- -
- 100%
- +
Глава 1. На том же месте в тот же час
Кирилл Харитонович Хантеров хмуро щурился на расчёты.
Это для кого-то сухие столбцы цифр, непонятные вычисления и выдержки из отчётов, вызывающие у нормального человека спазматическое зевание и нервный тик. Для Хантерова это всё напоминало маршруты, по которым к ним подкрадываются проблемы.
– Да, Марина, спасибо, я понял. Вы правы… очень похоже на то, – отозвался он на пояснения своего аудитора, а по совместительству финансового детектива. – Благодарю вас! Полагаю, что вы обнаружили его очень и очень вовремя! Да, хороших вам праздников.
Он хмуро воззрился на погасший экран смартфона:
– Как ей в голову-то пришло обратить на него внимание? Вот не ошибся я в ней! Недаром её предыдущие работодатели стонут и регулярно её уговаривают вернуться.
Нет-нет, он вовсе не прослушивал телефон аудитора – зачем? Ему докладывал некий сотрудник непосредственно из бывшей Марининой компании.
– Кадры… когда же некоторые пустоголовые люди научатся их ценить? – хмыкнул Хантеров, припоминая, как наблюдал за Мариной, как пригласил её в прошлом году на расследование хищений, как, убедившись в том, что она более чем подходит для его целей, терпеливо выжидал, когда же её работодатели совершат роковую ошибку и перегнут палку, нагружая свою главную "боевую" единицу всё новой и новой работой. Теперь он вполне законно радовался результатам своих действий:
– Ну, вот и плавайте там, куда сами себя столкнули! – пожелал он неразумным людям, упустившим такую ценность.
Когда-то и самого Хака так же загоняли, сейчас даже вспомнить смешно… Но это пошло ему на пользу – он ещё больше ценил Миронова, рассмотревшего его потенциал.
– Давно это было… Ну, да ладно. Пора бы и осведомиться, а не попутал ли берега наш уважаемый Николай Петрович? И с какого это перепуга он творит такие удивительные вещи?
Удивительные вещи, судя по отчёту Марины, начались примерно через месяц после разоблачения Андрея – среднего брата Николая.
– Коленька всегда тяготел к красивой жизни. К роскошной прямо-таки… Ну, ладно, могу понять, представительские расходы и всё прочее… Но вот это уже перебор! А потом тебе же, чудак-человек, деньги выделили подо что? Под химическую лабораторию! Младший брат вовсю новые линейки кормов для животных запускает, а старший заказал химику несколько исследований и завял… А деньги куда делись? А? Ты же землю копытом рыл, что без лаборатории прямо помираешь!
Хантеров пощёлкал мышкой по столбцам Марининых расчётов, – Вот и деньги. Ну, милый друг… топорно как работаем! А дальше куда ты их повёл? Прекрасно, но так предсказуемо – на собственные счета! Интересно, неужели его опыт Андрея не насторожил? Коля же громче всех вопил и возмущался нечестностью среднего брата… Хотя, если припомнить, у них всегда были отношения довольно сложные. Среднего выделяла мать, изо всех сил везде его пропихивая как музыкального гения, а Колечке это было как нож в сердце – он же первенец, а оказывается на втором месте!
Хак хмуро откинулся в кресле гостиничного номера. Его лично Маринино открытие ничуть не расстроило – он вообще мало в ком был уверен, поэтому и разочаровывался редко.
– А вот Пётр огорчится! Он только-только решил, что в семье всё наладилось – самое слабое звено оказалось очень даже сильным, а тут нате вам!
Хантеров собрался проверить ситуацию на месте и отправился проведать ту самую лабораторию…
Грядущие майские праздники предполагали, что последний день апреля принесёт с собой сокращение рабочего времени, так что у многих работа уже закончилась.
Правда, химик Ирина Вяземская была на рабочем месте. Хантерова она знала – видела со своими работодателями, поэтому без вопросов предоставила всю интересующую его информацию.
– Да, большей частью занимаюсь исследованием по кормам и средствам по уходу за животными. Эээ… Николай Петрович? Почему редко вижу? Почти каждый день, – Ирина как-то не выглядела довольной, это рассказывая. – Да так… заезжает постоянно.
Хантеров с интересом воспринял эту новую информацию. На его взгляд было всё абсолютно очевидно – Ирина отчего-то не благоволит к старшему сыну, а он, со свойственным ему упорством, старается изменить эту ситуацию, мешая химику работать.
– Никогда не умел вовремя останавливаться! – подумал Хантеров.
– Сегодня вот ещё не было! – с затаённой надеждой произнесла Ирина.
– Хорошо бы и не приехал! – подумала она.
– Надо же так девушку-то достать! – оценил Хантеров «достижения» старшего сына Миронова.
Он не стал занимать время у Ирины, которая торопилась доделать какое-то исследование, чтобы потом отправиться в загородный дом к семейству Вяземских, корректно распрощался и очень вовремя удалился.
Вовремя, потому что, уже устроившись в машине, самолично узрел Николая, спешащего к лаборатории с букетом роз.
– А вот и он… Ирине не повезло, – констатировал Хак. – Неужели же он деньги тянет, стараясь произвести впечатление на девушку? Нет, не похоже. Она – из семьи потомственных химиков, достаточно скромная и весьма здравомыслящая. Её на цацки не купить и отдыхом в Эмиратах не привлечь. Да и суммы не те. Что же ты задумал-то? А?
Ирина раздражённо подняла голову, заслышав знакомый голос.
– Опять его принесло! Как же достал! – прошипела она про себя.
Нет-нет… Николай вовсе не был навязчивым типом из тех, кто распускает руки, виснет на ушах, бесконечно рассказывая что-то мифо-героическое о себе любимом, или стодвадцатый раз пытается пригласить к себе домой «на рюмочку кофе». Он приезжал, церемонно вручал цветы, по-хозяйски устраивался в кресле и наблюдал за Ириной. Просто смотрел. Потом, когда она заканчивала работу, он приглашал её в ресторан, не особо возмущаясь неизменным отказам, и уходил, чтобы вскоре вернуться вновь.
Если они встречались с младшим братом, то Евгений раздражённо выяснял, что именно тут опять забыл Николай, пытался выставить его, чтобы он не отвлекал химика, но получалось неважно… Николай был непоколебим как скала, неизменно придерживаясь своего распорядка.
Вот и сейчас он вручил Ирине букет, чуть задержав её пальцы в своих, отчего та едва сдержалась, чтобы не вымыть руки, и уселся в своё любимое кресло для посетителей.
– Ирочка, может быть, ты поужинаешь со мной сегодня? -тот же вопрос, та же интонация…
– Нет, Николай, извините, я не могу, – бесстрастно отозвалась Ирина, от души поблагодарив семейную выучку.
Другая бы давно швырнула в этого навязчивого барана мензурку с чем-нибудь сложносмываемым, а она держится!
Глава 2. Не жидкостью, так паром
Пётр Иванович Миронов отлично знал, что Кирилл Харитонович, его друг и начальник службы безопасности, попусту никогда ничего не говорит. Поэтому слова Хака о том, что надо что-то проверить, его насторожили.
– Кирилл не сказал бы это, если бы была какая-то мелочь или вопрос, который он может решить без моего ведома, – раздумывал он, сидя за ужином в доме Брылёвых.
На ужин пришли его сын и невестка, теперь уже настоящая невестка, и принесли пирог. Точнее, сын нёс, а Милана контролировала кота Чегевару, возлежащего у неё на плечах.
– Лучший способ что-то уронить, это идти куда-то с котом и с едой в руках, – пояснила она. – Че вплетается в ноги так, что костей можно не собрать, я уж про пирог не говорю!
Чёрный кот насмешливо прищурил глаза, с комфортом устроившись на плечах Миланы.
– Смешная какая… мне просто не хотелось идти самому, а у моего котолюдя лапы заняты. А раз так, надо было устроить, чтобы она сама меня понесла. Делов-то…
Миланин пудель Несси с завистью поглядывала на кота, но его уровня манипулирования людьми она ещё не достигла, поэтому пришлось бежать как обычно – лапками.
Ужин был прекрасен, пирог выше всяких похвал. Миронов-старший поглядывал на среднего сына и радовался:
– Однозначно влюблены! А ведь у Андрюшки непростой характер, да и девочка отнюдь не размазня! То есть они ещё и приноровились друг к другу, и это случилось не через постель, а раньше, что гораздо ценнее. Тут уже не просто влюблённость!
Новые родственники Брылёвы Миронову тоже откровенно понравились.
– Хорошая семья. Это трудно, на самом-то деле, прожить двадцать пять лет вместе и не потерять друг друга. Сыну повезло. Есть шанс, что Милана будет стараться сохранить то, что между ними возникло, так же, как и её мать.
Приятные размышления и наблюдения перемежались настойчивой, как зудящий ночной комар, мыслью о Хаке:
– Да что же он такого там нарыл?
После ужина, когда Миронов уже отправился в свою комнату, Хантеров ему позвонил.
– Занят? – перед посторонними людьми Хак никогда не «тыкал» Миронову, но в более неформальной обстановке, оба обращались друг к другу именно как друзья.
– Нет, слушаю тебя. Что случилось?
– Не очень приятная ситуация с выводом денег Николаем.
– Моим?
– Да… – слово упало как камень в тёмную и холодную осеннюю воду.
Хак никогда не говорил что-то просто так. Тем более, если это касалось чего-то важного. Поэтому, можно было быть уверенным, что Колька точно натворил дел…
– Понятно. Кирилл, что-то фатальное?
– Нет, суммы довольно приличные, но не убийственные. То есть фирму он не топит, просто…
– Тянет, – подсказал Миронов, испытывая внезапное желание взять и швырнуть в дальний угол вазу с нарциссами, украшавшими его комнату.
– Да.
– Мотивы? Долг? Женщина? Что-то жаждет?
– Насколько я понял, он никому не должен. Женщина? Вряд ли. Он ухаживает за Ириной Вяземской и, насколько я могу судить, близок к откровенному посылу на все четыре стороны. Жаждет… да, возможно.
– Хак, не тяни кота за хвост!
Проходящий мимо комнаты гостя Чегевара возмущённо оглянулся на дверь и заторопился прочь. Хвост для кота – это святое!
– Это началось через месяц после того, как мы отстранили Андрея от дел…
– Через месяц? – насторожился Миронов.
– Мне кажется, что это связано именно с ним.
Пётр Иванович тяжело вздохнул. Он отлично понял, что именно хочет сказать Хантеров.
– Когда у тебя будут более точные данные? – уточнил он
– Скоро. И да… в свете новостей… Ты ещё планируешь покупать землю у Морквина?
– А! Ты понял, что я бы хотел купить тот участок для Николая? – Миронов тяжело замолчал. – Да, землю будем покупать – очень уж удачное место, а с Колей… ну, посмотрим, что и как.
Майские праздники – дело приятное, но не тогда, когда голова забита воспоминаниями и раздумьями, а всё ли ты сделал верно, а если нет, то где ошибся? И можно ли это как-то исправить?
– Да, Коля был бы счастлив, если бы у нас больше не было детей… – ворочаясь без сна, рассуждал Миронов. – Его всегда раздражал Андрей. Особенно, когда у него обнаружился музыкальный талант. Да, нужно было, наверное, притормозить жену, но Андрюхе и самому тогда хотелось играть.
Дрёма брала своё и наплывала сонными картинами – вот розовощёкий крепенький Коля, стоит у кроватки младшего брата и хмуро туда заглядывает:
– Зачем вы его принесли? У вас же уже есть я!
Вот они, уже чуть подросшие, играют, но стоит только Андрею сделать хоть что-то лучше, чем это получается у старшего брата, как тот тут же уничтожает его результаты.
– Коля, так нельзя! – Миронов, несмотря на то что упахивался тогда до полусмерти, это уловил, и даже понял, что это – зависть! – Сын – ты же старший брат! Ты должен младшему помогать, а не отталкивать его назад.
Упрямый взгляд исподлобья, поджатые губы. Да, его первенец уже тогда отличался редкой упёртостью.
Жена, которая тогда не работала, а занималась детьми, долго утверждала, что это просто детская ревность и она скоро пройдёт. Правда, и она, наконец-то поняла…
– Да, ты прав… он отчаянно завидует, если Андрей что-то делает лучше.
Потом родился Женька и они пригласили няню… Повезло не сразу, но, когда нашлась Зинаида, отношения между братьями немного потеплели – у Зины была редкая способность как-то смягчать окружающих.
Правда, когда он похвалил её за это, она невесело покачала головой:
– Не перехвалите, Пётр Иванович. Я пытаюсь Коле объяснить, но он по определённым вопросам слышит только и исключительно себя.
Они с женой и у детского психолога проконсультировались, найдя самого лучшего путём нескольких проб и ошибок.
– Понимаете… не всё в характере ребёнка можно скорректировать, тем более что Николай – сильная личность, да-да, уже в таком возрасте ребёнок личность. Он не желает идти на контакт и обсуждать какие-то вещи. При этом про всё остальное разговаривает охотно…
– А разве нельзя его как-то разговорить? – начала жена.
– Человек – не консервная банка. Захочет – может запрятать свои истинные побуждения на самое дно и насильно его не вскрыть… – мягко улыбнулся психолог. – А он именно так и захотел.
Жена, помнится, долго ворчала о том, что суперспециалист оказался таким слабаком, который даже не может разговорить мальчика, но Миронов понимал психолога – стоило только посмотреть на то, как Коля умел брать себя в руки.
Андрей в эмоциональном плане был совсем другим – мог швырнуть игрушку на пол, раскричаться, затопать ногами, а Николай, только что пылавший гневом, рррраз и успокаивался, на глазах превращаясь в идеального ребёнка.
– Специально доводил и выставлял брата в негативном свете, представляя себя верхом совершенства, – сообразил Миронов.
С Женькой почему-то не возникало таких проблем и соперничества. Возможно, потому, что младшенький отличался лёгким характером и отсутствием особых талантов, во всём подражая старшему брату.
На какое-то время разногласия между братьями поутихли, но вспыхнули с новой силой, когда выяснилось, что Андрей не просто одарён в музыкальной сфере… Нет, не просто одарён, а реально талантлив!
– Колька тогда даже плакал… Да, не демонстрировал, но я-то видел.
Нет-нет, Миронов не мог бы упрекнуть себя за то, что не занимался детьми, не обращал на них внимания… Это именно он оставался со старшим и младшим сыновьями, когда жена таскала по всяким конкурсам, концертам и поездкам среднего.
– Сколько я пытался с ним поговорить… объяснить, что это не заслуга Андрея, а просто его дар. Ну такой вот достался! И у самого Кольки дар есть, какой-то же есть, надо просто понять, какой!
Правда, все эти разговоры напоминали попытку достучаться к кому-то, закрывшемуся от тебя абсолютно глухой стеной. Как только Коля понял, что у него не только таланта к музыке нет, но и просто музыкальный слух отсутствует, он напрочь отказался верить, что у него тоже есть что-то своё, особенное…
Когда стало понятно, что у Андрея серьёзные проблемы с выступлениями, была драка…
Миронов был в поездке, ему позвонила жена и со слезами рассказывала, что едва-едва сумела остановить сыновей.
– Хорошо ещё Зина была и охрана…
– А причина? – Миронов понимал, что у мальчишек это бывает.
Повздорили, поругались, помахали кулаками, помирились… Только судя по докладу охраны, всё было несколько серьёзнее, чем обычная ссора из-за пустяка.
– Я так поняла, что Коля и Женя начали высмеивать Андрюшу. Ну что ему трудно выступать. Начали рассказывать, что в зале зрители от его игры превращаются в жутких тварей…
Приехав, Пётр Иванович попытался поговорить с младшим и старшим сыновьями, и если с Женькой проблем не возникло – он быстро согласился с тем, что издеваться над чужим страхом подло, то Николай привычно заперся в себе и только хмыкал, явно ни капли не чувствуя себя виноватым.
– Странно ощущать себя настолько беспомощным! – злился Миронов, отправив сыновей к лучшим психоаналитикам. Андрея – в надежде, что он сможет избавиться от фобии, Женьку – для профилактики, а Николая – в попытке докопаться до проблемы и исправить её.
– Да… надо признать, что если бы поход по психологам и психоаналитикам помогал бы всем, то было бы несоизмеримо проще жить! – обречённо раздумывал Миронов. – А главное-то что? Коля вообще не считает себя неправым, вот и не собирается что-то обсуждать, и, тем более менять.
***
Майские праздники во владениях Вяземских проходили неожиданно шумно.
Ирина приехала уставшая, словно выпитая до дна кучей работы и напряжением, связанным с постоянным и навязчивым присутствием Николая.
– Мам… хочется треснуть его штативом и прикопать в реактивах! – вздохнула она, добравшись до Марины Леонидовны. – Жаль, что с начальством так поступать не принято. И что самое обидное – он ведёт себя исключительно прилично! Даже по морде дать не за что. Но достал уже до печёнок!
– Так не нравится? – посочувствовала Марина, невольно покосившись за окно, где до её супруга в очередной раз стремился добраться её петух.
Антон Игоревич Вяземский, поминутно оборачиваясь, но делая вид, что беззаботно прогуливается, шествовал по садовой дорожке, не подозревая, что его ждут впереди.
– Засадную тактику освоил! Не петух, а чистое золото! – машинально отметила она, порадовавшись за Антона, – Хорошо, что я козу на другом конце участка привязала – она там газон выстригает, а то бежал бы Тошенька с визгом и воплями, как на прошлой неделе.
За Антоном Вяземским наблюдала не только супруга, но и кот Ирины Семён Семёнович Горбунков.
Он, как существо, занятое и уставшее за рабочую неделю, наслаждался заслуженным отдыхом, не забывая прислушиваться к рассказу хозяйки.
– Хотя я и так всё знаю – она же мне лично рассказывает. Вот… дорваться бы мне до этого паррразита!
Кот с боевым заслуженным опытом по низведению до уровня мыла и сшибанию всяких разных ненадёжных типов, пристающих к его хозяйке, многое может сделать… Только вот добраться до того загадочного места под названием «работа» он, увы и ах, не в состоянии.
Пришлось Семёну Семёновичу ограничиться оказанием ежедневной стрессокогтительной и нервоумурлыкивающей помощи.
Ирина тоже невольно отвлеклась от обсуждения своего упёртого до невозможности работодателя, глядя, как её отец встретился с петухом…
– Мам… а чего это он делает, а?
– Бежит, а теперь прыгает. А вот сейчас орать будет, что я во всём виновата и распустила проклятый курятник.
– Ма-ри-нааааа, это тыыыы в.. ёммм… ааатаааа… – отрывки слов, потерявшихся от повышенной физической активности Антона Игоревича, застревали в кустах и опадали бессильным прахом на дорожки.
– Помчался деду твоему жаловаться, – рассмеялась Марина. – До сих пор не понял, чудак-человек, что Игоря Вадимовича всё это чрезвычайно развлекает. Он утверждает, что Антону физическая нагрузка только на пользу, и если петуху это не сложно, то пусть он и дальше… гм… сторожит территорию.
– Петуху, как я понимаю, это совершенно не сложно!
– Именно. Весь курятник с нетерпением ждёт, когда же начнётся очередная серия, а деда твоего зовёт полюбоваться на дивное зрелище его личная курица.
– Марфунья уже стала лично дедовской?
– Да, он попросил меня её уступить – утверждает, что у этой курицы больше химического чутья, чем у подавляющего большинства его ассистентов и помощников. На ночь Марфунья уходит в курятник, а утром – бежит к твоему деду. Да… мы отвлеклись, извини… так что там с Николаем?
– Он, насколько я понимаю, вбил себе в голову, что я должна стать его женой. Причём всё это без малейших признаков влюблённости, я уж про остальное молчу. Мне лично он приятен примерно, как сероводород!
Мать и дочь переглянулись и абсолютно одинаково скривились, благо обе, как химики преотлично представляли себе сей «дивный аромат».
– А нейтрализовать? – Марина Леонидовна подняла брови.
– А как? Нет, я уже дозрела до идеи устроить какой-нибудь дивно вонючий эксперимент, специально для этого недотёпы, но он-то свалит, чтобы прийти завтра, а мне в вони работать…
– Нда… но всегда можно что-то придумать! – Марина хулигански подмигнула дочери. – Не дрейфь, прорвёмся – не жидкостью, так паром!
Глава 3.
Лучшее – враг хорошего
– Лучшее – враг хорошего! – провозгласила Марина Леонидовна, почёсывая за ухом истошно мурлыкающего кота Горбункова.
– Само собой, – согласилась Ирина. – Правда, для этого типа я готова использовать все самые лучшие противоКольные средства!
– Ты щедра! – одобрила её мама. – Но у нас есть некоторые ограничения… Во-первых, нельзя делать какой-то опыт, из которого можно делать вывод, что ты устроила специальную диверсию. Во-вторых, нельзя использовать то, что может запачкать лабораторию.
– Или завонять… – мрачно добавила Ирина.
– Именно.
– Хотя… я бы ему даже второй фракции АСД не пожалела бы! – припомнила Ирина один из самый отвратительно воняющих препаратов ветеринарии.
– Твоя доброта не знает пределов! – рассмеялась Марина и призадумалась… – А вообще-то, это идея!
– Так она же как раз воняет!
– Конечно… но воняет там, куда она попала, и если с этим самым предметом Коленька удалится прочь, то и запах уберётся вместе с ним. Основное его количество. Остальное можно убрать обычным проветриванием.
– Ну не знаю… Если на пиджак попадёт, то он его просто снимет… Галстук и рубашка? Ой, АСД так благоухает, что останется у меня в лаборатории и запах, и Коля с обнажённым торсом а-ля натюрель, а оно мне надо?
– Безусловно нет… А вот если попадёт на брюки, то Николай уберётся прочь вместе с брюками, запахом и своей драгоценной натурой!
– Да! Точно! Ты права. Штаны он снимать не станет однозначно, тем более с учётом дурацкой ситуации!
Тут Ирина рассмеялась.
– Забыла тебе рассказать. Был у меня недавно забавный случай. Нет, не с Николаем, конечно, а с Евгением. Он как раз оказался без этого предмета одежды. Случайно вышло, но забавно.
Ирина расхохоталась, вспоминая, как Евгений, явившийся в аккурат в обеденный перерыв со здоровенным пакетом пирогов и надеждой на чай, вывернул на себя весь чайник и залил штаны, начиная от середины бедра и до колен.
– Хорошо ещё включить его не успел! – порадовалась Ирина. – Короче, оказался в мокрых, хоть выжимай джинсах, а ему через пару часов в налоговую надо было ехать.
– Ндаааа, выглядит, конечно, специфически… – вздыхал раздосадованный Женя. – Как будто я заранее как бы это… перепугался. И чего теперь?
– У тебя же есть время переодеться! – подсказала Ирина.
– Да уже не особо… – запечалился Евгений. – Слушай, а у тебя же обогреватель тут в подсобке стоит… Можно я на него штаны повешу?
– А сам ты в чём будешь, прости за нескромный вопрос? – Ирине и в голову не приходило раньше, что есть такие начальники, но с Женей Мироновым она уже давно общалась как со старым приятелем.
– У меня в машине плед есть… – обрадовался Женя.
– Короче, мам, сидел у меня начальник, завёрнутый в пледик, словно шотландец в килте, джинсы сохли на обогревателе, включённом на максимум, а мы ели пироги и пили чай.
– Чего-то недостаёт для драматичности… – рассмеялась Марина Леонидовна.
– Не чего-то, а кого-то! И тууууут…
– Явился старший брат? – догадалась мама.
– Именно! Ой, что было… он почему-то на Евгения ругался таким сдавленным шёпотом, словно сам в себе придушивал слова, которые очень хотелось высказать. Явление второе – те же и шипящий занудень… Он чего-то такое фырчал, что брат – бестолочь лохматая, что никакая приличная девушка не сможет его нормально воспринимать, короче, вёл себя как этакий наставник маленького и глупого мальчика. Очень неуместно! Если честно, Женька в пледе выглядел гораздо менее нелепо.
– А что Евгений?
– А вот с ним потом странно вышло… он сидел, пил чай, лопал пироги, фыркал на брата, а потом почему-то покраснел, рванул за джинсами, умчался в подсобку – переодеваться, хорошо хоть уже пятна не было видно. А потом крайне торопливо удалился, впрочем, брата прихватил с собой. Силой уволок. Мужчины… как они там думают, не понимаю…
Ирина пожала плечами и принялась рассуждать, как можно гарантированно и непринуждённо облить Николая страшно «ароматной» штукой, чтобы она попала именно туда, куда надо.
Её мама тихонько посмеивалась, подавала идеи, но умолчала о том, что эти самые непонятно думающие мужчины, даже попавшие в такую забавную ситуацию, крайне редко краснеют без особых на то причин…
Николай и представить себе не мог, что его присутствие настолько неприятно. Все намёки Ирины он относил на то, что она ещё не поняла и не осознала, что ей привалило такое счастье – перспектива обладания в качестве спутника жизни таким человеком, как старший из братьев Мироновых!
Он даже иногда сердился на её недогадливость, впрочем, довольно снисходительно, машинально поправляя идеальный галстук и идеальные манжеты.
– Что с неё взять… глупышка.