За власть советов!
- -
- 100%
- +
Далее, я могу написать реферат, как боролись с забастовкой Викжеля, госслужащих почтовых и телеграфных работников. Могу дать свои рекомендации.
Могу написать реферат о ближайших межпартийных и внутрипартийных дискуссиях. Опять же, укажу поименный состав участников группировок. Правые большевики, которые сейчас ратуют за широкое социалистическое правительство с участием эсеров и меньшевиков, вскоре выйдут из состава правительства. Их нужно менять сразу.
С чего мне начать?
– Пожалуй, начните с вопроса о персоналиях Совнаркома. Это сейчас архиважно. На всех постах мне нужны дисциплинированные, эффективные и адекватно мыслящие работники.
А сейчас, дайте устно и вкратце Ваши рекомендации по борьбе с саботажем.
– Хорошо. – Ответил Котов, подумав с минуту. – Но, сначала, некоторые замечания стратегического порядка. Исходя из ожидаемой вскоре революции в Германии и в Австрии, большевики надеялись на классовую интернациональную солидарность пролетариата, и не заботились о расширении своей социальной базы внутри страны. Это было крупнейшей ошибкой.
Среди всех партий левой направленности после Октябрьской революции произошел резкий раскол. Большевики остались почти в одиночестве. Вызван этот раскол был тем, что большевики предприняли слишком резкие действия, совершив Октябрьскую революцию, или переворот, что более соответствует реальности. Эти действия вызвали резко негативную реакцию почти всех политических сил и всех слоев населения страны, за исключением рабочих, солдат и самого бедного малоземельного крестьянства.
Мне кажется, большевикам следует принять меры к расширению своей социальной базы путем привлечения в нее более широких слоев населения. Главное сейчас – это укрепиться внутри страны и не допустить разрастания гражданской войны.
– А конкретно?
– Как ни крути, а подавляющее большинство населения страны – это крестьяне. Большевики в дальнейшем сделали ставку на голытьбу – крестьянскую бедноту. Среднее крестьянство притесняли, а богатое – просто уничтожили. Это привело в дальнейшем к многочисленным восстаниям крестьян, затянуло гражданскую войну на долгие годы и вызвало колоссальные потери населения.
Между тем, извините за прямоту, крестьянская голытьба, это в основном, лентяи и пьяницы. Трудолюбивый крестьянин на наших землях наверняка уже стал середняком, а оборотистый – богатеем. Вот и надо делать ставку на середняков. Они составляют более половины крестьянства. Интересы крестьян выражают эсеры. Правые эсеры большевикам идеологически чужды. А вот левые эсеры по идеологии близки к большевикам.
Кроме всего прочего, из 7 миллионов солдат действующей армии, 6 миллионов составляют крестьяне. И все они покинут армию со своими винтовками. Их притеснять просто опасно. Только локальная разрозненность крестьянских восстаний позволили большевикам в дальнейшем удержать власть.
Поэтому, с левыми эсерами следует заключить союз и всячески его укреплять. Вплоть до заключения юридически значимого договора с взаимными обязательствами и гарантиями. Предоставить им половину постов в СНК. Вождь левых эсеров Мария Спиридонова – адекватный и ответственный товарищ. И кстати, она высоко ценит лично Вас, Владимир Ильич.
– Да, согласен с Вами. Хорошо знаю Марию. Замечательная женщина, пламенный революционер и надежный товарищ. Продолжайте, я слушаю.
– Думаю, нужно форсировать заключение союза большевиков с левыми эсерами. А Вам договориться лично со Спиридоновой. Заключить личный союз, если хотите. В перспективе это сильно поможет на предстоящем съезде Крестьянских депутатов и в Учредительном собрании. Левые эсеры значительно расширят Ваш кадровый резерв.
Далее, следует привлекать на свою сторону интеллигенцию и офицерство. Следует четко заявить, что большевики отнюдь не отрицают свободу слова и собраний. А то, вы уже целый ряд газет позакрывали. Откройте их обратно. Объявите, что Учредительное собрание будет созвано в оговоренные сроки. Потом, конечно, из тактических соображений его созыв можно будет затянуть.
Далее, большевики совершенно неправильно отнеслись к офицерству. Напомню, что большевики поощряли неподчинение солдат командирам, что весьма способствовало развалу армии. Солдаты просто били офицеров, срывали с них погоны и даже стреляли. Уцелевшие офицеры раздражены, обижены и растеряны.
– Ну, если бы мы армию не разложили, так и революция бы не победила. Армейцы нас бы задавили.
– Это так. Но, это уже в прошлом. Теперь с этим нужно заканчивать. Офицерство было дворянским до войны. Однако, сейчас офицеры – дворяне в большинстве уже погибли на фронтах. В армии на низовых должностях сейчас командуют офицеры военного времени, в основном из образованных разночинцев, прошедшие ускоренный курс обучения, но уже имеющие реальный боевой опыт. Вот их и нужно привлечь на свою сторону. Если они примкнут к контрреволюции, как это было в моем прошлом, гражданская война очень затянется.
В армии нужно восстановить авторитет командиров. Приставить к ним комиссаров. Пусть комиссары визируют приказы командиров. Но, в военные дела комиссары лезть не должны. Это прерогатива командиров. Забота комиссаров – идеологическое воспитание солдат, дисциплина, снабжение и другие хозяйственные вопросы.
Впрочем, обустройство Красной армии – это тема отдельного реферата. В ближайшее время, после заключения договора с Германией, предстоит сократить армию раз в десять. Солдаты пойдут домой. А куда деваться офицерам? Чем зарабатывать на хлеб? Вот и вербуйте их в чиновники. Они все, в той или иной мере, образованные люди. В прессе об этом напишите.
Относительно чиновников. Бастуют в основном высшие и средние начальники. У них есть сбережения. За счет их они и живут. У рядовых служащих сбережений нет. Они бы и рады выйти на работу, да боятся, пока что, своих начальников больше, чем властей. Гораздо лучше их не принуждать, а заинтересовывать. К примеру, объявите, что все служащие, как и рабочие, помимо оклада, будут получать продовольственный паек. Широко объявите, что те чиновники, которые первыми выйдут на работу в числе первых 10 % от штата, получат повышение в должности на одну ступень. Следующие 40% вышедших она работу станутся на своих местах. А оставшиеся 50% будут уволены без выходного пособия. Вместо них наберете бывших офицеров.
– Где же мы возьмем столько продовольствия? Паек ведь придется давать и учителям, и врачам, и земским служащим.
– Во-первых, армия сократится минимум на 6 миллионов человек. Их кормить уже не придется. Во-вторых, сейчас инфляция очень высокая. Реальная покупательная способность денег падает. Чтобы сохранить потребление продуктов населением, так и так придется поднимать оклады всем служащим. А продовольственный паек просто заменит часть зарплаты. От этого еще и инфляция уменьшится. А те, кого вы уволите, вынуждены будут покупать продукты за дорого.
– А что? Красивое решение проблемы! Пожалуй, в этом есть смысл. Надо с экономистами проработать. А что предложите по Викжелю и другим забастовщикам?
– Сейчас юридически еще идет война. Объявите военное положение. Забастовку во время войны приравняйте к государственной измене. С соответствующими последствиями, вплоть до уголовных. Это и чиновников тоже касается. Далее. В каждом железнодорожном депо наверняка существуют ячейки большевиков или левых эсеров. Эти ячейки по телеграфу пусть заочно выдвигают своих депутатов на съезд нового профсоюза. И заочно же по телеграфу пусть проголосуют за создание профсоюза. Новый профсоюз объявит Викжель преступным. А СНК распустит его на основании военного положения. Несогласных членов Викжель арестовать военными отрядами Советов, продержать в «кутузке» несколько дней на хлебе с водой, а потом отпустить. Будут «шелковыми».
Так же следует поступить и с другими забастовщиками.
– Это что, так было сделано в вашей истории?
– Да, примерно так. Только, шли к этому долго. Месяцы. А можно и нужно сделать быстро. Так с какого реферата мне начать, товарищ Ленин?
– Пишите о персональном составе СНК, ЦК партии и ВЦИКа. Кадровый вопрос для нас важнейший.
Тут дверь открылась и вошла слегка полноватая круглолицая женщина – супруга Ленина Надежда Константинова Крупская.
– Наденька, как ты сегодня, не слишком устала? А мы вот тут с товарищем Железняковым беседуем.
Железняков встал, слегка поклонился и гаркнул:
– Здравствуйте, Надежда Константиновна!
– Экий бравый молодой человек. Но, симпатичный. Устала, конечно. В совете Выборгского района дел невпроворот. Ты в курсе, что Бонч-Бруевич предложил мне временно заменить его в должности твоего секретаря?
Ильич не знал, что Бруевич предложит это именно Надежде, но предпочел подтвердить.
– Да, конечно. Но, это временно, неделя, максимум две. Ты же работала у меня секретарем в эмиграции, так что, справишься.
Спасибо Вам товарищ Железняков. Вы уж лучше ночью поспите, а поработаете завтра с утра. Мне удобнее будет ознакомиться с вашей запиской вечером, часов с девяти.
– Очень ценный молодой человек. – Пояснил Ильич в ответ на вопросительный взгляд своей жены. – Интересные мысли высказывает. Напишет для меня реферат о реформе армии. – Он решил пока сохранить тайну Котова даже от жены.
Глава 3 Киев.
7. Киев.
Назначение командиром отряда председателя Центробалта Дыбенко Григорий Железняков воспринял как должное. Сам он прекрасно понимал, что не готов командовать отрядом с артиллерией, броневиками, по боевым возможностям приближающимся к целому полку.
Поэтому и поставил командиром подполковника Городковского. А вот с командование бронепоездом он надеялся справиться. По вооружению и численности команды бронепоезд напоминал эскадренный миноносец времен русско-японской войны, только сухопутный.
В центре поезда размещался бронированный паровоз серии «Ов» мощностью 600 лошадиных сил с бронированным тендером. Перед паровозом находился двухосный командирский броневагон, вооруженный 5 пулеметами, по два в бортовых амбразурах и один на крыше во вращающейся башне. На крыше переднего командирского отсека вагона имелась наблюдательная башня командира, обеспеченная телефонной связью со всеми броневагонами и с паровозом. Перед ним находилась бронеплатформа с большой вращающейся башней, в которой размещалась полевая пушка – трехдюймовка и два пулемета. А впереди нее – обычная платформа с рельсами, шпалами, крепежными деталями с инструментами, необходимыми для ремонта путей. За паровозом был прицеплен пулеметный броневагон с 6 пулеметами в бортовых амбразурах, еще с одним пулеметом во вращающейся башне и зенитным пулеметом на крыше. Сзади – еще одна платформа с ремонтными материалами. Экипаж бронепоезда состоял из 62 человек.
В 23 часа 6 ноября, на час позже запланированного срока, первый эшелон отряда Дыбенко отправился в путь с Витебского вокзала. Эшелон состоял из 11 вагонов – теплушек с личным составом и двух платформ с броневиками, одна из которых была прицеплена перед паровозом. Броневики были накрыты брезентовыми чехлами, чтобы не пугать прежде времени железнодорожников на станциях. Чехлы при необходимости легко сдергивались с башен, а пулеметы в них были готовы к бою. В теплушках следовали две роты моряков и пулеметная команда.
Через 5 минут от вокзала отошел бронепоезд, а за ним, через полчаса, второй эшелон отряда, в котором следовали рота матросов, артиллерийская батарея и грузовики. Сам Дыбенко следовал с первым эшелоном. Исходящая телеграфная связь от Петрограда в западном направлении была полностью заблокирована, якобы, по причине забастовки телеграфистов. Второй отряд численностью 1100 человек под командованием Крыленко пятью эшелонами вышел в поход на 15 часов позднее. Этот отряд не включал в себя бронепоезд, зато имел 4 броневика, пулеметную команду из 12 пулеметов и 4 орудия. Он же вез 3000 винтовок для вооружения киевских рабочих. Еще одного бронепоезда для включения в отряд поблизости от Петрограда не нашлось.
Было известно, что по маршруту следования на крупных станциях Дно, Локня, Невель, Витебске и Орше власть принадлежит советам депутатов, где большевики были в большинстве. А в Могилеве совет контролировали правые эсеры и меньшевики. Там в городской думе и администрации бывшего Временного правительства власть СНК не признали, как и в Ставке верховного главнокомандующего.
Тем не менее, сразу по прибытии эшелона на любую станцию, даже небольшую, но, имеющую телеграфный аппарат, передовой отряд матросов сразу же обререзал все телеграфные провода, выходящие со станции на запад. Несколько матросов оставались на станции, не давая телеграфистам устранять обрыв. Эти же матросы передавали местному совету депутатов распоряжение Совнаркома о блокировании связи в западном направлении, и запрете на передачу любых сообщений о движении отряда. Затем матросы подсаживались во второй эшелон отряда. Принятые меры исключали возможность передачи сообщений о продвижении отряда по телеграфу.
Из Москвы с Киевского вокзала вечером 7 ноября вышли 5 эшелонов с отрядом московских красногвардейцев общей численность 2100 человек под командованием Усиевича при одном бронепоезде, 5 броневиках, 6 орудиях и 22 пулеметах. При их движении тоже принимались все меры для блокирования связи вперед по маршруту следования.
В Орше Дыбенко взял на борт штабного вагона троих местных железнодорожников, хорошо знающих структуру путей на станции Могилева. Они же указали, на каком пути стоит личный поезд Главнокомандующего, в котором и находится генерал Духонин. В Оршанском совете рассказали о примерном численном составе армейских подразделений в Могилеве. В городе находились многочисленные службы штаба и тыла, множество генералов и офицеров. Нижних чинов в этих службах насчитывалось около полутора тысяч. Однако, строевых частей в городе не было, за исключением казачьего эскадрона охраны Ставки.
Не задерживаясь в Орше сверх необходимого, отряд Дыбенко выступил на Могилев. На станцию Могилев первый эшелон отряда вошел 9 ноября в четвертом часу утра. В самое дремотное время. Входные стрелки перевели, как нужно, взятые с собой железнодорожники.
Состав тихим ходом вошел на станцию и остановился слева от штабного поезда Духонина. Из первого вагона выскочили матросы и побежали резать телеграфные провода. С башен броневиков сдернули брезент. Двери теплушек откатились, из каждой выглядывало дуло пулемета. Матросы высыпали из вагонов и повзводно направились оцеплять поезд Духонина и здание вокзала. На станции все еще сохранялась сонная тишина. Бронепоезд с лязгом буферов влетел на станцию и со скрежетом тормозных колодок остановился справа от штабного поезда. Пулеметы бронепоезда ощетинились во все стороны. Башня с орудием развернулась на здание вокзала. И только тут проснувшийся дежурный по станции зазвонил в станционный колокол.
Но, было уже поздно. Матросы врывались в штабные вагоны и арестовывали всех, кто там находился.
Минут через десять к вокзалу на рысях подошел поднятый по тревоге конвойный эскадрон казаков. Их ротмистр, приведенный к Дыбенко, пробовал «качать права», но был резко «окорочен». Дыбенко заявил ему, что по приказу Совнаркома генерал Духонин отстранен от командования за невыполнение приказа о прекращении огня. Новый командующий Крыленко прибудет в Могилев в ближайшее время, и конвойный эскадрон отныне подчиняется ему. Против усиленного батальона моряков и бронепоезда у ротмистра аргументов не оказалось.
Через час на станцию пришел первый эшелон отряда Крыленко. Дыбенко передал ему бывшего главнокомандующего со штабом, станцию, вокзал и двинул свой отряд дальше, на Киев. Крыленко взялся устанавливать в городе советскую власть и брать под контроль управление войсками. Узнав, что штабом у Крыленко командует генерал Черемисин, почти все генералы Ставки предпочли подчиниться новому начальству.
Городскую думу и совет разогнали и назначили новые выборы совета. А пока поручил власть в городе военно-революционному комитету, образованному из местных большевиков и солдат гарнизона, сочувствующих большевикам.
В армии действующего фронта телеграфировали запрос о присылке в Могилев делегатов от фронтовых и армейских советов солдатских депутатов для формирования Всеармейского совета. Днем Крыленко направил на фронты свой приказ № 1 о прекращении огня и начале переговоров с немцами и австрийцами. Утром матросы взяли под охрану, то бишь, изолировали представительства стран Антанты при Ставке. Телефонную и телеграфную связь им обрезали. Дипломатам запретили выход с территории представительств под предлогом их защиты от возможных эксцессов со стороны солдат гарнизона. При смене власти могли обнаружиться желающие пограбить буржуев.
Проезжая город Быхов, где под охраной казаков конвоя главнокомандующего, якобы под арестом, со всеми удобствами содержались 12 контрреволюционных генералов, включая Корнилова, Деникина и Маркова, арестованных Временным правительством за мятеж. Охрану разоружили, генералов отправили в Могилев под «опеку» Крыленко.
В город Нежин отряд Дыбенко прибыл в 19 часов 10 ноября. Московский отряд Усиевича пришел туда несколькими часами раньше. До Киева оставалось 180 километров. В Нежине взяли на борт бронепоездов Железнякова и отряда Усиевича местных железнодорожников, хорошо знающих все ветки в Киеве. По их сведениям, в Киеве все еще не подозревали о подходе к городу отрядов СНК. В Нежине к отрядам присоединились киевские большевики, выбитые из города националистами Центральной рады десять дней назад.
В 21 час отряд Дыбенко во главе с бронепоездом вышел за выходную стрелку станции. Эшелоны следовали один за другим с пятиминутным интервалом. Усиевич тоже следовал на бронепоезде во главе своего отряда.
Две недели назад, 28 октября, получив известие о революции в Петрограде, киевские большевики во главе с Георгием Пятаковым собрали совет солдатских и рабочих депутатов, образовали ВРК и объявили об установлении в городе советской власти. В ответ командующий Киевского военного округа (КВО) генерал Квецинский, подчинившийся Центральной раде, окружил своими войсками здания ВРК, совета депутатов, городского комитета большевиков и арестовал всех руководителей.
В ответ на это большевики начали вооруженное восстание. Уличные перестрелки шли три дня. Впрочем, без особого ожесточения. Большевики начали одерживать верх над не желающими воевать солдатами КВО. Однако, 31 октября в город вступили части украинского корпуса, сформированного генералом Скоропадским с согласия Духонина. Эти малочисленные, но боеспособные части выбили большевиков из города, а части, подчиненные КВО, попросту разбежались. На этом командование КВО прекратило свое существование.
Всего украинские национальные части имели в строю около 2 тысяч человек при 8 пушках и 3 броневиках, объединенных в полки: Богдановский, Полуботковский, Гордиенковский, Казацкий, Сечевой, численностью от 200 до 500 бойцов и с десяток мелких отрядов.
Отряды Дыбенко и Усиевича вместе имели почти 4 тысячи бойцов, 2 бронепоезда и 10 пушек.
В 3 часа ночи 11 ноября бронепоезд Железнякова прогрохотал по мосту через Днепр. На станции Киев – товарный началась разгрузка эшелонов отряда Дыбенко. Роты матросов, каждая при бронеавтомобиле, пушке, трех пулеметах и трех грузовиках в ночной темноте сразу выдвинулись в город. Каждую роту вел один из членов киевского комитета партии. Отряд Усиевича разгружался на вокзале станции Киев – пассажирский.
Восемь рот отряда Дыбенко направились к основным учреждениям города: заводу «Арсенал», где размещался гарнизонный склад оружия, Киевской крепости, телеграфной и телефонной станциям, штабу КВО, Киевской думе, генеральному секретариату Центральной рады. К рассвету все объекты были заняты без выстрела.
12 рот отряда Усиевича направились к казармам украинских полков и попытались захватить их сонными. Два полка удалось разоружить после небольших перестрелок с караулами, однако Полуботковский, Сечевой и Казацкий полки успели объявить тревогу и занять оборону. Полки имени Грушевского, Шевченко, самокатный, автоброневой и другие, ранее подчинявшиеся КВО, заявили о нейтралитете.
К 12 часам дня к оборонявшимся в казармах полкам подтянули артиллерию и к концу дня сопротивление было подавлено. Большая часть руководства Центральной рады и уцелевшие в боях командиры национальных полков были арестованы. Национальные полки потеряли убитыми около 300 человек и около 500 ранеными. Отряды СНК потеряли около 100 человек убитыми и ранеными.
На заводах Арсенал, чугунолитейном Греттера, Демеевском сахарном, Графа, Унгермана и других формировались рабочие дружины Красной гвардии. Их численность планировалось довести до 3 тысяч человек. В воинские части бывшего КВО назначили комиссаров из числа киевских большевиков.
Из них же сформировали Киевский ВРК во главе с авторитетным украинским большевиком Георгием Пятаковым. Назначили выборы нового состава Киевского совета депутатов.
13 ноября в Киев из Харькова прибыл красногвардейский отряд Троцкого, численностью 3400 человек. Троцкий на заседании Киевского совета нового состава провозгласил Украинскую советскую автономную республику. Из Киева в города правобережной Украины, и в Новороссию, где все еще сохраняли власть приверженцы Рады, направились отряды матросов и красногвардейцев. К 19 ноября все советы губернских городов на всей территории, контролируемой русской армией, признали власть СНК. Серьезное сопротивление оказали только полки украинского национального корпуса генерала Скоропадского, сформированные на основе фронтовых частей, выведенных в тыл на переформирование, и пополненные за счет солдат и офицеров – украинцев. В Фастове, Бердичеве и Виннице отрядам Троцкого пришлось применить артиллерию. В других города до серьезных боев дело не дошло.
Троцкого Киевский совет назначил временно исполняющим обязанности председателя правительства автономной Украины до созыва всеукраинского съезда советов.
Отряд Дыбенко, как и было приказано Совнаркомом, направился в Минск устанавливать советскую власть в Белоруссии.
В Беларуси позиции националистов были значительно слабее, чем на Украине. Там основную проблему составляли правые эсеры и меньшевики. К середине ноября все крупные города в восточной, не оккупированной немцами части Белоруссии, признали советскую власть. В Минске наскоро созванный съезд депутатов учредил Белорусскую советскую автономную республику, образовал ЦИК и правительство республики во главе с большевиками Рогозинским и Ландером.
Слово «автономная» в названия республик ввели по настоянию Ленина, чтобы снизить недовольство местных националистов. До Октябрьской революции они сами автономии и добивались. Фактически же правительства республик подчинялись СНК России. А размеры этой «автономии» предполагалось установить впоследствии.
Националисты на Украине потерпели сокрушительное поражение. Исчез предлог для оккупации Украины Германией. Главная хлебная житница страны осталась под контролем СНК. Продовольственное положение России стабилизировалось. Промышленные предприятия Новороссии, Донбасса и Киева продолжили работу.
Глава 4 Перемирие.
8. Перемирие.
Заседания Совнаркома в полном составе проводились трижды в неделю, по понедельникам, средам и субботам в 16-00 и продолжались допоздна. Такой режим был явно избыточным для столь высокого кабинета, однако все без исключения наркомы не имели опыта руководящей работы на таком высоком уровне, и почти по любому вопросу шли к Ленину советоваться. Чем отнимали у него массу времени, не давая работать ему самому. В другие дни наркомы проводили заседания коллегий своих наркоматов.
Поэтому, Ленин настаивал на том, чтобы все вопросы, касающиеся внутренней компетенции наркоматов, наркомы пытались решать самостоятельно, на коллегиях наркоматов, и только вопросы, требующие взаимодействия нескольких наркоматов, выносились на заседания Совнаркома. Поскольку, засиживаться на заседаниях допоздна трижды в неделю, выслушивая вопросы, не касающиеся их наркоматов непосредственно, не хотелось никому, наркомы уже начали согласовывать вопросы, касающиеся двух – трех наркоматов, между собой. А на заседания Совнаркома выносить уже согласованные решения, требующие только утверждения. Чего и добивался от них Ленин. Работа СНК и наркоматов постепенно упорядочивалась.
Как и предсказывал Железняков, 5 ноября церковники избрали Патриархом Тихона. 7 ноября украинская Центральная рада объявила о федеративной связи с Россией. Впрочем, Раде оставалось жить считанные дни. 9 ноября Совет депутатов в городе Валка провозгласил советскую власть в не занятой немцами части Латвии.
13 ноября, на неделю раньше известного Котову срока начались переговоры в Брест –Литовске. Делегацию Центральных держав составили те же лица. А вот состав Российской делегации был совсем иным.
К этому времени пушки по всей тысячекилометровой линии фронта умолкли. Пулеметы и винтовки – тоже. Все войсковые командиры с обеих сторон вынуждены были согласиться на прекращение огня, объявленное Совнаркомом. Иначе, им угрожала участь быть растерзанными своими солдатами, которым война уже осточертела. По всему фронту солдаты сходились на нейтральной полосе, пытались вести разговоры, чем-то обменивались. Начались «братания» бывших противников.