Абсолютно неправильные люди. Самый лучший не рыцарь

Глава 3. Скандинавский рыб

Марина всё поняла, ещё когда была подростком. Чем больше они с сестрой росли, тем очевиднее становилось то, что они очень разные. Марина миниатюрная, очень похожая на маму, а Ася – вылитая бабушка с папиной стороны, рослая, светловолосая и светлоглазая.

– Да, наверное, неправильно разделять внучек по внешности, но понятно, почему бабушка к Асе относится совсем по-другому, – Марина сделала для себя когда-то этот вывод, и чем дальше росла, тем больше это становилось очевидным.

Доходило до того, что даже в детстве Ася, учуяв, откуда ветер дует, звонила бабушке и деду при любых семейных конфликтах и от души жаловалась на родителей и старшую сестру. Повод мог быть любым – заставляют мыть полы, Марине купили более красивое, с точки зрения Аси, платье, не пустили гулять, а Маринка вот в кино пошла.

Бабушка и дед вспыхивали праведным негодованием, звонили сыну, пытались влиять на него, правда, это было бесполезно. Ответ был один:

– Мы сами разберёмся! – по мнению родителей, так безразлично относиться к их требованиям сын самостоятельно никак не мог, а это значит, что его настраивала против свёкров и их любимой внучки коварная невестка!

И тогда бабушкой и дедом был придуман гениальный выход – после окончания школы забрать Асю в Питер!

– Мы-то Асеньку в обиду не дадим! – объявили они сыну и невестке. – Не для того мы из Петрозаводска в Ленинград переехали, жилы рвали, на квартиру копили, чтобы тут в одиночестве куковать! Думали сыночку единственному жизнь облегчить, ну, а раз ты в Москву перебрался и нас тут одних бросил, пусть с нами Асенька живёт!

Асенька была всеми руками за, поэтому с восемнадцати лет и жила она под бабушкино-дедушкиным крылом. Впрочем, участие родителей и Марины в Асиной жизни было активным и массированным, правда, слегка вынужденным.

– Асеньке надо! – звонила бабушка с очередным списком «надов», как это называл Маринин отец.

Марину же активно использовали в качестве финансовой разведки и пугала для недостойных кандидатов на Асенькину руку и сердце.

Некоторое время назад родители Марины и Аси заявили, что если их младшей дочери хочется поехать в Турцию, купить шубку или машину, то на это уже надо зарабатывать самостоятельно.

– Нет, мы можем помочь, конечно, но по собственной воле и инициативе!

– Аааа, вот вы как, да? Марине, значит, вы помогаете… – завелась было бабушка, но была быстро осажена.

– Это уже Марина нам вообще-то помогает. Вот дачу мы строим с её активным участием. А Ася не хочет помочь? Нет? А что так? Нет, мам, нет! Ты всё перепутала! Она уже отнюдь не маленькая.

Такое безобразие от любимого сына объяснялось, конечно, исключительно новым вмешательством невестки, и на некоторое время просьбы по Асиным «надам» поутихли…

Правда, помощью Марины пользоваться не перестали – и по Асиным женихам, и по закупке кормов для кошки и собаки, и по всяким мелочам, ей звонили постоянно. А вот теперь, оказывается, что нехорошая она и плохая и жаждет судьбинушку сестричке младшей сломать!

Марине захотелось уехать в гостиницу… Но тут Ася подхватилась и, заслышав шум машины, умчалась встречать жениха.

– Марина, будь умницей, не порть никому настроение! – строго велела ей бабушка. – Никита – сын наших старых знакомых ещё по Петрозаводску. Умнейший парень, на Асю не надышится! Это такая прекрасная пара. И не надо тут все твои выверты аудиторские – он не мошенник.

– Да! Обойдёмся без твоих нравоучений! – хмуро протянул дед, покосившись на старшую внучку. – Это правильный, нормальный мужик!

– Очень рада и за Асю, и за вас! – нейтрально хмыкнула Марина, остро пожалев, что вообще на дачу приехала. Одно хорошо, что в гостинице остановилась, а не в квартире у бабушки и деда! Впрочем, она старалась у них и не жить.

Первое впечатление о Никите Марина составила стремительно, стоило ему только шагнуть через порог, снисходительно поддерживая Асю за локоток.

– Рыб какой-то скандинавский. Что у них там этакое проживает? Треска? – Марина представила тресковую физиономию вместо лица Никиты и осознала, что хорошее настроение отважно поднимает голову, по которой недавно прошлась вся дружная семейка.

– Ну, ладно-ладно, ничего противного в нём нет, так и в треске тоже нет… Может, мне тресковые рожи вообще нравятся?

Строго говоря, назвать жениха младшей сестры скандинавским рыбом Марина некоторые основания всё-таки имела. Высоченный, белобрысый, с голубыми бледными глазами и почти белыми ресницами, которые, как ни странно, выглядели более заметными, чем у Аси, о скандинавах он явно чем-то напоминал. А на мысль о рыбе наводило высокомерно-снисходительное выражение физиономии, которое иногда бывает даже у жаберных, уже возлежащих на прилавках…

– Асенька, познакомь меня со своей старшей сестрой! – скомандовал Никита невесте, поздоровавшись с хозяевами дома. – Слышал, вы аудитом занимаетесь? Мне всегда казалось, что это неженская работа.

– Отчего же? – вежливо поинтересовалась Марина.

– Расчёты, проверки, ответственность… Я бы не хотел, чтобы Ася работала аудитором! – он свысока улыбнулся невесте.

– Значит, мне повезло, что я не Ася. Мне моя работа очень нравится! – скромно ответила Марина.

– Ну, разумеется! Чем-то же надо заниматься одинокой женщине, – кивнул Никита.

– Вот интересно, он отдаёт себе отчёт, что восхитительно бестактен? – живенько заинтересовалась Марина. – Или просто ляпает, что ему в голову приходит? Хитрец с целями или cамовлюблённый дyрaк?

Общество за столом внимало Никитиным разглагольствованиям, Ася млела, даже обычно молчаливый дед позволил себе поучаствовать в разговорах. А жених, снисходил, улыбался, дружелюбно беседуя и каким-то образом создавая ощущение гения, решившего пообщаться с простыми смертными.

Темы были самыми разнообразными, от истории до политики, от бизнеса и до ведения хозяйства. И на любую тему Никита имел что сказать, явно предполагая, что его мнение является основополагающим и самым весомым.

Особенно Никита любил высказываться о роли женщины в семье, активно продвигая теорию о том, что женщина должна быть естественной, заниматься домом, детьми, но не запускать себя, а работать, делая карьеру.

– Интересно, как он себе это представляет? – развлекалась про себя язва-Марина:

– Вот, приходит такая вся из себя такая натуральная женщина на работу. На руках грудничок висит, второй – за мамину юбку держится. Причём, юбка такая… естественно-длинная в пол, желательно немаркая в мелкий цветочек. Да, так вот, приходит она и давай урок вести – карьеру делать. Или уколы больным ставить, или у станка трудиться… А что? Наши- то предки в поле работали. О! Точно! Про поле угадала – уже выдал довод.

Марина в беседе участия практически не принимала – слушала, наблюдала, почти придавила ледяное бешенство, непроизвольно возникшее, когда Никита вальяжно перебил её деда, и как жаба в лужу, плюхнул своё бесценное видение проблемы.

– И кто же тут у нас имеется? Академик? Доктор наук? Великий специалист? Да! Точно! Это ж призвание такое – спецзнай по всем вопросам! Какая зая… нет, ну, это же послушать любо-дорого! Он и про аудит своё бесценное мнение имеет. А по профессии рыбонька наша, кстати, кто? А! Ну, каааанеччно! Менеджер по продажам! И как я не догадалась-то сразу! Ой, дайте, дайте мне эту рыбку напрокат, я его отвезу к академику Вяземскому и полюбуюсь, как он Игорю Вадимовичу лекцию по химии прочтёт!

– Вы со мной согласны? – в этот момент уточнял Никита у Марины. Он только что выразил своё видение в отсутствии необходимости аудиторских проверок, и был абсолютно уверен в солидарности Асиной сестрицы со своим мнением:

– Никому это не нужно, только лишняя трата денег.

– Нет, конечно, не согласна! Боюсь, вы не очень владеете информацией по этому вопросу, – равнодушно ответила Марина, наблюдая, как толстая кошка Матрёшка активно лопает колбасу, которую ей переправляет Никита. – И кошку колбасой не кормите.

– Марина! – гневно одёрнула её бабушка. – Что ты такое говоришь?

– А что? – безмятежно уточнила старшая внучка. – Матрёшка сырокопчёную колбасу обожает, но её потом тошнит… Если ты думаешь, что она в этот раз поведёт себя как-то иначе, то ошибаешься.

– Марина! – дед строго свёл брови, и тут же страдальчески сморщился – разумеется, кошка повела себя именно так, как Марина и сказала.

Пока Ася, проявляя хозяйственное рвение под одобрительным взглядом Никиты, убирала содеянное Матрёшкой, пока дед и бабуля скрещивали гневные взгляды над головой Марины, обещая последней скорый скандал, она решила, что пора и честь знать…

– Тут я уже всё увидела. Приехал мальчик, залюбленный родителями донельзя, до полного отрыва от реальности, с полной уверенностью в том, что он – венец творения и прав всегда и во всём. И вот такое наивное дитятко вляпалось в… где он там работает? А! Оптовая торговля оборудованием для пищевой промышленности. Естественно, никто его директором фирмы не поставил и даже места зама не дали злые люди… Посадили страдать простым менеджером! А куда же ему девать его глубинную уверенность в том, что он самый-самый? Правильно! Завести себе правильную во всех отношениях жену, чтобы она и слушала, и выслушанное кушала, и по дому шуршала, и карьеру продвигала – чтоб, значит, ему не скучно было. Вот чудик-то! Одна радость от него – кошек любит и собаками не брезгует.

Правда, уехать просто так она не сумела, потому что Никита внезапно поднял вопрос будущей Асиной смены работы.

– Асенька, ну, какая же ты учительница? – мягко заметил любящий и заботливый жених. – Ты же так резко реагируешь на любой внешний раздражитель! Марина, вы со мной согласны?

Марина едва успела изобразить на лице сладкую улыбку и выдала:

– Боюсь, что и по этому вопросу наши мнения различаются. Видите ли… всё познаётся в сравнении, и в нашей семье считают, что это я резко реагирую на внешние раздражители. Впрочем, на внутренние тоже! Я никакие раздражители не люблю, поэтому их устраняю. Часто – физически. Так что, по сравнению со мной Асенька – горлица кроткая и сизокрылая.

Никита, решив, что она шутит, снисходительно посмеялся, но Марина перебила его смешок.

– Я же долго занималась рукопашным боем, так что просто роняю раздражители и прохожу… Иногда, если этот раздражитель вызвал сильную реакцию, прохожу несколько раз!

– Куда? – глупо спросил Никита.

– В разных направлениях, но строго по раздражителю! – вежливо пояснила Марина, которой созерцание этой тресковой физиономии уже несколько поднадоело.

Она шустро собрала со стола посуду, перебазировала её на кухню, и сочтя, что в застолье она уже достаточно поучаствовала, распрощалась с семейством и гостем. Причём, все без исключения оставшиеся явно вздохнули с облегчением.

Половину дороги Марина развлекалась, вспоминая, как этот рыбень пытался сообразить, всерьёз она говорит, или шутит, а потом приуныла.

– Вот же дурында Ася… Она же реально собирается замуж за этого барана! И слушать меня не станет – как же, я ж собираюсь заесть её жизнь молодую! Это же надо такую ерунду выдумать. И что мне делать? Хотя, вопрос, даже не в этом, а в том, надо ли мне вообще что-то делать? При всей своей неумности, Никита этот самый, по-моему, не мошенник. Ну, пусть я даже сумею её отговорить, но ведь она же будет считать, что я её лишила любимого! Может, это и полезно – станцевать на граблях, самой получить по лбу, сделать какие-то выводы, или их не делать вовсе… короче, она уже взрослая, вот пусть сама и разбирается.

Марина обдумала последнюю фразу, и ощутила некое спокойное удовлетворение, которое приходило к ней, когда решение было верным.

– Ну, вот! Теперь можно спокойно ехать в гостиницу!

Стоило только об этом подумать, как ей позвонили бабушка, которая выступала в передовой линии атаки и дед, выдававший реплики на периферии.

– Как ты могла! Что ты там несла? Не смей влезать в их отношения! Слышишь? Если у тебя самой всё безнадёжно, не порть жизнь нашей малышке! Никита – прекрасный парень, его даже Матрёшка приняла, а ты? «Не кормите колбасой»!

– Часовню тоже я разрушила? – хладнокровно уточнила Марина. – И кошку не вытошнило бы, если бы меня там не было?

– Да кошка в людях разбирается отлично! Они чуют!

– Бабуль, вот только давай не будем мифологию развивать, ладно? Кошки – это просто кошки. Да, у некоторых бывают аналитические качества, но далеко не у всех. Ту же Матрёшку я отняла у алкашей, к которым она сама пришла, помнишь? А ещё вспомни, сколько ты сама видела-читала-знаешь историй о том, что кошки попадали в беду, когда сами подходили к нехорошим людям. И не надо им приписывать чуть ли не мистические качества. Да, иной раз они чуют агрессию, злость, но если этого нет, то считать, что они великие спецы по оттенкам людской натуры – по-моему, немного неверно, они не пророки! – Марина старалась увести бабулю от опасной черты, за которой начиналась полноценная ссора, но ей это не удалось.

– Умная слишком! – рявкнул выведенный из себя дед и повторил мерзкое слово, которым сегодня уже припечатывал старшую внучку. – Вековуха. Не лезь к Асе и Никите!

– И не собиралась! Только потом на помощь не зовите и не кричите, что всё плохо, что Асю муж загнал на работу с грудным ребёнком – самосовершенствоваться, и что как ей жить она не знает! – не выдержала Марина.

– Вот уж без тебя разберёмся! – отрезала бабушка. – И не каркай!

Поздний вечер в любом другом месте был бы полон ночной темноты, но только не тут…

Марина остановила машину около озера, мрачно осмотрела светлое небо и шмыгнула носом.

– Да что же я реву-то последнее время так часто, а? Наверное, потому что задевают близкие или те, которых я близкими считала…

Звонок смартфона заставил Марину подозрительно покоситься на экран.

– Что? Меня ещё недостаточно стёрли в порошок и рассказали, какая я плохая и не хорошая? О… это и не бабуля-дедуля-Асюля…

Марина приняла вызов, и первый раз за вечер улыбнулась от души, услышав:

– Марин, привет!

Глава 4. Плёвое дело

Когда всё детство живёшь рядом с очень-преочень эмоциональной матушкой, поневоле начинаешь слышать интонации значительно лучше, чем среднестатистический человек.

Иван мог определить настроение собеседника всего по нескольким словам, а уж по интонациям собеседниц он мог бы диссертацию написать.

То, что Марина расстроена, он понял сходу. Понял и мимолётно призадумался, не может ли это быть из-за его звонка? Ну, может, не вовремя позвонил? Но Марина была явно рада его слышать – у неё сразу изменился тон.

– У тебя всё в порядке? – осторожно уточнил он.

Марина практически никогда и никому на родичей не жаловалась. О проблемах в семье знали только родители, а тут… устала она, наверное, а ещё сработало то, что Иван спросил не для галочки. Вот сто процентов, ему можно не отвечать бодро-деловым тоном «всё отлично» или «всё окей», сияя при этом ненатурально радостной улыбкой.

Вот Марина и не стала сиять, «окейничать» или отмалчиваться.

– Нет, пожалуй, не всё. Зря ты спросил! – невесело сказала она.

– Это почему?

– Ну, я же могу и ответить, а это уныло, противно и утомительно!

– Да-ты-что? Прямо не переживу! – картинно заохал Иван. – Колись давай, чего случилось? У тебя такой тон, будто ты повышала и без того достаточную питерскую влажность.

– Нуууу, прямо и поплакать слегка нельзя! Нет, всё в порядке, просто я выяснила, что гораздо глупее, чем думала о себе раньше!

– Это повод! – согласился Иван. – Но не очень серьёзный. Так что заканчивай заболачивать местность и рассказывай.

– И рассказывать-то нечего! Полезла в семейное дело, которое в данный момент меня не касается, не согласилась с глубоким утверждением, что кошки могут выбрать отличного будущего мужа. А! Ещё не поддержала самоутверждение одного менеджера. Вот и получила выговор.

– Экзотичный перечень! Оценил! – Иван отлично понимал, что «семейные дела, которые на данный момент меня не касаются» для людей Марининого склада характера с превеликой вероятностью переходят в категорию: «Приезжай немедленно и спасай!» А что? Всё логично! Кто везёт, на том и едут. Вот Марина и везёт, и вывозит, и выговоры получает – очень полезный член семьи! Правда, истинная степень полезности таких как Марина, как правило, сильно недооценивается, и узнаётся тогда, когда по какой-то причине и везти, и вывозить, и получать человек не может или отказывается.

Они легко болтали и оба немного удивлялись этому – далеко не со всеми в принципе можно разговаривать не напрягаясь, не думая, а можно ли что-то сказать или не стоит, а поймёт ли вас собеседник.

Марина вела машину, косилась на тёмную озёрную воду справа, жалела, что не сходила искупаться на даче, и теперь уже точно не сходит – нечего ей там больше делать. Корма для животных она привезла минимум на полгода, а когда он закончится, лучше в интернет-магазине закажет, оплатит и укажет адрес бабушки и деда, раз уж сама когда-то «сосватала» им собаку и кошку с обязательством снабжать живность едой.

– Ты надолго в Питер? – наконец уточнил Иван, машинально начёсывая брюшко вальяжно привалившейся к его боку Танюты.

– Пока не знаю. Распотрошу одного мерзкого типа и вернусь, – описала план действий Марина.

– А отпуск у тебя когда?

– Уже должен был быть, но не сложилось. Начальство пообещало, что из Питера приеду и отпустят.

Иван не спросил, что она планирует, и Марина была ему за это благодарна – она-то как раз хотела к бабушке и деду на дачу приехать. Уже несколько лет хотела…

Когда Иван попрощался, и она осталась наедине со светлой питерской ночью, пришла пора аудита планов, как она это называла.

– Итак… планы на отпуск с грохотом обвалились! – строго сказала себе Марина. – На эту дачу я больше не ездок!

Была у неё детская память об одном волшебном летнем месяце, когда бабуля и дед уехали к своим знакомым, а им с родителями разрешили пожить на даче. И было в том месяце всё самое-самое прекрасное летне-безмятежное… Сосны до неба, черничники и грибы, лодочки из коры, которые так здорово вырезала из коры её мама, папина рыбалка, на которую он непременно брал Марину, и маленькая ещё Ася. Светленькая, наивная, как птенец, которая доверчивым хвостиком шлёпала за Мариной и лезла к ней на коленки, цепко обнимая за шею и сопя в ухо.

У родителей в Маринином детстве так редко получались совместные отпуска, что тот месяц она запомнила на всю жизнь. Наверное, именно поэтому и мечталось забраться в ту безмятежную детскую память, отлежаться, как загнанная зверюшка в безопасном логове, отдышаться после недавних потрясений, а заодно и бабушке с дедом помочь – они часто сетовали, что на даче нужно и то, и это, и хорошо бы Марине приехать и сделать…

– Ну, с одной стороны, пусть им Ася и её жених всё делают, а с другой – я лучше к нам на дачу поеду. Пааадумаешь, нет у нас сосен и черничников сплошным ковром, нет, и не страшно! Ельник и мох тоже очень даже приятно! Нет Финского залива? Зато есть озеро в лесу. И очень даже хорошо, что оно небольшое – там не шумно и вода пахнет хвоей!

Колёса послушно отсчитывали километры, и за спиной оставалась, но никуда не девалась детская память, когда дед мастерил с ней воздушного змея, а бабушка пекла замечательно пышные пончики.

– Ну, что тут можно сделать, если любые твои слова только раздражают? Что можно сделать с тем, что попросту не очень-то любима и нужна только когда надо спасать Асю, покупать корма, искать врача для дедовой язвы или мебель для бабушкиной кухни? Ну, ничегошеньки с этим не сделать! Вот и хватит, наверное… Есть Асенька. Взрослая, нужная, самая-самая. Ими выбранная и обожаемая – ей и карты в руки.

Натянулась до предела и лопнула невидимая ниточка целой кучи взваленных на неё обязанностей, которая как натянутый поводок тянула Марину «лезть не в своё дело». Да, никуда не делись её родные, но их собственный выбор Марина наконец-то официально и откровенно приняла к сведению.

И, словно почувствовав это, утром позвонила бабушка.

– Марина, а ты нам что, рабочих так и не нашла? Ты вчера о чём только не болтала, только по делу ни слова не сказала! – строго заметила она.

– Каких рабочих? – уточнила Марина, подкрашивая ресницы.

– Как каких? Ты что, забыла? А крышу починить? А угол просел? А…

– Нет, не нашла. И искать не буду – работы много.

– Да отпуск же у тебя будет, вот приедешь…

– Нет, не приеду. У меня другие планы.

– Марина, а крыша? А угол? – возмутилась бабушка, заподозрившая, что тут что-то как-то неладно…

– Пусть Ася займётся!

– Ася не может. Ася с Никитой на море едут.

– Вот вернутся и сделают, – Марина пожала плечами, словно бабушка могла её видеть и повторила:

– Извини, у меня другие планы.

Марина не стала слушать сетования о том, что она ведёт себя недопустимо, о том, что обязана помогать, непременную фразу об её отце, который вконец испортился и прочие обязательные элементы их разговоров.

– Бабуль, достаточно… Я делала то, что могла, так, как могла и столько, сколько могла. Теперь не могу – теперь будет делать Ася. Её очередь. Нет, она не девочка, а вполне взрослая девушка. Непрактичная? Вот на практике и научится!

Отключила Марина смартфон с ощущением, словно только что разгрузила железнодорожный состав с «чугунием».

– Ну, и как с таким настроением идти на охоту? – cпросила она у своего зеркального отражения. И сама себе строго ответила: – С азартом и ощущением, что после этой беседы всё остальное – плёвое дело!

Всё познаётся в сравнении. Вот и Марина в очередной раз пришла к такому выводу.

– Ууух, как всё просто-то, когда есть работа, в которой так очевидно и понятно, что делать! – думала она, потроша бухгалтерские базы, первичку, оборотки и отчёты.

Вокруг обеспокоенно наворачивала круги финансовый директор Всеволода – красавица лет двадцати четырёх от роду, с обязательным набором «красот и видов» – губами, бровями, бюстом и прочими непременными богатствами. По отстранённо-хмурому виду бухгалтеров было понятно и очевидно, насколько Алису Сергеевну тут любят и уважают…

– Марина, что? Наши бухгалтерши что-то напутали в отчётности? – брезгливо уточняла Алиса Сергеевна, ничуть не стесняясь присутствия этих самых сотрудниц в шаговой доступности.

– Нет, пока в отчётности серьёзных ошибок я не вижу.

– Тогда зачем вы там всё смотрите и смотрите? – недоумевала Алиса. Она четыре года назад приехала покорять Питер и покорила его настолько, что всерьёз решила – пора в Европу. Для такого прыжка нужен был трамплин, и Всеволод в этом качестве подходил ей прекрасно – денежный, щедрый, лёгкий на подъём.

Приезд аудиторши поначалу Алису насторожил только в плане её внешности – не конкурентка ли? Марина была внимательно осмотрена и признана неопасной – старая уже, лет двадцать семь уже точно есть!

Теперь эта самая Марина вызывала раздражение – чего она столько роется в этих скучных бумажках, которые Алиса подписывала не глядя?

Марина бесстрастно подняла глаза на Алису:

– Это моя работа. Да и ваша тоже. Правда?

Она уже поняла, что Сева по своему обыкновению совместил приятное с полезным и перевесил часть своей ответственности на эту глупышку с неким незаконченным экономическим образованием и явным убеждением о том, что такой красавице не пристало всякие скучные циферки считать.

Дyрoчкy Алису Марине было откровенно жаль, правда недолго, примерно до вечера, пока она не обнаружила, что в щегольской новенькой машинке Алисы весь день просидела маленькая псинка…

Собственно, Марина и не увидела бы этого, если бы не встречалась после работы с Улей. Она уже вывела машину на улицу и сразу же увидела подругу, которая сходу начала ворчать:

– Ну, зачем ты в гостиницу поехала, а? Нет, я понимаю, что это командировка, но у меня-то всё равно удобнее! Квартира-то пустая стоит, мы же теперь с Вадимом…

Ульяна не так давно стала женой Вадима, зато перед этим довольно долго с ним встречалась. Вот и получалось, что до сих пор факт кардинальных изменений в их жизни вызывал у неё некое недоверчиво-радостное изумление.

– Давай я тебе ключи сразу дам… – она полезла в сумку, но там под руками мешался смартфон, вот она его и взяла в руки.