Нет, ничего такого… – взгляд близнецов был так незамутнённо чист, что менее подготовленный человек решил бы что всё хорошо… Но Света-то знала, что это не так.
– А ну-ка признавайтесь, что сделали! – она сдвинула брови.
– Да ничего такого. Просто деда отбили у папиных тётушек! Они тут собирались исправить его жизнь!
Виктор длинно присвистнул – он-то знал, на что способны его тётушки – сёстры отца – несгибаемая Инна и увлекающаяся Мила.
– Так, вы не финтите, а честно признайтесь, всё плохо? Дед на вас рассердился? – Света строго сдвинула брови.
– Мам, да ты что? Наоборот! Мы так подружились! Пап, он тебе рассказывал, что собаку завёл? – близнецы наперебой торопились выложить все новости, да так гомонили, что у Светы тут же заболела голова.
Пока доехали с посланным вместе с близнецами водителем фирмы Мошеновых до дома, пока разгрузились, настал вечер. И это вечер неожиданно пригладил все острые углы, словно напомнив Светлане о том, что вот – её дом. Такой привычный, родной, и пахнет тут приятно – Полина даже печенье испекла к приезду родителей. И машет хвостом пёс сына со смешным именем Перегрин Тук, и посверкивают с Полиных плеч глаза её чёрной кошки Атаки. Всё как-то так мирно…
– Может, и ничего… может, всё наладится? – сонно уговаривал её вечерний свет фонарей, заглядывавших в окна квартиры.
Так не хотелось куда-то двигаться, что-то менять, принимать какие-то решения, ломать вот это всё устаканившееся, привычное.
И тут что-то грохнуло в комнате Пашки.
Светлана, было расслабленно обмякшая в кресле, подскочила так, словно её шилом кольнули.
– Что? Что случилось? Паша! Полина? Что вы натворили?
– Мам, да ты чего? У меня просто стул свалился – я на него Пинов поводок повесил и сам зацепился. Полька, чего ты фыркаешь? Это с любым могло случиться.
Пашка и Поля выглядели озадаченно – всё же в порядке, чего мама так перепугалась?
А у Светланы разом испортилось настроение, особенно стоило ей только посмотреть на мужа, который что-то пролистывал с смартфоне.
– Ну, близнецы, пока они вместе, постоянно будут что-то такое делать! Вон – уже явно чего-то придумали! А Витька – наверняка со своей новой симпатией переписывается!
Она тоскливо осмотрела комнату и решила:
– Нет уж! Всё равно надо разводиться, раз решила! Завтра же приглашу в гости Еву – она меня поддержит!
А Поля и Пашка действительно думали…
– Отец что? Опять? – мрачно предположил Пашка.
– Судя по маминому поведению – да, – вздохнула Поля. – Она такая нервная, подскакивает чуть что. Надо понаблюдать!
И понаблюдать было за чем. Точнее за кем – когда близнецы вернулись из школы, дома уже была гостья.
– Уй, как я эту тётку не выношу! – беззвучно прошипела Поля, с порога заслышав звучный, чёткий, но такой противный для неё голос.
– Что-то знакомое… Это не та ли Евгения, которая «Не смейте меня так называть – я Ева»? – прищурился Пашка.
– Она самая! Мама после неё какая-то прямо замороженная!
– И чего ей надо? Родители только приехали, а она уже тут как тут! – рассердился Паша. – Погоди, Пин, я тоже тебе рад! – прошептал он своему псу, и бородатый эрдель послушно уселся рядом, насторожив уши, сложенные аккуратными конвертиками. – Интересно, а почему меня Атака не встречает? – удивилась Полина и тут же понимающе кивнула брату на дверь своей комнаты – она была закрыта.
Явно мама там заперла кошку, которая к гостям относилась очень и очень недоверчиво.
– Пойду двери открою! – Поля шагнула было к двери своей комнаты и замерла, услышав противный голос гостьи:
– Так ты придумала, как ты этих… своих детей делить будешь? Себе сына, а мужу дочку, или наоборот?
Глава 4. Такие разные матери
У всех есть свои секреты… что-то такое, что не говорят даже самому-самому близкому. По разным причинам. Иногда потому, что не хочется причинить боль.
Был такой секрет и у Пашки. Чуть меньше трёх лет назад они с сестрой занимались одним мерзейшим типом, который обожал палить их пневматики по птицам во дворе. Объяснялось всё это заботой о здоровье проживающих рядом людей, мол… голуби и вороны – разносчики заразы.
Одного подранка ПП сумели спасти и втихаря продержать на балконе в Полиной комнате, пока он не окреп, но многим, слишком многим не повезло. Поэтому ПП взялись за дело и со свойственной им энергичностью принялись разрабатывать меры против «вольного стрелка».
В тот день Поля осталась во дворе – караулила одного из соседей с отчаянно дорогой машиной, которую слегка поцарапало пулькой от пневматической винтовки «охотника», а Пашка помчался домой за одним полезным техническим приспособлением.
Именно тогда он и услышал то, что для его ушей явно не предназначалось:
– Ты же говорила, что хотела только мальчика, помнишь? Вот и оставила бы себе его, а девчонку… ну, не знаю, отдала бы родственникам мужа, если уж тебя так совесть мучает. Ты же постоянно вздыхаешь, что с ними обоими не управляешься, так зачем страдать? Как ты не поймёшь, что твоё счастье гораздо важнее всего остального! Почему ты должна как-то себя обделять?
Пашка замер как суслик у норы, а потом беззвучно прокрался к приоткрытой комнате.
Если бы Ева тогда была у них дома, целой и невредимой она бы оттуда не вышла. Всё-таки в десять с небольшим у ПП самообладание было послабее. Не таким прокачанным, прямо скажем.
Но, к счастью для этой ледниковой тётки, она разговаривала с мамой ПП по громкой связи.
– Да признайся уже сама себе, чего ты боишься! Вот скажи вслух – я не люблю дочь! Скажи, и тебе полегчает!
Пашка отчаянно порадовался тому, что Полины радом нет, а потом прищурился… мама помолчала, а потом негромко ответила:
– Я не могу так сказать!