- -
- 100%
- +
Глава 1. Когда небо трескается
Лея
Я всегда любила смотреть вниз – с балконов, крыш, лестничных пролётов.
Наверное, это про контроль. Пока ты выше – ты в безопасности.
На первом курсе у меня был ритуал: чай в бумажном стаканчике, наушники, и подоконник в библиотеке на пятом этаже. Скрипучий, обдирающий джинсы – но всегда пустой.
Там не было людей. А значит – не было лишнего шума.
В тот день всё было иначе.
Я опоздала. Препод завалил, лифт не работал, на улице мерзко моросило.
А когда я поднялась, моё место уже заняли.
Он сидел, прислонившись к стеклу, будто так и надо. В чёрной куртке, с сигаретой в пальцах (в библиотеке, Кай!), и в наушниках, из которых бил глухой бас.
Я застыла. Сжала стакан – обожгла пальцы.
Он даже не обернулся.
– Это моё место, – сказала я. Спокойно. Ну, почти.
Он поднял глаза. Серые. Тяжёлые. Слишком взрослые для студента.
Не двинулся. Только слегка усмехнулся.
– Уже нет.
И отвернулся.
Я могла уйти. Отпустить колкость. Пожаловаться.
Но осталась.
Втиснулась на край подоконника – в двадцать сантиметров между ним и стеклом.
Он снова посмотрел. Медленно. Как будто разглядывал, не торопясь.
Я поймала его взгляд – и не отвела.
– Ты всегда такая упрямая? – спросил он.
– А ты всегда такой хам?
Он улыбнулся. По-настоящему. И почему-то эта улыбка осталась со мной дольше, чем стоило.
Я уже знала, что его зовут Кай.
Что он на третьем курсе. Что к нему не стоит подходить.
Что у него на спине татуировка – обрывки карт (не спрашивайте, откуда я это знаю… хотя ладно – девчонки обсуждали, он многим нравится).
Кай затянулся сигаретой, хотя она почти догорела. Да, мы в библиотеке, а он курит.
Щёлкнул пеплом в крышку стаканчика и уставился в окно.
– Ты могла выгнать меня. Почему осталась?
Я не сразу ответила. Казалось, он задаёт вопрос нарочно – будто проверяет. Или провоцирует. А может, и то и другое.
– Потому что ты мне не указ.
– Правда? – он чуть наклонился. – А выглядишь как та, кто всегда делает «правильно».
Я усмехнулась.
– А ты – как тот, кто делает всё «неправильно».
– Попал в яблочко?
– Не знаю. Я ещё не решила, ты скучный или просто грубый.
Он снова усмехнулся. Спокойно. Беззлобно.
И вдруг сказал почти шёпотом:
– А я вот уже решил. Ты интересная.
Меня это сбило. Не сам комплимент – его тон.
Это не было заигрыванием. Это было… утверждением.
Словно он нашёл что-то – и сам не знает, рад ли.
– Бывает, – ответила я коротко.
Молчание. Только бас из наушников и капли дождя по стеклу.
Я чувствовала, как напряжение между нами дышит.
– Ты с какого потока? – спросил он.
– Филфак.
– Объясняет твой стиль разговора.
– А ты?
– Архитектура.
– А-а… поэтому ты так вольготно чувствуешь себя на подоконнике?
– Технически – это часть конструкции. Я просто её тестирую.
Я хмыкнула. Он не смеялся, но внутри меня росло ощущение: он не просто хулиган.
Он – как магнит. Снаружи спокоен, внутри – опасен.
Он встал. Не резко. Потянулся – будто всё это время просто ждал, когда я уйду. И не дождался.
– До встречи, филфак.
– Думаешь, она будет?
– Уже произошла.
Он ушёл. И в библиотеке снова стало тихо.
Только воздух больше не был прежним. Он пах дымом и чем-то ещё. Неуловимым.
Он оставил после себя след, как царапина на стекле. Небольшую. Но глубокую.
Кай Лембре.
Имя, которое здесь произносили либо шёпотом, либо с наигранной бравадой.
Архитектура. Третий курс. Его знали даже те, кто с ним ни разу не говорил. А таких – большинство.
Он почти не ходил на пары, но сдавал сессию лучше всех.
Не тусовался, но появлялся на самых громких вечеринках – внезапно, молча, и так же исчезал.
Кто-то говорил, что он ночует в мастерской. Кто-то – что живёт один в старом доме на окраине.
Кто-то видел его с битой. Кто-то – на мотоцикле без шлема. Кто-то – в галерее, на открытии выставки.
В чёрной рубашке и с глазами, будто он уже всё это видел раньше.
Но никто не знал его по-настоящему.
А я… я просто сидела рядом. Пятнадцать минут.
И мне этого уже было мало.
Я впервые увидела его прошлой осенью.
Тогда я была на первом курсе. И, если честно, он меня не заинтересовал.
До сегодняшнего дня.
Так я и осталась сидеть на подоконнике, упрямо вглядываясь в город за окном.
Турин.
Небольшой город на севере Италии, где даже воздух кажется старше времени.
Здесь улицы будто сужаются к вечеру – не чтобы запутать, а чтобы столкнуть тебя лбом с чем-то важным.
Здесь холод проникает под одежду, но не достаёт до мыслей.
Здесь каждое здание дышит историей, кофе подают так, будто это признание,
и никто не спешит – потому что всё главное происходит в тени.
Город камня, кофе и теней.
Он идеально подходил ему.
Глава 2. Город дышит тишиной
Лея
Я проснулась в 6:40 – как всегда.
Не потому, что люблю утро.
Просто тишина в это время чище.
Квартира была такой же, как и всегда: аккуратной, белой, слишком большой.
Свет скользил по паркету, как по сцене.
Всё вокруг будто напоминало – ты живёшь красиво. Но не обязательно счастливо.
Я спустила ноги на холодный пол и накинула тёплый халат.
На кухне – идеально выстроенные баночки с чаем, кофе, специями, которые никто никогда не использует. Холодильник забит дорогими продуктами, но есть хотелось просто хлопьев. С молоком.
Я села за высокий стол, поставила чашку на мраморную поверхность. Отец заказал эту кухню из Милана – «пусть будет качественно, Лея».
Он говорил это, как будто деньги решают, где заканчивается одиночество.
Кай.
Он не должен был появляться в голове первым. Но именно он и появился.
Сигарета в библиотеке. Улыбка. Его глаза.
Так не смотрят, если ты ничего не хочешь сказать.
Так смотрят, когда тебе всё равно – или уже ничего не страшно.
Я пыталась переключиться: открыла ноутбук.
Экран мигнул, выдал свет, слишком резкий для этого утра.
На вкладках – статья по эстетике, письмо от матери с сухим «Будь осторожна, в новостях передали дожди», и напоминание о каком-то вечернем событии в университете, куда меня не тянуло.
Даже сама не поняла, зачем поставила напоминание. Может, просто чтобы заполнить день.
На самом деле, я всё ещё учусь жить одна.
Иногда просыпаюсь и думаю, что это всё – не моё. Что вот-вот прозвенит звонок, и мама войдёт, как это бывало раньше: без стука, с чётким планом на день и критикой всего – от моих книг до моего выражения лица.
Они с отцом живут в Женеве.
Переехали, когда мне было пятнадцать – работа, перспективы, жизнь «на уровне».
Меня определили в закрытый лицей, а потом, по настоянию мамы, я поступила в университет в Турине. «Не в столице – но с историей, с культурой», – говорила она.
Когда родители согласились, чтобы я жила одна – я не поверила.
Но даже теперь, когда прошло уже полтора года, я всё равно жду подвоха.
Мама иногда появляется без предупреждения: с утра – звонок в домофон, потом – длинный взгляд по квартире и фраза в духе «Надо бы проветрить… и ты выглядишь уставшей».
Иногда мне кажется, она всё ещё не верит, что я взрослая.
Иногда – я и сама не верю.
Кай.
Снова – как выстрел в тишине.
Он всплыл в памяти так резко, как будто вчерашнее было сном, а он – его главный герой.
Уголок губ, поднявшийся чуть раньше, чем положено. Глаза.
Так не смотрят случайно.
Я закрыла ноутбук. Пить кофе расхотелось.
Пить вообще что-либо – тоже.
Хотелось просто тишины. И, может быть, сигнала, что всё под контролем.
В этот момент раздался звонок в дверь.
Резкий. Уверенный. Без паузы.
Как будто кто-то точно знал – я никуда не ушла.
– Лея, открывай, я знаю, что ты дома! —
Голос – звонкий, нетерпеливый.
Альба.
Я встала, потянулась через коридор, отворила дверь.
Альба влетела, как порыв сквозняка: в длинном пальто, с латте в одной руке и солнечными очками, несмотря на хмурую и дождливую погоду.
Сняла обувь на ходу, уже проходя вглубь квартиры, будто была здесь вчера. Хотя прошла неделя.
– Ты в курсе, что теперь ты – главная звезда университета? – выпалила она с порога. – Тебя уже три раза упомянули в чате потока, дважды – в «унитарте», и, кажется, даже кто-то спросил, где ты живёшь.
Она остановилась и пристально посмотрела на меня.
– Серьёзно, ты сидела рядом с Каем Лембре? Прямо рядом? На подоконнике? С ним?
Я молчала.
– Ты знаешь, кто он вообще? – продолжала она, уже не ожидая ответа. – Он полупризрак! Никто толком не знает, где он живёт. Говорят, что у него были проблемы с отцом – тюрьма, или побег, или что-то в этом роде. Мать – швея. Потом вроде его бабушка забрала. Или он сам сбежал? В общем, неважно это только слухи.
Альба устроилась на высоком табурете, будто ей положено.
– Он учится на архитектуре, но как будто живёт в параллельной вселенной. Появляется из ниоткуда, исчезает в никуда. Рисует на парах, но почти никто не видел его работ. Кто-то говорит, что он ездит ночью на байке. Другие – что он спит в мастерской. И да, его однажды видели с битой.
Пауза.
– И он с тобой заговорил? Серьёзно?
Она уже знала ответ. Но всё равно хотела это произнести вслух.
– Он не разговаривает ни с кем. Вообще. У него свой ритм, своя тишина, свои демоны. А ты —девочка из хорошей квартиры, с идеальными завтраками и напоминаниями на экране. Он – другой мир, Лея.
Она смотрела на меня, прищурившись. Словно пыталась вычислить: испугалась я или… увлеклась.
Я снова посмотрела в окно.
Город за стеклом всё ещё был серым.
Но казалось, будто он подслушивает.
– Ты вообще понимаешь, какое это социальное землетрясение? – Альба уже разогревалась, как всегда. – Кай Лембре заговорил с человеком. С реальным, живым. И этот человек – ты.
Она скинула пальто, сунула сумку на спинку стула и подошла ближе, будто хотела убедиться, не подменили ли меня за ночь.
– И, пожалуйста, не говори, что ты ничего не почувствовала. Даже воздух в чате накалился. Девочки со второго курса писали, что "та, кто с ним сидела", выглядела как из артхаусного кино. Это же была ты?
Я всё ещё молчала. Альба говорила за двоих. Как всегда.
– Слушай, сегодня суббота. Учебы нет. И если ты собираешься провести весь день в халате, пялясь в окно и страдая по загадочному архитектору с глазами-капканами – я тебя не узнаю.
Она схватила свой латте, сделала глоток, покачала головой:
– Ты что, собираешься весь день тут тухнуть? Серьезно? А вечером? Давай выберемся. Погуляем. Поужинаем где-нибудь. Или хотя бы проветрим тебе голову. Ну, Лея, пожалуйста. Обещаю – никаких разговоров о Кае. Если ты сама не начнёшь.
Я подняла на неё взгляд. Альба вскинула бровь и изобразила самый убедительный «кошачий» взгляд, на который только была способна.
– Подумай, ладно? Я напишу.
Она уже направлялась к двери.
– И, кстати, сегодня ты выглядишь тоже как главная героиня, сама пока не уверена,из какого ты фильма.
– Может, тебе и правда нужен кто-то, кто немного треснет твоё небо, кивнула она.
Хлопнула дверь. Её аромат духов всё ещё висел в воздухе.
Я осталась одна. В кухне, где всё казалось на своих местах – и при этом ничто не было на своём.
Я зашла в ванную, умылась, включила музыку.
Плейлист переключался сам – я не выбирала.
Было утро, было суббота, и было слишком тихо внутри.
На кухне осталась чашка. Я не допила кофе.
Разложила бумаги, открыла текст по философии языка.
Файл по курсовой всё ещё был пуст.
Пыталась читать, пыталась писать, пыталась думать.
Но всё время возвращалась к одному моменту.
К подоконнику.
К его глазам.
Глава 3. Туда, где громче
Лея
– Ты сказала «погуляем».
– Ну так мы гуляем. Просто не по набережной, – Альба хохотнула и подхватила меня под руку.
Я стояла у входа, сканируя взглядом фасад старого особняка, где, как выяснилось, проходила вечеринка. Свет из окон бил в лицо. Музыка сочилась даже сквозь стены, низким басом отдаваясь в груди.
– Альба… – начала я, но она перебила:
– Не морочь голову. Ты выглядишь идеально. Серьёзно. Сегодня мы просто живём. Без графиков, лекций и мыслей о смысле бытия.
Я закатила глаза. Но отступать было поздно.
На мне были тёмные широкие брюки и лаконичный топ с открытыми ключицами и конечно же пальто. Холодно нынче. Волосы – в небрежном пучке. Макияж – почти незаметный, но точный.
Я не планировала вечеринку. Но выглядела – будто знала, куда иду. И это меня немного спасало.
Мы зашли внутрь.
Первое, что ударило – не музыка. Люди. Много лиц, голосов, движений. Кто-то курил у лестницы, кто-то смеялся слишком громко, кто-то уже не держался на ногах. Воздух был тёплым, пах алкоголем, парфюмом и чем-то ещё – как будто что-то горело. Может, свечи. А может, нервы.
– Они с архитектурного, – крикнула мне в ухо Альба. – Один парень живёт тут. Его зовут Томазо. У него связи с куратором какой-то галереи. Так что всё модно, тонко и якобы интеллектуально. Хотя вон тот – только что вылил себе ром в ботинок.
Я фыркнула.
Она потянула меня дальше, к барной стойке, где какой-то первокурсник пытался приготовить коктейль, уронив два шейкера подряд.
– Нам белое, – скомандовала Альба.
Я оглядела комнату. Было много знакомых лиц – но ни одного близкого. Все были заняты друг другом, собой, выпивкой, игрой в наблюдателя, но никто искусством. Мда.
Я чувствовала себя зрителем спектакля, который не репетировала.
Я сделала глоток. Холодное белое вино.
Губы чуть дрогнули.
В этот момент я почувствовала чей-то взгляд.
Тяжёлый. Прямой.
Я обернулась.
Но там – только толпа. Люди, лица, жесты, музыка.
И всё равно – что-то дрогнуло внутри.
Как будто я кого-то всё-таки узнала. Или… почувствовала?
Я сделала ещё глоток и отошла от бара.
На втором этаже было тише. Альба уже куда-то исчезла, оставив меня в покое – в этом она была мастер.
Я поднялась по лестнице, взявшись за деревянный перила.
Старый дом скрипел, как будто помнил больше, чем хотелось бы.
И вдруг – в углу, прямо на стене, рядом с потёртым креслом – я увидела рисунок.
Чёрный маркер. Прямо по штукатурке.
Был изображён силуэт – резкий, угловатый, как будто нарисован на одном дыхании.
В нём было что-то недосказанное. Что-то знакомое.
Глаза.
Я задержала взгляд. И вдруг поняла:
эти глаза уже смотрели на меня.
Не буквально.
Но узнавание было осязаемым.
Серые. Глубокие. Чужие.
Я не знала, чей это рисунок. Но я знала – он здесь бывал. Или был. Или будет. Похоже я схожу с ума.
Сердце отбилось глухо, как от стены.
Я отошла, будто случайно. Будто ничего не произошло.
На нижнем этаже снова грохнула музыка.
Альба махала мне рукой, стоя у открытого окна.
– Лея! Ну ты где? Мы же сюда не за философией пришли!
Я кивнула – и пошла вниз.
Но внутри что-то сдвинулось.
Незаметно.
Как будто воздух снова стал другим.
Я вернулась вниз.
Альба уже завела разговор с каким-то высоким парнем в рубашке с тиграми. Она оживлённо жестикулировала, смеялась громко, как всегда, и мельком кивнула мне:
«Развлекайся».
Я взяла новый бокал – кто-то поставил его на край комода, и он словно ждал именно меня.
В комнате развернулась игра.
Кто-то предложил «Правду или действие», но в ленивом, полуироничном формате: сидящие в кругу вытягивали карточки с вопросами.
– Тебе когда-нибудь снился кто-то из здесь присутствующих? – зачитывает шатенка в зелёном.
– Только моя бывшая, к счастью, она уже в Германии, – отвечает парень и все смеются.
Смех неестественный.
Громкий.
Как будто все стараются звучать живыми.
– Кто-то хочет присоединиться? – кто-то поворачивается ко мне.
Я качаю головой.
– Я пас.
Отхожу к окну. Там чуть свежее. Воздух всё равно липкий.
Музыка стала медленнее, тише, и в этой полутьме лица казались чуть размытыми.
Я услышала чей-то голос – низкий, незнакомый:
– Ты ведь Лея, да?
Я обернулась. Парень лет двадцати , с татуировкой на запястье. Невысокий, но с прямой осанкой.
Незнакомец.
Улыбка – дружелюбная, но настороженная. Как будто он тоже прислушивается к чему-то внутри меня.
– Мы вроде на одной лекции по мифологии были. У профессора Браманте.
Я кивнула.
– Просто… один парень, который здесь бывает, говорил, что на филфаке есть девчонка, которая смотрит, как будто режет.
– Приятно, – я не удержалась от иронии.
– Я – Лео, – сказал он и протянул руку.
– Лея.
– Тут часто бывают странные люди. Ты держись рядом с нормальными, – он подмигнул и исчез в толпе.
Я снова осталась одна.
И вдруг поняла: его глаза – тоже были серыми. Но не такими.
Те, другие, были глубже. Тише. Опаснее.
Те, которые были нарисованы на втором этаже.
Я двинулась вдоль стены, мимо толпы, через узкий коридор. Кто-то курил в ванной. Кто-то целовался в проёме двери. Воздух становился гуще, как будто дышать приходилось глубже, чтобы пробиться сквозь него.
Я поднялась снова на второй этаж.
Там уже никого не было.
Только старое кресло у окна – и тот же рисунок.
Я подошла ближе.
Теперь заметила: под портретом – крошечные инициалы. Едва заметные. KL.
Кто-то мог бы подумать – случайность.
Я – не могла.
Я присела в кресло, вытянув ноги вперёд. Музыка снизу глухо пульсировала через пол.
Рядом на подоконнике кто-то оставил блокнот. Открытый.
На листе – ещё один рисунок. Архитектурный набросок. Стены, проход, лестница, будто спроектированные для здания.
В углу – снова KL.
Я провела пальцем по бумаге, не касаясь линий.
Внутри что-то щёлкнуло.
Как будто это место – ловушка.
Как будто кто-то знал, что я сюда поднимусь. Точно сошла с ума.
На лестнице скрипнула ступень.
Я вздрогнула, быстро обернулась.
Но это был не он.
Девочка в куртке поверх пайетки, с телефоном в руке.
Она даже не посмотрела на меня.
– Тут вай-фай ловит лучше, – пробормотала она и снова исчезла.
Я выдохнула.
Немного смешно. Немного неловко.
Немного слишком всё.
Я вернулась вниз, нашла взглядом Альбу. Она стояла у кухни, с кем-то спорила, жестикулируя слишком ярко.
Она увидела меня и тут же отмахнулась:
– Пять минут, Лея, не смей уходить! Нас потом ещё зовут на послепати!
Я кивнула. Но знала – я уже ухожу.
Стояла у двери, будто на пороге двух миров.
Музыка позади – стала только громче. Как будто хотела перекричать то, что происходило внутри меня.
Но я больше не слушала.
Надела пальто. Захлопнула пуговицы, как будто запечатываю себя обратно в привычную оболочку.
Открыла телефон, молча ткнула в экран – такси через восемь минут.
И вдруг – дыхание сбилось.
Он был здесь.
Не внутри дома. Не на втором этаже.
Просто – на улице. Прислонившись к стене. В капюшоне, с руками в карманах.
Кай.
Как будто не он нашёл меня, а я – его. Хотя ни один из нас не должен был быть тут.
Он поднял глаза. Серые. Непроницаемые.
– Ты уходишь, – сказал он.
– Ты наблюдаешь, – бросила я.
Он чуть усмехнулся, не отрывая взгляда. Не приближался.
Просто стоял.
Как будто этого достаточно.
– Тебе не интересно, что наверху? – тихо спросил он.
– Мне неинтересно разговаривать, – отрезала я. И тут же ткнула пальцем в телефон. – Такси приедет через шесть минут.
Он снова улыбнулся. Не весело.
Скорее – с вызовом.
– Ладно, филфак. Ты ведь сама всё знаешь. Всегда.
Я сделала шаг вперёд. Мимо него. Почти задев плечо.
– Не строй из себя загадку. Это не работает.
Он не ответил. Только повернул голову, следя за мной.
– Уверена, что не хочешь поговорить? – его голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно.
– Уверена, – солгала я.
На самом деле – нет.
На самом деле – всё внутри меня кричало: «Останься. Спроси. Разгадай».
Но я сделала ещё один шаг. И ещё.
Не оглядываясь.
Потому что боялась, что если оглянусь – не уйду.
Такси остановилось в метрах десяти. Я резко открыла дверь, села, хлопнула за собой.
Секунда – и он снова исчез из вида.
Как будто растворился. Или никогда не стоял там.
Я смотрела в окно и чувствовала, как внутри пульсирует: врать ему было легко.
Себе – нет.
Мне хотелось говорить с ним.
Слушать. Смотреть. Задавать вопросы, на которые он бы всё равно не ответил.
Я просто… не готова была к тому, что он ответит.
Машина свернула за угол.
Город снова стал прежним. Почти.
Но воздух рядом со мной – всё ещё хранил его.
Глава 4. Тишина тоже может кричать
Лея
Я не сразу пошла спать.
Сняла пальто, не включая свет. Прошла по коридору, будто по чужой квартире. Всё казалось неестественным – кресло, которое всегда стояло у окна. Книги. Кружка на столе.
Будто кто-то взял мою жизнь и чуть-чуть её повернул. Так, что всё осталось на месте – но сдвинулось внутри.
Я умылась. Стерла макияж. Закрутила волосы в узел.
Открыла окно.
Турин дышал. Медленно, ровно. Машины ехали по пустым улицам, как по памяти. Где-то вдалеке хлопнула дверь. Капнул дождь.
Я стояла у подоконника и вдруг поняла – он был прав.
Я всегда «знаю всё сама». Всегда будто наперёд. Защитная реакция – быть умной, собранной, недосягаемой.
Но это не сработало с ним.
Я соврала. Сказала, что не хочу разговаривать.
Но разговор – это всё, чего я хотела.
Мне хотелось спросить: почему он стоял там? Как узнал, что я выйду? Что он вообще увидел во мне, в этой девочке с книжками и правильно расставленными словами?
Я тронула стекло пальцами. Оно было холодным.
Внутри – нет.
Внутри всё гудело. Как будто кто-то включил ток, и я до сих пор не могу найти, где выключатель.
Я легла. Под тёплым пледом, с чашкой воды, с выключенным телефоном.
Закрыла глаза.
Но не заснула.
Перед глазами – снова тот момент.
Он стоит у стены.
Спокойный. Уверенный. В тени.
Как будто ему всё равно – увидят его или нет.
Как будто ему всё равно – уйду я или останусь.
И это раздражало. Пугало.
Восхищало.
Утром я проснулась рано. Без будильника. Точнее, он всё равно сработал – но уже не имел смысла.
Сделала кофе. Чёрный, как сажа.
Завела плейлист, но выключила на третьей песне.
Я снова пыталась вернуться к курсовой. К философии языка. К своим схемам и табличкам.
Но каждая мысль была рваной.
Каждое слово – как будто его тень.
Он поселился где-то на границе моих ощущений. Не как герой. Как ощущение. Как пауза между словами. Как взгляд, который ты всё ещё чувствуешь на себе, даже если уже одна.
На обед я так и не вышла. Пыталась читать. Пыталась отдохнуть.
Сделала уборку – впервые за неделю. Помыла зеркало в ванной, вытерла пыль с полок, нашла под кроватью книгу, которую давно искала.
Но ничего не помогло.
Кай Лембре.
Имя, которое звучит, как упрёк. Или как начало.
Я не знаю, кто он. Не знаю, зачем. Не знаю, насколько глубоко это может зайти.
Но знаю одно: он уже внутри. Как затмение, которое ты не ждала – но не можешь отвести взгляд.